ИО­ГАНН КЕПЛЕР:

«Я БИЛ­СЯ О ТЫ­СЯ­ЧУ СТЕН...» немец­кий ге­ний ма­те­ма­ти­ки и аст­ро­но­мии ру­бе­жа XVI-XVII ве­ков не был по­нят да­же ве­ли­ки­ми со­вре­мен­ни­ка­ми. он ис­кал одоб­ре­ния сво­им тру­дам у Га­ли­лео Га­ли­лея и ти­хо бра­ге, но они иг­но­ри­ро­ва­ли его кон­цеп­ции, а са­мо­го уче­но­го считали

Lichnosti - - КЕПЛЕР - оль­га пе­ту­хо­ва

СЫН НАЕМНИКА И КОЛДУНЬИ

Ма­ло кто ду­мал, что недо­но­шен­ный мла­де­нец, ро­див­ший­ся 27 де­каб­ря 1571 го­да в се­мей­стве Ка­та­ри­ны и Ген­ри­ха Кепле­ров, оста­нет­ся жить, од­на­ко пер­ве­нец окреп. Он был окре­щен по лю­те­ран­ско­му об­ря­ду Ио­ган­ном, так как по­явил­ся на свет в день Ио­ан­на Бо­го­сло­ва. Юж­но­не­мец­кий го­ро­док Вайль-дер-Штадт на­се­ля­ли око­ло двух­сот се­мейств доб­ро­по­ря­доч­ных бюр­ге­ров, боль­шей ча­стью ко­же­вен­ни­ков и тка­чей; че­та ро­ди­те­лей бу­ду­ще­го уче­но­го средь них не бы­ла на хорошем сче­ту. Ни Ка­та­ри­на, ни Ген­рих не от­ли­ча­лись на­бож­но­стью, оба бы­ли вспыль­чи­вы и свар­ли­вы, оба склон­ны бы­ли спус­кать с тру­дом за­ра­бо­тан­ные гро­ши, и в по­ис­ках луч­шей до­ли ко­че­ва­ли в пре­де­лах сво­ей об­шир­ной ро­ди­ны – Свя­щен­ной Рим­ской им­пе­рии гер­ман­ской на­ции, по су­ти – лос­кут­но­му оде­я­лу по­лу­за­ви­си­мых от им­пе­ра­то­ра ев­ро­пей­ских кня­жеств.

Мать Ио­ган­на, Ка­та­ри­на Гуль­ден­ман, бы­ла до­че­рью трак­тир­щи­ка из со­сед­ней де­рев­ни. Сре­ди вайль­цев она слы­ла ле­кар­кой и кол­ду­ньей, пе­ре­няв­шей «ведь­мов­ское» зна­ние от сво­ей тет­ки, со­жжен­ной на ко­ст­ре за во­рож­бу. Ее су­пруг Ген­рих про­ис­хо­дил из обед­нев­ше­го дво­рян­ско­го ро­да, гор­див­ше­го­ся дву­мя сво­и­ми пред­ка­ми, в 1430 го­ду по­свя­щен­ны­ми в ры­ца­ри в Ри­ме. Отец Ген­ри­ха, ре­мес­лен­ник-ко­же­вен­ник Се­бальд Кеплер, был из­бран бур­го­мистром Вай­ля и до­воль­но дол­го про­дер­жал­ся на этом по­сту, но про­мо­тал свое со­сто­я­ние, а из-за «не от­ли­чав­ше­го­ся уме­рен­но­стью про­шло­го» утра­тил и доб­рое имя.

Спу­стя че­ты­ре го­да по­сле сва­дьбы Ген­рих Кеплер сбе­жал от се­мей­ных склок и без­де­не­жья во Фланд­рию, где, хо­тя сам был лю­те­ра­ни­ном, на­нял­ся ландс­кнех­том в ар­мию гер­цо­га Аль­бы, же­сто­ко при­тес­няв­ше­го лю­те­ран и каль­ви­ни­стов (на­ем­ник не был чрез­мер­но ще­пе­ти­лен в во­про­сах ве­ры). Ка­та­ри­на вско­ре от­пра­ви­лась на ро­зыс­ки бег­ло­го су­пру­га, оста­вив трех­лет­не­го Ио­ган­на и его мла­дше­го бра­та в до­ме де­да.

Без при­смот­ра ма­те­ри Ио­ганн за­ра­зил­ся ос­пой, тя­же­ло бо­лел, но вы­жил, од­на­ко зре­ние его по­стра­да­ло: маль­чик стал бли­зо­рук и при­об­рел ред­кий де­фект зре­ния – по­лио­пию, то есть ви­дел пред­ме­ты «раз­мно­жен­ны­ми», а став взрос­лым, не мог ве­сти на­блю­де­ний за звез­да­ми.

Вер­нув­шись, ро­ди­те­ли Ио­ган­на при­об­ре­ли хар­чев­ню в со­сед­нем го­род­ке Леон­берг, а поз­же – в го­род­ке Эм­мен­дин­ген. Отец то ис­пы­ты­вал фор­ту­ну, вновь на­ни­ма­ясь сол­да­том, то про­бо­вал за­ра­бо­тать в сво­ей хар­чевне. Ни то ни дру­гое не уда­ва­лось: в ар­мии его ед­ва не по­ве­си­ли за пре­ступ­ле­ние, в Леон­бер­ге он по­ру­чил­ся за обанк­ро­тив­ше­го­ся зем­ля­ка и был вы­нуж­ден рас­пла­чи­вать­ся с кре­ди­то­ра­ми.

Трое из се­ми рож­ден­ных Ка­та­ри­ной де­тей умер­ли в мла­ден­че­стве (это бы­ло нор­маль­ной ста­ти­сти­кой); сам же Ио­ганн впо­след­ствии пи­сал, что рос бо­лез­нен­ным, «хи­лым, вя­лым и то­щим» ре­бен­ком, его му­чи­ли ча­стые лихорадки, го­лов­ные бо­ли и же­лу­доч­ные рас­строй­ства. Ему при­хо­ди­лось и ра­бо­тать в по­ле, и при­слу­жи­вать в трак­ти­ре, но тол­ку от сла­бо­силь­но­го ре­бен­ка бы­ло немно­го. В 1589 го­ду Ген­рих в по­след­ний раз от­пра­вил­ся в ар­мию (по слу­хам, во­е­вал в ве­не­ци­ан­ском фло­те, вы­шед­шем про­тив ту­рок), по до­ро­ге до­мой за­бо­лел и умер в окрест­но­стях Аугс­бур­га. Ио­ган­ну в ту по­ру ис­пол­ни­лось 18 лет. Из сво­е­го небла­го­по­луч­но­го и бо­лез­нен­но­го дет­ства он вы­нес лишь два яр­ких вос­по­ми­на­ния: ше­сти­лет­ним мать вы­ве­ла его на холм, что­бы по­смот­реть на ко­ме­ту, о ко­то­рой в ту по­ру мно­го го­во­ри­ли, а в де­вять лет – уви­деть за­тме­ние Лу­ны, ко­то­рая каза­лась со­всем крас­ной. Эти

не­обыч­ные яв­ле­ния от­пу­ги­ва­ли дру­гих, но Ио­ган­на раз­за­до­ри­ли как хит­ро­ум­ные за­гад­ки.

МА­ТЕ­МА­ТИК ПО СЛУ­ЧАЮ

В семь лет маль­чи­ка от­да­ли в немец­кую шко­лу Леон­бер­га, за­тем – в ла­тин­скую шко­лу и в низ­шую се­ми­на­рию при Адель­берг­ском мо­на­сты­ре. Ро­ди­те­ли по­ни­ма­ли, что сын не го­дит­ся в сол­да­ты (как отец) и не ста­нет ре­мес­лен­ни­ком, за­то его пыт­ли­вый ум от­кры­ва­ет пря­мой путь к бо­го­слов­ской ка­рье­ре. В 1589 го­ду Ио­ганн бле­стя­ще окон­чил выс­шую се­ми­на­рию при мо­на­сты­ре Ма­уль­бронн и по­сту­пил в уни­вер­си­тет Тю­бин­ге­на: пре­по­да­ва­ние бо­го­сло­вия на про­те­стант­ских зем­лях бы­ло по­став­ле­но на вы­со­чай­шем уровне, мест­ный гер­цог был ис­то­вым лю­те­ра­ни­ном и не жа­лел средств для вос­пи­та­ния еди­но­вер­цев, спо­соб­ных убе­дить ка­то­ли­ков в оши­боч­но­сти их догм.

В уни­вер­си­те­те трех­лет­не­му бо­го­слов­ско­му кур­су пред­ше­ство­ва­ло обя­за­тель­ное двух­го­дич­ное обу­че­ние на фа­куль­те­те ис­кусств, на ко­то­ром пре­по­да­ва­ли ри­то­ри­ку, му­зы­ку, ма­те­ма­ти­ку: в XVI-XVII ве­ках на­у­ку и искус­ство не от­де­ля­ли друг от дру­га, а ди­плом уни­вер­си­те­та да­вал пра­во вы­пуск­ни­ку пре­по­да­вать лю­бую из изу­чен­ных дис­ци­плин. У ма­те­ри не бы­ло де­нег на уче­бу Ио­ган­на, но бюр­ге­ры род­но­го Вай­ля пла­ти­ли ода­рен­но­му зем­ля­ку сти­пен­дию, а во­прос кры­ши над го­ло­вой ре­шал­ся уни­вер­си­те­том: сту­ден­тов-бед­ня­ков по­се­ля­ли в «штиф­те», бес­плат­ном ин­тер­на­те. Жи­лось там нелег­ко, ску­чен­ность мно­жи­ла за­раз­ные, осо­бен­но кож­ные, бо­лез­ни, и юно­ша силь­но стра­дал от на­ры­вов и язв, од­на­ко учить­ся ему нра­ви­лось. Его настав­ник в Тю­бин­гене, уче­ный­астро­ном Ми­ха­ил Мест­лин стал, по су­ти, за­ме­ной непу­те­во­го, а к то­му вре­ме­ни уже и сги­нув­ше­го бро­дя­ги-от­ца. Он од­ним из пер­вых оце­нил ин­тел­лек­ту­аль­ную ода­рен­ность Ио­ган­на: тот с лег­ко­стью вы­во­дил

ма­те­ма­ти­че­ские тео­ре­мы и лишь по­сле узна­вал, что они уже от­кры­ты. Фор­маль­но Мест­лин пре­по­да­вал аст­ро­но­мию в ду­хе Пто­ле­мея, и в из­дан­ном им учеб­ни­ке Зем­ля за­ни­ма­ла в Ми­ро­зда­нии цен­траль­ное ме­сто. Но сре­ди из­бран­ных уче­ни­ков Ми­ха­ил не скры­вал сво­е­го увле­че­ния Ко­пер­ни­ком, идеи ко­то­ро­го про­ти­во­ре­чи­ли из­ло­жен­ной в Вет­хом За­ве­те кон­цеп­ции. Узнав от Мест­ли­на о ге­лио­цен­три­че­ской мо­де­ли Ко­пер­ни­ка, Ио­ганн стал пыл­ким при­вер­жен­цем его уче­ния, а увлек­шись тру­да­ми немец­ко­го фи­ло­со­фа-ми­сти­ка Ни­ко­лая Ку­зан­ско­го, твер­до уве­ро­вал, что Бог со­тво­рил все­лен­ную бес­ко­неч­ной и од­но­род­ной, и у Зем­ли нет ни­ка­ко­го «при­ви­ле­ги­ро­ван­но­го» по­ло­же­ния. Эти тео­рии Кеплер от­ста­и­вал на дис­пу­тах, на­ив­но ве­ря, что они не ме­ша­ют бо­го­слов­ской ка­рье­ре. До окон­ча­ния уче­бы в Тю­бин­гене оста­ва­лись счи­тан­ные ме­ся­цы, ко­гда в судь­бу Ио­ган­на вме­шал­ся слу­чай. В кон­це 1594 го­да умер пре­по­да­ва­тель ма­те­ма­ти­ки

про­те­стант­ской гим­на­зии Гра­ца, глав­но­го го­ро­да ав­стрий­ской про­вин­ции Шти­рии. Го­род­ские вла­сти обра­ти­лись в Тю­бин­ген­ский уни­вер­си­тет с прось­бой подыс­кать их ма­те­ма­ти­ку до­стой­ную за­ме­ну: в Гра­це уси­ли­лось вли­я­ние ка­то­ли­ков, и лю­те­ране стре­ми­лись по­пу­ля­ри­зи­ро­вать свою шко­лу. Из Тю­бин­ге­на от­ве­ти­ли, что го­то­вы при­слать к ним Кепле­ра: ве­ро­ят­но, в уни­вер­си­те­те опа­са­лись ру­ко­по­ла­гать в свя­щен­ни­ки мо­ло­до­го «ере­ти­ка». Ио­ганн был страш­но раз­до­са­до­ван по­доб­ным по­во­ро­том дел, он увле­кал­ся ма­те­ма­ти­кой и на­пи­сал дис­сер­та­цию по аст­ро­но­мии Лу­ны, но ста­вить крест на бо­го­слов­ской ка­рье­ре во имя на­у­ки и учи­тель­ства не со­би­рал­ся. А от­ка­зать­ся от ме­ста ма­те­ма­ти­ка не ре­шил­ся: вла­сти столь­ко лет бес­плат­но обу­ча­ли его, что дол­гом че­сти бы­ло при­нять пер­вый же пред­ло­жен­ный пост. Но, как вы­яс­ни­лось вско­ре, в долж­но­сти ма­те­ма­ти­ка он не пре­успел: в пер­вый год в Гра­це его лек­ции еще слу­ша­ли несколь­ко уче­ни­ков, но на вто­рой год и они раз­бе­жа­лись, ве­ро­ят­но, на­пу­ган­ные слож­но­стью из­ло­же­ния. На удив­ле­ние, в гим­на­зии к про­ва­лу от­нес­лись бла­го­душ­но и пе­ре­по­ру­чи­ли Кепле­ру пре­по­да­ва­ние эти­ки, ри­то­ри­ки и ис­то­рии, по­ло­жив за это ми­зер­ную пла­ту. Ему, как ма­те­ма­ти­ку, вме­ни­ли в обя­зан­ность со­став­ле­ние ка­лен­да­рей, но и тут Ио­ганн разо­ча­ро­вал бра­тьев по ве­ре: его календарь на 1595 год был по­стро­ен по гри­го­ри­ан­ско­му ле­то­ис­чис­ле­нию. Этот но­вый счет вре­ме­ни, две­на­дца­тью го­да­ми ра­нее при­ня­тый ка­то­ли­ка­ми, учи­ты­вал де­ся­ти­днев­ное от­ста­ва­ние от ре­аль­но­го аст­ро­но­ми­че­ско­го ка­лен­да­ря и был бо­лее точ­ным, но лю­те­ране го­во­ри­ли: «Мы ви­дим в па­пе ры­ка­ю­ще­го ль­ва, и ес­ли при­мем его календарь, то долж­ны бу­дем хо­дить и в цер­ковь по его зво­ну». Впо­след­ствии Кепле­ра еще не раз втя­ги­ва­ли в «ка­лен­дар­ный спор», а спу­стя сем­на­дцать лет сам им­пе­ра­тор Мат­вей вы­звал его на сейм в Ре­генс­бург и про­сил вы­ска­зать свое мне­ние о вве­де­нии гри­го­ри­ан­ско­го ка­лен­да­ря в про­те­стант­ских стра­нах. Уче­ный в оче­ред­ной раз убе­ди­тель­но ар­гу­мен­ти­ро­вал необ­хо­ди­мость ре­фор­мы, но но­вое ис­чис­ле­ние все же с тру­дом при­жи­ва­лось у лю­те­ран.

Все тот же календарь, опубликованный Кепле­ром в 1595-м, со­дер­жал и аст­ро­ло­ги­че­ский про­гноз, ко­то­рый сбыл­ся с боль­шой точ­но­стью: в ука­зан­ное вре­мя при­шли силь­ные мо­ро­зы, и тур­ки по­тер­пе­ли по­ра­же­ние в войне с ав­стрий­ца­ми. Грац­кий ма­те­ма­тик в од­но­ча­сье при­об­рел сла­ву про­зор­ли­во­го аст­ро­ло­га, и к нему по­тя­ну­лись кли­ен­ты с прось­бой со­ста­вить го­ро­скоп. По­на­ча­лу Ио­ганн и сам, ве­ро­ят­но, ис­кренне ве­рил, что пла­не­ты вли­я­ют на ха­рак­тер и судь­бу, и по­дроб­ней­шим об­ра­зом (при­том с боль­шим юмо­ром) рас­пи­сал и соб­ствен­ный го­ро­скоп. Он так­же со­ста­вил го­ро­скоп но­во­рож­ден­но­му ре­бен­ку сво­е­го на­став­ни­ка Мест­ли­на,

ше­сти из­вест­ных на тот мо­мент пла­нет. Мо­ло­дой уче­ный по­спе­шил из­ло­жить свое от­кры­тие в кни­ге «Космо­гра­фи­че­ская тай­на» и, со­про­во­див ее из­ло­же­ни­ем уче­ния Ко­пер­ни­ка, на­пе­ча­тал в ти­по­гра­фии сво­ей аль­ма-ма­тер, в Тю­бин­гене. Несколь­ко эк­зем­пля­ров кни­ги он разо­слал са­мым вид­ным в ту по­ру аст­ро­но­мам, в чис­ле ко­то­рых бы­ли и ита­льян­ский уче­ный Га­ли­лео Га­ли­лей, и дат­ский ис­сле­до­ва­тель Ти­хо Бра­ге.

Га­ли­лей веж­ли­во по­бла­го­да­рил за кни­гу, но от­нес­ся к идее скеп­ти­че­ски, он на­пи­сал, что у ав­то­ра «сво­бод­ный, воз­мож­но, да­же слиш­ком сво­бод­ный ум». Бра­ге от­клик­нул­ся спу­стя год, вы­ра­зил вос­хи­ще­ние необы­чай­ной уче­но­стью мо­ло­до­го кол­ле­ги и от­ме­тил его ве­ли­ко­леп­ный слог. Мест­ли­ну же он на­пи­сал от­кро­вен­но: идеи его вос­пи­тан­ни­ка на­зы­вал «безум­ны­ми», а вы­ве­ден­ные им за­ко­ны – неле­пы­ми. Но Кеплер об этом не узнал. Он был в вос­тор­ге от сво­ей идеи, уве­до­мил о ней гер­цо­га Вюр­темб­ерг­ско­го и по­про­сил его опла­тить соз­да­ние мо­де­ли Все­лен­ной в ви­де се­реб­ря­но­го куб­ка. По за­дум­ке уче­но­го, пла­не­ты долж­ны быть вы­ре­за­ны из дра­го­цен­ных кам­ней, а из ор­бит пла­нет по­ла­га­лось течь вер­му­ту, ви­ну и ко­нья­ку. Он да­же вы­пол­нил несколь­ко ва­ри­ан­тов бу­маж­ной мо­де­ли, од­на­ко гер­цог успел утра­тить ин­те­рес к за­тее и де­нег не дал.

Увле­чен­ный из­да­ни­ем кни­ги и да­ле­кий от кон­фес­си­о­наль­ных спо­ров Кеплер не за­ме­чал, что над ним и его еди­но­вер­ца­ми сгу­ща­ют­ся ту­чи. В 1597 го­ду в Гра­це окон­ча­тель­но утвер­ди­лись ка­то­ли­че­ские на­стро­е­ния. По при­ня­то­му Аугс­бург­ско­му договору каж­дый князь опре­де­лял ре­ли­гию сво­их граж­дан, но не при­тес­нял при­вер­жен­цев иной кон­фес­сии. Од­на­ко на­сле­до­вав­ший Шти­рию 18-лет­ний эрц­гер­цог Фер­ди­нанд уси­лен­но на­саж­дал ка­то­ли­че­скую ве­ру. Пре­дан­ные ему пре­ла­ты ве­ли се­бя все агрес­сив­нее, лю­те­ра­нам за­пре­ти­ли со­вер­шать та­ин­ства при­ча­стия и вен­ча­ния, а в Гра­це по­тре­бо­ва­ли, что­бы все лю­те­ран­ские свя­щен­ни­ки и со­труд­ни­ки лю­те­ран­ской про­по­вед­ни­че­ской шко­лы в вось­ми­днев­ный срок по­ки­ну­ли го­род. Кеплер по­ви­но­вал­ся и спеш­но уехал, но спу­стя ме­сяц вер­нул­ся в Грац, для него сде­ла­ли ис­клю­че­ние: ве­ро­ят­но, сыг­рал роль ажи­о­таж, под­ня­тый из­да­ни­ем кни­ги. Лю­те­ран­скую шко­лу за­кры­ли, но уче­но­му со­хра­ни­ли жа­ло­ва­нье, та­кое скуд­ное, что на него нель­зя бы­ло про­жить. Вза­мен ему ре­ко­мен­до­ва­ли за­нять­ся ме­ди­ци­ной, и Кеплер в столь бур­ное вре­мя был го­тов по­жерт­во­вать на­у­кой и по­сле­до­вать это­му прак­ти­че­ско­му со­ве­ту: он недав­но же­нил­ся, и нуж­но бы­ло на что-то со­дер­жать се­мью.

Его же­ной в ап­ре­ле 1597 го­да ста­ла 23лет­няя вдо­ва Бар­ба­ра Мюл­лер, жен­щи­на кра­си­вая и стат­ная, успев­шая уже два­жды

свер­ху вниз: Ми­ха­ил Мест­лин; Мат­вей

свер­ху вниз: ландс­кнехт; вид го­ро­да Вайль-дер-штад­та на ста­рин­ной гра­вю­ре. на стра­ни­це справа – «боль­шая ко­ме­та над пра­гой 12 но­яб­ря 1577 го­да». Гра­вю­ра Й. да­щит­ско­го

Га­ли­лео Га­ли­лей

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.