дмит­рий Хво­ро­стов­ский: пра­во го­ло­са

Lichnosti - - СОДЕРЖАНИЕ -

КРУТАЯ СМЕСЬ КРОВЕЙ

На кон­цер­тах в Ка­за­ни Хво­ро­стов­ский го­во­рил о де­де с ма­те­рин­ской сто­ро­ны, ак­цен­ти­руя свои та­тар­ские кор­ни; рас­ска­зы­вал он жур­на­ли­стам и о ба­буш­ке-бе­ла­рус­ке ро­дом из Го­ме­ля. А бу­дучи на га­стро­лях в Укра­ине, непре­мен­но вспо­ми­нал, что у него есть и укра­ин­ские пред­ки: дед по от­цу был уро­жен­цем Хмель­ниц­кой об­ла­сти. По­сле вой­ны он по­пал в ка­че­стве за­ме­сти­те­ля на­чаль­ни­ка Восточно-Си­бир­ской же­лез­ной до­ро­ги в Пермь, где и ро­дил­ся его сын; для обо­их, и де­да, и от­ца, как утвер­ждал Дмит­рий в Ки­е­ве, род­ным язы­ком был укра­ин­ский.

Но для за­пад­ной пуб­ли­ки крутая смесь кор­ней, кровей и на­ци­о­наль­но­стей ти­пич­но­го со­вет­ско­го че­ло­ве­ка бы­ла слиш­ком слож­ной те­мой – за гра­ни­цей пе­вец без изыс­ков на­зы­вал се­бя рус­ским, ко­рен­ным си­би­ря­ком.

Ро­дил­ся Дмит­рий Хво­ро­стов­ский в Крас­но­яр­ске 16 ок­тяб­ря 1962 го­да в се­мье со­вет­ских ин­тел­ли­ген­тов: отец, Алек­сандр Сте­па­но­вич, – ин­же­нер-хи­мик, мать, Люд­ми­ла Пет­ров­на, – врач-ги­не­ко­лог. Кро­ме ува­жа­е­мых, но «скуч­но­ва­тых» про­фес­сий у обо­их бы­ло хоб­би – му­зы­ка. Алек­сандр Хво­ро­стов­ский не толь­ко иг­рал на ро­я­ле и кол­лек­ци­о­ни­ро­вал пла­стин­ки с за­пи­ся­ми опер­ных пев­цов, но и сам по­чти про­фес­си­о­наль­но пел в ху­до­же­ствен­ной са­мо­де­я­тель­но­сти ба­ри­то­ном, за­ни­мал­ся с пе­да­го­га­ми во­ка­лом, вы­сту­пал в го­ро­де, ез­дил с кон­цер­та­ми по краю. На до­маш­них му­зы­каль­ных ве­че­рах пе­ла ро­ман­сы и мать. А Ди­ма, со­глас­но се­мей­ной ле­ген­де, впер­вые по­про­бо­вал под­пе­вать ро­ди­те­лям в три (или в че­ты­ре) го­да – и сра­зу ста­ло по­нят­но, что та­кой го­лос и аб­со­лют­ный слух нель­зя оста­вить без вни­ма­ния.

В музыкальную шко­лу по клас­су фортепиано и соль­феджио маль­чи­ка от­да­ли од­но­вре­мен­но с об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ной – в семь лет. И ес­ли во вто­рой Ди­ма ни­чем не бли­стал, то му­зы­каль­ное да­ро­ва­ние бы­ло оче­вид­но: маль­чик непло­хо иг­рал на пи­а­ни­но и пре­крас­но пел в хо­ре. Отец сле­дил за во­каль­ны­ми успе­ха­ми сы­на со зна­ни­ем де­ла, и ко­гда у Ди­мы очень ра­но, в один­на­дцать лет, на­ча­лась му­та­ция го­ло­са, ка­те­го­ри­че­ски за­пре­тил ему петь. Сын не осо­бен­но рас­стро­ил­ся: он как раз увлек­ся дво­ро­вым фут­бо­лом. Как лю­бой нор­маль­ный со­вет­ский маль­чиш­ка, он меч­тал стать фут­бо­ли­стом, хок­ке­и­стом или кос­мо­нав­том. Ко­гда му­та­ция за­вер­ши­лась, у пар­ня про­ре­зал­ся ба­ри­тон, очень по­хо­жий на от­цов­ский – их по­сто­ян­но пу­та­ли по те­ле­фо­ну. А от мамы Ди­ма уна­сле­до­вал дру­гую осо­бен­ность: со­всем юным, лет в сем­на­дцать, он на­чал се­деть – впо­след­ствии это ста­ло «фиш­кой» его сце­ни­че­ско­го ими­джа.

МАЛЬ­ЧИК-НА­О­БО­РОТ

В стар­ших клас­сах Ди­ма вер­нул­ся к пе­нию – но пел со­всем не то, что нра­ви­лось его ро­ди­те­лям-ме­ло­ма­нам. Школь­ный во­каль­но-ин­стру­мен­таль­ный ан­самбль, где стар­ше­класс­ник Хво­ро­стов­ский был кла­виш­ни­ком и со­ли­стом, невин­но на­зы­вал­ся «Ра­ду­га», но ис­пол­нял пес­ни, ко­то­рые в сте­нах со­вет­ской шко­лы кон­ца се­ми­де­ся­тых не слиш­ком при­вет­ство­ва­лись: рок, тех­но, джаз, ре­пер­ту­ар «Бит­лз», ко­то­рых под­рост­ки но­ча­ми за­пи­сы­ва­ли на маг­ни­то­фон со «вра­же­ских» ра­дио­стан­ций. «Отец

тер­петь не мог по­пу­ляр­ную и рок-му­зы­ку, – вспо­ми­нал Дмит­рий. – А ме­ня пре­льща­ло все, что на­хо­ди­лось под за­пре­том, зна­е­те, я был та­кой маль­чик-на­о­бо­рот».

Од­на­ко по окон­ча­нии шко­лы осо­бен­но бун­то­вать Дмит­рий не стал и по­сту­пил ту­да, ку­да во­ле­вым ре­ше­ни­ем на­пра­ви­ли ро­ди­те­ли – на му­зы­каль­ное от­де­ле­ние Крас­но­яр­ско­го пе­да­го­ги­че­ско­го учи­ли­ща им. А.М. Горь­ко­го, где го­то­ви­ли учи­те­лей му­зы­ки и муз­ра­бот­ни­ков для дет­са­дов. Хо­тя для пар­ня с кра­си­вым го­ло­сом бы­ли ва­ри­ан­ты и при­вле­ка­тель­нее: от Крас­но­яр­ско­го учи­ли­ща ис­кусств до по­ко­ре­ния Моск­вы, – но от­пу­стить сы­на в столицу мать с от­цом не риск­ну­ли. Впро­чем, при­клю­че­ния на свою го­ло­ву он на­хо­дил и в род­ном го­ро­де: в дра­ках юно­му Хво­ро­стов­ско­му неод­но­крат­но раз­би­ва­ли нос, что до­ба­ви­ло бру­таль­но­сти его внеш­но­сти (но петь, как он при­зна­вал­ся в даль­ней­шем, это все-та­ки ме­ша­ло).

В пе­да­го­ги­че­ском учи­ли­ще с Дмит­ри­ем на­ча­ли за­ни­мать­ся во­ка­лом, при­чем клас­си­че­ским, что по­на­ча­лу бы­ло ма­ло­ин­те­рес­но для под­рост­ка. Отец «за руч­ку» от­вел сы­на к Бо­ри­су Ефи­мо­ви­чу Шин­да­ре­ву, умев­ше­му ста­вить пев­цам верх­ние ре­ги­стры. К шест­на­дца­ти-сем­на­дца­ти го­дам юный ба­ри­тон Хво­ро­стов­ский уже брал но­ты диа­па­зо­на те­но­ра, мог ис­пол­нять мно­же­ство опер­ных фраг­мен­тов, а глав­ное – на­чал по­ни­мать та­кую му­зы­ку. По окон­ча­нии учи­ли­ща Дмит­рий по­шел ра­бо­тать в дет­ский са­дик, где три ра­за в неде­лю иг­рал мар­ши для утрен­ней за­ряд­ки ма­лы­шей. Поработал и в шко­ле, где вел за­ня­тия хо­ра, но недол­го; вско­ре он сно­ва по­шел учить­ся, и уже се­рьез­но.

БА­РИ­ТОН и БА­ЛЕ­РИ­НА

В 1982 го­ду Дмит­рий по­сту­пил в недав­но от­крыв­ший­ся Крас­но­яр­ский го­су­дар­ствен­ный ин­сти­тут ис­кусств. Здесь его пе­да­го­гом по во­ка­лу ста­ла про­фес­сор Екатерина Кон­стан­ти­нов­на Ио­фель,

в про­шлом пе­ви­ца мец­цо-со­пра­но. На­по­ло­ви­ну нем­ка по про­ис­хож­де­нию, она хо­ро­шо зна­ла не­мец­кий и во­об­ще на­ста­и­ва­ла на ис­пол­не­нии опер­ных арий в ори­ги­на­ле, а не в пе­ре­во­дах, как это бы­ло при­ня­то в со­вет­ской опе­ре, – поз­же это при­го­ди­лось Дмит­рию на ми­ро­вых сце­нах. И в про­чих ас­пек­тах то­же бы­ла пе­да­го­гом очень тре­бо­ва­тель­ным и стро­гим.

«Ко­гда Ди­ма ко мне при­шел по­сле хо­ро­во­го фа­куль­те­та и по­про­сил взять к се­бе в класс, я ему от­ка­за­ла, так как бы­ла пе­ре­гру­же­на – у ме­ня был пер­вый вы­пуск мо­их сту­ден­тов, – вспо­ми­на­ла Ио­фель. – И то­гда за него ста­ли про­сить все! И Ди­ми­ны ро­ди­те­ли ме­ня уго­ва­ри­ва­ли, и его пе­да­го­ги из пе­дучи­ли­ща, и мой ста­рый друг на­строй­щик пи­а­ни­но. В об­щем, я сда­лась, и мы на­ча­ли за­ни­мать­ся. Я ста­ла его ис­прав­лять. Но юный Хво­ро­стов­ский к то­му вре­ме­ни уже был уве­рен, что зна­ет и мо­жет все и на пер­вых по­рах очень воз­му­щал­ся: “Так что ж, я ни­че­го не умею?!”» Екатерина Ио­фель учи­ла Дмит­рия пять лет, и боль­ше учи­те­лей у Хво­ро­стов­ско­го не бы­ло: на про­тя­же­нии всей осталь­ной сво­ей ка­рье­ры он пред­по­чи­тал ра­бо­тать над сво­им го­ло­сом сам, от­зы­ва­ясь

о «чу­де­сах во­каль­ной пе­да­го­ги­ки» скеп­ти­че­ски.

Сту­ден­ты клас­са Ека­те­ри­ны Ио­фель мно­го вы­сту­па­ли пе­ред пуб­ли­кой, и не са­мой под­го­тов­лен­ной и взыс­ка­тель­ной: на за­во­дах, в во­ин­ских ча­стях, в пе­ри­фе­рий­ных До­мах куль­ту­ры. Че­рез два с лиш­ним го­да та­ких кон­цер­тов Дмит­рий и осво­ил­ся на сцене, и об­ра­тил на се­бя вни­ма­ние: в 1985-м его при­гла­си­ли со­ли­стом в Крас­но­яр­ский те­атр опе­ры и ба­ле­та, где он де­бю­ти­ро­вал в ро­ли Ма­рул­ло в «Ри­го­лет­то». С вто­ро­сте­пен­ных пар­тий фак­тур­ный мо­ло­дой че­ло­век быст­ро пе­ре­шел на глав­ные: пел в «Ио­лан­те» и «Ев­ге­нии Оне­гине», «Пи­ко­вой да­ме» и «Тра­виа­те», «Фа­у­сте» и «Па­я­цах».

Его пыл­кий ха­рак­тер еще не раз про­яв­лял се­бя. Крас­но­яр­ская бо­ге­ма бы­ла шо­ки­ро­ва­на, ко­гда у кра­сав­ца-со­ли­ста на­чал­ся ро­ман со Свет­ла­ной Ива­но­вой, ба­ле­ри­ной из кор­де­ба­ле­та, ко­то­рая бы­ла стар­ше него на три го­да, к то­му же раз­ве­ден­ной и с ре­бен­ком. На­ме­ре­ния же у Хво­ро­стов­ско­го бы­ли са­мые се­рьез­ные, но Екатерина Кон­стан­ти­нов­на за­пре­ти­ла сту­ден­ту же­нить­ся до окон­ча­ния ин­сти­ту­та, и он, сна­ча­ла воз­му­щен­но хлоп­нув две­рью, за­тем оду­мал­ся и со­гла­сил­ся. Кол­ле­ги с удо­воль­стви­ем де­ли­лись сплет­ня­ми о небез­упреч­ной лич­ной жиз­ни Свет­ла­ны и об­суж­да­ли бо­лее до­стой­ных, по их мне­нию, пре­тен­ден­ток на ру­ку и серд­це Хво­ро­стов­ско­го.

Во­пре­ки скеп­си­су зем­ля­ков и кол­лег, в 1989 го­ду Свет­ла­на и Дмит­рий все­та­ки по­же­ни­лись. Ма­шу, дочь су­пру­ги от пер­во­го бра­ка, Хво­ро­стов­ский удо­че­рил. За­ве­ду­ю­щая ба­лет­ной труп­пой Крас­но­яр­ско­го те­ат­ра опе­ры и ба­ле­та Люд­ми­ла Ща­пи­на вспо­ми­на­ла: «Пом­ню, мы с ба­лет­ны­ми бы­ли на га­стро­лях в Чи­те, так Све­точ­ка ко мне при­бе­га­ет и го­во­рит: “У Дим­ки на кон­кур­се зо­ло­тая ме­даль!

Толь­ко что по­зво­нил и го­во­рит: “Ну, что, мать, вен­ча­ем­ся!” И ра­ду­ет­ся, тан­цу­ет, све­тит­ся вся от сча­стья!»

коН­кур­сНые бал­лы

Во­каль­ные кон­кур­сы бы­ли глав­ным ме­ха­низ­мом ка­рьер­но­го ро­ста для со­вет­ско­го пев­ца, осо­бен­но из про­вин­ции, хо­тя при­зо­вые ме­ста обыч­но брали сто­лич­ные ис­пол­ни­те­ли. Хво­ро­стов­ский на­чал участ­во­вать в них с чет­вер­то­го кур­са. В июле 1987 го­да он стал ла­у­ре­а­том XII Все­рос­сий­ско­го кон­кур­са име­ни Глинки, про­хо­див­ше­го в Пер­ми, а по его ре­зуль­та­там про­шел в чис­ло участ­ни­ков уже Все­со­юз­но­го кон­кур­са, ко­то­рый со­сто­ял­ся в Ба­ку в ок­тяб­ре то­го же го­да.

Пред­се­да­те­лем жю­ри бы­ла на­род­ная ар­тист­ка СССР, пе­ви­ца мец­цо-со­пра­но Ири­на Ар­хи­по­ва; поз­же ее не раз на­зы­ва­ли по­кро­ви­тель­ни­цей мо­ло­до­го та­лан­та. «Все го­во­рят, что я его вы­та­щи­ла на пер­вых его ша­гах в ка­рье­ре. Но его та­щить не нуж­но бы­ло, – воз­ра­жа­ла она. – Он был та­кой ин­те­рес­ный уже на кон­кур­се Глинки, все

в жю­ри бы­ли по­ра­же­ны – та­кой мо­ло­дой хло­пец и так ин­те­рес­но по­ет».

Дмит­рий по­бе­дил с боль­шим от­ры­вом, за­ра­бо­тал весь­ма при­лич­ную по тем вре­ме­нам сум­му – 600 рублей, пер­вый круп­ный го­но­рар в сво­ей жиз­ни – и, как он уве­рял по­том в ин­тер­вью, тут же по ши­ро­те ду­ши спу­стил его в ре­сто­ране с ме­нее удач­ли­вы­ми со­пер­ни­ка­ми. Ири­на Ар­хи­по­ва за­ни­ма­лась про­дви­же­ни­ем ла­у­ре­а­тов кон­кур­са име­ни Глинки в ми­ре опе­ры: в част­но­сти, они да­ва­ли кон­церт в Боль­шом те­ат­ре, по­сле ко­то­ро­го Дмит­рия при­гла­си­ли там остать­ся. Пред­ло­же­ние вы­гля­де­ло за­ман­чи­вым толь­ко на пер­вый взгляд: при­гла­ша­ли его в груп­пу ста­же­ров, что со­ли­ста Крас­но­яр­ской опе­ры, имев­ше­го воз­мож­ность петь глав­ные пар­тии в са­мых по­пу­ляр­ных по­ста­нов­ках, ка­те­го­ри­че­ски не устро­и­ло. Он пред­по­чел вер­нуть­ся до­мой, в Си­бирь.

Че­рез год Дмит­рий при­вез «Гран-при» меж­ду­на­род­но­го кон­кур­са в Ту­лу­зе. Тут с го­но­ра­ром по­лу­чи­лось обид­но, вспо­ми­нал он: «по­ло­ви­ну у ме­ня тут же от­тя­па­ло

на­ше го­су­дар­ство в ли­це же­лез­ной ле­ди в ко­жа­ной курт­ке. На сцене мне вру­чи­ли ва­зу и кон­верт, а за ку­ли­са­ми уже кри­ча­ли: “Хво­ро­стов­ский, кон­верт сю­да!”» Но за­то по­бе­ди­те­лю предо­став­ля­лась воз­мож­ность вы­сту­пить на ев­ро­пей­ской сцене, и Дмит­рий спел пар­тию Елец­ко­го в «Пи­ко­вой да­ме» на сцене Опер­но­го те­ат­ра в Ниц­це. В том же го­ду он вы­сту­пил и в Нью-Йор­ке, ку­да Ири­на Ар­хи­по­ва по­вез­ла глин­ков­ских ла­у­ре­а­тов; прав­да, кон­церт был в неболь­шом за­ле, пе­ред пре­иму­ще­ствен­но рус­ской пуб­ли­кой – но мест­ная прес­са о Хво­ро­стов­ском на­пи­са­ла вос­тор­жен­но.

Глав­ный же кон­курс Дмит­рия Хво­ро­стов­ско­го, по­сле ко­то­ро­го ему ста­ло мож­но все – от по­ко­ре­ния ми­ро­вых опер­ных сцен и до жиз­ни без гра­ниц, – со­сто­ял­ся в июне 1989 го­да в Кар­диф­фе, сто­ли­це Уэль­са, Ве­ли­ко­бри­та­ния.

рус­ский в кар­диФ­Фе

Меж­ду­на­род­ный те­ле­ви­зи­он­ный кон­курс в за­ле «Сент-Дэ­видз холл» в Кар­диф­фе про­во­дил­ся под эги­дой ком­па­нии «Би-Би-

Си» раз в два го­да и от­ли­чал­ся от дру­гих су­ро­вой бес­ком­про­мисс­но­стью: ни­ка­ких ла­у­ре­а­тов или ди­пло­ман­тов, ни­ка­ких вто­рых и тре­тьих мест. По­бе­ди­те­ля тут на­зы­ва­ли толь­ко од­но­го, при­сва­и­вая ему ти­тул «Пе­вец ми­ра». Дмит­рий Хво­ро­стов­ский был пер­вым со­вет­ским ис­пол­ни­те­лем, при­е­хав­шим на этот кон­курс; все­го в том го­ду за зва­ние «Пев­ца ми­ра» бо­ро­лись око­ло двух­сот силь­ных во­ка­ли­стов. Дмит­рий пел Чай­ков­ско­го, Ген­де­ля, Вер­ди, Хью­го Воль­фа и Рах­ма­ни­но­ва. Его кон­церт­мей­сте­ром стал эс­тон­ский пи­а­нист Ива­ри Илья, ко­то­рый рань­ше ра­бо­тал с Ири­ной Ар­хи­по­вой. Вы­ступ­ле­ние Дмит­рия Хво­ро­стов­ско­го про­из­ве­ло фу­рор. «Вре­мя от вре­ме­ни слу­ча­ет­ся чу­до, пе­ред на­ми пред­ста­ет вол­шеб­ник, спо­соб­ный бук­валь­но окол­до­вать ауди­то­рию, пол­но­стью ее за­во­ро­жить, – пи­сал му­зы­каль­ный кри­тик Френ­сис Риц­цо. – Два­дцать лет на­зад та­ким нам явил­ся Па­ва­рот­ти, сей­час – Хво­ро­стов­ский». На­ут­ро по­сле по­бе­ды в Кар­диф­фе у Дмит­рия Хво­ро­стов­ско­го уже был карт-бланш в ми­ре ев­ро­пей­ской опе­ры. Он под­пи­сал

кон­тракт с им­пре­са­рио Мар­ком Хил­дрью, ко­то­рый за­ме­тил со­вет­ско­го пев­ца уже по­сле пер­во­го ту­ра и пред­став­лял его ин­те­ре­сы на про­тя­же­нии всей ка­рье­ры Дмит­рия, а за­тем и с круп­ней­шим ме­диа­хол­дин­гом «Philips Classic».

Ему бы­ло два­дцать семь лет. На­ча­лась со­вер­шен­но дру­гая жизнь с дру­ги­ми – ми­ро­вы­ми го­ри­зон­та­ми.

Сам Хво­ро­стов­ский рас­ска­зы­вал, что да­ле­ко не сра­зу осо­знал всю глу­би­ну про­изо­шед­шей в его жиз­ни пе­ре­ме­ны. По­сле кон­курс­но­го три­ум­фа он вер­нул­ся в Крас­но­ярск и вме­сте с те­ат­ром по­ехал на пла­но­вые га­стро­ли в Ком­со­мольск-на-Аму­ре. Ко­гда ему по­зво­нил Марк Хил­дрью, Дмит­рий, по его при­зна­нию, с тру­дом вспом­нил, что де­ле­ги­ро­вал это­му че­ло­ве­ку пред­став­лять свои ин­те­ре­сы в Ев­ро­пе: то­гда, в Кар­диф­фе, он еще со­всем не го­во­рил по-ан­глий­ски и очень смут­но пред­став­лял се­бе за­ко­ны боль­шо­го му­зы­каль­но­го биз­не­са с его дол­го­сроч­ны­ми ан­га­же­мен­та­ми и за­ра­нее про­счи­тан­ны­ми гра­фи­ка­ми жиз­ни ар­ти­ста. Те­ле­фон­ный раз­го­вор то­же шел че­рез пе­ре­вод­чи­цу.

«Он спра­ши­вал, со­гла­сен ли я, – вспо­ми­нал Дмит­рий. – И, за­пи­сав дро­жа­щим по­чер­ком на рва­ной бу­маж­ке ан­га­же­мен­ты на пять лет впе­ред, я стал раз­мыш­лять, сто­ит мне это де­лать. В об­щем, здесь на ме­ня все и на­хлы­ну­ло. Это был 1989 год».

раз­вод по-аН­глий­ски

Пред­ло­же­ния бы­ли гран­ди­оз­ные: ми­лан­ский те­атр Ла Ска­ла, лон­дон­ский Ко­вент-Гар­ден, Бер­лин­ская го­су­дар­ствен­ная опе­ра,

Кон­церт­геб­ау в Ам­стер­да­ме, нью-йорк­ская Мет­ро­по­ли­тен Опе­ра... Уте­шив се­бя тем, что это толь­ко ан­га­же­мен­ты, об эми­гра­ции речь не идет, Дмит­рий Хво­ро­стов­ский с се­мьей пе­ре­ехал из Крас­но­яр­ска в Моск­ву, от­ку­да ле­тать по все­му ми­ру бы­ло на­мно­го про­ще. В 1990-м он впер­вые вы­сту­пил (вме­сте с пе­ви­цей На­та­льей Тро­иц­кой) с кон­цер­том на сцене Боль­шо­го те­ат­ра и за­пи­сал соль­ную пла­стин­ку на фир­ме «Ме­ло­дия».

Но его опер­ная ка­рье­ра раз­ви­ва­лась пре­иму­ще­ствен­но, а со вре­ме­нем и прак­ти­че­ски пол­но­стью на За­па­де. По­сле раз­ва­ла СССР пре­бы­вав­ший в кри­зи­се му­зы­каль­ный мир все мень­ше мог пред­ло­жить стре­ми­тель­но вос­хо­дя­щей звез­де ми­ро­во­го мас­шта­ба. В 1994 го­ду неиз­беж­ное про­изо­шло: Дмит­рий Хво­ро­стов­ский все-та­ки ку­пил дом в Лон­доне, а поз­же по­лу­чил и бри­тан­ское граж­дан­ство – про­дол­жая по­зи­ци­о­ни­ро­вать се­бя на ми­ро­вых сце­нах как рус­ско­го, си­би­ря­ка и пат­ри­о­та Рос­сии. Вме­сте с Дмит­ри­ем от­пра­ви­лась в Лон­дон и Свет­ла­на. Ан­глий­ско­го язы­ка она не зна­ла, и по­то­му пла­ны Дмит­рия сде­лать из нее сво­е­го ме­не­дже­ра про­ва­ли­лись – по край­ней ме­ре, так сви­де­тель­ство­ва­ли осве­дом­лен­ные дру­зья. Тем не ме­нее, в Лон­дон су­пру­ги пе­ре­еха­ли вме­сте, и здесь в 1996-м ро­ди­лись двой­няш­ки Алек­сандра и Да­ни­ла.

Но в но­вой сре­де брак на­чал тре­щать по швам. Дмит­рий пуб­лич­но при­зна­вал­ся, что ис­кал уте­ше­ния в спирт­ном, и был пе­ри­од, ко­гда его стре­ми­тель­ный успех имел все шан­сы с той же ско­ро­стью по­ка­тить­ся под от­кос:

«Я пил ча­сто и по­мно­гу. Ино­гда я ду­маю, что рус­ский че­ло­век не мо­жет ина­че, ра­зу­да­лый стиль по­ве­де­ния у него в кро­ви. Я то­же че­ло­век без тор­мо­зов. Но в ка­кой-то мо­мент ста­ла от­ка­зы­вать па­мять, я не все­гда кон­тро­ли­ро­вал свои по­ступ­ки. Это был уже тре­вож­ный сиг­нал. Вско­ре по­яви­лись про­бле­мы в ра­бо­те. Угро­за по­те­ри про­фес­сии ста­ла ре­аль­ной. (...) Сча­стье, что су­мел оста­но­вить­ся, не сги­нул».

Че­рез три го­да брак Хво­ро­стов­ских окон­ча­тель­но раз­ва­лил­ся – как пи­шут «глян­це­вые» био­гра­фы, по ини­ци­а­ти­ве и вине Свет­ла­ны; де­ти оста­лись с ма­те­рью. Официально су­пру­ги офор­ми­ли раз­вод в 2001 го­ду. Свет­лане, со­глас­но со­об­ще­ни­ям бри­тан­ских СМИ, до­ста­лись «дом в рай­оне Ис­линг­тон на се­ве­ре Лон­до­на сто­и­мо­стью один мил­ли­он фун­тов, а так­же еже­год­ные вы­пла­ты в раз­ме­ре 113 ты­сяч фун­тов»; поз­же она до­би­лась уве­ли­че­ния вы­плат, в том чис­ле, на обу­че­ние де­тей в част­ной шко­ле и ком­пен­са­ции за то, что в свое вре­мя по­жерт­во­ва­ла соб­ствен­ной карьерой. Вско­ре по­сле фак­ти­че­ско­го раз­во­да в жиз­ни Дмит­рия

по­яви­лась дру­гая жен­щи­на, бу­ду­щая вто­рая же­на – Фло­ранс.

ро­маНс На бис

В са­мом на­ча­ле 2000-х Дмит­рий Хво­ро­стов­ский спел на раз­ных сце­нах пар­тии Елец­ко­го в «Пи­ко­вой да­ме», Ро­бер­та в «Ио­лан­те» и Ев­ге­ния Оне­ги­на Чай­ков­ско­го, Гряз­но­го в «Цар­ской неве­сте» Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва и кня­зя Бол­кон­ско­го в «Войне и ми­ре» Про­ко­фье­ва, Гра­фа в «Сва­дьбе Фи­га­ро» Мо­цар­та и Фи­га­ро в «Се­виль­ском ци­рюль­ни­ке» Рос­си­ни, Бель­ко­ре в «Лю­бов­ном на­пит­ке» и Аль­фон­со в «Фа­во­рит­ке» До­ни­цет­ти, Дон Жу­а­на в од­но­имен­ной опе­ре Мо­цар­та, Рик­кар­до в «Пу­ри­та­нах» Бел­ли­ни, Силь­вио в «Па­я­цах» Леон­ка­вал­ло, Аль­фио в «Сель­ской че­сти» Мас­ка­ньи, Ва­лен­ти­на в «Фа­у­сте» Гу­но.

Осо­бен­но же мно­го пар­тий пе­вец ис­пол­нил в опе­рах Джу­зеп­пе Вер­ди: Гра­фа ди Лу­на («Тру­ба­дур»), Фран­че­ско («Раз­бой­ни­ки»), До­на Кар­ло­са («Эр­на­ни»), Ре­на­то («Бал-мас­ка­рад»), а так­же за­глав­ные пар­тии в опе­рах «Ри­го­лет­то» и «Си­мон Бок­ка­не­гра», ко­то­рые сре­ди про­фес­си­о­на­лов счи­та­ют­ся наи­бо­лее труд­ны­ми – но и наи­бо­лее вы­иг­рыш­ны­ми для ба­ри­то­на. Пер­во­го сво­е­го Ри­го­лет­то Хво­ро­стов­ский спел в Рос­сии, в те­ат­ре «Но­вая опе­ра», что бы­ло в его ка­рье­ре слу­ча­ем уни­каль­ным (прав­да, в сов­мест­ной по­ста­нов­ке с фин­на­ми).

Кро­ме то­го, Дмит­рий Хво­ро­стов­ский по­сто­ян­но вы­сту­пал с кон­цер­та­ми ка­мер­ной му­зы­ки. В ду­эте с кон­церт­мей­сте­ром Ми­ха­и­лом Ар­ка­дье­вым они объ­ез­ди­ли прак­ти­че­ски весь мир с про­грам­ма­ми рус­ских ро­ман­сов, ита­льян­ско­го и немец­ко­го ба­рок­ко, во­каль­ны­ми цик­ла­ми на сти­хи Сер­гея Есе­ни­на «От­ча­лив­шая Русь» и Алек­сандра Бло­ка «Пе­тер­бург» – эти пес­ни в его ис­пол­не­нии за­став­ля­ли про­сле­зить­ся да­же за­пад­ную пуб­ли­ку, ко­то­рая не по­ни­ма­ла слов.

С 2003 го­да Дмит­рий сно­ва на­чал со­труд­ни­чать с Ива­ри Илья, кон­церт­мей­сте­ром его звезд­но­го ча­са в Кар­диф­фе. И окон­ча­тель­но оста­но­вил свой вы­бор на рус­ских пес­нях и ро­ман­сах, со­став­ляя кон­церт­ные про­грам­мы глав­ным об­ра­зом из них: кро­ме огром­но­го успе­ха на ро­дине их очень хо­ро­шо при­ни­ма­ли за ру­бе­жом, осо­бен­но нра­ви­лись за­пад­ным слу­ша­те­лям «Но­чень­ка», «Очи чер­ные»

и «Под­мос­ков­ные ве­че­ра», с ко­то­ры­ми Хво­ро­стов­ско­го неиз­мен­но вы­зы­ва­ли на бис.

Но­вые крас­ки

В 1999-м Дмит­рий Хво­ро­стов­ский пел пар­тию Дон Жу­а­на в Же­нев­ском те­ат­ре. Од­ной из парт­нерш, с ко­то­рой пред­сто­я­ло це­ло­вать­ся на сцене, бы­ла два­дца­ти­де­вя­ти­лет­няя ита­льян­ка французского про­ис­хож­де­ния Фло­ранс Ил­ли. По­це­луи про­дол­жи­лись за ку­ли­са­ми, а на чест­ное пре­ду­пре­жде­ние Дмит­рия, что он же­нат и рас­тит дво­их трех­лет­них де­тей, Фло­ранс по­жа­ла пле­ча­ми: «Ну и что?»

Дмит­рий Хво­ро­стов­ский неиз­мен­но го­во­рил в ин­тер­вью, что имен­но эта жен­щи­на спас­ла его от про­грес­си­ру­ю­щих за­по­ев и во­об­ще вер­ну­ла к жиз­ни. По­же­ни­лись они в 2001 го­ду, как толь­ко Дмит­рий раз­вел­ся со Свет­ла­ной. Вто­рая же­на то­же по­ки­ну­ла сце­ну (хо­тя в пе­ри­од уха­жи­ва­ния на­де­я­лась на твор­че­ское со­дру­же­ство и меч­та­ла ко­гда-ни­будь спеть с Дмит­ри­ем вме­сте в «Ев­ге­нии Оне­гине»), а так­же на­учи­лась го­во­рить по-рус­ски и ле­пить пель­ме­ни. Но си­деть до­ма и ждать му­жа с га­стро­лей Фло­ранс не ста­ла – она разъ­ез­жа­ла с Хво­ро­стов­ским по все­му ми­ру, при­сут­ство­ва­ла на каж­дом его спек­так­ле или кон­цер­те – в ка­че­стве му­зы и экс­пер­та, чье мне­ние Дмит­рий, как он утвер­ждал, осо­бен­но це­нил, – фо­то­гра­фи­ро­ва­лась со звезд­ным му­жем в ку­лу­а­рах и да­ва­ла ин­тер­вью.

«Ди­ма са­мые неж­ные сло­ва все­гда го­во­рил имен­но на рус­ском, по­на­ча­лу я да­же не все по­ни­ма­ла, но пред­по­ла­га­ла, – рас­ска-

зы­ва­ла она жур­на­ли­стам. – Он ме­ня на­зы­ва­ет Фло­ша – по­мо­е­му, это очень по-рус­ски».

«С Фло­шей моя жизнь ра­ди­каль­но из­ме­ни­лась, за­иг­ра­ла яр­ки­ми крас­ка­ми! – уве­рял Дмит­рий. – Мне и ду­ма­ет­ся, и ды­шит­ся, и по­ет­ся лег­ко. Я все­гда ис­кал внут­рен­ний ба­ланс и бла­го­да­ря этой жен­щине на­шел его. Все вста­ло на свои ме­ста. Фло­ша поз­во­ля­ет мне быть са­мим со­бой, с боль­шим пи­е­те­том от­но­сит­ся к то­му, что я де­лаю в про­фес­сии, – и для ме­ня это очень важ­но».

В этом бра­ке то­же ро­ди­лось двое де­тей: сын Мак­сим и дочь Ни­на. «Мои де­ти – моя сла­бость, – вос­тор­жен­но де­лил­ся пе­вец с прес­сой. – Я их на­столь­ко люблю, что го­тов их про­сто съесть. Хо­тя у нас нет ни­ка­ких сю­сю­ка­ний. Я об­ща­юсь с ни­ми как со взрос­лы­ми и да­же де­люсь пла­на­ми. Бла­го, они рас­тут про­дви­ну­ты­ми. (...) Они учат­ся в лон­дон­ской шко­ле в под­го­то­ви­тель­ном клас­се, по­сти­га­ют азы те­ат­раль­но­го ис­кус­ства, по­ют. У Ни­ны аб­со­лют­ный слух. Мак­сим – моя гор­дость: по­сто­ян­но что-то пре­одо­ле­ва­ет, я узнаю в нем се­бя в дет­стве».

пес­Ни вой­Ны 8 ап­ре­ля 2003 го­да Дмит­рий Хво­ро­стов­ский с огром­ным успе­хом вы­сту­пил на ро­дине: в Боль­шом Крем­лев­ском двор­це со­сто­ял­ся его соль­ный кон­церт в двух ча­стях. И ес­ли пер­вая часть бы­ла ожи­да­е­мо от­да­на опер­ным ари­ям, во вто­рой пе­вец по­ра­зил всех, ис­пол­нив по-сво­е­му под­бор­ку пе­сен во­ен­ных лет: «До­ро­ги», «На безы­мян­ной вы­со­те», «Тем­ная ночь», «В зем­лян­ке»,

«Жу­рав­ли», «За­вет­ный ка­мень», «Слу­чай­ный вальс», «Ка­тю­ша», «На соп­ках Ман­чжу­рии», «По­след­ний бой», «Моя Москва» и так да­лее. Про­грам­ма ока­за­лась очень ко вре­ме­ни. Ко дню По­бе­ды кон­церт Хво­ро­стов­ско­го транс­ли­ро­ва­ли по Пер­во­му ка­на­лу рос­сий­ско­го те­ле­ви­де­ния. Дмит­рий Хво­ро­стов­ский проснул­ся лю­бим­цем не толь­ко про­све­щен­ной и не­сколь­ко кон­сер­ва­тив­ной пуб­ли­ки це­ни­те­лей опер­но­го ис­кус­ства, но и ши­ро­ких на­род­ных масс.

Про­грам­ма «Пес­ни во­ен­ных лет», ока­зав­шись в ре­зо­нан­се с куль­тур­ны­ми ожи­да­ни­я­ми и устрем­ле­ни­я­ми боль­шой стра­ны, сде­ла­ла Хво­ро­стов­ско­го же­лан­ным го­ло­сом для каж­до­го до­ма и се­мьи. Че­рез два го­да, к юби­лею По­бе­ды, пре­зи­дент Рос­сии лич­но при­гла­сил Хво­ро­стов­ско­го в бла­го­тво­ри­тель­ный кон­церт­ный тур по вось­ми го­ро­дам стра­ны, а в мае сле­ду­ю­ще­го го­да Дмит­рий Хво­ро­стов­ский пер­вым из опер­ных пев­цов дал соль­ный кон­церт на Крас­ной пло­ща­ди.

За­пи­си его кон­цер­та в Крем­лев­ском двор­це ста­ли тра­ди­ци­он­но по­вто­рять по те­ле­ви­де­нию на каж­дое 9 Мая, а сам Хво­ро­стов­ский ре­гу­ляр­но ез­дил с этой про­грам­мой по Рос­сии, и уже не на бла­го­тво­ри­тель­ной ос­но­ве. Име­ли успех «Пес­ни во­ен­ных лет» и за ру­бе­жом, в первую оче­редь сре­ди эми­грант­ской пуб­ли­ки. А для чи­сто за­пад­но­го слу­ша­те­ля за­иг­рал но­вы­ми крас­ка­ми об­раз на­сто­я­ще­го рус­ско­го пат­ри­о­та.

Хо­тя от ре­аль­ных по­ли­ти­че­ских про­цес­сов в Рос­сии пе­вец с рос­сий­ским и бри­тан­ским граж­дан­ством и об­ра­зом жиз­ни кос­мо­по­ли­та был весь­ма да­лек, но го­во­рить на эту те­му он

ни­ко­гда не из­бе­гал. «Как пра­ви­ло, я не стес­ня­юсь и за­щи­щаю пра­ва рус­ских, да­же зная, что не все­гда они пра­вы, – ска­зал Хво­ро­стов­ский в ин­тер­вью с Вла­ди­ми­ром Поз­не­ром. – И за­щи­щаю ка­кие-то опре­де­лен­ные по­ли­ти­че­ские ша­ги Рос­сии как стра­ны пе­ред ино­стран­ца­ми, ино­стран­ны­ми гос­по­да­ми. Очень ча­сто я яв­ля­юсь за­щит­ни­ком и про­па­ган­ди­стом. Не все­гда про­фес­си­о­наль­ным».

В 2009-м Дмит­рий Хво­ро­стов­ский сно­ва уди­вил всех, а кон­сер­ва­тив­ных ме­ло­ма­нов да­же шо­ки­ро­вал, по­явив­шись пе­ред пуб­ли­кой в эст­рад­ном ам­плуа. В со­ав­тор­стве с ком­по­зи­то­ром Иго­рем Кру­тым и по­этес­сой Ли­ли­ей Ви­но­гра­до­вой он под­го­то­вил шоу-про­грам­му «Де­жа­вю», вклю­чив­шую 24 пес­ни на рус­ском, ита­льян­ском и фран­цуз­ском язы­ках. Пре­мье­ра «Де­жа­вю» со­сто­я­лась в Го­су­дар­ствен­ном Крем­лев­ском двор­це, а за­тем Дмит­рий успеш­но вы­сту­пал с ней не­сколь­ко лет по все­му ми­ру, неуклон­но рас­ши­ряя ауди­то­рию.

Но клас­си­че­ской опе­ре и вос­тор­жен­ным ее це­ни­те­лям Хво­ро­стов­ский все­гда оста­вал­ся ве­рен. Его гра­фик ан­га­же­мен­тов на ми­ро­вых сце­нах по-преж­не­му был на­сы­щен­ным и рас­пи­сан­ным на го­ды впе­ред. Но так­же ре­гу­ляр­но пе­вец при­ез­жал в Рос­сию: та­ких мас­со­вых пло­ща­док, как Крас­ная пло­щадь, у него не бы­ло боль­ше ни­где. В 2013 го­ду он вы­сту­пил там ду­э­том с Ан­ной Нет­реб­ко, с ко­то­рой неза­дол­го до это­го спел в Вен­ской опе­ре «Ев­ге­ния Оне­ги­на» и от­зы­вал­ся о ней как о сво­ей «са­мой цен­ной, по­след­ней Та­тьяне».

бе­да с Неожи­даН­Ной сто­ро­Ны

В июне 2015-го на сай­те Дмит­рия Хво­ро­стов­ско­го по­яви­лось со­об­ще­ние, что он пре­кра­ща­ет вы­ступ­ле­ния по со­сто­я­нию здо­ро­вья: у пев­ца об­на­ру­жи­ли опу­холь моз­га. Он про­шел курс ле­че­ния в лон­дон­ской

кли­ни­ке, и уже в сен­тяб­ре сно­ва вы­шел на сце­ну нью-йорк­ской Мет­ро­по­ли­тен Опе­ра, ис­пол­нив пар­тию Гра­фа ди Лу­на в «Тру­ба­ду­ре» Вер­ди, где его парт­нер­шей сно­ва ста­ла Ан­на Нет­реб­ко. А уже в кон­це ок­тяб­ря опять вы­сту­пал в Рос­сии.

На про­тя­же­нии двух лет пе­вец бо­рол­ся с бо­лез­нью, то от­ме­няя вы­ступ­ле­ния из­за кур­сов хи­мио­те­ра­пии, то сно­ва вы­хо­дя на сце­ну. 27 июня 2017 го­да Хво­ро­стов­ский вы­сту­пал на Дне го­ро­да в Санк­тПе­тер­бур­ге, а 2 июля – в род­ном Крас­но­яр­ске, где ему при­сво­и­ли зва­ние по­чет­но­го граж­да­ни­на Крас­но­яр­ско­го края.

В ок­тяб­ре мно­гие масс-медиа со­об­щи­ли о смер­ти Дмит­рия. «Мой муж в по­ряд­ке и счаст­ли­во спит ря­дом со мной!!! Черт бы по­брал лю­дей, ко­то­рые пи­шут та­кие ве­щи!!!» – эмо­ци­о­наль­но от­ре­а­ги­ро­ва­ла в Facebook Фло­ранс. Но уже че­рез ме­сяц пе­чаль­ное со­об­ще­ние ока­за­лось прав­дой. «По­сле двух с по­ло­ви­ной лет борь­бы с ра­ком моз­га он мир­но умер этим утром, 22 но­яб­ря, в кру­гу се­мьи ря­дом со сво­им до­мом в Лон­доне», – под­твер­ди­ла в соц­се­тях се­мья пев­ца.

Дмит­рий Хво­ро­стов­ский за­ве­щал по­хо­ро­нить его на ро­дине, и его прах был раз­де­лен на две ча­сти: од­ну за­хо­ро­ни­ли в Москве на Но­во­де­ви­чьем клад­би­ще, а вто­рую до­ста­ви­ли на его ма­лую ро­ди­ну – в Крас­но­ярск.

Свер­ху вниз: Ди­ма за пи­а­ни­но; де­душ­ка Сте­пан Ива­но­вич с вну­ка­ми Ди­мой и Ле­шей на да­че. 1970

ХВО­РО­СТОВ­СКИЙ

Свер­ху вниз и сле­ва на­пра­во: мо­ло­дой пе­вец в Москве; на сцене Крас­но­яр­ско­го опер­но­го те­ат­ра; с же­ной Свет­ла­ной и ее до­че­рью Ма­шей. Фото Григория Ка­ла­чья­на: Хво­ро­стов­ский в на­ча­ле ка­рье­ры

Хво­ро­стов­ско­го в Ма­лом за­ле Фи­лар­мо­нии. 1990 ↑ Кон­церт со­ли­ста Крас­но­яр­ско­го опер­но­го те­ат­ра Дмит­рия

↑ Дмит­рий с пе­да­го­гом по во­ка­лу Ека­те­ри­ной Кон­стан­ти­нов­ной Ио­фель ХВО­РО­СТОВ­СКИЙ

Свер­ху вниз: в опе­ре «Ев­ге­ний Оне­гин»

ХВО­РО­СТОВ­СКИЙ

Свер­ху вниз и сле­ва на­пра­во: Хво­ро­стов­ский в про­грам­ме «С лю­бо­вью к Рос­сии». 1987; лю­би­мец пуб­ли­ки на кон­цер­те и с лю­би­мой же­ной Фло­шей; в опе­ре Джу­зеп­пе

Свер­ху вниз: «Я на­столь­ко весь в сво­ей про­фес­сии, в ра­бо­те со сво­им го­ло­сом, что ни­чем дру­гим за­ни­мать­ся про­сто не мо­гу и не умею»; пе­вец с же­ной Фло­ранс и млад­ши­ми детьми

Свер­ху вниз: во вре­мя кон­цер­та «Пес­ни во­ен­ных лет» на ВДНХ. 2016; Да­ни­ла, Ни­на, Фло­ранс, Дмит­рий и Мак­сим за ку­ли­са­ми по­сле пред­став­ле­ния «Тра­виа­ты» в Ко­ро­лев­ской опе­ре. 2014

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.