ФРАНЦ ШУ­БЕРТ: В ВОЛ­ШЕБ­НОМ КРУ­ГУ

Lichnosti - - Хепберн -

Фран ц Шу­берт оста­вил бо­га­те йше на­сле­дие по­чти во всех из­вестн ых ьных жан­рах  – ин­стру­мен­тал ьно й муз ыке , -хо­ро­во й, пе­сен­но й. За один 1815год (ему бы­ло цат ь лет ), он на­пи­сал стол ько про­из­ве­де - ько дру­гие ком­по­зи­тор ы со­зда ют на про - це­ло й жиз­ни : 4муз ыкал ьные драм ы, две сим , две месс ы, струнн ый квар­тет , две со­нат ы для , 144пес­ни . Од­на­ко ни та­лант , ни фе­но­ме пло­до­ви­тост ь не при­нес­ли тво­ре­ния и при жиз­ни бы­ли ма­ло из­вестн ы как ьно­му муз ыкал ьно­му ю од­но­го из его дру­зе «всво­ем вол­шеб­ном кру­гу твор­че­ское ыкал ­муз ду­хов­но во­сем­над ни й, скол тя­же­нии фо­нии фор­те­пи­а­но нал ьная бер­ту при­зна­ния  вре­мя по­сле ке , так ипро­фес­си­о­нал Он, по вы­ра­же­ни оста­вал­ся твор­че­ская смер­ти – его , и дол­гое пуб­ли ми­ру й, » - Шу-

- .

«РАДОСТИ ДЕТ­СТВА»

Ро­ди­те­ли Фран­ца Шу­бер­та, школь­ный учи­тель Франц Те­одор Фло­ри­ан Шу­берт и ку­хар­ка Ма­рия Эли­за­бет Виц, стар­ше его на 7 лет, про­ис­хо­ди­ли из кре­стьян. Они вы­нуж­де­ны бы­ли по­же­нить­ся, ко­гда мо­ло­дая жен­щи­на за­бе­ре­ме­не­ла, и в даль­ней­шем ред­кий год об­хо­дил­ся без по­пол­не­ния се­мьи. Из че­тыр­на­дца­ти де­тей Шу­бер­тов вы­жи­ли пя­те­ро – Иг­нац, Фер­ди­нанд, Карл, Франц и Те­ре­за. Франц Се­ра­фим Пе­тер был млад­шим из сы­но­вей и ро­дил­ся 31 ян­ва­ря 1797 го­да, как и один­на­дцать де­тей до него, в при­го­ро­де Ве­ны, Лих­тен­та­ле. В 1801-м ужа­са­ю­щая тес­но­та, в ко­то­рой жи­ли Шу­бер­ты, вы­ну­ди­ла от­ца се­мей­ства при­об­ре­сти в долг дом непо­да­ле­ку. По­ми­мо жи­лых по­ме­ще­ний, там раз­ме­сти­лись и школь­ные клас­сы, где гла­ва се­мей­ства вел уро­ки. Шу­бер­ты жи­ли в бед­но­сти: по­сколь­ку в то вре­мя в Ав­стрий­ской им­пе­рии обу­че­ние школь­ни­ков опла­чи­ва­ли их ро­ди­те­ли, а не го­су­дар­ство или мест­ные вла­сти, за­ра­бо­ток на­став­ни­ков был очень скром­ным. В их до­ме музыка зву­ча­ла ча­сто – как, впро­чем, в до­мах мно­гих бюр­ге­ров, тор­гов­цев и мел­ких чи­нов­ни­ков. До­маш­нее

му­зи­ци­ро­ва­ние бы­ло обыч­ным де­лом, из пе­ча­ти вы­хо­ди­ло зна­чи­тель­ное ко­ли­че­ство пе­ре­ло­же­ний раз­но­об­раз­ных про­из­ве­де­ний, да­же в се­мьях со сред­ним до­стат­ком обу­ча­ли де­тей му­зы­ке. Все де­ти Фран­ца Те­одо­ра Шу­бер­та так­же учи­лись иг­ре на ка­ком-ли­бо му­зы­каль­ном ин­стру­мен­те. Франц-млад­ший с ран­не­го дет­ства про­явил уди­ви­тель­ные му­зы­каль­ные спо­соб­но­сти, хо­тя вун­дер­кин­дом, по­доб­но Мо­цар­ту, не был. Пер­вые уро­ки иг­ры на скрип­ке ему да­вал отец, а стар­ший брат Иг­нац обу­чал иг­ре на фор­те­пи­а­но. Млад­ший сын об­ла­дал кра­си­вым го­ло­сом с ши­ро­ким диа­па­зо­ном и, как дру­гие его бра­тья, брал уро­ки пе­ния, гар­мо­нии и кон­тра­пунк­та у ре­ген­та цер­ков­но­го хо­ра Холь­це­ра. Сле­ду­ет за­ме­тить, что и Холь­цер, и боль­шин­ство пре­по­да­ва­те­лей, за­ни­мав­ших­ся с Шу­бер­том впо­след­ствии, вско­ре от­ка­зы­ва­лись от уро­ков с ним, за­яв­ляя, что его нече­му

Свер­ху вниз: зда­ние ко­ро­лев­ско­го кон­вик­та; поч­то­вая кар­точ­ка с изоб­ра­же­ни­ем до­ма, где жил Франц Шу­берт

учить: мол, этот маль­чик, на­де­лен­ный врож­ден­ным му­зы­каль­ным ин­стинк­том, уже все зна­ет. Не­за­у­ряд­ные му­зы­каль­ные спо­соб­но­сти Фран­ца и необ­хо­ди­мость кор­мить боль­шую се­мью по­бу­ди­ли от­ца в кон­це 1808 го­да от­дать сы­на в при­двор­ные пев­чие в ко­ро­лев­ский кон­викт в Вене – ин­тер­нат для уче­ни­ков нед­во­рян­ско­го про­ис­хож­де­ния. Быть при­ня­тым в это пре­стиж­ное учеб­ное за­ве­де­ние счи­та­лось боль­шой уда­чей. Вос­пи­тан­ни­ки по­лу­ча­ли, кро­ме об­ще­го, хо­ро­шее му­зы­каль­ное об­ра­зо­ва­ние и да­же по­сле лом­ки го­ло­са про­дол­жа­ли бес­плат­но учить­ся. Их обу­ча­ли иг­ре на ка­ком­ли­бо ин­стру­мен­те, что­бы по­сле му­та­ции го­ло­са они мог­ли участ­во­вать в вы­ступ­ле­ни­ях ор­кест­ра, вы­со­ко це­нив­ше­го­ся вен­ца­ми. Франц был при­нят в ор­кестр вто­рой скрип­кой, но вско­ре вы­дви­нул­ся в пер­вые, и ему да­же по­ру­ча­ли ди­ри­жи­ро­вать в от­сут­ствие ру­ко­во­ди­те­ля, Вен­це­ля Ру­жич­ки. Уче­ни­ки кон­вик­та пе­ли в хо­ре при­двор­ной ка­пел­лы в со­бо­ре свя­то­го Сте­фа­на – так Шу­берт зна­ко­мил­ся, по­ми­мо ин­стру­мен­таль­ных про­из­ве­де­ний Мо­цар­та, Бет­хо­ве­на, ко­то­рые ра­зу­чи­вал с ор­кест­ром, с ше­дев­ра­ми Глю­ка и Гайд­на. Уже на вто­ром го­ду уче­бы он на­чал со­чи­нять сам – фан­та­зии для фор­те­пи­а­но, струн­ные квар­те­ты, пер­вые пес­ни. На­про­тив его фа­ми­лии в ве­до­мо­сти за се­местр сто­я­ло при­ме­ча­ние: «Му­зы­каль­ный та­лант»; успе­хи Фран­ца об­ра­ти­ли на него вни­ма­ние са­мо­го при­двор­но­го ка­пель­мей­сте­ра Са­лье­ри, ко­то­рый стал да­вать ему уро­ки кон­тра­пунк­та. В те­че­ние сле­ду­ю­щих несколь­ких лет Шу­берт ре­гу­ляр­но за­ни­мал­ся с ним ком­по­зи­ци­ей и был од­ним из его лю­би­мей­ших уче­ни­ков. На­чав со­чи­нять, Франц на­столь­ко са­мо­заб­вен­но пре­дал­ся это­му за­ня­тию, что вко­нец за­пу­стил уче­бу, и ко­гда при­чи­на его «неудов» ста­ла из­вест­на от­цу, раз­ра­зил­ся скан­дал. Он за­пре­тил сы­ну воз­вра­щать­ся на ка­ни­ку­лах и в вы­ход­ные дни до­мой и за­пре­тил со­чи­нять, что бы­ло рав­но­силь­но за­пре­ту ды­шать... По­ме­шать ему мог­ло толь­ко от­сут­ствие нот­ной бу­ма­ги, нехват­ку ко­то­рой он ча­сто ощу­щал и по­это­му был вы­нуж­ден раз­ли­но­вы­вать обыч­ную – да и той не все­гда до­ста­ва­ло. Со­чи­няя, Франц не поль­зо­вал­ся фор­те­пи­а­но, утвер­ждая, что ин­стру­мент от­вле­ка­ет его. Из­за силь­ной бли­зо­ру­ко­сти низ­ко скло­нив­шись над сто­лом, он не об­ра­щал вни­ма­ния на ца­рив­ший во­круг обыч­ный для учеб­но­го за­ве­де­ния шум и раз­го­во­ры и пи­сал по­чти без пра­вок, быст­ро и лег­ко, из­ред­ка вы­сту­ки­вая что-то сво­и­ми ко­рот­ки­ми паль­ца­ми по сто­леш­ни­це. По­жа­луй, ма­ло най­дет­ся ве­ли­ких лю­дей, в жиз­ни ко­то­рых та­кую огром­ную роль иг­ра­ли дру­зья. По от­но­ше­нию к Шу­бер­ту, по-на­сто­я­ще­му умев­ше­му дру­жить, спра­вед­ли­вы сло­ва Бай­ро­на, что «друж­ба – это лю­бовь без кры­льев». Тем не ме­нее, дру­зей он вы­би­рал очень осто­рож­но, и не сра­зу шел на кон­такт, про­из­во­дя впе­чат­ле­ние нелю­ди­мо­го и необ­щи­тель­но­го под­рост­ка. Но за­то уста­но­вив­ши­е­ся в юно­сти дру­же­ские свя­зи он со­хра­нил

по­чти на всю жизнь – как, на­при­мер, с од­но­каш­ни­ка­ми Ио­си­фом фон Шпау­ном, Ан­сель­мом Хют­тен­брен­не­ром. Боль­шин­ство же дру­зей Фран­ца бы­ли или стар­ше, или млад­ше его на несколь­ко лет, и имен­но дру­зья, а не род­ные, оста­ви­ли о нем вос­по­ми­на­ния. Без дру­зей его по­лу­го­лод­ная ка­зар­мен­ная жизнь в ин­тер­на­те бы­ла бы со­всем уж без­ра­дост­ной, неда­ром су­ро­вый ре­жим и пло­хая еда под­час на­во­ди­ли Фран­ца на срав­не­ние сво­е­го учеб­но­го за­ве­де­ния с тюрь­мой. Гне­ту­щий от­пе­ча­ток на его ду­шев­ное со­сто­я­ние в 1812 го­ду на­ло­жи­ла смерть лю­би­мой ма­те­ри от брюш­но­го ти­фа. Не про­шло и го­да, а отец уже при­вел в дом ма­че­ху, Ан­ну Клейн­бек, млад­ше его на 20 лет. И хо­тя се­мья Шу­бер­тов пе­ре­еха­ла в дом по­боль­ше, ко­ли­че­ство ртов, ко­то­рые нуж­но бы­ло кор­мить, то­же вы­рос­ло: во вто­ром бра­ке ро­ди­лись еще пя­те­ро де­тей.

«ТАК ВОТ МОЯ ДО­РО­ГА?»

Вре­мя и по­те­ря пер­вой же­ны смяг­чи­ли су­ро­вое от­цов­ское серд­це, Фран­цу поз­во­ли­ли вер­нуть­ся до­мой и да­же со­чи­нять. Од­на­ко его уче­ба все так же шла из рук вон пло­хо, и по­сколь­ку неудо­вле­тво­ри­тель­ных оце­нок юный Шу­берт исправить так и не смог, то по­чел за луч­шее оста­вить кон­викт. По на­сто­я­нию от­ца Франц оста­но­вил­ся, как и осталь­ные бра­тья, на про­фес­сии школь­но­го учи­те­ля. Кро­ме то­го, эта долж­ность да­ва­ла воз­мож­ность из­бе­жать при­зы­ва на во­ен­ную служ­бу, длив­шу­ю­ся 14 лет. Осе­нью 1813-го Франц по­сту­пил в учи­тель­ский се­ми­на­рий при церк­ви свя­той Ан­ны, где учил­ся око­ло го­да вполне успеш­но, по­сле че­го за­нял долж­ность по­мощ­ни­ка учи­те­ля в шко­ле сво­е­го от­ца. В те­че­ние че­ты­рех по­сле­ду­ю­щих лет мо­ло­дой че­ло­век пре­по­да­вал в млад­ших груп­пах эле­мен­тар­ные дис­ци­пли­ны. Его за­ра­бо­ток был сме­хо­твор­ным – в день он по­лу­чал сум­му, недо­ста­точ­ную да­же для по­куп­ки хле­ба. Но в силь­ней­шее раз­дра­же­ние Шу­бер­та при­во­ди­ло да­же не это, а необ­хо­ди­мость тра­тить дра­го­цен­ное вре­мя не на со­чи­ни­тель­ство. Свою до­са­ду он сры­вал на непо­слуш­ных уче­ни­ках, щед­ро раз­да­вая им под­за­тыль­ни­ки. Франц мог по­свя­щать му­зы­ке толь­ко сво­бод­ное от служ­бы вре­мя, а его бы­ло не так мно­го, и уди­ви­тель­но, что все­го че­рез год в его твор­че­ском ба­га­же име­лись уже пер­вая сим­фо­ния и пер­вая мес­са, ис­пол­нен­ная 16 ок­тяб­ря под управ­ле­ни­ем 17-лет­не­го ав­то­ра в лих­тен­таль­ской церк­ви. Пар­тию пер­во­го со­пра­но ис­пол­ня­ла

Свер­ху вниз: Шу­берт, вни­ма­ю­щий зву­кам при­ро­ды, на кар­тине ху­дож­ни­ка А. Бро­ха; три дру­га – Ио­ганн Ба­тист Ен­гер, Ан­сельм Хют­тен­брен­нер и Франц Шу­берт. Ли­то­гра­фия Й. Тель­че­ра, 1827 На стра­ни­це сле­ва – ком­по­зи­тор в мо­ло­до­сти

Те­ре­за Гроб. Эту та­лант­ли­вую, с чу­дес­ным го­ло­сом де­вуш­ку (прав­да, кра­си­вой ее нель­зя бы­ло на­звать, так как ли­цо ее бы­ло по­пор­че­но ос­пой) био­гра­фы на­зы­ва­ют пер­вой лю­бо­вью Шу­бер­та. Од­на­ко он не осо­бо стре­мил­ся най­ти ра­бо­ту, ко­то­рая поз­во­ли­ла бы со­дер­жать бу­ду­щую се­мью, да и во­об­ще не пред­при­нял ни­ка­ких ша­гов, что­бы их от­но­ше­ния увен­ча­лись бра­ком. Че­рез несколь­ко лет Те­ре­за, устав ждать, по на­сто­я­нию се­мьи вы­шла за­муж за пе­ка­ря. Франц не поль­зо­вал­ся успе­хом у жен­щин, по­сколь­ку, бу­дучи роб­ким, на мно­гих про­из­во­дил впе­чат­ле­ние за­мкну­то­го и нелю­ди­мо­го че­ло­ве­ка и к то­му же об­ла­дал скром­ны­ми внеш­ни­ми дан­ны­ми – был кур­но­сым и при­зе­ми­стым, ро­стом не до­тя­ги­вал и до 160 см, а оч­ки не сни­мал да­же на ночь (на слу­чай, ес­ли вдруг по­се­тит вдох­но­ве­ние). Зная о сво­ей непре­зен­та­бель­ной на­руж­но­сти, Шу­берт не де­лал по­пы­ток ни вы­гля­деть луч­ше, ни по­нра­вить­ся – был неопря­тен, от него по­сто­ян­но нес­ло та­ба­ком. И тем не ме­нее скрыт­ность со­че­та­лась в нем с об­щи­тель­но­стью, чув­ствен­ность – с вер­но­стью, а гру­бо­ва­тая жиз­не­ра­дост­ность – с глу­бо­чай­шей ме­лан­хо­ли­ей, ис­тор­гав­шей у него при­зна­ния: «И что же нам де­лать со

Ил­лю­стра­ция к «Лес­но­му ца­рю»

сча­стьем, ко­гда несча­стье яв­ля­ет­ся един­ствен­ным оста­ю­щим­ся нам воз­буж­де­ни­ем...» В 1815 го­ду, од­ном из са­мых пло­до­твор­ных в его био­гра­фии, Шу­берт со­здал жем­чу­жи­ну сво­е­го пе­сен­но­го твор­че­ства – бал­ла­ду «Лес­ной царь», ко­то­рая поль­зо­ва­лась боль­шим успе­хом уже при его жиз­ни. В сти­хах Ге­те, по­ло­жен­ных на му­зы­ку, го­во­рит­ся о всад­ни­ке, спе­ша­щем но­чью с боль­ным сы­ном че­рез лес. Из окру­жа­ю­щих те­ней маль­чи­ку чу­дит­ся об­ли­чье страш­но­го зло­го ду­ха, лес­но­го ца­ря, слы­шит­ся об­ра­щен­ная к нему вкрад­чи­вая пес­ня. Отец изо всех сил по­го­ня­ет ко­ня, но к во­ро­там до­ма при­во­зит уже мерт­во­го ре­бен­ка – его ду­шу по­хи­тил лес­ной царь. До по­доб­ных вы­сот дра­ма­тур­гии в пе­сен­ном жан­ре преж­де не под­ни­мал­ся ни один ком­по­зи­тор. Ес­ли пред­ше­ствен­ни­ки Шу­бер­та – Гайдн, Мо­царт, Бет­хо­вен – тво­ри­ли в жан­рах сим­фо­нии, опе­ры, ора­то­рии, то он на­шел се­бя в песне, наи­бо­лее ор­га­нич­ной фор­ме для ком­по­зи­то­ра-ро­ман­ти­ка, чей ин­те­рес был со­сре­до­то­чен преж­де все­го на че­ло­ве­ке и его чув­ствах. Он пер­вым обо­га­тил пес­ню пси­хо­ло­ги­че­ски­ми от­тен­ка­ми и дра­ма­ти­че­ским дей­стви­ем, вы­вел ее на бо­лее вы­со­кий про­фес­си­о­наль­ный уро­вень,

Сле­ва на­пра­во: Ген­рих Холл­пей. Порт­рет Те­ре­зы Гроб. По­сле 1830; Га­бор Ме­лех. Порт­рет Фран­ца Шу­бер­та. 1827

до­стиг­нув мак­си­маль­но гар­мо­нич­но­го со­че­та­ния сти­ха и му­зы­ки. Его тво­ре­ния, про­стые и кра­си­вые, об­ла­да­ли ред­кой изоб­ра­зи­тель­но­стью, «ме­ло­ди­че­ским оба­я­ни­ем», что впо­след­ствии да­же ста­ви­ли ком­по­зи­то­ру в упрек. Ме­ло­дии неко­то­рых из них («Фо­рель», «Смерть и дева», «Ски­та­лец») он вво­дил в ин­стру­мен­таль­ные про­из­ве­де­ния: од­на из тем «Фо­ре­ли» зву­чит в чет­вер­той ча­сти фор­те­пи­ан­но­го квин­те­та, «Смер­ти и де­вы» – в струн­ном квар­те­те ре-ми­нор. Он ис­поль­зо­вал как сти­хи ве­ли­ких по­этов (на сти­хи Ге­те Шу­бер­том бы­ли на­пи­са­ны бо­лее се­ми­де­ся­ти пе­сен, на сло­ва Шил­ле­ра – бо­лее пя­ти­де­ся­ти), так и зна­чи­тель­но усту­па­ю­щих им в ге­ни­аль­но­сти Виль­гель­ма Мюл­ле­ра и сво­их дру­зей. Но ча­сто пес­ни на сло­ва по­сред­ствен­ных сти­хо­твор­цев об­ла­да­ли да­же боль­шей эмо­ци­о­наль­ной вы­ра­зи­тель­но­стью. В 1816 го­ду Франц по­лу­чил пер­вый за­каз – на кан­та­ту «Про­ме­тей» ко дню име­нин про­фес­со­ра Ген­ри­ха Ват­те­ро­та, боль­шо­го лю­би­те­ля му­зы­ки, от его сту­ден­тов. Од­на­ко та­кие по­дар­ки судь­ба ред­ко при­па­са­ла для Шу­бер­та. Ви­дя, что его та­лант про­па­да­ет в без­вест­но­сти, близ­кие на­сто­я­ли на том, что­бы он со­ста­вил сбор­ник из луч­ших сво­их пе­сен на сти­хи Ге­те и от­пра­вил их мэт­ру. К со­жа­ле­нию, по­сла­ние оста­лось без от­ве­та.

«СКИТАЮСЬ Я ПО ЖИЗНЕННОМУ МОРЮ»

Еще од­ним спо­со­бом по­пу­ля­ри­за­ции его про­из­ве­де­ний мог­ло бы стать вклю­че­ние их в свою про­грам­му ка­ким-ни­будь из­вест­ным пев­цом. На тот мо­мент од­ним из са­мых успеш­ных ар­ти­стов та­ко­го жан­ра был Ио­ганн Ми­ха­эль Фо­гль, со­лист при­двор­ной опе­ры, вла­дев­ший несколь­ки­ми язы­ка­ми, зна­ток ан­тич­ной ли­те­ра­ту­ры. Из­на­чаль­но он да­же не по­же­лал взгля­нуть на при­слан­ные ему но­ты, од­на­ко имен­но Фо­гль стал их пер­вым ис­пол­ни­те­лем, и в даль­ней­шем пев­ца и ком­по­зи­то­ра свя­зы­ва­ло тес­ней­шее твор­че­ское со­труд­ни­че­ство. Во вре­мя сов­мест­ных про­дол­жи­тель­ных по­ез­док по Верх­ней Ав­стрии, на ро­ди­ну Фо­г­ля, в 1819, 1823, 1825 го­дах, они по­дол­гу го­сти­ли в Штай­ре, Лин­це, где пес­ни, валь­сы, квар­те­ты Шу­бер­та поль­зо­ва­лись боль­шим успе­хом в до­мах по­клон­ни­ков му­зы­ки. Его про­из­ве­де­ния зву­ча­ли на кон­цер­тах Об­ще­ства лю­би­те­лей му­зы­ки, во вре­мя лю­би­тель­ских кон­цер­тов в до­ме его от­ца, по­сте­пен­но при­вле­кав­ших все боль­шее чис­ло и участ­ни­ков, и слу­ша­те­лей. Ко­гда он сам са­дил­ся за фор­те­пи­а­но, его иг­ра

не от­ли­ча­лась эле­гант­но­стью, но бы­ла «чи­стой, изящ­ной..., пол­ной чув­ства и мыс­ли». Тем не ме­нее, и ко­рот­кие тол­стые паль­цы Шу­бер­та, ко­то­рые «бе­га­ли по кла­ви­шам на­по­до­бие мы­шей», ино­гда не справ­ля­лись с по­став­лен­ной за­да­чей: од­на из со­нат бы­ла так слож­на, что сам ав­тор не мог иг­рать ее без оста­но­вок. 1818 год был от­ме­чен пер­вым пуб­лич­ным ис­пол­не­ни­ем про­из­ве­де­ния Шу­бер­та ( увер­тю­ра в ита­льян­ском сти­ле) в Вене на кон­цер­те из­вест­но­го скри­па­ча Эду­ар­да Яэ­ля. В том же го­ду из пе­ча­ти вы­шла од­на из его пе­сен, « Озе­ро Эр­лаф», в ви­де при­ло­же­ния к аль­бо­му с кра­си­вы­ми ви­да­ми Ав­стрий­ской им­пе­рии. До это­го ни­кто из из­да­те­лей не брал­ся за пуб­ли­ка­цию про­из­ве­де­ний не­из­вест­но­го ав­то­ра, ко­то­рые к то­му же от­ли­ча­лись по­вы­шен­ной слож­но­стью. На пре­тен­зии, что ак­ком­па­не­мент его пе­сен и их то­наль­но­сти слиш­ком труд­ны, обыч­но доб­ро­душ­ный Шу­берт за­ме­чал, что пи­сать ина­че не уме­ет (и он ни­ко­гда не ис­прав­лял на­пи­сан­ное), а слож­ные то­наль­но­сти су­ще­ству­ют толь­ко у нему­зы­каль­ных лю­дей.

Сле­ва на­пра­во: Мо­риц фон Швинд. «Франц Шу­берт в ре­зи­ден­ции гра­фи­ни Ка­ро­ли­ны Эстер­га­зи». 1868; Франц Эй­бл. Порт­рет Фран­ца Шу­бер­та. 1927

Пуб­ли­ка­цию его про­из­ве­де­ний у из­да­те­лей Кап­пи и Диа­бел­ли в 1821 го­ду взя­ли на се­бя Иг­нат Зон­лейт­нер и Ан­сельм Хют­тен­брен­нер, дру­зья ком­по­зи­то­ра. За 17 тет­ра­дей пе­сен, как, впро­чем, и за мно­гие по­сле­ду­ю­щие, Шу­берт по­лу­чил гро­ши, но то­гда «ему все ка­за­лось до­ста­точ­ным, что бы ему за них ни да­ва­ли». Ве­ро­ят­но, при фе­но­ме­наль­ной твор­че­ской пло­до­ви­то­сти он про­сто не со­зна­вал всей цен­но­сти сво­их со­чи­не­ний. По срав­не­нию с на­пи­сан­ны­ми, чис­ло опуб­ли­ко­ван­ных ми­ни­маль­но: из бо­лее чем 600 пе­сен бы­ли из­да­ны 187, из 21 фор­те­пи­ан­ной со­на­ты – 3, из 19 квар­те­тов – один. Ча­сто он не до­во­дил на­ча­тое до кон­ца и, по мне­нию био­гра­фов-му­зы­ко­ве­дов, ес­ли бы ком­по­зи­тор за­вер­шил все на­брос­ки и эс­ки­зы, его твор­че­ское на­сле­дие уве­ли­чи­лось бы втрое. Кро­ме то­го, ру­ко­пи­си, раз­бро­сан­ные в его до­ме где по­па­ло, и ко­то­рые ча­сто про­си­ли при­я­те­ли и за­тем не воз­вра­ща­ли, бы­ли утра­че­ны. Ав­тор да­же не мог вспом­нить, кто взял но­ты той или иной пес­ни. О свой­ствен­ной Шу­бер­ту рас­се­ян­но­сти и небреж­но­сти по от­но­ше­нию к сво­им тво­ре­ни­ям сви­де­тель­ству­ет эпи­зод, ко­гда зна­ко­мая пе­ви­ца по­ка­за­ла ему но­ты его про­из­ве­де­ния, и он, про­бе­жав их гла­за­ми, вос­клик­нул: «Со­всем не­дур­но! А кто это со­чи­нил?» Ле­том 1818-го Франц по­лу­чил очень вы­год­ное пред­ло­же­ние – да­вать уро­ки му­зы­ки двум до­че­рям гра­фа Ио­ган­на Кар­ла Эстер­га­зи фон Га­лан­та в его зам­ке Же­лиз, на гра­ни­це с Вен­гри­ей. Отец раз­ре­шил ему по­ки­нуть шко­лу на год – бла­го­сло­вен­ный год без опо­сты­лев­ших за­ня­тий и ту­пых школь­ни­ков. Все вре­мя, не за­ня­тое уро­ка­ми с граф­ски­ми до­черь­ми, ком­по­зи­тор мог на­ко­нец-то пол­но­стью по­свя­щать му­зы­ке и, ес­ли бы не не­до­ста­ток об­ще­ния с дру­зья­ми, он был бы аб­со­лют­но счаст­лив в этот пе­ри­од. По воз­вра­ще­нии в Ве­ну его ожи­да­ло и воз­вра­ще­ние на нена­вист­ную служ­бу, че­му Франц ре­ши­тель­но вос­про­ти­вил­ся, окон­ча­тель­но

из­брав путь сво­бод­но­го ху­дож­ни­ка. От­каз от пусть ми­зер­но­го, но ста­биль­но­го до­хо­да, от яс­но­го и опре­де­лен­но­го бу­ду­ще­го, ка­кое уго­то­вил ему отец, при­вел к их раз­ры­ву. Сна­ча­ла Шу­берт по­се­лил­ся у дру­га, по­эта Фран­ца фон Шо­бе­ра, по­том пе­ре­ехал к Ио­ган­ну Май­ер­хо­фе­ру, по­эту и цен­зо­ру в Книж­ном Ко­ми­те­те Ве­ны. В те­че­ние двух лет они не толь­ко де­ли­ли од­ну ком­на­ту на двоих, но так­же со­труд­ни­ча­ли – на сти­хи сво­е­го дру­га, зна­то­ка древ­них язы­ков и ли­те­ра­ту­ры, Шу­берт на­пи­сал бо­лее со­ро­ка пе­сен. Од­на­ко несход­ство их ха­рак­те­ров – упря­мо­го, желч­но­го Май­ер­хо­фе­ра и жиз­не­ра­дост­но­го, непрак­тич­но­го Фран­ца – вы­ли­ва­лось в ссо­ры, ко­то­рые со вре­ме­нем уча­ща­лись и ста­но­ви­лись все невы­но­си­мей. В кон­це кон­цов Шу­берт съе­хал. Рас­по­ря­док его дня, вы­ра­бо­тан­ный за вре­мя жиз­ни с Май­ер­хо­фе­ром, со­хра­нил­ся и в даль­ней­шем. Он вста­вал очень ра­но и, в ру­баш­ке и каль­со­нах, с 6 утра до обе­да со­чи­нял, при­чем не за­ме­чал ни­ко­го и ни­че­го во­круг се­бя, пе­ре­хо­дя сра­зу по за­вер­ше­нии од­ной пес­ни к сле­ду­ю­щей. Муза по­се­ща­ла его по утрам, и Шу­берт не да­вал част­ные уро­ки, ко­то­рые, как пра­ви­ло, при­хо­ди­лись имен­но на это вре­мя су­ток. По­сле обе­да он си­жи­вал в ка­фе, где пил ко­фе, чи­тал газеты и об­щал­ся с дру­зья­ми, а ве­че­ра­ми по­се­щал те­ат­ры и кон­цер­ты. Франц, не вы­но­сив­ший пу­стых раз­го­во­ров и из­бе­гав­ший по­сред­ствен­но­стей, окру­жил се­бя неза­у­ряд­ны­ми людь­ми, сре­ди ко­то­рых бы­ли ком­по­зи­тор Ио­ганн Гум­мель, пуб­ли­цист Ио­ганн Рох­лиц, про­зван­ный дру­зья­ми «хе­ру­ви­мом» за кра­си­вую внеш­ность ху­дож­ник Мо­риц Швинд, ил­лю­стри­ро­вав­ший пес­ни Шу­бер­та, и по­эт Гриль­пар­цер. Но са­мой яр­кой лич­но­стью был по­эт Шо­бер, к ко­то­ро­му Франц был при­вя­зан боль­ше, чем к ко­му-ли­бо дру­го­му: «...те­бя я ни­ко­гда не за­бу­ду, так как тем, чем ты был для ме­ня, ни­кто дру­гой, к со­жа­ле­нию, быть не мо­жет!»

«ПОХВАЛА ТОКАЙСКОМУ»

Ле­том при­я­те­ли Шу­бер­та – шум­ная ком­па­ния по­этов, ху­дож­ни­ков, сту­ден­тов – вы­ез­жа­ли в окрест­но­сти Ве­ны, в хо­лод­ное вре­мя го­да три­жды в неде­лю со­би­ра­лись для де­кла­ма­ций, чте­ния клас­си­че­ской и со­вре­мен­ной ли­те­ра­ту­ры. Ес­ли во вре­мя об­суж­де­ния воз­ни­кал спор и Шу­берт, ко­то­рый обыч­но от­мал­чи­вал­ся, был в него во­вле­чен, то ста­но­вил­ся рез­ким и сар­ка­стич­ным, не умея об­ме­ни­вать­ся мне­ни­я­ми в рам­ках веж­ли­во­сти. И все-та­ки это он, ино­гда несдер­жан­ный до гру­бо­сти, непри­мет­ный, внешне боль­ше по­хо­жий на ба­вар­ско­го кре­стья­ни­на, был ду­шой круж­ка, от­че­го му­зы­каль­ные со­бра­ния по­лу­чи­ли на­зва­ния «шу­бер­ти­ад». Ком­по­зи­тор, не при­ни­мав­ший уча­стия в тан­цах, и весь ве­чер, ча­са­ми на­про­лет им­про­ви­зи­ро­вав­ший за фор­те­пи­а­но, был «гвоз­дем про­грам­мы». Друг Фран­ца, ху­дож­ник Лео­польд Ку­пель­ви­зер, за­пе­чат­лел на сво­их ри­сун­ках ша­ра­ды «шу­бер­ти­ад» и за­го­род­ные про­гул­ки их участ­ни­ков. Бур­ные по­пой­ки «шу­бер­ти­ан­цев» и Шу­бер­та в том чис­ле, лю­бив­ше­го вкус­но по­есть и вы­пить, слу­ча­лись, ко­гда у ко­го­то из них по­яв­ля­лись день­ги. Меж­ду со­бой дру­зья на­зы­ва­ли эту фи­нан­со­вую ам­пли­ту­ду «при­ли­ва­ми» и «от­ли­ва­ми». «При­ли­вы» у Шу­бер­та слу­ча­лись ред­ко, по­сколь­ку он оста­вал­ся ма­ло­из­ве­стен и жил в ос­нов­ном на то, что да­ва­ли дру­зья и род­ные, и на ми­зер­ные сред­ства от пуб­ли­ка­ции сво­их про­из­ве­де­ний. Дол­гое вре­мя у него не бы­ло соб­ствен­но­го пи­а­ни­но, а ино­гда ему не хва­та­ло да­же на дро­ва или па­ру но­вых нос­ков («я дей­стви­тель­но ду­маю, что це­лы­ми их бо­лее не вя­жут»). Шан­сом вы­брать­ся из бед­но­сти бы­ла ка­рье­ра те­ат­раль­но­го ком­по­зи­то­ра, и Шу­берт, страст­но лю­бив­ший опе­ру со вре­мен уче­ни­че­ства, на­стой­чи­во к ней стре­мил­ся. Со­чи­няя му­зы­каль­ные дра­мы (сна­ча­ла зинг­шпи­ли, за­тем ге­ро­и­ко-ро­ман­ти­че­ские опе­ры) с 16 лет, он пред­при­нял в этой об­ла­сти при­бли­зи­тель­но та­кое же чис­ло по­пы­ток. Од­на­ко опе­ра ока­за­лась един­ствен­ным жан­ром, в ко­то­ром Шу­берт по­тер­пел неуда­чу, к то­му же ав­стрий­ско­му ком­по­зи­то­ру в то вре­мя во­об­ще бы­ло нелег­ко про­бить­ся на те­ат­раль­ную сце­ну, где гос­под­ство­ва­ла ита­льян­ская опе­ра. Про­сла­вить­ся уда­лось лишь Ве­бе­ру, ко­то­рый бла­го­склон­но от­но­сил­ся к Шу­бер­ту и его твор­че­ству и обе­щал по­мощь в по­ста­нов­ке его дра­мы «Аль­фон­со и Эстрел­ла». Но по­сле хо­лод­но­го от­зы­ва Фран­ца о его опе­ре «Эври­ан­та» Ве­бер не воз­вра­щал­ся к это­му во­про­су. Опер­ные де­ти­ща Шу­бер­та про­дол­жа­ли пы­лить­ся в шка­фах те­ат­раль­ных ди­рек­то­ров, и лишь дра­ма «Ро­за­мун­да» бы­ла по­став­ле­на при его жиз­ни, да и ту сня­ли по­сле двух пред­став­ле­ний. Пре­лест­ную увер­тю­ру, на­пи­сан­ная Шу­бер­том к опе­ре «Вол­шеб­ная ар­фа» (1820), дол­гое вре­мя оши­боч­но при­ни­ма­ли за увер­тю­ру к «Ро­за­мун­де», от­че­го она и по­лу­чи­ла та­кое же на­зва­ние. С на­ча­ла 1820-х го­дов его имя ста­но­вит­ся все бо­лее из­вест­ным вен­цам, в том чис­ле и бла­го­да­ря тан­це­валь­ной му­зы­ке (в этот пе­ри­од он на­пи­сал

око­ло 80 валь­сов), его все ча­ще при­гла­ша­ют иг­рать в до­мах лю­би­те­лей му­зы­ки, как, на­при­мер, у зна­ме­ни­тых сво­ей му­зы­каль­ной ода­рен­но­стью че­ты­рех се­стер Фре­лих. Од­на­ко ко­гда в кон­це осе­ни 1822-го он об­на­ру­жил у се­бя пер­вые при­зна­ки си­фи­ли­са, то стал из­бе­гать зна­ко­мых, пе­ре­стал вы­хо­дить из до­ма, на­чал мно­го пить и все боль­ше опус­кал­ся, по­гру­жа­ясь в от­ча­я­ние и безыс­ход­ность. В пись­ме Ку­пель­ви­зе­ру он пи­сал: «Пред­ставь се­бе че­ло­ве­ка, здо­ро­вье ко­то­ро­го уже ни­ко­гда не по­пра­вит­ся... са­мые бле­стя­щие на­деж­ды ко­то­ро­го пре­вра­ти­лись в ни­что, ко­то­ро­му лю­бовь и друж­ба не при­но­сят ни­че­го, кро­ме глу­бо­чай­ших стра­да­ний, у ко­то­ро­го вдох­но­ве­ние пре­крас­ным гро­зит ис­чез­нуть...» Един­ствен­ным смыс­лом и спа­се­ни­ем от мрач­ной ре­аль­но­сти оста­ва­лась музыка: в 1822 го­ду Шу­берт на­пи­сал фан­та­зию «Ски­та­лец», тех­ни­че­ски од­но из са­мых слож­ных сво­их про­из­ве­де­ний, «Нео­кон­чен­ную» сим­фо­нию, в ко­то­рой со­еди­ни­лись бет­хо­вен­ская па­те­ти­ка и глу­бо­кий ли­ризм, необыч­ный для это­го жан­ра. Свое на­зва­ние она по­лу­чи­ла от­то­го, что

Од­ну из «шу­бер­ти­ад» в 1821 го­ду изоб­ра­зил на этой ак­ва­ре­ли Лео­польд Ку­пель­ви­зер. Шу­берт, ко­неч­но, си­дит за пи­а­ни­но. На стра­ни­це сле­ва – Лео­польд Ку­пель­ви­зер

в ней от­сут­ству­ет за­клю­чи­тель­ная тре­тья часть, не на­пи­сан­ная не по при­чине смер­ти ав­то­ра, но по­то­му, что он в двух ча­стях ска­зал все, что хо­тел. К 100-лет­не­му юби­лею Шу­бер­та был объ­яв­лен кон­курс на со­чи­не­ние за­клю­чи­тель­ной ча­сти «Нео­кон­чен­ной», по­бе­ди­те­ля ко­то­ро­го так и не вы­бра­ли, при­дя к вы­во­ду, что до­пол­нить ее невоз­мож­но и не нуж­но. Всю бед­ствен­ность его по­ло­же­ния, весь ужас бо­лез­ни, в ко­то­рый все боль­ше по­гру­жал­ся Шу­берт, мог раз­де­лить с ним толь­ко та­кой же больной – им был Шо­бер, за­ра­зив­ший­ся вме­сте с ним, ве­ро­ят­но, в од­ном из пуб­лич­ных до­мов, ко­то­рые они по­се­ща­ли. Дру­зья по­се­ли­лись вме­сте и на­блю­да­лись у од­но­го врача, по его ре­ко­мен­да­ции вти­рая в те­ло ртут­ную мазь. Но в 1823-м на­сту­пи­ло ухуд­ше­ние, и Франц ока­зал­ся в об­ще­ствен­ной боль­ни­це. Го­ло­ву ему обри­ли на­го­ло, и при­шлось но­сить па­рик. Невзи­рая на гне­ту­щую ат­мо­сфе­ру, имен­но там он на­чал ра­бо­ту над пе­сен­ным цик­лом. 20 пе­сен на сло­ва Виль­гель­ма Мюл­ле­ра «Пре­крас­ная мель­ни­чи­ха », яр­кий об­ра­зец ро­ман­тиз­ма в му­зы­ке, про­де­мон­стри­ро­ва­ли свой­ствен­ную позд­не­му твор­че­ству Шу­бер­та но­виз­ну гар­мо­ни­че­ских при­е­мов. С их по­мо­щью, со­по­став­ляя в од­ной и той же песне од­но­имен­ные ма­жор и ми­нор, ком­по­зи­тор на неза­тей­ли­вом сю­же­те лю­бов­ной дра­мы пе­ре­дал всю гам­му че­ло­ве­че­ских пе­ре­жи­ва­ний – на­деж­ду, со­мне­ния, нетер­пе­ние, вос­торг и от­ча­я­ние.

«Я ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ НЕДОЛ­ГО»

Он по­свя­тил этот цикл Кар­лу фон Шен­штей­ну, ари­сто­кра­ту и пре­крас­но­му пев­цу, пер­во­му ис­пол­ни­те­лю «Пре­крас­ной мель­ни­чи­хи». Они по­зна­ко­ми­лись и по­дру­жи­лись во вре­мя пре­бы­ва­ния Шу­бер­та в мае 1824 го­да в зам­ке гра­фа Эстер­га­зи. Ко­гда Франц спу­стя шесть лет по­лу­чил по­втор­ное пред­ло­же­ние гра­фа пре­по­да­вать му­зы­ку его до­че­рям, пе­ред ним пред­ста­ли уже не де­воч­ки, но оча­ро­ва­тель­ные де­вуш­ки. В млад­шую из них, 19-лет­нюю Ка­ро­ли­ну, как счи­та­ют мно­гие био­гра­фы, он влю­бил­ся, с са­мо­го на­ча­ла со­зна­вая, что его чув­ство об­ре­че­но остать­ся без­от­вет­ным. Меж­ду ни­ми про­сти­ра­лась непре­одо­ли­мая про­пасть – раз­ни­ца в со­ци­аль­ном по­ло­же­нии, бо­лезнь Фран­ца и, на­ко­нец, от­сут­ствие вза­им­но­сти со сто­ро­ны Ка­ро­ли­ны. Она, тем не ме­нее, це­ни­ла его та­лант и бы­ла по­льще­на по­кло­не­ни­ем вы­да­ю­ще­го­ся му­зы­кан­та. Шу­берт по­свя­тил ей пе­чаль­ную и ныне очень из­вест­ную

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: Ка­ро­ли­на Эстер­га­зи; ру­ко­пись ок­те­та фа-ма­жор (D. 803), на­пи­сан­но­го вес­ной 1824 го­да; Франц Шу­берт

фан­та­зию фа-ми­нор. По ле­ген­де, граф Эстер­га­зи рас­торг свой кон­тракт с Шу­бер­том рань­ше по­ло­жен­но­го сро­ка, ко­гда за­ме­тил, что его фор­те­пи­ан­ные со­чи­не­ния, ис­пол­ня­е­мые ими с Ка­ро­ли­ной за од­ним ин­стру­мен­том, ча­сто пред­по­ла­га­ют иг­ру с пе­ре­кре­щи­ва­ни­ем рук друг дру­га. По воз­вра­ще­нии из Же­ли­за Фран­ца опе­ча­ли­ло по­сте­пен­ное пре­кра­ще­ние об­ще­ния с дру­зья­ми, од­ни из ко­то­рых об­за­ве­лись се­мья­ми и от­да­ли­лись, дру­гие по раз­ным при­чи­нам по­ки­ну­ли Ве­ну. В днев­ни­ке он пи­сал: «Все­гда ка­жет­ся, что мы идем друг к дру­гу, а мы хо­дим лишь друг око­ло дру­га». Шу­бер­тов­ский кру­жок рас­пал­ся, встре­чи осте­пе­нив­ших­ся дру­зей но­си­ли уже бо­лее спо­кой­ный ха­рак­тер. В по­след­ние го­ды жиз­ни Шу­берт тес­но об­щал­ся со Швин­дом и Эду­ар­дом фон Бау­эрн­фель­дом, дра­ма­тур­гом и пе­ре­вод­чи­ком Шекс­пи­ра. Но, ря­дом или по­одаль, дру­зья про­дол­жа­ли бес­по­ко­ить­ся о его бед­ствен­ном по­ло­же­нии, и в 1825-м их ста­ра­ни­я­ми Шу­бер­ту пред­ста­ви­лась воз­мож­ность за­нять долж­ность вто­ро­го при­двор­но­го ор­га­ни­ста. Из гор­до­сти от­ка­зав­шись, он в сле­ду­ю­щем го­ду уже сам ис­кал по­доб­ное ме­сто и по­дал про­ше­ние о предо­став­ле­нии ему долж­но­сти ви­це-ка­пель­мей­сте­ра. Из этой по­пыт­ки ни­че­го не вы­шло, ва­кан­сию от­да­ли дру­го­му пре­тен­ден­ту, по­сколь­ку ни вли­я­тель­ных по­кро­ви­те­лей, ни на­вы­ков до­би­вать­ся это­го по­кро­ви­тель­ства Шу­берт не имел. Его бо­лезнь не бы­ла вы­ле­че­на до кон­ца, как он на­де­ял­ся: она вер­ну­лась с же­сто­ки­ми го­лов­ны­ми бо­ля­ми, го­ло­во­кру­же­ни­я­ми, бо­ля­ми в ле­вой ру­ке, что ли­ша­ло его воз­мож­но­сти иг­рать. В пе­ри­о­ды улуч­ше­ния по­яв­ля­лись оп­ти­ми­стич­ные, жиз­не­ра­дост­ные про­из­ве­де­ния. В 1825 го­ду, ко­гда бо­лезнь на вре­мя от­сту­пи­ла, Шу­берт со­вер­шил оче­ред­ную по­езд­ку с Фо­глем в Верх­нюю Ав­стрию, где со­здал «Гмун­денГа­стейн­скую » сим­фо­нию, поз­же утра­чен­ную, и цикл пе­сен на сти­хи Валь­те­ра Скот­та (сре­ди них « Ave Maria», снис­кав­шая се­бе все­мир­ную сла­ву). Чис­ло со­здан­ных Шу­бер­том ин­стру­мен­таль­ных про­из­ве­де­ний во вто­рой по­ло­вине 20-х го­дов зна­чи­тель­но мень­ше, чем за преды­ду­щие во­семь лет, но каж­дое из них име­ет неиз­ме­ри­мо бо­лее вы­со­кую ху­до­же­ствен­ную цен­ность: че­ты­ре экс­пром­та, шесть му­зы­каль­ных мо­мен­тов, пе­сен­ный цикл «Зим­ний путь», как и «Пре­крас­ная мель­ни­чи­ха», на­пи­сан­ный на сло­ва Мюл­ле­ра. Оба цик­ла раз­де­ля­ет все­го несколь­ко лет – и про­пасть в их на­стро­е­нии. Ис­пол­нен­ные тра­гиз­ма и безыс­ход­ной тос­ки 24 пес­ни «Зим­не­го пу­ти» не на­шли по­ни­ма­ния да­же у дру­зей Фран­ца, и хо­тя бы­ли на­пи­са­ны очень быст­ро (по­ло­ви­ну пе­сен он на­пи­сал за од­но утро), но ни­ко­гда еще со­чи­не­ние не от­ни­ма­ло у ком­по­зи­то­ра столь­ко ду­шев­ных сил. В по­след­ний год жиз­ни Шу­бер­та его та­лант до­стиг наи­выс­ше­го рас­цве­та: бы­ли со­зда­ны струн­ный квин­тет до-ма­жор, мо­ну­мен­таль­ная до-ма­жор­ная сим­фо­ния, пол­ная ра­дост­но­го, сол­неч­но­го на­стро­е­ния, фан­та­зия «Ван­дер», ал­ле­гро «Бу­ри жиз­ни». Его по­след­ние пес­ни («Ат­лас», «Город», «Двой­ник») на сло­ва Рель­шта­ба

Франц До­бя­шов­ский. Порт­рет Эду­ар­да фон Бау­эрн­фель­да. 1850

и Гейне дру­зья Фран­ца по­сле его смер­ти объ­еди­ни­ли в сбор­ник «Ле­бе­ди­ная пес­ня». Диа­па­зон на­стро­е­ний в них про­сти­ра­ет­ся от мя­теж­но­го и дра­ма­ти­че­ско­го до за­ду­шев­но­го, меч­та­тель­но­го, а их гар­мо­ни­че­ские на­ход­ки не под си­лу про­ана­ли­зи­ро­вать клас­си­че­ской гар­мо­нии. Сре­ди пе­сен это­го цик­ла и из­вест­ная «Се­ре­на­да» на сло­ва Рель­шта­ба, став­шая од­ной из ви­зит­ных кар­то­чек Шу­бер­та. 26 мар­та 1828 го­да бла­го­да­ря его дру­зьям в за­ле Ав­стрий­ско­го му­зы­каль­но­го об­ще­ства на­ко­нец со­сто­ял­ся его кон­церт, ко­то­ро­го Франц очень же­лал и не ме­нее силь­но бо­ял­ся, кон­церт пер­вый и по­след­ний. В его про­грам­му вхо­ди­ли шесть пе­сен, два хо­ро­вых про­из­ве­де­ния, фор­те­пи­ан­ное трио и пер­вая часть квар­те­та. Кон­церт со­брал пол­ный зал, имел боль­шой успех и при­нес зна­чи­тель­ную вы­руч­ку – 800 гуль­де­нов, боль­шую часть ко­то­рой Шу­берт по­тра­тил на при­об­ре­те­ние ро­я­ля. По­след­ние го­ды Франц жил у сво­е­го бра­та Фер­ди­нан­да, един­ствен­но­го из чле­нов се­мьи ду­шев­но близ­ко­го ему че­ло­ве­ка. В его до­ме ком­по­зи­тор и умер 19 но­яб­ря то­го же го­да от брюш­но­го ти­фа, про­бо­лев все­го несколь­ко дней. Его по­хо­ро­ни­ли в оде­я­нии от­шель­ни­ка, с лав­ро­вым вен­ком на го­ло­ве, ря­дом с Бет­хо­ве­ном, пе­ред ко­то­рым он бла­го­го­вел всю жизнь и с ко­то­рым они так ни­ко­гда не встре­ти­лись, хо­тя про­жи­ли в Вене од­но­вре­мен­но 15 лет. Над­гроб­ный па­мят­ник на мо­ги­ле Шу­бер­та уста­но­ви­ли че­рез два го­да по­сле смер­ти. На нем вы­се­че­ны тро­га­тель­ные сло­ва его дру­га, по­эта Гриль­пар­це­ра: «Музыка по­хо­ро­ни­ла здесь бо­га­тое со­кро­ви­ще, но еще бо­лее пре­крас­ные на­деж­ды». Со­чи­не­ния Шу­бер­та дол­гое вре­мя оста­ва­лись ма­ло­из­вест­ны­ми («Нео­кон­чен­ную» сим­фо­нию впер­вые ис­пол­ни­ли спу­стя 40 лет по­сле ее со­зда­ния, но­ты «Боль­шой», до-ма­жор­ной сим­фо­нии в 1838 го­ду слу­чай­но об­на­ру­жи­ли сре­ди 32пыль­ных за­ва­лов дру­гих ру­ко­пи­сей на чер­да­ке до­ма Фер­ди­нан­да Шу­бер­та), и до се­го­дняш­не­го дня ор­кест­ры и со­ли­сты ис­пол­ня­ют лишь де­ся­тую их часть.

«...Осо­бое при­стра­стие уне­го бы­ло кто­му , чтоб ы об­ле­кат ь в зву­ки на­пев ы пре­вос­ходн ых по­этов и прев­ра щат ь их в муз ыкал ьные пес­ни ... Не­об ыча йная ори­ги­нал ьност ь, глу­бо­ки й по­э­ти­че­ски й дух , по­ра­зи­тел ьная прав­ди­вост ь вы­ра­же­ния , тон­кое по­ни­ма­ние сам ых слаб ых на­ме­ков по­эта , пре­лестн ые, но прост ые ме­ло­ди , бо­гат­ство мо­ду­ля ций и неис­чер­па­е­мая но­виз­на со­про­вож­де­ния  – вот пре­красн ые осо­бе­но­сти , ко­тор ые про­яв­ля ют­ся в каж­до й из его пе­сен » / Лео­пол ьд Зон­ле йт­нер

Шу­берт в по­след­ние го­ды жиз­ни. Гра­вю­ра с порт­ре­та ра­бо­ты Виль­гель­ма Ав­гу­ста Ри­де­ра

Ве­на на гра­вю­ре 1780 го­да

Луч­ший друг ком­по­зи­то­ра – Франц фон Шо­бер

Густав Климт. «Шу­берт за пи­а­ни­но». 1899

От­то Бе­льер. «Празд­но­ва­ние 100-ле­тия Фран­ца Шу­бер­та на небе­сах». Си­лу­эт

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.