ЛУ­КА­ВОЕ БЕС­СМЕР­ТИЕ ГЕР­ЦО­ГИ­НИ АЛЬ­БА

Lichnosti - - АЛЬБА - МАЛь­ВИ­НА ВО­РО­НО­ВА

во­сем­на­дца­тым ве­ком вла­де­ли гу­ма­низм и сво­бо­до­мыс­лие воль­те­ра и дид­ро, его со­тря­са­ли ре­во­лю­ци­он­ные по­ры­вы дан­то­на и Ро­бес­пье­ра, дви­га­ли впе­ред ре­фор­мы ва­шинг­то­на и окры­ля­ли раз­мыш­ле­ния кан­та и вдох­но­ве­ние ге­те, со­про­вож­да­ла му­зы­ка непо­вто­ри­мых ба­ха и мо­цар­та. Его ли­цо фор­ми­ро­ва­ли пре­иму­ще­ствен­но ан­глия, Фран­ция и гер­ма­ния, а неко­гда мо­гу­ще­ствен­ная ис­па­ния мог­ла лишь вспо­ми­нать о бы­лом ве­ли­чии.

жизнь гер­цо­ги­ни аль­ба бы­ла огра­ни­че­на рам­ка­ми тра­ди­ций ее стра­ны, обы­ча­ев клас­са и эти­ки ро­да, но она бы­ла об­рам­ле­на ве­ком, идеи ко­то­ро­го ло­ма­ли тра­ди­ции, ста­ви­ли под со­мне­ния обы­чаи и пре­об­ра­зо­вы­ва­ли со­ци­аль­ный ри­ту­ал Фран­сис­ко гойя. порт­рет гер­цо­ги­ни аль­ба. 1797

пРо­свЕЩЕ­ниЕ

Как и вся­кая им­пе­рия, при­шед­шая к за­ка­ту, Ис­па­ния стра­да­ла от сла­бо­стей, неко­гда со­став­ляв­ших ее внут­рен­нюю си­лу. Ис­пан­ская ари­сто­кра­тия, ко­то­рая бы­ла опо­рой и фун­да­мен­том мо­нар­хии и чья мо­но­лит­ность пред­став­ля­ла угро­зу для ев­ро­пей­ских со­се­дей, в во­сем­на­дца­том ве­ке ста­ла источником ре­грес­са и ар­ха­и­за­ции го­су­дар­ства. Ми­ром уже вла­де­ли идеи юной бур­жу­а­зии, тре­бо­вав­шей сво­бо­ды, ра­вен­ства и брат­ства. Че­ло­ве­че­ство му­чи­тель­но осво­бож­да­лось от ига со­слов­ных пре­иму­ществ, по­сте­пен­но при­хо­дя к мыс­ли, что каж­дый мо­жет за­слу­жить пра­во на со­ци­аль­ный успех соб­ствен­ны­ми уси­ли­я­ми и лич­ны­ми ка­че­ства­ми. Од­на­ко ис­пан­ская знать, опа­са­ясь за свое бу­ду­щее и бо­рясь за при­ви­ле­гии, лишь усу­губ­ля­ла кон­сер­ва­тизм по­зи­ций, су­ще­ствен­но за­мед­ляя мо­дер­ни­за­цию го­су­дар­ства.

С на­ча­ла XVIII ве­ка в Ев­ро­пе раз­вер­ну­лась борь­ба за ис­пан­ский трон. В ней по­бе­ди­ла Фран­ция, при­ве­дя к вла­сти Фи­лип­па де Бур­бо­на, что на дол­гое вре­мя опре­де­ли­ло по­ли­ти­че­ский

курс Ис­па­нии, сде­лав ее вы­нуж­ден­ным са­тел­ли­том фран­цуз­ских ин­те­ре­сов. Бур­бо­ны, хо­тя и не вер­ну­ли бы­лой вли­я­тель­но­сти стране и ли­ши­ли ее меж­ду­на­род­ной са­мо­сто­я­тель­но­сти, все же по­да­ри­ли Ис­па­нии ко­ро­лей-ре­фор­ма­то­ров: Фи­лип­па V, Фер­ди­нан­да VI и Кар­ла III. По­след­ний был столь же зна­чи­тель­ной фи­гу­рой, как и неко­гда вы­да­ю­щий­ся им­пе­ра­тор Фи­липп II.

Несмот­ря на за­рож­де­ние про­мыш­лен­но­сти и рост го­род­ско­го на­се­ле­ния, хо­зяй­ствен­ная ре­ги­о­наль­ная обособ­лен­ность пре­пят­ство­ва­ла раз­ви­тию рын­ка, Ис­па­ния пре­вра­ща­лась в от­ста­лую аг­рар­ную ев­ро­пей­скую про­вин­цию, со­хра­ня­ю­щую фе­о­даль­ные от­но­ше­ния. Май­о­ра­ты, зе­мель­ные дво­рян­ские вла­де­ния по­чти не при­но­си­ли до­хо­да, их нель­зя бы­ло ни про­да­вать, ни за­кла­ды­вать; при этом ос­нов­ные зе­мель­ные и про­чие ре­сур­сы бы­ли со­сре­до­то­че­ны имен­но в ру­ках ти­ту­ло­ван­ной зна­ти.

Огром­ное чис­ло идаль­го ча­сто не име­ли ни­че­го, кро­ме дво­рян­ско­го ти­ту­ла и «чи­сто­ты кро­ви», од­на­ко тре­тье со­сло­вие (куп­цы, кре­стьяне, фи­нан­си­сты) стре­ми­лись раз­бо­га­теть, что­бы ку­пить «идаль­гию» (дво­рян­ское зва­ние) и укло­нить­ся от на­ло­гов. А до­бив­шись это­го, пре­кра­ща­ли пред­при­ни­ма­тель­скую де­я­тель­ность как «небла­го­род­ную». Та­ким об­ра­зом, со­ци­ум был па­ра­ли­зо­ван слож­ной иерар­хи­ей, мно­го­чис­лен­ны­ми ре­ли­ги­оз­ны­ми та­бу и до­вле­ю­щи­ми пат­ри­ар­халь­но-сред­не­ве­ко­вы­ми от­но­ше­ни­я­ми. Внут­рен­няя по­ли­ти­ка Кар­ла III бы­ла на­прав­ле­на на цен­тра­ли­за­цию вла­сти, со­кра­ще­ние дво­рян­ских при­ви­ле­гий, за­щи­ту про­мыш­лен­но­сти и свободу тор­гов­ли. По­ли­ти­че­ской опо­ры ис­пан­ский ко­роль ис­кал в клас­се про­све­щен­ной бур­жу­а­зии, что при­во­ди­ло к кон­фрон­та­ции с ари­сто­кра­ти­че­ской и цер­ков­ной оли­гар­хи­ей. Ад­ми­ни­стра­тив­ная, на­ло­го­вая, аг­рар­ная и обра­зо­ва­тель­ная ре­фор­мы ко­ро­ля на­пра­ви­ли стра­ну в рус­ло об­нов­ле­ния, од­на­ко его пре­сто­ло­на­след­ник не под­дер­жал этих на­чи­на­ний. Сла­бый фи­зи­че­ски и ум­ствен­но Карл IV пра­вил фор­маль­но, фак­ти­че­ски же Ис­па­нию воз­гла­вил фа­во­рит его су­пру­ги ко­ро­ле­вы Ма­рии Лу­и­зы Парм­ской Ма­ну­эль Го­дой, неэф­фек­тив­ное управ­ле­ние ко­то­ро­го при­ве­ло к пол­ной за­ви­си­мо­сти внут­рен­них дел от внеш­ней по­ли­ти­ки Фран­ции и по­те­ре пре­иму­ще­ства в ко­ло­ни­аль­ной тор­гов­ле.

Ис­хо­дя из все­го это­го, ис­пан­ское про­свеще­ние ма­ло что по­да­ри­ло ми­ру. Карл III, имея в ви­ду знать, как-то за­ме­тил, что ис­пан­цы, «как де­ти, ко­то­рые пла­чут, ко­гда их мо­ют»: внешне ари­сто­кра­ты бы­ли на вер­шине вла­сти и мо­гу­ще­ства, но, по су­ще­ству, имен­но этот класс тя­нул го­су­дар­ство на­зад.

пРи­ви­лЕ­гии

За спи­ной на­шей ге­ро­и­ни сто­я­ли мно­го­чис­лен­ные и вли­я­тель­ные пред­ки, каж­дый из ко­то­рых в свое вре­мя успеш­но про­дол­жил род, умно­жил бла­го­со­сто­я­ние и укре­пил об­ще­ствен­ное по­ло­же­ние. По­сле­до­ва­тель­ность это­го фа­миль­но­го дви­же­ния по рус­лу вре­ме­ни, ге­не­ти­ки и стя­жа­ния од­на­ж­ды при­ве­ла к ее рож­де­нию. Ти­ту­лы, вла­де­ния, по­че­сти – все бы­ло го­то­во к по­яв­ле­нию но­во­го чле­на фа­ми­лии. Ее зна­ме­ни­тым пред­ком был тре­тий гер­цог Аль­ба, Фер­нан­до Аль­ва­рес де То­ле­до – клю­че­вая фи­гу­ра на го­су­дар­ствен­ной арене ис­пан­ской им­пе­рии в шест­на­дца­том ве­ке. Ее де­дом по от­цу был две­на­дца­тый гер­цог Аль­ба, дон Фер­нан­до Силь­ва Аль­ва­рес де То­ле­до, ко­то­рый успеш­но про­шел путь вы­со­ко­по­став­лен­но­го го­су­дар­ствен­но­го чи­нов­ни­ка, бу­дучи в свое вре­мя по­слом при Вер­саль­ском дво­ре, глав­ным май­ор­до­мом ко­ро­ля и ди­рек­то­ром Ис­пан­ской ко­ро­лев­ской ака­де­мии. Его един­ствен­ный сын Фран­сис­ко де Па­у­ла и Аль­ва­рес де То­ле­до стал от­цом Ка­эта­ны.

В от­ли­чие от гла­вы ро­да, ко­то­рый был при­ме­ча­те­лен толь­ко сво­и­ми ти­ту­ла­ми, мать на­шей ге­ро­и­ни бы­ла ку­да бо­лее ко­ло­рит­ной осо­бой. Ма­ри­а­на де Силь­ва-Ба­зан и Сар­мьен­то со­чи­ня­ла сти­хи и пе­ре­во­ди­ла на ис­пан­ский фран­цуз­ские тра­ге­дии, за­ни­ма­лась жи­во­пи­сью, бы­ла ака­де­ми­ком Ака­де­мии изящ­ных ис­кусств в Ма­д­ри­де и ее по­чет­ным ди­рек­то­ром, а так­же чле­ном рос­сий­ской Им­пе­ра­тор­ской Ака­де­мии. Кро­ме то­го, она лю­би­ла свет­скую жизнь, жен­ское со­пер­ни­че­ство и флирт. Дочь в спис­ке ее увле­че­ний не за­ни­ма­ла пер­вых по­зи­ций. Бу­ду­щая гла­ва до­ма Аль­ба, Ма­рия дель Пи­лар Те­ре­са Ка­эта­на де Силь­ва и Аль­ва­рес де То­ле­до, ро­ди­лась 10 июня 1762 го­да в Ма­д­ри­де. Пер­вые шесть лет ее жиз­ни про­шли в ро­до­вом двор­це Ка­са-де-Аль­ба. Ро­ди­те­ли бы­ли по­гру­же­ны в свет­ские за­бо­ты, и, как то и бы­ло в обы­чае то­го вре­ме­ни, над ко­лы­бе­лью на­след­ни­цы ча­ще

скло­ня­лась ня­нюш­ка, неже­ли бли­жай­шие род­ствен­ни­ки. Но на ее вос­пи­та­ние зна­чи­тель­ное вли­я­ние ока­зы­вал дед, в до­ме ко­то­ро­го она жи­ла. Био­гра­фы утвер­жда­ют, что тот был боль­шим це­ни­те­лем ис­кус­ства и дру­гом зна­ме­ни­то­го сво­бо­до­люб­ца ЖанЖа­ка Рус­со.

О ее об­ра­зо­ва­нии ма­ло что из­вест­но, но этот про­бел мож­но за­пол­нить: в Ис­па­нии не су­ще­ство­ва­ло юри­ди­че­ских за­пре­тов на обу­че­ние де­во­чек, а что не за­пре­ще­но, как из­вест­но, то раз­ре­ше­но. Фор­маль­но каж­дая юная ис­пан­ка мог­ла по­се­щать му­ни­ци­паль­ную или го­род­скую шко­лу, при­бе­гать к услу­гам част­ных учи­те­лей, по­зна­вая на­у­ки на­равне с муж­чи­на­ми, но этим пра­вом пре­не­бре­га­ли из по­ко­ле­ния в по­ко­ле­ние, по­сколь­ку об­ще­ство воз­ла­га­ло на жен­щи­ну со­вер­шен­но иные обя­зан­но­сти.

В лю­бой де­воч­ке стре­ми­лись взрас­тить не толь­ко по­слуш­ную дочь, но и бу­ду­щую до­стой­ную же­ну и мать, для че­го куль­ти­ви­ро­ва­ли по­чти­тель­ность, чув­стви­тель­ность

и бла­го­че­стие. Цен­тром жиз­ни ис­пан­ки дол­жен был стать ее гос­по­дин – сна­ча­ла отец, за­тем муж, а ко­гда он отой­дет в мир иной – и сын. Знать жен­щине грам­ма­ти­ку или ма­те­ма­ти­ку, по­ла­га­ли в то вре­мя, со­вер­шен­но не обя­за­тель­но, а вот уметь шить, вы­ши­вать, стря­пать, со­блю­дать об­ря­ды и вдох­но­вить су­пру­га на про­дол­же­ние ро­да – непре­мен­но. В луч­шем слу­чае де­воч­ки чи­та­ли био­гра­фии свя­тых и кни­ги по клас­си­че­ской ис­то­рии да в дет­стве слу­ша­ли сказ­ки и ле­ген­ды. Ес­ли же у ма­лют­ки бы­ло ма­ло­ва­то шан­сов на удач­ный брак в бу­ду­щем, ее вос­пи­та­нию при мо­на­сты­ре уде­ля­ли

осо­бое вни­ма­ние – как пер­спек­ти­ве сде­лать ду­хов­ную ка­рье­ру.

Ис­пан­ская ре­ли­ги­оз­ная тра­ди­ция укреп­ля­ла недо­ве­рие к лич­но­сти жен­щи­ны, при­пи­сы­вая ей непред­ска­зу­е­мость и опас­ность. Муж­ской мир бо­ял­ся вла­сти, ко­то­рую ко­вар­ная Ева мог­ла об­ре­сти по­сред­ством сво­ей при­вле­ка­тель­но­сти и сек­су­аль­но­сти,

а по­се­му мо­ра­ли­сты и бо­го­сло­вы в один го­лос тру­би­ли о страш­ных по­след­стви­ях, ес­ли дать ей во­лю. И, невзи­рая на про­све­ти­тель­ские ве­я­ния эпо­хи, знат­ная ис­пан­ка в XVIII ве­ке по боль­шей ча­сти оста­ва­лась ма­ло­об­ра­зо­ван­ной, пас­сив­ной и празд­ной. Ис­пан­ский пи­са­тель-са­ти­рик Хо­се Ка­даль­со ост­ро­ум­но вы­сме­и­вал со­вре­мен­ниц: «Вам уже 15 лет? По­ра ду­мать об уха­жи­ва­ни­ях, те­ат­ре, кру­же­вах, лен­тах... Ина­че, кто возь­мет вас за­муж?..» Быть скром­ной и стыд­ли­вой, по­мо­гать му­жу, устра­и­вать его до­суг, стре­мить­ся быть по­ве­рен­ной его сек­ре­тов, производить потом­ство – вот и все тре­бо­ва­ния. Стыд­ли­вость бы­ла су­щим ли­це­ме­ри­ем, учи­ты­вая тот факт, что в жен­щине ви­де­ли сек­су­аль­ный то­вар, ко­то­рый ро­ди­те­ли пы­та­лись сбыть с мак­си­маль­ной вы­го­дой.

Сло­вом, по ча­сти об­ра­зо­ван­но­сти Ма­рия Те­ре­са вряд ли вы­шла за рам­ки тра­ди­ций, од­на­ко сре­да, в ко­то­рой она рос­ла, несо­мнен­но, ока­зы­ва­ла на нее бла­го­твор­ное вли­я­ние, ведь ин­те­ре­сы ма­те­ри и де­да не бы­ли чуж­ды ин­тел­лек­ту­а­лиз­ма и твор­че­ства. Девочка бы­ла от при­ро­ды смыш­ле­на, ост­ра на язык и свое­воль­на. Го­во­рят, ей бы­ло один­на­дцать, ко­гда она на­ча­ла тай­ком или в со­про­вож­де­нии сво­ей гу­вер­нант­ки Ма­рии Той­ре сбе­гать из до­му, что­бы по­бро­дить по ули­цам Мад­ри­да. Это на­ру­ше­ние при­ли­чий воз­му­ща­ло род­ствен­ни­ков, ко­то­рые за­бо­ти­лись о бу­ду­щем вы­год­ном ка­пи­та­ло­вло­же­нии, то есть – о бра­ке. Гувер­нант­ка пы­та­лась убе­дить свою под­опеч­ную, что «неза­муж­няя жен­щи­на не мо­жет по­лу­чить удо­воль­ствие», ес­ли даст во­лю сво­им ин­стинк­там, что она-де «все­гда вы­зы­ва­ет кри­ти­ку, о ней су­да­чат, ка­кой бы це­ло­муд­рен­ной и чи­стой она ни бы­ла», а путь оди­но­че­ства «ни­кем не одоб­ря­ет­ся». И за­клю­ча­ла тем, что в бра­ке, чем бы ни за­ни­ма­лись су­пру­ги, все бу­дет вы­гля­деть бла­го­при­стой­но. Но эта нехит­рая пе­да­го­ги­ка, рав­но как и про­те­сты род­ствен­ни­ков, осо­бо­го эф­фек­та не про­из­во­ди­ли: Ма­рия Те­ре­са уже то­гда име­ла на этот счет соб­ствен­ное мне­ние. И все же не она рас­по­ря­жа­лась сво­ей судь­бой.

пРи­выч­ки

Ее отец умер в воз­расте трид­ца­ти се­ми лет, оста­вив вось­ми­лет­ней до­че­ри сре­ди про­чих цен­но­стей ти­тул гер­цо­ги­ни де Уэс­кар. Так Ма­рия Те­ре­са ока­за­лась по­след­ней пред­ста­ви­тель­ни­цей ка­стиль­ско­го ро­да Аль­ба по муж­ской ли­нии, а ее дед, ча­яв­ший со­брать в ту­гой пу­чок по­боль­ше пыш­ных ти­ту­лов, ини­ци­и­ро­вал об­ру­че­ние внуч­ки с ее ку­зе­ном, гран­дом Ис­па­нии, Хо­се Аль­ва­ре­сом де То­ле­до и Гон­за­га. Их брак дол­жен был вер­нуть преж­ний блеск фа­ми­лии Аль­ва­рес де То­ле­до в гер­цог­стве Аль­ба. Се­го­дня эти

хит­ро­ум­ные брач­ные пла­ны – как за­мыс­ло­ва­тые ара­бес­ки на воз­душ­ном фа­са­де вре­ме­ни – ин­те­рес­ны оди­но­ким лю­би­те­лям ро­до­слов­ных, а то­гда они кон­вер­ти­ро­ва­лись в день­ги, зем­ли и власть. 11 ок­тяб­ря 1773 го­да бы­ло под­пи­са­но брач­ное со­гла­ше­ние, а 15 ян­ва­ря 1775-го в церк­ви Бо­го­ма­те­ри Кар­мен и Сан-Лу­ис со­сто­я­лась сва­дьба. Су­пру­ги сов­мест­но ед­ва на­би­ра­ли воз­раст зре­ло­сти: юной жене бы­ло три­на­дцать, му­жу – де­вят­на­дцать лет. За­бав­но, что в тот же день вто­рой раз от­пра­ви­лась под ве­нец мать Ма­рии Те­ре­сы, и двой­ная брач­ная це­ре­мо­ния про­шла с боль­шой пыш­но­стью. Впро­чем, кро­ме род­ства, об­щая да­та сва­дьбы – то немно­гое, что свя­зы­ва­ло их.

Как и пла­ни­ро­вал дед (он ушел из жиз­ни че­рез год, оста­вив внуч­ке еще горсть ти­ту­лов), этот брак стал са­мым мо­гу­ще­ствен­ным, ти­ту­ло­ван­ным и бо­га­тым со­ю­зом сво­е­го вре­ме­ни. В це­лом гер­цо­ги Аль­ба по по­ло­же­нию со­пер­ни­ча­ли с пред­ста­ви­те­ля­ми ко­ро­лев­ской се­мьи – вы­ше ста­ви­ли толь­ко Бо­га, но, ра­зу­ме­ет­ся, сын плот­ни­ка Ии­сус, при жиз­ни до­воль­ство­вав­ший­ся столь ма­лым, не вы­дер­жал бы со­рев­но­ва­ния в рос­ко­ши, вла­сто­лю­бии и са­мо­лю­бо­ва­нии.

Впо­след­ствии о гер­цо­гине хо­ди­ло мно­го раз­лич­ных слу­хов, ко­то­рые рож­да­лись в го­сти­ных ее со­пер­ни­ков, а рас­про­стра­ня­лись их слу­га­ми, столь охо­чи­ми по­су­да­чить о власть иму­щих. Сплет­ни­ча­ли, буд­то гер­цо­ги­ня вско­ре по­сле сва­дьбы вер­ну­лась к улич­ным про­гул­кам ин­ког­ни­то, як­ша­лась с про­стым лю­дом, увле­ка­лась то­ре­а­до­ра­ми, ря­дясь в пла­тье ма­хи, при­ни­ма­ла уча­стие в го­род­ских гу­ля­ни­ях, чем воз­му­ща­ла утон­чен­ный вкус чван­ли­вой и ли­це­мер­ной ис­пан­ской ари­сто­кра­тии. Ее ре­пу­та­ция все боль­ше при­об­ре­та­ла ге­до­ни­сти­че­ский и да­же эпа­таж­ный от­те­нок. На са­мом же де­ле гер­цо­ги­ня Аль­ба не де­ла­ла ни­че­го та­ко­го, что бы не бы­ло при­ня­то в ее сре­де. И будь в ту по­ру угод­но знат­ным да­мам ткать го­бе­ле­ны, она бы за­ни­ма­лась и этим то­же.

«Хо­дить в на­род» бы­ло та­ким же мод­ным за­ня­ти­ем, как дер­жать в до­ме фор­те­пи­а­но, ко­то­рое, невзи­рая на га­ба­ри­ты, про­тис­ну­лось в каж­дый ис­пан­ский дом, со­зда­вать жен­ские об­ще­ства и при­гла­шать на ве­че­ра про­слав­лен­ных ар­ти­стов. Пред­ста­ви­тель­ни­цы зна­ти устра­и­ва­ли до­ро­гие празд­не­ства, за­зы­вая к се­бе лю­дей из низ­ших со­сло­вий, с боль­шим ар­ти­стиз­мом и са­ми вклю­ча­лись в на­род­ные гу­ля­ния, об­ла­ча­ясь в на­род­ную одеж­ду, рас­пе­вая на­род­ные пес­ни и уго­ща­ясь на­род­ны­ми блю­да­ми. Наи­бо­лее сме­лые и эф­фект­ные да­мы под­ра­жа­ли кур­ти­зан­кам, поль­зу­ясь тем, что их по­ло­же­ние при­да­ет пи­кант­ность этим за­ба­вам. А те, ко­му не хва­та­ло дер­зо­сти, осуж­да­ли их и зло­сло­ви­ли.

Мно­гие ис­пан­ки, вы­хо­дя за­муж, «до­рас­та­ли» в ин­тел­лек­ту­аль­ном смыс­ле до сво­их су­пру­гов, и ти­ту­ло­ван­ные да­мы не бы­ли в этом про­цес­се ис­клю­че­ни­ем. На­до по­ла­гать, при­вя­зан­ность к му­жу, ко­то­рая име­ет до­ку­мен­таль­ные под­твер­жде­ния, креп­ла и на­рас­та­ла в Ма­рии Те­ре­се с го­да­ми. Гер­цог был ти­пом про­све­щен­но­го ари­сто­кра­та, со­чув­ство­вал ре­фор­мам, со­че­тал в се­бе ин­те­рес к го­су­дар­ствен­ным де­лам с увле­чен­но­стью ис­кус­ством. Он был со­вет­ни­ком Ко­ро­лев­ской ака­де­мии изящ­ных ис­кусств, за­все­гда­та­ем му­зы­каль­ных ве­че­ров, иг­рал на аль­те, по­кро­ви­тель­ство­вал ком­по­зи­то­ру Гайдну и ак­тив­но пе­ре­пи­сы­вал­ся с ним. Утон­чен­ность, урав­но­ве­шен­ность, сдер­жан­ность, ко­то­рые ис­хо­ди­ли от гер­цо­га, опре­де­ля­ли атмосферу его до­ма и не мог­ли не ска­зать­ся на ми­ро­воз­зре­нии юной гер­цо­ги­ни. Ха­рак­тер ее фор­ми­ро­вал­ся в боль­шей сте­пе­ни под вли­я­ни­ем му­жа, неже­ли под вли­я­ни­ем род­ной се­мьи. Рас­смат­ри­вая ее порт­ре­ты, ви­дишь со­сре­до­то­чен­ный взгляд, по­ро­ди­стое ли­цо и власт­ность же­ста. Эро­ти­че­ский образ, ко­то­рый на нее при­ме­ря­ли свет­ские сплет­ни, ма­ло под­хо­дил этой жен­щине: ей ку­да бли­же был ра­ци­о­на­лизм, неже­ли ге­до­низм. То, что дей­стви­тель­но при­но­си­ло удо­вле­тво­ре­ние Ма­рии Те­ре­се, так это осо­зна­ние соб­ствен­ной ис­клю­чи­тель­но­сти.

по­ло­жЕ­ниЕ

Да­бы об­ре­сти «бла­го­род­ство», пер­во­на­чаль­но необ­хо­ди­мо бы­ло иметь нема­лое со­сто­я­ние, за­тем пу­тем по­сле­до­ва­тель­но за­клю­ча­е­мых бра­ков со­брать во­еди­но как мож­но боль­ше дво­рян­ских ти­ту­лов. Ко­неч­но, их мож­но бы­ло ку­пить или по­лу­чить за осо­бые заслуги от ко­ро­ля, но знать вы­сту­па­ла про­тив мас­со­во­го до­сту­па

вче­раш­не­го «плеб­са» к по­куп­ке ти­ту­лов. К се­ре­дине ве­ка ти­ту­ло­ван­ных дво­рян бы­ло око­ло ста де­вят­на­дца­ти, они бы­ли ча­стью ко­ро­лев­ско­го дво­ра, на­зы­ва­лись мо­нар­ши­ми «ку­зе­на­ми» и им бы­ли да­ро­ва­ны осо­бые при­ви­ле­гии.

Бу­дучи круп­ны­ми зем­ле­вла­дель­ца­ми, ари­сто­кра­ты по­лу­ча­ли до­хо­ды от ко­ло­ний и сда­чи зе­мель в арен­ду, что да­ва­ло мак­си­мум при­бы­ли при ми­ни­му­ме тру­да. Слу­ча­лось, вы­со­ко­род­ные идаль­го не уме­ли да­же тол­ком пи­сать и чи­тать, что не ме­ша­ло им пре­тен­до­вать на выс­шие долж­но­сти, и это усу­губ­ля­ло неэф­фек­тив­ность го­су­дар­ствен­ной си­сте­мы управ­ле­ния. «Бла­го­род­ным» над­ле­жа­ло вы­гля­деть та­ко­вы­ми в гла­зах об­ще­ства, под­дер­жи­вая опре­де­лен­ный образ жиз­ни: не ра­бо­тать, вла­деть до­ро­гой недви­жи­мо­стью, устра­и­вать вы­ез­ды на охо­ту, да­вать при­е­мы и – быть бла­го­при­стой­ным. Боль­шая часть рас­хо­дов зна­ти со­став­ля­ла внеш­няя де­мон­стра­ция сво­е­го по­ло­же­ния. Им неред­ко

слу­ча­лось брать боль­шие кре­ди­ты, да­бы со­дер­жать свои пар­тии, ор­га­ни­зо­вы­вать пыш­ные се­мей­ные тор­же­ства (кре­сти­ны, сва­дьбы, по­хо­ро­ны) и до­стой­ным об­ра­зом при­вет­ство­вать, а то и при­ни­мать ко­ро­ля, ес­ли он удо­ста­и­вал их дом по­се­ще­ни­ем. Осле­пи­тель­ное си­я­ние ари­сто­кра­ти­че­ских се­мейств при­во­ди­ло в вос­торг обы­ва­те­лей, по­сколь­ку ни­что не вы­гля­дит столь обо­льсти­тель­но, как власть и бо­гат­ство в гла­зах тех, кто не име­ет до­сту­па ни к пер­во­му, ни ко вто­ро­му.

Се­мья гер­цо­гов Аль­ба в Ма­д­ри­де жи­ла по­пе­ре­мен­но в па­ла­сио Мон­клоа, куп­лен­ном ма­те­рью гер­цо­ги­ни, в рос­кош­ных апар­та­мен­тах двор­ца Бу­эна­ви­ста, а так­же во двор­це, по­стро­ен­ном де­дом Ма­рии Те­ре­сы в Пьедра­и­те. В до­ме гер­цо­га со­би­ра­лось выс­шее ис­пан­ское об­ще­ство – ти­ту­ло­ван­ная знать, го­су­дар­ствен­ные де­я­те­ли, зна­ме­ни­тые по­ли­ти­ки, а так­же мно­го­чис­лен­ные про­те­же из сфе­ры ис­кус­ства и на­у­ки, ко­их гер­цог

как ме­це­нат под­дер­жи­вал фи­нан­со­во. При­над­ле­жа­щие ему кол­лек­ции ше­дев­ров ис­кус­ства, сре­ди ко­то­рых бы­ли «Ве­не­ра с зер­ка­лом» Ве­лас­ке­са и «Ма­дон­на Аль­ба» Ра­фа­э­ля, вы­зы­ва­ли за­висть да­же у ко­ро­лев­ской се­мьи.

Гер­цо­ги­ня дру­жи­ла с по­эта­ми Ху­а­ном Ме­лен­де­сом Валь­де­сом, Ма­ну­элем Хо­се Кин­та­на-и-Ло­рен­цо, бас­но­пис­цем То­ма­сом де Ири­ар­те. Для уз­ко­го кру­га из­бран­ных дру­зей она устра­и­ва­ла те­ат­раль­ные пред­став­ле­ния, в ко­то­рых пы­та­лась иг­рать и са­ма. Ис­пан­ские и за­ру­беж­ные ли­ри­ки вос­пе­ва­ли ее как жен­щи­ну кра­си­вую, изящ­ную, ост­ро­ум­ную, добрую и ве­ли­ко­душ­ную. Пу­те­ше­ствен­ник и очер­кист Мар­кес де Лан­гл (ав­тор «Пу­те­ше­ствия по Ис­па­нии», 1785) вос­тор­жен­но пи­сал, что в «ми­ре нет ни­ко­го пре­крас­ней» гер­цо­ги­ни, «каж­дый во­ло­сок ее вы­зы­ва­ет же­ла­ние», и да­же де­ти оставляют свои иг­ры, да­бы по­смот­реть ей вслед. Дру­гие со­вре­мен­ни­ки по­э­ти­зи­ро­ва­ли ее пыш­ные

чер­ные во­ло­сы и со­про­вож­дав­ший ее чув­ствен­ный аро­мат мя­ты и ту­бе­ро­зы. Впро­чем, об­ла­дая та­ким бо­гат­ством и по­ло­же­ни­ем, вряд ли Ма­рия Те­ре­са мог­ла рас­счи­ты­вать услы­шать прав­ду о се­бе. Утвер­жда­ли, что гер­цо­ги­ня бы­ла лас­ко­ва с бед­ны­ми и детьми, и это­му охот­но ве­ришь, ибо ей это ни­че­го не сто­и­ло. Но го­во­ри­ли так­же, что бы­ла она ка­приз­на, над­мен­на, хваст­ли­ва и су­ет­на, что, ско­рее все­го, то­же вер­но. Вы­да­ю­ще­му­ся уму, вос­пе­то­му по­эта­ми, нет под­твер­жде­ния – при­хо­дит­ся ве­рить их до­вер­чи­во­му вдох­но­ве­нию или по­э­ти­че­ско­му ли­це­ме­рию. До­под­лин­но из­вест­но, что она бы­ла ско­ра на злую шут­ку.

Гер­цо­ги­ня со­пер­ни­ча­ла в туа­ле­тах со знат­ны­ми да­ма­ми Мад­ри­да, и в осо­бен­но­сти с дав­ней со­пер­ни­цей ее ма­те­ри – Ма­ри­ей Пи­мен­тел, гер­цо­ги­ней Осу­на, о ко­то­рой как-то съяз­ви­ла, что той-де «па­риж­ская мо­да за­ме­ня­ет от­сут­ству­ю­щую ин­ди­ви­ду­аль­ность». Но ей бы­ло ма­ло са­лон­ных

шу­ток, и она за­ди­ра­ла са­му ко­ро­ле­ву. Злые язы­ки по­го­ва­ри­ва­ли, что они со­пер­ни­ча­ли с Ма­ри­ей Лу­и­зой за вни­ма­ние Ху­а­на Пи­нья­тел­ли – сы­на ита­льян­ско­го гра­фа Хо­аки­на Пи­нья­тел­ли, вто­ро­го су­пру­га ма­те­ри на­шей ге­ро­и­ни. Этот «объ­ект обо­жа­ния» несколь­ко раз в день ме­нял свой туа­лет, и неустан­но за­бо­тил­ся о при­чес­ке, чем, соб­ствен­но, и во­шел в ис­то­рию. Нет, сплет­ни­цы, как все­гда, ошиб­лись: муж­чи­на был лишь сред­ством, гер­цо­ги­ню влек­ла дру­гая страсть – жаж­да осме­ять со­пер­ни­цу, под­черк­нув свое пре­иму­ще­ство над ней.

Од­на­ж­ды че­рез на­деж­ных аген­тов в Па­ри­же гер­цо­ги­ня Аль­ба ско­пи­ро­ва­ла крой за­ка­зан­но­го ко­ро­ле­вой платья и оде­ла в «ко­ро­лев­ский туа­лет» сво­их слу­жа­нок. В дру­гой раз Ма­рия Лу­и­за по­лу­чи­ла в подарок от ко­ро­ле­вы Фран­ции ча­сы на рос­кош­ной це­поч­ке, а смет­ли­вая гер­цо­ги­ня при­вез­ла из Па­ри­жа в Ма­д­рид сот­ню

по­хо­жих це­по­чек и щед­ро раз­да­ри­ла их слу­гам ко­ро­ле­вы. Уни­жать мо­нарх­и­ню, су­дя по все­му, до­став­ля­ло ис­тин­ное на­сла­жде­ние Ма­рии Те­ре­се. По­рой ко­ро­ле­ве уда­ва­лось от­ве­тить уда­ром на удар, но, хо­тя гер­цо­ги­ня Аль­ба и усту­па­ла ей по ко­ли­че­ству ти­ту­лов, по ча­сти зло­го юмо­ра она, несо­мнен­но, пре­вос­хо­ди­ла свою вен­це­нос­ную про­тив­ни­цу.

А по­ка же­на изощ­ря­лась в свет­ском со­пер­ни­че­стве, гер­цог Аль­ба на­ра­щи­вал мо­гу­ще­ство их фа­ми­лии. В 1779-м он об­рел ти­ту­лы и иму­ще­ство до­ма Ме­ди­ны Си­до­нии, в 1792-м по­лу­чил Ор­ден Зо­ло­то­го ру­на и ве­ли­кий крест Ор­де­на Кар­ла III, че­рез год был на­зна­чен ве­ли­ким канц­ле­ром Ин­дии с пра­вом го­ло­са в Со­ве­те Ин­дии. В ми­ре услов­но­стей (а как ина­че на­звать иг­ру че­ло­ве­че­ства в пре­иму­ще­ство – ро­да, со­сло­вия, ве­ры?..) гер­цо­ги Аль­ба бы­ли его со­лью. За гра­ни­ца­ми его, где цен­ность че­ло­ве­ка из­ме­ря­ет­ся спо­соб­но­стью при­вне­сти нечто уни­каль­ное в раз­ви­тие че­ло­ве­че­ства, они бы­ли не бо­лее, чем кра­си­вым и до­ро­го­сто­я­щим де­ко­ром эпо­хи. Мож­но охот­но по­ве­рить в то, что зе­ва­ки про­во­жа­ли взгля­да­ми гер­цо­ги­ню Аль­ба, и да­же в то, что она ве­ри­ла в соб­ствен­ные ис­клю­чи­тель­ность, ум и кра­со­ту: так де­ла­ли зе­ва­ки всех времен, так са­мо­обо­льща­лись мно­гие власть дер­жа­щие.

поРт­РЕ­ты

В Ис­па­нии бы­ли непо­пу­ляр­ны так на­зы­ва­е­мые «ли­бе­раль­ные про­фес­сии» (ме­ди­ка, юри­ста или учи­те­ля), да и в це­лом овла­де­вать ре­меслом счи­та­лось дур­ным то­ном в стране, где бла­го­род­ство рос­ло пря­мо про­пор­ци­о­наль­но без­де­лью. Прав­да, пред­ста­ви­те­ли жи­во­пи­си и по­э­зии сто­я­ли несколь­ко вы­ше в этой иерар­хии, по­сколь­ку уве­ко­ве­чи­ва­ли сво­их вы­со­ко­по­став­лен­ных по­кро­ви­те­лей, чем вы­пол­ня­ли ве­ли­кую, по их мыс­ли, мис­сию. Та­ким об­ра­зом, ис­пан­ское искус­ство по­ко­и­лось на ам­би­ци­ях од­них и бед­но­сти дру­гих.

Фран­сис­ко де Гойя, вы­пол­няя го­су­дар­ствен­ные за­ка­зы, во­шел в ари­сто­кра­ти­че­ские кру­ги в 1790-е го­ды. И, ко­неч­но, гер­цо­ги не мог­ли поз­во­лить, да­бы та­кой ве­ли­ко­леп­ный ак­сес­су­ар пре­сти­жа ускольз­нул из их рук. В 1794 го­ду ху­дож­ник стал ча­стью се­мей­но­го окру­же­ния гер­цо­гов Аль­ба, у него по­яви­лась своя сту­дия во двор­це Бу­эна­ви­ста, а в 1795-м он на­чал ра­бо­ту над несколь­ки­ми фа­миль­ны­ми портретами. На од­ном из по­ло­тен гер­цог изоб­ра­жен в ин­те­рье­ре эле­гант­но­го ка­би­не­та и пред­ста­ет утон­чен­ным джентль­ме­ном: на его пись­мен­ном сто­ле ле­жит му­зы­каль­ный ин­стру­мент, в ру­ках он дер­жит про­из­ве­де­ние Гайд­на, шля­па и са­по­ги ука­зы­ва­ют на его при­стра­стие к вер­хо­вой ез­де, а при­чес­ка – на сле­до­ва­ние мо­де. На­тя­ну­тость па­рад­но­го об­ра­за ху­дож­ник смяг­чил де­та­ля­ми, из­вле­кая из это­го жан­ра с по­мо­щью сво­е­го ма­стер­ства недо­ста­ю­щую ис­крен­ность. Гер­цо­ги­ню Гойя ри­со­вал вес­ной 1795-го, и она, в от­ли­чие от су­пру­га, бы­ла изоб­ра­же­на под от­кры­тым небом. На ней бе­лое пла­тье в го­ро­шек с ши­ро­ким по­я­сом, за­вя­зан­ным сза­ди по фран­цуз­ской мо­де тех лет. Гу­стые чер­ные во­ло­сы стру­ят­ся на пле­чи и спи­ну; Аль­ба сто­ит, гор­до вы­пря­мив­шись, власт­но ука­зы­вая на зем­лю, то есть на свои необо­зри­мые вла­де­ния, а брас­ле­ты на ее ру­ках, снаб­жен­ные фа­миль­ны­ми ини­ци­а­ла­ми, де­мон­стри­ру­ют нераз­рыв­ность и мо­гу­ще­ство их с су­пру­гом со­ю­за. Ху­дож­ник вы­ра­зил пре­дан­ность и по­чте­ние сво­ей по­кро­ви­тель­ни­це – что бы­ло, ко­неч­но, обя­за­тель­но для за­каз­но­го порт­ре­та.

Впро­чем, вско­ре эти порт­ре­ты ста­ли ча­стью се­мей­ной па­мя­ти. В 1795 го­ду за­кон­чи­лась по­ли­ти­че­ская ка­рье­ра гер­цо­га Аль­ба, за­по­до­зрен­но­го в за­го­во­ре про­тив пре­мьер-ми­ни­стра Ма­ну­э­ля Го­доя; пря­мых до­ка­за­тельств то­му не бы­ло, тем не ме­нее его вы­ну­ди­ли по­ки­нуть двор... Свое на­ме­ре­ние «осмот­реть ан­да­луз­ские вла­де­ния» гер­цог не успел осу­ще­ствить, по­сколь­ку вне­зап­но за­бо­лел и скон­чал­ся 9 июня 1796 го­да в се­виль­ском двор­це, ку­да они с су­пру­гой неза­дол­го до то­го при­е­ха­ли. Ко­ро­лев­ская се­мья ми­ло­сти­во раз­ре­ши­ла опаль­ной гер­цо­гине про­дол­жать путь в Ан­да­лу­сию са­мо­сто­я­тель­но, но та со свой­ствен­ной ей строп­ти­во­стью пе­ре­ду­ма­ла и уда­ли­лась в свой дво­рец в Сан­лу­кар-де-Бар­ра­ме­да.

«До­маш­ний жи­во­пи­сец» Гойя от­пра­вил­ся в мае 1796-го вслед за сво­ей по­кро­ви­тель­ни­цей, чем впо­след­ствии вдох­но­вил ро­ма­ни­стов на сен­ти­мен­таль­ные вер­сии об их ин­тим­ных от­но­ше­ни­ях. Нет, мень­ше все­го пя­ти­де­ся­ти­лет­ний ху­дож­ник, пе­ре­жив­ший па­ра­лич, стре­ми­тель­но те­ря­ю­щий слух и стра­да­ю­щий от при­сту­пов же­сто­ких го­лов­ных бо­лей, то­гда по­мыш­лял о лю­бов­ных

вос­тор­гах. Он доб­ро­со­вест­но ра­бо­тал, ис­пол­няя взя­тые на се­бя ра­нее обя­за­тель­ства. Тем бо­лее не жаж­да­ла его уха­жи­ва­ний трид­ца­ти­че­ты­рех­лет­няя Ма­рия Те­ре­са, ко­то­рая, кста­ти, бы­ла ис­кренне при­вя­за­на к сво­е­му му­жу и пи­са­ла, что по­сле его смер­ти боль «разо­рва­ла ее серд­це» и она «са­мая несчаст­ная из рож­ден­ных». Свои дни ов­до­вев­шая гер­цо­ги­ня про­во­ди­ла в ком­па­нии свод­но­го бра­та и неко­то­рых даль­них род­ствен­ни­ков.

В 1797-м Гойя пи­шет порт­рет гер­цо­ги­ни Аль­ба в чер­ной ман­ти­лье, с непод­ра­жа­е­мым ре­а­лиз­мом изоб­ра­жая ее зре­лое ли­цо, хо­лод­ные гла­за и ав­то­ри­тар­ную по­зу. Над­пись у ног гер­цо­ги­ни «толь­ко Гойя» впо­след­ствии ин­тер­пре­ти­ро­ва­ли в поль­зу ро­ман­ти­че­ской вер­сии, рав­но как и вы­гра­ви­ро­ван­ные име­на на коль­цах «Аль­ба» и «Гойя». Лег­ко пред­ста­вить, как бы гер­цо­ги­ня до­са­до­ва­ла, узнай она об этом! Ее ли­бе­ра­лизм ни­ко­гда не вы­хо­дил за пре­де­лы ее кру­га, и да­же в юно­сти лю­бив­шая по­иг­рать в «на­род­ность» вы­со­ко­чти­мая да­ма все же пред­по­чи­та­ла оста­вать­ся на вер­шине сво­ей об­ще­ствен­ной ис­клю­чи­тель­но­сти. И ей на­вер­ня­ка им­по­ни­ро­ва­ло, что ху­дож­ник на по­лотне под­черк­нул ее недо­ступ­ность. Над­пись «толь­ко Гойя» зна­чи­ла, что лишь ему бы­ло ми­ло­сти­во поз­во­ле­но то­гда пи­сать гер­цо­ги­ню, а коль­ца сим­во­ли­зи­ро­ва­ли бла­го­во­ле­ние к од­но­му из мно­гих ее про­те­же. К сло­ву, у нее бы­ла це­лая кол­лек­ция ко­лец с име­на­ми ею обла­го­де­тель­ство­ван­ных.

То ли неза­дол­го до смер­ти гер­цо­га, то ли сра­зу по­сле то­го Ма­рия Те­ре­са удо­че­ри­ла де­воч­ку-му­лат­ку, на­звав ее Ма­ри­ей де ла Лус. Ма­лют­ка бы­ла до­че­рью ра­бов, ко­то­рых при­вез­ли в Ис­па­нию с ку­бин­ских план­та­ций. Хо­зя­ин и отец де­воч­ки умер­ли в до­ро­ге, а мать и доч­ку ку­пил

мад­рид­ский те­ат­раль­ный ре­жис­сер, что­бы по­да­рить двум ари­сто­крат­кам, фи­нан­си­ру­ю­щим его по­ста­нов­ки. Од­ной из них бы­ла гер­цо­ги­ня Аль­ба. В Ис­па­нии раб­ство бы­ло раз­ре­ше­но, хо­тя ис­поль­зо­ва­ние та­кой рабочей си­лы счи­та­лось неэф­фек­тив­ным и до­ро­го­сто­я­щим, а по­се­му те, кто при­бе­га­ли к ней, под­чер­ки­ва­ли тем са­мым свое стрем­ле­ние к из­ли­ше­ству и рос­ко­ши. Гер­цо­ги­ня, ко­то­рая все­гда не прочь бы­ла чем-ни­будь вы­де­лить­ся, по­шла даль­ше и удо­че­ри­ла ма­лень­кую ра­бы­ню.

Ле­том 1796-го Гойя по­ми­мо то­го, что ра­бо­тал над офи­ци­аль­ным порт­ре­том за­каз­чи­цы, де­лал жи­вые на­брос­ки, схва­ты­вая бы­то­вые сцен­ки, ко­то­рые со­ста­ви­ли впо­след­ствии «Аль­бом Сан­лу­кар». Так, он за­пе­чат­лел гер­цо­ги­ню, ко­то­рая дер­жит на ру­ках ма­лень­кую Ма­рию, си­лу­эт мо­де­ли ды­шит ма­те­рин­ской лас­кой: за­бот­ли­во округ­ле­ны ру­ки, ли­цо жен­щи­ны тро­га­тель­но скло­ни­лось к ре­бен­ку. На дру­гом ри­сун­ке она ре­бяч­ли­во на­бро­си­лась с по­ма­дой на свою гор­нич­ную по про­зви­щу «Бла­го­сло­вен­ная», ко­то­рая, бу­дучи фа­на­тич­но ре­ли­ги­оз­ной осо­бой, за­щи­ща­ет­ся рас­пя­ти­ем. Со­хра­нил­ся на­бро­сок, где де­ти – Ма­рия де ла Лус и Лу­и­зи­то Бер­ган­ца, сын дво­рец­ко­го, – ко­мич­но тя­нут слу­жан­ку за по­дол платья. Есте­ствен­ность и непри­нуж­ден­ность этих ри­сун­ков об­на­ру­жи­ва­ют под­лин­ный ин­те­рес ху­дож­ни­ка, ко­то­ро­го ку­да боль­ше влек­ли слеп­ки жи­вой жиз­ни, неже­ли на­пы­щен­ные па­рад­ные изоб­ра­же­ния. Они же при­от­кры­ва­ют ха­рак­тер са­мой гер­цо­ги­ни.

Ско­рее все­го, имен­но ин­тим­ность «Аль­бо­ма» спо­соб­ство­ва­ла то­му, что на двух скан­даль­ных эро­ти­че­ских по­лот­нах ху­дож­ни­ка – «Ма­ха оде­тая» и «Ма­ха об­на­жен­ная», – неко­то­рые спе­ци­а­ли­сты впо­след­ствии об­на­ру­жи­ли гер­цо­ги­ню в ро­ли мо­де­ли. На са­мом де­ле эти кар­ти­ны бы­ли на­пи­са­ны по за­ка­зу Ма­ну­э­ля Го­доя, по­зи­ро­ва­ла его лю­бов­ни­ца, а за­тем и же­на Пе­пи­та Ту­до, внеш­нее сход­ство с нею – оче­вид­но и не тре­бу­ет до­пол­ни­тель­ных до­ка­за­тельств. Ку­да ин­те­рес­нее со­вер­шен­но дру­гой, до­маш­ний и от­кро­вен­ный ри­су­нок Гойи – «Гер­цо­ги­ня Аль­ба рас­че­сы­ва­ет во­ло­сы». Ма­рия Те­ре­са сто­ит, под­дер­жи­вая ру­ка­ми гу­стые вью­щи­е­ся пря­ди так, словно она за­стиг­ну­та врас­плох в ка­ком-то по­ры­ве. Ее за­ки­ну­тая го­ло­ва, пол­ная грудь, кра­си­во про­ри­со­вав­ша­я­ся под пла­тьем, тон­кая та­лия – все ис­пол­не­но эро­тиз­ма, невзи­рая на ску­пость де­та­лей, ко­то­ры­ми ху­дож­ник снаб­жа­ет зри­те­ля. Этот образ, очи­щен­ный от ат­ри­бу­тов ста­ту­са, поз, при­ли­че­ству­ю­щих по­ло­же­нию, об­на­ру­жи­ва­ет жен­щи­ну обо­льсти­тель­ную, по-до­маш­не­му от­кры­тую и по­ры­ви­стую.

Уви­дел ли ху­дож­ник ре­бяч­ли­вость и страст­ность под мас­кой вы­со­ко­ро­дия и вла­сти или вы­ду­мал все, на­де­лив образ гер­цо­ги­ни ис­крен­но­стью и жи­во­стью, мы, ве­ро­ят­но, ни­ко­гда не узна­ем. Но очень хочется пред­по­ло­жить, что под по­кро­вом со­ци­аль­ных услов­но­стей все же бил­ся жи­вой ис­точ­ник на­сто­я­щей, тре­пет­ной ду­ши. И ес­ли во­об­ра­же­ние уве­ло ху­дож­ни­ка от прав­ды, пусть за­кон­ной ста­нет при­вле­ка­тель­ная ложь ис­кус­ства.

памЯть

Ко­рот­кая жизнь Ма­рии Те­ре­сы с ран­них лет бы­ла омра­че­на недо­мо­га­ни­я­ми: она при­хра­мы­ва­ла – од­на ее но­га бы­ла ко­ро­че дру­гой, у нее бы­ли про­бле­мы с поч­ка­ми, ее му­чи­ли ча­стые миг­ре­ни, неудач­ное ле­че­ние ту­бер­ку­ле­за ска­за­лось на ин­тим­ной сто­роне жиз­ни – она не смог­ла за­чать ре­бен­ка. В де­каб­ре 1799-го гер­цо­ги­ня вер­ну­лась в Ма­д­рид, но уже то­гда, су­дя по все­му, бы­ла се­рьез­но боль­на. 23 июля 1802-го она скон­ча­лась в воз­расте со­ро­ка лет. За­ве­ща­ние гер­цо­ги­ни Аль­ба де­мон­стри­ро­ва­ло ве­ли­ко­ду­шие и вни­ма­тель­ность к тем, кто ее окру­жал, од­на­ко все, что со­став­ля­ло цен­ность ее жиз­ни, стре­ми­тель­но де­валь­ви­ро­ва­лось. Ти­ту­лы рас­сы­па­лись, зем­ли раз­де­ли­ли меж­ду род­ствен­ни­ка­ми, двор­цы опу­сто­ши­ли со­пер­ни­ки.

Каж­дая био­гра­фия име­ет свой за­вер­шен­ный смысл, пред­став­ляя неумо­ли­мое дви­же­ние «из пра­ха в прах». Про­жи­ви на­ша ге­ро­и­ня еще пол­ве­ка, это ма­ло что из­ме­ни­ло бы. Оди­но­кое дет­ство, брак по рас­че­ту, неосу­ществ­лен­ное ма­те­рин­ство, ра­до­сти тще­сла­вия – вот и все, что со­ста­ви­ло ее зем­ной путь, и все то, что за­став­ля­ет нас ис­кать осо­бый за­мы­сел Соз­да­те­ля и в этой лич­но­сти. Судь­ба гер­цо­ги­ни учит, что все су­ет­ное неиз­беж­но по­ги­ба­ет, все на­сто­я­щее об­ре­та­ет под­лин­ную це­ну, а все су­щее тон­ко, но неразрывно свя­за­но меж­ду со­бою.

В са­ти­ри­че­ской се­рии «Ка­при­чос» на од­ном из ри­сун­ков Гойя изоб­ра­зил ос­ла, по­гру­жен­но­го в изу­че­ние ро­до­слов­ных и ге­раль­ди­ки. Этот слав­ный пер­со­наж вос­хи­ти­тель­но ком­пен­си­ру­ет от­сут­ствие ин­те­ре­са к тем, кто при жиз­ни толь­ко со­бой и ин­те­ре­со­вал­ся. За­бав­но, что «толь­ко Гойя» во­шел в ис­то­рию ми­ро­вой клас­си­ки во­сем­на­дца­то­го ве­ка, пред­ста­вив Ис­па­нию эпо­хи Про­све­ще­ния и ве­ли­ко­душ­но взяв с со­бой тех, ко­го изоб­ра­жал. Бла­го­да­ря ему сквозь кро­шеч­ное иголь­ное уш­ко про­скольз­ну­ла в бес­смер­тие гер­цо­ги­ня Аль­ба. Она бы рас­стро­и­лась, узнав, что наи­выс­шая при­ви­ле­гия – память по­том­ков – те­перь при­над­ле­жит ее про­те­же. И уте­ши­лась бы: ведь не без ее жен­ско­го оча­ро­ва­ния!

Ри­сун­ки из «аль­бо­ма сан­лу­кар»: ма­лы­ши ма­рия и лу­и­зи­то ша­лят с по­жи­лой гор­нич­ной гер­цо­ги­ни, а на ил­лю­стра­ции ни­же са­ма аль­ба пы­та­ет­ся на­кра­сить ста­руш­ке гу­бы

на стра­ни­це справа – cле­ва на­пра­во: порт­рет гер­цо­ги­ни аль­ба, на­пи­сан­ный гой­ей в 1795 го­ду, и ав­то­порт­рет са­мо­го ху­дож­ни­ка. 1793 хо­се аль­ва­рес де то­ле­до и гон­за­га, су­пруг ма­рии те­ре­сы ка­эта­ны

ко­ро­лев­ский дво­рец в ма­д­ри­де на стра­ни­це сле­ва – ху­ан ме­лен­дес валь­дес – по­эт, ос­но­ва­тель са­ла­манк­ской по­э­ти­че­ской шко­лы, был ча­стым го­стем в до­ме гер­цо­гов аль­ба

Фран­сис­ко гойя. «порт­рет ко­ро­ля кар­ла IV и его се­мьи». 1800-1801

Фран­сис­ко гойя. «порт­рет ма­ну­э­ля го­доя». 1801

в на­ря­де ма­хи ко­ро­ле­ва оста­ет­ся ко­ро­ле­вой, и знат­ная да­ма (вни­зу – порт­рет до­ньи ис­а­бель де пор­сель) – бла­го­род­ной се­ньо­рой. их вряд ли пе­ре­пу­та­ешь с жен­щи­ной из на­ро­да (на­вер­ху – ма­ха и ее ду­э­нья на бал­коне, то­же на­пи­сан­ные гой­ей)

на стра­ни­це сле­ва – Фран­сис­ко гойя. «ма­хи на бал­коне». 1801-1814 Фран­сис­ко гойя. «порт­рет ко­ро­ле­вы ма­рии лу­и­зы в ман­ти­лье». 1799.

на стра­ни­це справа – дон Фер­нан­до силь­ва аль­ва­рес де то­ле­до, две­на­дца­тый гер­цог аль­ба – дед на­шей ге­ро­и­ни центр мад­ри­да в се­ре­дине XVIII ве­ка

гер­цо­ги­ня аль­ба со сво­ей на­зван­ной доч­кой на ру­ках

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.