Прин­це­са Эбо­ли в За­лож­ни­цах эпо­хи

Lichnosti - - ЭБОЛИ -

Она бы­ла огра­ни­че­на усло­ви­я­ми сво­е­го вре­ме­ни и услов­но­стя­ми сво­е­го клас­са, ода­ре­на зна­чи­тель­но­стью ро­да, но об­де­ле­на воз­мож­но­стью вполне об­ре­сти се­бя. Уми­рая, она ви­де­ла небо сквозь ре­шет­ку, сим­во­лич­но от­ра­жа­ю­щее ее жизнь. Ду­ма­ла ли эта жен­щи­на о стра­сти, ко­то­рую ей так охот­но при­пи­сы­ва­ли?.. Вряд ли. Ско­рее – о сво­ей судь­бе. Раз­мыш­ляя о прин­цес­се Эбо­ли, по­ни­ма­ешь, как важ­но вый­ти за пре­де­лы ро­до­во­го, со­ци­аль­но­го и на­ци­о­наль­но­го, что­бы по­да­рить ми­ру свой – уни­каль­ный – взгляд на него. Этим ве­ли­кие от­ли­ча­ют­ся от ря­до­вых, под­лин­ные ари­сто­кра­ты ду­ха – от ор­ди­нар­ных пред­ста­ви­те­лей зна­ме­ни­тых фа­ми­лий

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ПРЕДРАССУДКИ

Невзи­рая на оче­вид­ную де­мо­кра­ти­за­цию, до­стиг­ну­тую ев­ро­пей­ской куль­ту­рой, га­ран­ти­ру­ю­щей в первую оче­редь то­ле­рант­ность к ближ­не­му, кем бы он ни был, на прак­ти­ке оста­ет­ся незыб­ле­мой предубеж­ден­ность са­мо­го раз­но­го сор­та. От­дель­ные ре­ги­о­ны, на­ции и об­щи­ны счи­та­ют се­бя по пра­ву рож­де­ния – гео­гра­фи­че­ско­го, на­ци­о­наль­но­го, ре­ли­ги­оз­но­го или се­мей­но­го – вы­ше дру­гих. И, не­смот­ря на вы­ра­бо­тан­ную в ин­фор­ма­ци­он­ной плос­ко­сти по­лит­кор­рект­ность, на куль­тур­но-бы­то­вом уровне нера­вен­ство оста­ет­ся ощу­ти­мым. Сле­ду­ет при­нять во вни­ма­ние и неис­тре­би­мую по­треб­ность в пре­вос­ход­стве: как и во вре­ме­на Хри­ста, ма­ло охо­чих быть по­след­ни­ми сре­ди пер­вых и слу­га­ми в сре­де гос­под. В пе­ри­од во­ин­ствен­ной Ре­кон­ки­сты, ко­гда ис­пан­цы вся­че­ски под­чер­ки­ва­ли свою био­ло­ги­че­скую несхо­жесть с ев­ре­я­ми и мав­ра­ми, отрав­ляя спе­сью дух хри­сто­вых за­по­ве­дей, по­явил­ся тер­мин «го­лу­бая кровь». Но ари­сто­кра­там недо­ста­точ­но бы­ло от­ме­же­вать­ся от ино­вер­цев, они де­мон­стри­ро­ва­ли си­ние вены на блед­ной ко­же, под­чер­ки­вая, что их ру­ки не «обез­об­ра­же­ны» за­га­ром, как у про­сто­лю­ди­нов. Се­год­ня ис­пан­ская знать яв­ля­ет­ся са­мым за­кры­тым в Ев­ро­пе со­об­ще­ством, ли­шен­ным бы­лых фи­нан­со­вых пре­иму­ществ, но име­ю­щим огром­ные свет­ские при­ви­ле­гии и ка­рьер­ные воз­мож­но­сти. Ка­пи­та­лизм, урав­няв клас­сы и дав воз­мож­ность каж­до­му, при­ло­жив лич­ные уси­лия, раз­бо­га­теть и за­нять до­стой­ное по­ло­же­ние в об­ще­стве, не по­вли­ял долж­ным об­ра­зом на Ис­па­нию, где на­счи­ты­ва­ет­ся свы­ше двух ты­сяч дво­рян, жизнь ко­то­рых оста­ет­ся недо­ступ­ной взгля­ду обы­ва­те­ля, – раз­ве толь­ко ка­кая-ни­будь гер­цо­ги­ня Аль­ба взду­ма­ет по­те­шить пуб­ли­ку ре­зуль­та­та­ми неудач­ных пла­сти­че­ских опе­ра­ций. Впро­чем, при­над­леж­ность к ари­сто­кра­ти­че­ско­му ро­ду не су­лит ни лич­но­го успе­ха, ни сча­стья, ни люб­ви, о чем яр­ко сви­де­тель­ству­ет судь­ба на­шей ге­ро­и­ни, впи­сан­ная в хро­ни­ку бле­стя­щей и во­ин­ствен­ной Ис­па­нии эпо­хи Воз­рож­де­ния. Рож­де­ние в опре­де­лен­ной ка­сте, пусть и име­ю­щей пре­вос­ход­ство, де­ла­ет лич­ность ча­стью неко­е­го огра­ни­чен­но­го це­ло­го, и нуж­но по­ста­рать­ся, дабы не рас­тво­рить свое « я» в об­щей пу­сто­те услов­но­стей и со­ци­аль­ных усло­вий. Ее жизнь – се­рьез­ный по­вод по­ду­мать о при­ви­ле­гии быть сво­бод­ным, то есть – со­бой.

сов­мест­ной жиз­ни с ко­то­рым Ка­та­ли­на на­зы­ва­ла «го­да­ми му­че­ни­че­ства». Их дочь Ана ро­ди­лась ле­том 1540 го­да, да­та ее кре­ще­ния из­вест­на из уце­лев­шей при­ход­ской кни­ги: 29 июня 1540 го­да. О на­ча­ле ее жиз­ни со­хра­ни­лось слиш­ком ма­ло све­де­ний, что­бы де­лать вы­во­ды об об­сто­я­тель­ствах, в ко­то­рых фор­ми­ро­вал­ся ха­рак­тер де­воч­ки. Пред­по­ла­га­ют, что она по­яви­лась на свет в при­над­ле­жа­щем се­мье ее ма­те­ри двор­це, где и про­шло ее ран­нее дет­ство. Меж­ду ро­ди­те­ля­ми ни­ко­гда не бы­ло со­гла­сия – дочь рос­ла в ат­мо­сфе­ре по­сто­ян­ных ссор и вза­им­ных об­ви­не­ний. Под­рас­тая, Ана все боль­ше це­ни­ла мать, при­ни­мая ее сто­ро­ну в се­мей­ных кон­флик­тах, и все мень­ше ува­жа­ла от­ца, ко­то­рый впо­след­ствии сде­ла­ет все воз­мож­ное, дабы ли­шить ее на­след­ства. Неиз­вест­но, ко­гда имен­но она по­те­ря­ла пра­вый глаз и что то­му ста­ло при­чи­ной, но тай­на чер­ной по­вяз­ки на кра­си­вом ли­це де­воч­ки, а по­том де­вуш­ки и жен­щи­ны, до сих пор тре­во­жит умы био­гра­фов и ли­те­ра­то­ров. Од­ни го­во­ри­ли, что несчаст­ный слу­чай про­изо­шел во вре­мя фех­то­ва­ния или на скач­ках, дру­гие утвер­жда­ли, что Ана бы­ла ко­со­гла­зой, и та­ким об­ра­зом скры­ва­ла де­фект. Со­глас­но са­мой дерз­кой вер­сии, она во­об­ще не те­ря­ла гла­за, а но­си­ла по­вяз­ку, толь­ко что­бы при­вле­кать вни­ма­ние. По­след­няя ги­по­те­за яв­но при­над­ле­жит ав­то­ру-муж­чине, ибо ни од­ной жен­щине не при­дет в го­ло­ву по­жерт­во­вать сво­ей кра­со­той ра­ди со­мни­тель­но­го эпа­та­жа. Ана же с от­ро­че­ства бы­ла очень хо­ро­ша со­бой; внеш­ний де­фект не ме­шал ей вы­со­ко це­нить се­бя, а дру­гим – от­ме­чать ее кра­со­ту. Ее со­сва­та­ли в воз­расте три­на­дца­ти лет, что бы­ло вполне нор­маль­но для ис­пан­ских тра­ди­ций шест­на­дца­то­го ве­ка. Ини­ци­а­то­ром бра­ка вы­сту­пил принц Фи­липп – бу­ду­щий вы­да­ю­щий­ся мо­нарх Ис­пан­ской им­пе­рии, непри­ми­ри­мый враг про­те­стан­тиз­ма и по­кро­ви­тель ин­кви­зи­ции. Этим бра­ком он хо­тел обла­го­де­тель­ство­вать сво­е­го фа­во­ри­та Руя Го­ме­са, упро­чив его по­ло­же­ние в сре­де ис­пан­ской ари­сто­кра­тии. Же­них при­над­ле­жал к ма­ло­зна­чи­тель­но­му пор­ту­галь­ско­му дво­рян­ству, в Ис­па­нию при­е­хал в 1526 го­ду в ка­че­стве па­жа им­пе­ра­три­цы Иза­бел­лы Пор­ту­галь­ской, вско­ре стал близ­ким дру­гом прин­ца. Он был на два­дцать лет стар­ше невесты. 18 ап­ре­ля 1553-го ро­ди­те­ля­ми Аны и прин­цем был под­пи­сан брач­ный до­го­вор. Принц Фи­липп обе­щал но­во­брач­ным еже­год­ную вы­пла­ту в 6000 ду­ка­тов по­жиз­нен­но (да­же в слу­чае без­дет­но­го бра­ка или кон­чи­ны су­пру­га), граф­ство Ме­ли­то для Аны, а в слу­чае, ес­ли у ее от­ца ро­дит­ся сын и за­кон­ный на­след­ник, обя­зал­ся вы­пла­тить ей сто ты­сяч ду­ка­тов. Для ро­да Мен­до­са этот со­юз пред­став­лял­ся ме­за­льян­сом, хо­тя и освя­щен­ным выс­шей вла­стью, но это и бы­ло тай­ной це­лью прин­ца – сде­лать сво­е­го фа­во­ри­та по­ли­ти­че­ским гла­вой се­мьи Мен­до­са и осла­бить тем са­мым вла­сто­лю­би­во­го Ди­его Ур­та­до. На по­молв­ку Фи­липп при­был лич­но, пре­рвав охо­ту, и был сви­де­те­лем жениха, че­го не де­лал ни для од­но­го из своих фа­во­ри­тов. Сто­рон­ние на­блю­да­те­ли на­зы­ва­ли неве­сту «хо­ро­шень­кой, хо­тя и ма­лень­кой». К да­те бра­ко­со­че­та­ния, ко­то­рое со­сто­я­лось в 1555 го­ду в Са­ра­го­се, Ана под­рос­ла – ей ис­пол­ни­лось пят­на­дцать; прав­да, оно про­хо­ди­ло без жениха, ко­то­ро­го по обы­чаю за­ме­нял пред­ста­ви­тель. А фак­ти­че­ским со­юз стал че­рез два го­да, ко­гда Ана до­стиг­ла сем­на­дца­ти лет.

ко­то­рую она со­вер­ши­ла в кар­ме­лит­ском мо­на­сты­ре, за­клю­ча­лась преж­де все­го в борь­бе с ду­хом свет­ско­сти, ко­то­рый в нем ца­рил. Не по при­нуж­де­нию, а по ду­хов­но­му вы­бо­ру долж­ны бы­ли приходить мо­на­хи­ни в мо­на­стырь. Те­ре­за куль­ти­ви­ро­ва­ла про­сто­ту, ас­ке­тизм, труд и ис­крен­ность в своих об­щи­нах и бо­ро­лась с неве­же­ством, вуль­гар­но­стью и лег­ко­мыс­ли­ем. А при­бы­тие прин­цес­сы мог­ло озна­чать лишь од­но: по­те­рю бла­го­че­сти­вой ти­ши­ны в уго­ду свет­ской фри­воль­но­сти. Так и слу­чи­лось. В оби­тель на­ша ге­ро­и­ня яви­лась не толь­ко со сво­им шта­том при­слу­ги, но и со сво­им уста­вом: при­ни­ма­ла ко­го и ко­гда хо­те­ла, от­вле­ка­ла по пу­стя­кам мо­на­хинь, за­ни­ма­лась не столь­ко мо­лит­ва­ми, сколь­ко свет­ской бол­тов­ней, и за­яв­ля­ла, что на­сто­я­тель­ни­це под­чи­нять­ся не со­би­ра­ет­ся, ибо ни­ко­му ни­ко­гда не под­чи­ня­лась, кро­ме сво­е­го по­кой­но­го му­жа. На­до ду­мать, в мо­на­стырь ее при­ве­ло не ре­ли­ги­оз­ное чув­ство, а весь­ма хит­ро­ум­ный план – укрыть­ся от кре­ди­то­ров, по­то­му что князь Эбо­ли оста­вил боль­шие дол­ги. То ли мо­на­хи­ни воз­роп­та­ли гром­ко, то ли го­род дей­стви­тель­но нуж­дал­ся в твер­дой ру­ке, но со­вет Пастра­ны два­жды об­ра­щал­ся к Фи­лип­пу II с прось­бой вер­нуть прин­цес­су к управ­ле­нию де­ла­ми. И 25 сен­тяб­ря 1573 го­да ко­роль при­ка­зал Ане по­ки­нуть мо­на­стырь, взять на се­бя ад­ми­ни­стра­тив­ные обя­зан­но­сти и за­нять­ся вос­пи­та­ни­ем потом­ства. И по­лу­чил дерз­кий от­вет: вдо­ва-де со­би­ра­ет­ся остать­ся здесь до кон­ца своих дней. Под­пи­са­лась но­во­ис­пе­чен­ная кар­ме­лит­ка на­ро­чи­то – сво­им но­вым име­нем «Ана Бо­жьей Ма­те­ри». Впро­чем, Те­ре­за Авиль­ская ока­за­лась ум­нее и пред­при­им­чи­вее ко­ро­ля: на­ня­ла пять эки­па­жей и под по­кро­вом но­чи вы­вез­ла об­щи­ну в Се­го­вию. По­сколь­ку строп­ти­вую мо­на­хи­ню ни­ка­ки­ми си­ла­ми невоз­мож­но бы­ло вы­жить из мо­на­сты­ря, обез­лю­де­ла са­ма оби­тель. Нече­го и го­во­рить, что прин­цес­са Эбо­ли про­яви­ла свой ис­тин­ный ха­рак­тер и об­на­ру­жи­ла чув­ства от­нюдь не хри­сти­ан­ские. Неосто­рож­ность Те­ре­зы Авиль­ской, ко­то­рая на за­ре их от­но­ше­ний от­да­ла в ру­ки Ане ру­ко­пись сво­ей ав­то­био­гра­фии, обер­ну­лась про­тив нее: прин­цес­са не толь­ко на­сме­ха­лась над ду­хов­ны­ми ви­де­ни­я­ми и от­кро­ве­ни­я­ми мо­на­хи­ни, за­чи­ты­вая от­рыв­ки из нее и со­про­вож­дая их ед­ки­ми ком­мен­та­ри­я­ми, но и пе­ре­да­ла этот текст ин­кви­зи­ции, об­ви­няя на­сто­я­тель­ни­цу в ере­си. Впро­чем, ин­кви­зи­ция хо­тя и за­дер­жа­ла пуб­ли­ка­цию на де­сять лет, при­зна­ков от­ступ­ни­че­ства не на­шла, и по­след­ствий для св. Те­ре­зы это не име­ло.

о непла­те­же­спо­соб­но­сти го­су­дар­ства. Од­на­ко, как у вся­кой им­пе­рии, страсть к рас­ши­ре­нию бы­ла силь­нее угро­зы де­фол­та и ин­стинк­та са­мо­со­хра­не­ния. Зна­чи­тель­ным внеш­не­по­ли­ти­че­ским успе­хом бы­ло вступ­ле­ние Фи­лип­па II на пор­ту­галь­ский трон в 1580 го­ду, по­сле че­го он стал ко­ро­лем все­го Ибе­рий­ско­го по­лу­ост­ро­ва, а та­к­же об­шир­ных пор­ту­галь­ских вла­де­ний в Аф­ри­ке, Азии ию жной Аме­ри­ке. Это был пик до­ми­ни­ро­ва­ния Ис­пан­ской им­пе­рии в ми­ре. Од­на­ко по­сле вся­ко­го по­ко­ре­ния вер­ши­ны сле­ду­ет неиз- беж­ный спуск с нее. Раз­гром Не­по­бе­ди­мой ар­ма­ды стал на­ча­лом кон­ца. Са­мым горь­ким разо­ча­ро­ва­ни­ем для Ис­па­нии бы­ло вос­ста­ние в Ни­дер­лан­дах, за ко­то­ры­ми так зор­ко сле­дил Фи­липп II в эпо­ху сво­е­го прав­ле­ния: ис­пан­ско-гол­ланд­ская вой­на про­дол­жа­лась вплоть до 1609 го­да и за­кон­чи­лась не в поль­зу Ис­па­нии. Соб­ствен­но, имен­но с непро­стым Ни­дер­ланд­ским во­про­сом и свя­за­но имя прин­цес­сы Эбо­ли, но об этом несколь­ко позд­нее. Фи­липп II был че­ло­ве­ком за­мкну­тым и скрыт­ным, при­том чрез­вы­чай­но дис­ци­пли­ни­ро­ван­ным и от­вет­ствен­ным. Лю­бо­пыт­но, что он ни­ко­гда не участ­во­вал в вой­нах, ко­то­рые сам раз­жи­гал, и во­об­ще не лю­бил от­лу­чать­ся из ре­зи­ден­ций. Ко­роль пред­по­чи­тал лич­но­му об­ще­нию пись­ма и до­ку­мен­ты, в ко­то­рых, кста­ти, ис­прав­лял не толь­ко смысл, но и грам­ма­ти­че­ские ошиб­ки. Это был ко­роль-ас­кет и че­ло­век­го­су­дар­ство: всту­пал в брак че­ты­ре ра­за ис­клю­чи­тель­но по по­ли­ти­че­ским со­об­ра­же­ни­ям, ис­кренне лю­бил толь­ко од­ну же­ну, но она ра­но умер­ла. Как у мно­гих преды­ду­щих и по­сле­ду­ю­щих ав­то­ри­тар­ных по­ли­ти­че­ских ли­де­ров, ин­тим­но-лич­ная его жизнь бы­ла прак­ти­че­ски пол­но­стью по­гло­ще­на жиз­нью им­пе­рии, и един­ствен­ным кри­те­ри­ем, ко­то­рым ко­роль ру­ко­вод­ство­вал­ся во всех во­про­сах, был кри­те­рий го­су­дар­ствен­ной це­ле­со­об­раз­но­сти. Имен­но по­это­му он же­нил­ся на неве­сте соб­ствен­но­го сы­на Ели­за­ве­те Ва­луа (ис­клю­чи­тель­но по рас­че­ту, дабы об­ре­сти мир с Фран­ци­ей), без­жа­лост­но лик­ви­ди­ро­вал чи­нов­ни­ков, ули­чен­ных в кор­руп­ции; го­су­дар­ствен­ной необ­хо­ди­мо­стью, оче­вид­но, бы­ла за­га­доч­ная

шесть лет и женат. Су­пру­га, Ху­а­на Ко­ел­ло, обо­жа­ла му­жа. Из­вест­но, что Ана да­ри­ла ему до­ро­гие по­дар­ки, что по­слу­жи­ло ос­но­ва­ни­ем к то­му, дабы при­пи­сать им лю­бов­ную связь. Но та­кая вер­сия вы­гля­дит неудач­ной по­пыт­кой най­ти ро­ма­ни­че­скую пи­кант­ность там, где ее не мог­ло быть. На­ша ге­ро­и­ня, хо­тя и бы­ла кра­си­ва, к мо­мен­ту их зна­ком­ства ро­ди­ла де­ся­те­рых де­тей и счи­та­лась жен­щи­ной пре­клон­ных лет в об­ще­стве, ко­то­рое освя­ща­ло бра­ки три­на­дца­ти­лет­них. И, ра­зу­ме­ет­ся, пре­сы­щен­ный чув­ствен­ны­ми удо­воль­стви­я­ми Пе­рес, ко­то­ро­му ко­роль угро­жал уда­ле­ни­ем от дво­ра, ес­ли тот не уго­мо­нит­ся и не же­нит­ся, мог иметь лю­бов­ни­цу ку­да бо­лее юную и све­жую, да и не од­ну. А по­се­му объ­яс­не­ния щед­рым по­дар­кам нуж­но ис­кать в иной плос­ко­сти. Ско­рее все­го, прин­цес­са Эбо­ли стре­ми­лась иг­рать за­мет­ную роль в жиз­ни дво­ра, и ес­ли не вли­ять, то хо­тя бы участ­во­вать в по­ли­ти­че­ском про­цес­се. Не ис­клю­че­но, что ей необ­хо­ди­ма бы­ла ло­яль­ность Пе­ре­са, но еще боль­ше, на­до ду­мать, необ­хо­ди­ма бы­ла об­шир­ная ин­фор­ма­ция, ко­то­рой тот об­ла­дал. Нет, та­кая жен­щи­на не пла­ти­ла бы за плот­ские уте­хи, это­го не поз­во­ли­ла бы ее гордость, но за сред­ство при­об­ре­сти власть – да! Та­кая по­куп­ка не бы­ла бы за­зор­ной в ее гла­зах. Оста­лось слиш­ком ма­ло све­де­ний, что­бы ре­кон­стру­и­ро­вать ее роль в Ни­дер­ланд­ском де­ле, но на­ка­за­ние, ко­то­ро­му она под­верг­лась впо­след­ствии, го­во­рит са­мо за се­бя. А предыс­то­рия это­го де­тек­тив­но­го сю­же­та та­ко­ва... В 1559 го­ду Фи­липп II офи­ци­аль­но при­знал Ху­а­на Ав­стрий­ско­го, неза­кон­но­рож­ден­но­го сы­на Кар­ла V и его лю­бов­ни­цы Бар­ба­ры Блом­берг, сво­им бра­том. Но­во­ис­пе­чен­ный род­ствен­ник и кон­ку­рент был пол­ной его про­ти­во­по­лож­но­стью – ни ас­ке­тиз­ма, ни дис­ци­пли­ны, ни вдум­чи­во­сти. Ху­ан Ав­стрий­ский был при­рож­ден­ным во­и­ном, аван­тю­ри­стом и азарт­ным стра­те­гом с боль­ши­ми пре­тен­зи­я­ми на власть. Прав­да, ему не бы­ло рав­ных в раз­ре­ше­нии слож­ных кон­флик­тов, тре­бу­ю­щих при­ме­не­ния си­лы. В 1569-м он успеш­но по­да­вил вос­ста­ние мо­ри­с­ков в Гра­на­де, а ему бы­ло все­го лишь 22 го­да. В 1571-м сла­ва его раз­нес­лась по всей Ис­па­нии по­сле успеш­ной бит­вы при Ле­пан­то, где им бы­ли за­хва­че­ны 130 ту­рец­ких га­лер и осво­бож­де­ны 12 ты­сяч хри­сти­ан. Оце­нив его спо­соб­но­сти по до­сто­ин­ству, спу­стя пять лет ко­роль по­ру­чил ему управ­ле­ние Ни­дер­лан­да­ми. Но долж­ность штат­галь­те­ра не вме­ща­ла ам­би­ций Ху­а­на Ав­стрий­ско­го, ко­то­рый то гре­зил ос­но­вать цар­ство в Ту­ни­се, то на­ме­ре­вал­ся си­лой осво­бо­дить за­клю­чен­ную

власт­ной жен­щи­ны». Лов­кий, хит­рый Пе­рес и до, и по­сле со­блю­дал толь­ко свои ин­те­ре­сы, был аван­тю­ри­стом и се­бя­люб­цем. Не­со­сто­я­тель­на та­к­же ги­по­те­за, буд­то он «без при­чи­ны уси­ли­вал на­пря­же­ние меж­ду ко­ро­лем и Ху­а­ном Ав­стрий­ским». При­чи­ны точ­но бы­ли. Был го­су­дар­ствен­ный долг, ко­то­рый он ис­пол­нял по-сво­е­му. Он на­вер­ня­ка знал о су­ще­ство­ва­нии пе­ре­пис­ки Ху­а­на Ав­стрий­ско­го и Эско­бе­до, о пла­нах вторг­нуть­ся в Ан­глию, о тай­ных пе­ре­го­во­рах с Фран­ци­ей. Знал и до­но­сил ко­ро­лю. Бы­ли та­к­же мо­ти­вы лич­но­го ха­рак­те­ра, его при­ват­ные от­но­ше­ния с Эско­бе­до ис­пор­ти­лись, по­сколь­ку тот шан­та­жи­ро­вал Пе­ре­са. Пред­мет шан­та­жа точ­но не уста­нов­лен, воз­мож­но, Эско­бе­до угро­жал вскрыть его двой­ную иг­ру, рас­ска­зав о близ­ких от­но­ше­ни­ях с прин­цес­сой Эбо­ли и Ху­а­ном Ав­стрий­ским. Ко­му при­шла мысль лик­ви­ди­ро­вать Эско­бе­до – ко­ро­лю или Пе­ре­су, – мы не узна­ем ни­ко­гда, за­каз­чик убий­ства так и не был офи­ци­аль­но на­зван, что и не уди­ви­тель­но. Фи­лип­пу II необ­хо­ди­мо бы­ло огра­ни­чить ам­би­ции сво­е­го свод­но­го бра­та и со­хра­нить свою власть. И он, без­услов­но, был пер­вым за­ин­те­ре­со­ван­ным ли­цом. Осто­рож­ный лу­ка­вый Пе­рес ни­ко­гда не риск­нул бы по­ста­вить на кон свою ка­рье­ру. Он лишь вос­поль­зо­вал­ся удач­ным сте­че­ни­ем об­сто­я­тельств, тща­тель­но под­го­то­вил поч­ву для то­го, что­бы это ре­ше­ние вы­зре­ло в Фи­лип­пе II, став его соб­ствен­ным, и со­гла­сил­ся участ­во­вать в де­ле. В мар­те 1578 го­да бы­ло осу­ществ­ле­но две неудач­ных по­пыт­ки отра­вить Эско­бе­до, и 31 мар­та груп­па на­ем­ных убийц на­па­ла на него близ церк­ви Сан­та-ма­рия-де­ла Аль­му­де­на. При­ме­ча­тель­но, что шли

бю­ро­кра­ти­че­скую си­сте­му стро­ив­ше­го на вер­ных лю­дях как вер­ных ис­точ­ни­ках све­де­ний, наи­боль­шим гре­хом бы­ло не оправ­дать его до­ве­рия. А в де­ле Пе­ре­са-эско­бе­до ему от­кры­лась страшная для него прав­да: он сам стал объ­ек­том ма­ни­пу­ля­ций, при­няв ре­ше­ние о лик­ви­да­ции, ко­то­рое, в сущ­но­сти, при­над­ле­жа­ло не ему. И он жаж­дал са­тис­фак­ции. Око­ло две­на­дца­ти лет шел про­цесс над Пе­ре­сом, ко­то­рый и в этом пла­чев­ном по­ло­же­нии умуд­рял­ся обо­ра­чи­вать об­сто­я­тель­ства в свою поль­зу, и в ко­неч­ном ито­ге бе­жал во Фран­цию, где и стал глав­ным ав­то­ром «чер­ной ле­ген­ды» о Фи­лип­пе II и где умер впо­след­ствии в ни­ще­те и без­вест­но­сти. Ина­че, ку­да бо­лее тра­гич­но, сло­жи­лась судь­ба у его мни­мой по­соб­ни­цы – прин­цес­сы Эбо­ли.

ЗАТОЧЕНИЕ И ЗА­КЛЮ­ЧЕ­НИЕ

За аре­стом Аны Фи­липп II, го­во­рят, на­блю­дал лич­но, воз­мож­но, да­же сам из­брал ей пер­вое ме­сто за­клю­че­ния – в кре­по­сти Пин­то, где она, стра­дая от про­мозг­ло­го хо­ло­да, про­ве­ла зи­му. Бла­го­да­ря хо­да­тай­ству ду­хо­вен­ства прин­цес­су сна­ча­ла пе­ре­ве­ли в за­мок Сан­тор­кас, где она про­бы­ла па­ру ме­ся­цев, а в фев­ра­ле 1581 го­да за­то­чи­ли в ма­лень­кой ком­нат­ке в во­сточ­ной башне зам­ка в Пастране, не толь­ко бди­тель­но над­зи­рая за ней, но и ве­дя про­то­ко­лы бе­сед с нею, – по­след­ние со­хра­ни­лись до на­ших дней. В сле­ду­ю­щем го­ду ко­роль ли­шил Ану пра­ва опе­ки над детьми и пра­ва управ­ле­ния сво­и­ми ак­ти­ва­ми; был вы­дан указ о ее недее­спо­соб­но­сти. В 1590-м Фи­липп II при­ка­зал по­ста­вить ре­шет­ки на ок­на в зам­ке Пастра­на и укре­пить тюрь­му тол­сты­ми ко­ва­ны­ми воротами. Один час в день прин­цес­се раз­ре­ша­лось сквозь ре­шет­ку со­зер­цать пло­щадь под ее ок­ном (се­год­ня она но­сит сим­во­лич­ное на­зва­ние «Вре­мя»). В пись­мах она на­зы­ва­ла ко­ро­ля «пер­вым» и взы­ва­ла к его ры­цар­ским чув­ствам, он за­ве­рял ее, что от­но­сит­ся к ней как к «да­ме», но по­ло­же­ния ее не ме­нял, хо­тя и при­ни­мал уча­стие в ее де­тях. Су­да над прин­цес­сой Эбо­ли не бы­ло, до­ка­за­тельств ка­кой-ли­бо ее ви­ны – то­же; не бы­ло и пря­мых об­ви­не­ний. Ее участь бы­ла опре­де­ле­на, во­пре­ки су­деб­ной си­сте­ме, ис­клю­чи­тель­но во­лей ко­ро­ля. За что мо­нарх мог так мстить жен­щине? Мно­гие пред­ла­га­ют од­но­слож­ный от­вет: мол, она бы­ла его лю­бов­ни­цей, и мстил он ей за из­ме­ну – за связь с Ан­то­нио Пе­ре­сом. Нет, это не впи­сы­ва­ет­ся в пси­хо­ло­ги­че­ский порт­рет Фи­лип­па II. Так мстить

Свер­ху вниз: Ана Мен­до­са де ла Сер­да. Ок. 1560; кардинал Пед­ро Гон­са­лес Мен­до­са, пра­дед Аны по от­цов­ской ли­нии. На стра­ни­це спра­ва – Фран­сис­ко Пра­ди­лья. «Сда­ча Гра­на­ды их ис­пан­ским ве­ли­че­ствам Иза­бел­ле и Фер­ди­нан­ду». 1882

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.