ПЕ­РИ­КЛ: НАРОДА ВЛАСТЬ

«наш го­су­дар­ствен­ный строй не под­ра­жа­ет чу­жим учре­жде­ни­ям, – го­во­рил он, – мы са­ми ско­рее слу­жим об­раз­цом для неко­то­рых, чем под­ра­жа­ем дру­гим. на­зы­ва­ет­ся этот строй де­мо­кра­ти­че­ским, по­то­му что он зи­ждет­ся не на мень­шин­стве, а на боль­шин­стве [де­мо­са]. по о

Lichnosti - - ПЕРИКЛ: ВЛАСТЬ НАРОДА -

пра­пра­внук ти­ра­на

За не­сколь­ко дней до ро­дов ма­те­ри Перикла при­сни­лось, буд­то она ро­ди­ла ль­ва – так, по край­ней ме­ре, утвер­ждал че­рез не­сколь­ко сто­ле­тий Плу­тарх, чье жиз­не­опи­са­ние Перикла бы­ло од­ним из са­мых силь­ных его со­чи­не­ний: Плу­тар­ху, в от­ли­чие от про­чих ан­тич­ных ис­то­ри­ков, яв­но нравился его ге­рой со все­ми его че­ло­ве­че­ски­ми сла­бо­стя­ми. Ре­бе­нок по­явил­ся на свет с несо­раз­мер­но боль­шой го­ло­вой непра­виль­ной удли­нен­ной фор­мы: имен­но по­это­му, как со­об­щал тот же ис­точ­ник, до нас до­шли изображения Перикла толь­ко в шле­ме. За­то ан­тич­ные ко­ме­дио­гра­фы во­всю по­из­де­ва­лись над фор­мой че­ре­па пра­ви­те­ля, на­зы­вая его то «со­би­ра­те­лем го­лов», то «че­ло­ве­ком-с-го­ло­вой-в-ви­де-лу­ко­ви­цы», то «гла­вой под­зем­но­го цар­ства» – де­мократия да­ва­ла про­стор для твор­че­ско­го ма­нев­ра.

Точ­ная да­та рож­де­ния Перикла неиз­вест­на: счи­та­ет­ся, что ро­дил­ся он в се­ре­дине 90-х V ве­ка до н.э. Его отец, Ксан­типп из ро­да Алк­мео­ни­дов, был вид­ным афин­ским пол­ко­вод­цем и по­ли­ти­че­ским де­я­те­лем. У них с же­ной Ага­ри­стой бы­ло два сы­на и дочь. Про­ис­хож­де­ние име­ни «Пе­ри­кл» то­же точ­но не из­вест­но; боль­ше в ан­тич­ном ми­ре ни­ко­го, кро­ме млад­ше­го сы­на на­ше­го ге­роя, так не зва­ли (воз­мож­но, это усе­чен­ное Пе­ри­к­ли­мен – то­гда эти­мо­ло­гия вос­хо­дит к од­но­му из ле­ген­дар­ных пер­вых пра­ви­те­лей Ат­ти­ки).

Пе­ри­кл ро­дил­ся во вре­ме­на, пе­ре­лом­ные для Гре­ции и в эко­но­ми­че­ском, и в по­ли­ти­че­ском, и в во­ен­ном смыс­лах. Бур­но раз­ви­ва­лись то­вар­но-де­неж­ные от­но­ше­ния, ре­мес­ла и тор­гов­ля, ти­ра­ния по во­сточ­но­му об­раз­цу как спо­соб прав­ле­ния эл­лин­ских по­ли­сов ста­но­ви­лась все ме­нее по­пу­ляр­ной. В VI ве­ке до н.э. в Афи­нах в ре­зуль­та­те ре­форм Со­ло­на воз­ник­ла пер­вая ан­тич­ная де­мократия; впро­чем, по­сле его смер­ти к вла­сти сно­ва при­шел ти­ран – пра­пра­дед на­ше­го ге­роя Пи­си­страт. Мо­ло­дой Пе­ри­кл, со­глас­но Плу­тар­ху, «со­бою ка­зал­ся по­хо­жим» на пред­ка, чем «на­во­дил страх на очень ста­рых лю­дей».

В ре­зуль­та­те несколь­ких пе­ре­во­ро­тов де­мократия в по­ли­се бы­ла вос­ста­нов­ле­на. Афи­няне при­ня­ли но­вый за­кон, со­глас­но ко­то­ро­му ар­хон­тов из­би­ра­ли из чис­ла пред­ста­ви­те­лей ари­сто­кра­тии не го­ло­со­ва­ни­ем, как при Со­лоне, а жре­би­ем; за­то афи­няне мог­ли по соб­ствен­ной во­ле из­гнать лю­бо­го пра­ви­те­ля, под­верг­нув его ост­ра­киз­му. Прав­да, из спо­со­ба про­ти­во­сто­я­ния ти­ра­нии эта пре­вен­тив­ная ме­ра быст­ро пре­вра­ти­лась в ин­стру­мент све­де­ния по­ли­ти­че­ских сче­тов.

сыН Из­гНаННИКа

Дет­ство Перикла сов­па­ло с на­ча­лом мас­штаб­ных гре­ко-пер­сид­ских войн. Гре­ки все ча­ще вос­ста­ва­ли про­тив вла­ды­че­ства пер­сов, и пер­сид­ский царь Да­рий дви­нул на Эл­ла­ду вой­ска; по­сле смер­ти пра­ви­те­ля вой­ну про­дол­жил его сын Ксеркс. В 494 го­ду до н.э. (по од­ной из вер­сий, это год рож­де­ния Перикла) в бит­ве близ Ми­ле­та был по­топ­лен гре­че­ский флот. А в 490-м гре­че­ская ар­мия, не­смот­ря на по­чти де­ся­ти­крат­ное, со­глас­но Ге­род­о­ту (ко­неч­но, он мог и пре­уве­ли­чи­вать), чис­лен­ное пре­вос­ход­ство пер­сов, по­бе­ди­ла в Ма­ра­фон­ской бит­ве.

Вой­на вы­дви­ну­ла на пер­вые ро­ли в Афи­нах двух пол­ко­вод­цев: Ари­сти­да и Фе­ми­сток­ла, борь­бой меж­ду ко­то­ры­ми озна­ме­но­ва­лись вось­ми­де­ся­тые го­ды V ве­ка до н.э. Ксан­типп, отец Перикла, сна­ча­ла вы­сту­пал на сто­роне Фе­ми­сток­ла, пред­став­ляв­ше­го «пар­тию вой­ны», но за­тем разо­шел­ся с ним во взгля­дах. В 485 го­ду в ре­зуль­та­те ин­триг Ксан­типп был под­верг­нут ост­ра­киз­му. Пе­ри­к­лу бы­ло око­ло де­ся­ти лет, ко­гда его от­ца из­гна­ли из Афин. Ага­ри­ста с детьми оста­лась в го­ро­де. Че­рез пять лет, ко­гда по­сле по­ра­же­ния при Фер­мо­пи­лах вой­ска Ксерк­са вторг­лись в Эл­ла­ду, се­мья Перикла бе­жа­ла из го­ро­да, остав­лен­но­го вра­гу.

Из­вест­но, что афин­ских жен­щин и де­тей эва­ку­и­ро­ва­ли на ост­ро­ва Эги­ну и Са­ла­мин, а так­же в го­род Тре­зе­ны, жи­те­ли ко­то­ро­го не толь­ко да­ва­ли кров бе­жен­цам, но и ор­га­ни­зо­ва­ли обу­че­ние афин­ских де­тей, по­ка те не вер­ну­лись в раз­ру­шен­ный го­род по­сле по­бе­до­нос­ной бит­вы при Са­ла­мине.

Юный Пе­ри­кл как от­прыск ари­сто­кра­ти­че­ско­го ро­да до шест­на­дца­ти лет дол­жен был по­се­щать му­си­че­скую шко­лу, где учи­ли на­у­кам и ис­кус­ствам, на­хо­дя­щим­ся в ве­де­нии муз. Так­же он за­ни­мал­ся фи­зи­че­ски­ми упраж­не­ни­я­ми в па­ле­ст­ре, где эл­лин­ские под­рост­ки со­вер­шен­ство­ва­ли свою фи­зи­че­скую фор­му и от­та­чи­ва­ли во­ен­ные на­вы­ки, а став эфе­бом (юно­шей), ско­рее все­го, учил­ся в гим­на­сии, где да­ва­ли выс­шее об­ра­зо­ва­ние, до­ступ­ное немногим.

Плу­тарх на­зы­ва­ет име­на его учи­те­лей: му­зы­ки – Да­мон и Пи­фо­клид, фи­ло­со­фии – Анак­са­гор и Зе­нон Элей­ский. Имен­но у Анак­са­го­ра, по сло­вам био­гра­фа, Пе­ри­кл научился со­хра­нять невоз­му­ти­мость в лю­бой си­ту­а­ции – вы­ве­сти его из се­бя не мог ни­кто.

Ис­сле­до­ва­те­ли ста­вят име­на на­став­ни­ков Перикла под со­мне­ние: упо­мя­ну­тые фи­ло­со­фы бы­ли не толь­ко его со­вре­мен­ни­ка­ми, но и ро­вес­ни­ка­ми, при­над­ле­жа к од­но­му с ним по­ко­ле­нию.

став­Ка На дЕ­мос

В 480 го­ду до н.э., по­сле по­бе­ды при Са­ла­мине, отец Перикла Ксан­типп и его из­гнан­ный еще рань­ше брат Ме­га­кл до­сроч­но вер­ну­лись в Афи­ны и вы­шли на по­ли­ти­че­скую аре­ну в со­ста­ве оп­по­зи­ции Фе­ми­сто­клу, воз­глав­ля­е­мой Ари­сти­дом. Од­ним из вид­ных де­я­те­лей этой пар­тии был ко­ман­ду­ю­щий гре­че­ским фло­том Фи­ла­ид Ки­мон. В его окру­же­нии был за­ме­чен мо­ло­дой Пе­ри­кл. По-ви­ди­мо­му, на тот мо­мент он уже успел и сам по­участ­во­вать в во­ен­ных дей­стви­ях – со­вер­шен­но­ле­тие и при­зыв­ной воз­раст в Афи­нах на­сту­па­ли с во­сем­на­дца­ти лет. Но это­го юно­шу ин­те­ре­со­ва­ла не толь­ко вой­на.

В 474-м или 473 го­ду до н.э. умер или по­гиб (точ­но неиз­вест­но) Ксан­типп, и его мо­ло­дой сын уна­сле­до­вал обя­зан­но­сти хо­ре­га, ор­га­ни­за­то­ра го­род­ских зре­лищ. Об­ще­ствен­но-по­ли­ти­че­ская де­я­тель­ность в древ­них Афи­нах до­хо­да не при­но­си­ла: для сво­бод­но­го че­ло­ве­ка счи­та­лось за­зор­ным ра­бо­тать за день­ги; на­о­бо­рот, в об­ще­ствен­ные про­ек­ты по­ли­ти­ки вкла­ды­ва­ли соб­ствен­ные сред­ства. В 472 го­ду Пе­ри­кл, ко­то­ро­му бы­ло два­дцать с неболь­шим, по­ста­вил в Афи­нах пат­ри­о­ти­че­скую тра­ге­дию «Пер­сы», с ко­то­рой по­бе­дил на по­э­ти­че­ских со­стя­за­ни­ях 53-лет­ний

во­ен­ный, участ­ник битв при Ма­ра­фоне и Са­ла­мине по име­ни Эс­хил.

Че­рез год Фе­ми­сто­кл был под­верг­нут ост­ра­киз­му и по­ки­нул го­род. Пер­вым че­ло­ве­ком в Афи­нах стал Ки­мон, и с это­го мо­мен­та Пе­ри­кл – уже не его со­рат­ник, а со­пер­ник: Ки­мон пред­став­лял ин­те­ре­сы ари­сто­кра­тии, мо­ло­дой же по­ли­тик уве­рен­но по­ста­вил на де­мос.

«Он ви­дел, что Ки­мон дер­жал­ся ари­сто­кра­ти­че­ско­го об­ра­за мыс­лей и поль­зо­вал­ся чрез­вы­чай­ной по­пу­ляр­но­стью сре­ди зна­ти, – пи­сал Плу­тарх, – с дру­гой сто­ро­ны, он, по-ви­ди­мо­му, бо­ял­ся, что­бы его не ста­ли по­до­зре­вать в стрем­ле­нии к ти­ра­нии. По­это­му он по­шел по пу­ти уго­жде­ния мас­сам; это бы­ло без­опас­нее и в то же вре­мя уси­ли­ва­ло его зна­че­ние в со­пер­ни­че­стве с Ки­мо­ном. В со­от­вет­ствии с этим он пе­ре­ме­нил и весь свой об­раз жиз­ни. В го­ро­де его ви­де­ли иду­щим лишь по од­ной до­ро­ге – на пло­щадь и в Со­вет. Он от­ка­зал­ся от при­гла­ше­ний на обе­ды и от всех та­ко­го ро­да дру­же­ских, ко­рот­ких от­но­ше­ний, так что во вре­мя сво­ей дол­гой по­ли­ти­че­ской де­я­тель­но­сти он не хо­дил ни к ко­му из дру­зей на обед». Ки­мон, по­бе­ди­тель пер­сов и че­ло­век ши­ро­кой на­ту­ры, был го­раз­до по­пу­ляр­нее в Афи­нах, чем Пе­ри­кл, по ха­рак­те­ру за­мкну­тый и не слиш­ком уве­рен­ный в се­бе. Но ле­ген­дар­ный фло­то­во­дец со­вер­шал ошиб­ку за ошиб­кой. В 465 го­ду Ки­мон по­да­вил вос­ста­ние на ост­ро­ве Фа­сос, и все жда­ли, что он дви­нет­ся даль­ше, на со­сед­нюю Ма­ке­до­нию. Ко­гда он это­го не сде­лал, Пе­ри­кл немед­лен­но об­ви­нил со­пер­ни­ка в за­ку­лис­ных до­го­во­рен­но­стях с ма­ке­дон­ским ца­рем – но граж­дане Ки­мо­на оправ­да­ли. Од­на­ко че­рез че­ты­ре го­да он под­ста­вил­ся сно­ва: в Спар­те про­изо­шло зем­ле­тря­се­ние и вос­ста­ние ило­тов, и Ки­мон, не­смот­ря на

про­те­сты афин­ской оп­по­зи­ции, от­пра­вил ту­да че­ты­рех­ты­сяч­ный от­ряд, ко­то­рый был встре­чен спар­тан­ца­ми враж­деб­но – они не про­си­ли о по­мо­щи.

Ки­мо­на из­гна­ли из Афин, ари­сто­кра­тия оста­лась без во­ждя, де­мос по­чув­ство­вал свою си­лу.

вой­На И стРой­Ка

На тот мо­мент во­ждем де­мо­кра­ти­че­ско­го кры­ла в Афи­нах и стар­шим то­ва­ри­щем Перикла был Эфи­альт, с име­нем ко­то­ро­го свя­зы­ва­ют мас­штаб­ную ре­фор­му афин­ско­го са­мо­управ­ле­ния. Аре­о­паг, глав­ный управ­лен­че­ский ор­ган по­ли­са, где за­се­да­ли ар­хон­ты, был прак­ти­че­ски ли­шен по­ли­ти­че­ских пол­но­мо­чий, за ним оста­лась толь­ко су­деб­ная власть, про­чее же пе­ре­хо­ди­ло в ком­пе­тен­цию пря­мой де­мо­кра­тии. Та­кой рез­кий шаг, на­прав­лен­ный про­тив ари­сто­кра­тии, обес­пе­чил Эфи­аль­ту мно­же­ство вра­гов, и в том же го­ду его уби­ли в соб­ствен­ном до­ме.

Недоб­ро­же­ла­те­ли в Афи­нах шеп­та­лись, буд­то Эфи­аль­та, сво­е­го глав­но­го со­пер­ни­ка по­сле из­бав­ле­ния от Ки­мо­на, устра­нил Пе­ри­кл. До­ка­за­тельств этой вер­сии

нет – но оста­ет­ся фак­том, что по­сле из­гна­ния Ки­мо­на и убий­ства Эфи­аль­та пер­вым ли­цом в Афи­нах стал имен­но он.

В 460 го­ду до н.э. пер­сы под пред­во­ди­тель­ством но­во­го ца­ря Ар­так­серк­са опять дви­ну­лись на Эл­ла­ду. Пе­ри­кл при­ло­жил все уси­лия, что­бы спло­тить си­лы гре­ков во­круг Афин; в част­но­сти, по его пред­ло­же­нию на Акро­поль бы­ла пе­ре­не­се­на об­ще­гре­че­ская каз­на, пред­на­зна­чен­ная для во­ен­ных нужд. Афи­ны мог­ли бес­кон­троль­но рас­по­ря­жать­ся эти­ми день­га­ми, и Пе­ри­кл не толь­ко опла­чи­вал во­ен­ные по­хо­ды, но и не­ма­ло тра­тил на по­строй­ки зда­ний и хра­мов в Афи­нах, со­зда­вая ра­бо­чие ме­ста для лю­дей мир­ных про­фес­сий.

Ко­гда со­юз­ни­ки воз­му­ти­лись неце­ле­вы­ми тра­та­ми, Пе­ри­кл, со­глас­но Плу­тар­ху, па­ри­ро­вал: «Ес­ли го­су­дар­ство снаб­же­но в до­ста­точ­ной ме­ре пред­ме­та­ми, нуж­ны­ми для вой­ны, необ­хо­ди­мо тра­тить его бо­гат­ство на та­кие ра­бо­ты, ко­то­рые по­сле окон­ча­ния их до­ста­вят го­су­дар­ству веч­ную сла­ву, а во вре­мя ис­пол­не­ния бу­дут слу­жить тот­час же ис­точ­ни­ком бла­го­со­сто­я­ния, бла­го­да­ря то­му, что явит­ся все­воз­мож­ная ра­бо­та и раз­ные по­треб­но­сти, ко­то­рые про­буж­да­ют вся­кие ре­мес­ла, да­ют за­ня­тие всем ру­кам, до­став­ля­ют за­ра­бо­ток чуть не все­му

го­су­дар­ству, так что оно на свой счет се­бя и укра­ша­ет, и кор­мит».

Од­ним из боль­ших во­ен­но-стро­и­тель­ных про­ек­тов Перикла ста­ли Длин­ные сте­ны – се­ми­ки­ло­мет­ро­вые укреп­ле­ния, со­еди­нив­шие Афи­ны с мор­ским пор­том Пи­рей. Длин­ные сте­ны га­ран­ти­ро­ва­ли, что враг не от­ре­жет го­род от пор­та, кро­ме то­го, за ни­ми мог­ли укрыть­ся мест­ные жи­те­ли. На эту по­строй­ку бы­ла из­рас­хо­до­ва­на огром­ная сум­ма – шесть ты­сяч та­лан­тов.

А для то­го, что­бы со­юз­ни­ки не со­мне­ва­лись в его спо­соб­но­стях во­е­на­чаль­ни­ка, Пе­ри­кл осу­ще­ствил де­мон­стра­тив­ный по­ход на 100 три­е­рах во­круг Пе­ло­пон­не­са, «по­ка­зав се­бя вра­гам – гроз­ным, со­граж­да­нам – осто­рож­ным и энер­гич­ным пол­ко­вод­цем: дей­стви­тель­но, с его от­ря­дом не про­изо­шло ни од­но­го да­же слу­чай­но­го несча­стья», – пи­сал Плу­тарх.

Но ру­ко­вод­ство ар­ми­ей в ре­ша­ю­щей схват­ке с пер­са­ми Пе­ри­кл де­ле­ги­ро­вал про­фес­си­о­на­лу. Ко все­об­ще­му изум­ле­нию, он вер­нул из из­гна­ния Ки­мо­на, пред­ло­жив сво­е­му по­ли­ти­че­ско­му про­тив­ни­ку воз­гла­вить флот. Вбли­зи го­ро­да Ки­тий на Ки­п­ре гре­че­ский флот раз­гро­мил пер­сов и их со­юз­ни­ков. Гре­ки не зна­ли, что на тот мо­мент Ки­мо­на уже не бы­ло в жи­вых: он умер от

бо­лез­ни, при­ка­зав не объ­яв­лять об этом во­и­нам. В 449 го­ду до н.э. был за­клю­чен «Ки­мо­нов (или Кал­ли­ев) мир», за­вер­шив­ший по­лу­ве­ко­вой пе­ри­од гре­ко-пер­сид­ских войн.

Од­на­ко ед­ва был раз­бит внеш­ний враг, в Гре­ции раз­го­ре­лись меж­до­усо­би­цы. Од­ну за дру­гой Пе­ри­кл вы­нуж­ден был усми­рять Спар­ту, Бео­тию, Эв­бею, вос­ста­вав­шие про­тив гла­вен­ства Афин. В 445 го­ду до н.э. по­ли­сы все-та­ки за­клю­чи­ли трид­ца­ти­лет­ний мир. Пе­ри­кл по­пы­тал­ся со­звать об­ще­эл­лин­ский съезд, разо­слав два­дцать по­слов по го­ро­дам-го­су­дар­ствам – но эн­ту­зи­аз­ма его идея не встре­ти­ла, по­слы воз­вра­ти­лись ни с чем.

В 444-м Пе­ри­кл был из­бран стра­те­гом, и пе­ре­из­би­ра­ли его на эту долж­ность до са­мой смер­ти. Сво­е­го по­след­не­го до­стой­но­го со­пер­ни­ка – во­ждя ари­сто­кра­ти­че­ской пар­тии по име­ни Фу­ки­дид – Пе­ри­кл, со­ли­дар­ный с во­лею граж­дан, от­пра­вил в из­гна­ние че­рез год. И остал­ся прак­ти­че­ски еди­но­власт­ным пра­ви­те­лем по­ли­са. Это и был так на­зы­ва­е­мый «зо­ло­той век» Перикла.

ПЕ­РИ­КЛ И асПасИя

Точ­но не из­вест­но, ко­гда Пе­ри­кл же­нил­ся: обыч­но афин­ские муж­чи­ны-ари­сто­кра­ты всту­па­ли в брак в воз­расте око­ло трид­ца­ти лет. О его пер­вой жене Те­ле­сип­пе из­вест­но лишь то, что это бы­ла бла­го­че­сти­вая жен­щи­на, ко­то­рая зна­ла свое ме­сто в ги­не­кее (жен­ской по­ло­вине до­ма) и ро­ди­ла Пе­ри­к­лу дво­их сы­но­вей, Ксан­тип­па и Па­ра­ла; кро­ме то­го, у нее был сын от пер­во­го бра­ка, ко­то­ро­го то­же вос­пи­ты­вал Пе­ри­кл.

А по­том в Афи­нах по­яви­лась Аспасия.

Эта жен­щи­на бы­ла ро­дом из Ми­ле­та, ее от­цом был фи­ло­соф Ак­сиох, ко­то­рый со­вер­шил небы­ва­лую вещь: дал до­че­ри об­ра­зо­ва­ние. Есте­ствен­но, она ста­ла ге­те­рой – дру­гих пу­тей для об­ра­зо­ван­ной

жен­щи­ны ан­тич­ный мир не преду­смат­ри­вал. По од­ной из вер­сий, юная Аспасия бы­ла по­хи­ще­на, ее от­вез­ли в Ме­га­ры или в Ко­ринф, где ее вы­ку­пил бо­га­тый афи­ня­нин. Со­глас­но дру­гой, в Афи­ны она пе­ре­еха­ла са­ма непо­сред­ствен­но из Ми­ле­та: этой жен­щине с ее раз­ма­хом нуж­на бы­ла сто­ли­ца ан­тич­но­го ми­ра.

В Афи­нах Аспасия от­кры­ла за­ве­де­ние, ко­то­рое хро­ни­сты­не­доб­ро­же­ла­те­ли на­зы­ва­ли пуб­лич­ным до­мом, а ее сим­па­ти­ки – фи­ло­соф­ской шко­лой для жен­щин. Это бы­ли вре­ме­на, ко­гда о жен­ской эман­си­па­ции на­ча­ли го­во­рить пуб­лич­но, сна­ча­ла в иро­ни­че­ской фор­ме – толь­ко Ари­сто­фан на­пи­сал не­сколь­ко ко­ме­дий на эту те­му, от «Ли­си­стра­ты» до «Жен­щин в на­род­ном со­бра­нии». Не от­ста­ва­ли от него и ме­нее из­вест­ные дра­ма­тур­ги, но за­тем их тон сме­нил­ся на бо­лее ува­жи­тель­ный. В до­ме Ас­па­сии со­би­ра­лись по­эты, ху­дож­ни­ки, фи­ло­со­фы, бы­вал у нее и сам Со­крат. По од­ной из вер­сий, Перикла к ней при­вел имен­но он.

По­се­щать ге­те­ру для же­на­то­го афи­ня­ни­на бы­ло аб­со­лют­но нор­маль­но. Од­на­ко Пе­ри­кл уди­вил всех, ко­гда по­шел го­раз­до даль­ше: раз­вел­ся с же­ной (и по­за­бо­тил­ся о ее судь­бе, опять вы­дав ее за­муж) и же­нил­ся на Ас­па­сии.

Это был вы­зов: ведь она бы­ла не толь­ко ге­те­рой, но и чу­же­стран­кой, и по афин­ским за­ко­нам их брак не счи­тал­ся дей­стви­тель­ным, а ро­див­ший­ся вско­ре сын, Пе­ри­кл-млад­ший, оста­вал­ся неза­кон­но­рож­ден­ным и не имел граж­дан­ских прав. Пе­ри­кл сам

не­сколь­ко рань­ше про­лоб­би­ро­вал в На­род­ном со­бра­нии за­кон, со­глас­но ко­то­ро­му афин­ским граж­да­ни­ном мог быть толь­ко ре­бе­нок афи­ня­ни­на и афи­нян­ки.

Дом Перикла и Ас­па­сии стал цен­тром куль­тур­ной жиз­ни Афин. Здесь бы­ва­ли тра­гик Со­фо­кл, фи­ло­соф Зе­нон, ис­то­рик Фу­ки­дид, ар­хи­тек­тор Гип­по­дам и мно­гие дру­гие. Знат­ные афи­няне хо­ди­ли к Пе­ри­к­лу и Ас­па­сии в го­сти с же­на­ми, что в то­гдаш­ней Эл­ла­де бы­ло не при­ня­то. Вме­сте с тем за гла­за Ас­па­сию на­зы­ва­ли Де­я­ни­рой и Ом­фа­лой, на­ме­кая на ее фа­таль­ное вли­я­ние на му­жа. По­го­ва­ри­ва­ли, что она да­же ино­гда пи­са­ла ему ре­чи.

зо­Ло­той вЕК

«На­ше го­су­дар­ство – центр про­све­ще­ния Эл­ла­ды; каж­дый че­ло­век мо­жет, мне ка­жет­ся, при­спо­со­бить­ся у нас к мно­го­чис­лен­ным ро­дам де­я­тель­но­сти, и, вы­пол­няя свое де­ло с изя­ще­ством и лов­ко­стью, все­го луч­ше мо­жет до­бить­ся для се­бя неза­ви­си­мо­го по­ло­же­ния. (...) Из ны­неш­них го­су­дарств толь­ко од­но на­ше вы­дер­жи­ва­ет ис­пы­та­ние, что­бы стать вы­ше тол­ков о нем...» Так го­во­рил Пе­ри­кл в од­ной из со­хра­нив­ших­ся в пе­ре­ска­зе ис­то­ри­ка Фу­ки­ди­да пуб­лич­ных ре­чей о де­мо­кра­ти­че­ских Афи­нах, обос­но­вы­вая пре­иму­ще­ства на­ро­до­вла­стия. На тот мо­мент эта ка­те­го­рия вы­гля­де­ла не­сколь­ко зыб­ко – по фак­ту во гла­ве Афин сто­ял один че­ло­век.

«Пе­ри­кл со­сре­до­то­чил в се­бе и са­ми Афи­ны, и все де­ла, за­ви­сев­шие от афи­нян, – взно­сы со­юз­ни­ков, ар­мию, флот, ост­ро­ва, мо­ре, ве­ли­кую си­лу и вер­хов­ное вла­ды­че­ство», – пи­сал Плу­тарх. По су­ти, на про­тя­же­нии че­тыр­на­дца­ти лет вся власть на­хо­ди­лась в од­них ру­ках. Пе­ри­кл мог в лю­бой мо­мент объ­явить се­бя ти­ра­ном и не встре­тил бы со­про­тив­ле­ния, но он от­вер­гал кон­цеп­цию

лич­ной вла­сти. И ни ра­зу не поз­во­лил се­бе пой­ти про­тив ре­ше­ния На­род­но­го со­бра­ния – да­же ес­ли счи­тал его оши­боч­ным. Од­на­ко он был бле­стя­щим ора­то­ром-им­про­ви­за­то­ром (за что его да­же про­зва­ли «Олим­пий­цем»), и ему, как пра­ви­ло, уда­ва­лось убе­дить оп­по­нен­тов в сво­ей право­те.

Плу­тарх пе­ре­ска­зы­вал ис­то­ри­че­ский анек­дот о том, как к Пе­ри­к­лу при­шел его пле­мян­ник и вос­пи­тан­ник Ал­ки­ви­ад (по од­ной из вер­сий, Пе­ри­кл го­то­вил его се­бе в пре­ем­ни­ки), за­стал дя­дю за под­го­тов­кой от­че­та На­род­но­му со­бра­нию и бро­сил иро­ни­че­ски: «А не луч­ше ли бы­ло бы по­ду­мать о том, как во­об­ще не да­вать от­че­тов?»

Пе­ри­кл так не ду­мал. Он не толь­ко ре­гу­ляр­но от­чи­ты­вал­ся пе­ред де­мо­сом, но и пер­вым в ан­тич­ном ми­ре на­чал про­во­дить со­ци­аль­но ори­ен­ти­ро­ван­ную по­ли­ти­ку. К при­ме­ру, пред­ло­жил опла­чи­вать из каз­ны об­ще­ствен­ные долж­но­сти (эта на­груз­ка до­ста­ва­лась афи­ня­нам по жре­бию) – для то­го вре­ме­ни это был пе­ре­во­рот со­зна­ния, ведь ра­бо­тать за пла­ту счи­та­лось по­стыд­ным, но ка­че­ство ра­бо­ты чи­нов­ни­ков неожи­дан­но по­вы­си­лось. Кро­ме то­го, Пе­ри­кл на­чал вы­пла­чи­вать ма­те­ри­аль­ную по­мощь неспо­соб­ным к тру­ду, а де­ти по­гиб­ших на войне по­лу­ча­ли об­ра­зо­ва­ние за го­су­дар­ствен­ный счет. Все­го при Пе­рик­ле поль­зо­ва­лись под­держ­кой го­су­дар­ства бо­лее два­дца­ти ты­сяч граж­дан. Вре­мя его прав­ле­ния озна­ме­но­ва­лось эко­но­ми­че­ским, тор­го­вым, ин­тел­лек­ту­аль­ным и куль­тур­ным рас­цве­том Афин. Бы­ли воз­ве­де­ны Про­пи­леи и Пар­фе­нон. Во вре­мя празд­ни­ков в честь Ди­о­ни­са про­во­ди­лись те­ат­раль­ные дни – со­стя­за­ния ко­ме­дио­гра­фов и тра­ги­ков, ко­гда в го­ро­де непре­рыв­но шли пред­став­ле­ния. Пе­ри­кл ор­га­ни­зо­вал фе­о­ри­кон – те­ат­раль­ную кас­су, из ко­то­рой неиму­щие афи­няне мог­ли брать день­ги для по­се­ще­ния спек­так­лей.

Пе­ри­кл и сам то и де­ло ста­но­вил­ся сце­ни­че­ским пер­со­на­жем, при­чем ко­ми­че­ским; осо­бен­но мно­го яз­ви­тель­ных ко­ме­дий о стра­те­ге со­чи­нял по­эт Кра­тин – и ни­чем за это не по­пла­тил­ся. Бо­лее то­го, ко­гда од­на­жды в от­сут­ствие Перикла, от­пра­вив­ше­го­ся усми­рять Са­мос, его со­рат­ни­ки про­ве­ли че­рез На­род­ное со­бра­ние за­кон о цен­зу­ре в ко­ме­ди­ях (вклю­чая за­прет на вы­ве­де­ние ре­аль­ных лиц под сво­и­ми име­на­ми), он, вер­нув­шись из по­хо­да, сра­зу до­бил­ся от­ме­ны это­го за­ко­на.

Пе­ри­кл был бо­гат, но в бы­ту скро­мен и непри­хот­лив. Его хо­зяй­ство вел управ­ля­ю­щий – раб Еван­гел. Весь уро­жай, со­бран­ный в име­ни­ях Перикла, сра­зу про­да­ва­ли, на вы­ру­чен­ные день­ги Еван­гел за­ку­пал все необ­хо­ди­мое по хо­зяй­ству – Пе­ри­кл

в тон­ко­сти не вни­кал, но расходы про­ве­рял на пред­мет из­ли­шеств, что раз­дра­жа­ло его сы­но­вей, счи­тав­ших от­ца ску­пым. Впро­чем, с кон­ца со­ро­ко­вых он все ча­ще был да­ле­ко от до­ма.

аФИ­Ны ПРо­тИв сПаРты

В на­ча­ле Са­мос­ской вой­ны гре­ки кос­вен­но об­ви­ня­ли Ас­па­сию: мол, в кон­флик­те Са­мо­са с ее род­ным Ми­ле­том бы­ло за­ра­нее яс­но, на чьей сто­роне вы­сту­пят Афи­ны. По­это­му Са­мос раз­гро­мил Ми­лет, не спра­ши­вая афин­ско­го одоб­ре­ния, и Пе­ри­кл с со­ро­ка ко­раб­ля­ми от­пра­вил­ся на­во­дить по­ря­док. Все ока­за­лось не так быст­ро и про­сто, как бы­ло за­ду­ма­но, са­мос­цы при­влек­ли со­юз­ни­ков-фи­ни­кий­цев, в то же вре­мя про­тив Афин вос­стал и Ви­зан­тий*. Толь­ко в 439 го­ду по­сле дли­тель­ной оса­ды Пе­ри­кл по­бе­дил в этой войне.

В 437-м Пе­ри­кл воз­гла­вил да­ле­кую экс­пе­ди­цию в Понт Эвк­син­ский – Чер­ное мо­ре. Она бы­ла при­зва­на про­де­мон­стри­ро­вать мор­скую мощь Афин и най­ти но­вых со­юз­ни­ков: к при­ме­ру, в ре­зуль­та­те это­го по­хо­да бы­ла сверг­ну­та ти­ра­ния на Си­но­пе. Эскад­ра до­шла до бе­ре­гов Кав­ка­за, а воз­мож­но, и до Кры­ма. Но глав­ным ис­пы­та­ни­ем де­мо­кра­тии Перикла ста­ла Пе­ло­пон­нес­ская вой­на. Она на­ча­лась с се­рии ло­каль­ных во­ен­но­эко­но­ми­че­ских кон­флик­тов на Эгей­ском мо­ре: Афи­ны вы­сту­пи­ли на сто­роне ко­ринф­ской ко­ло­нии Кер­ки­ры в ее про­ти­во­сто­я­нии с мет­ро­по­ли­ей, оса­ди­ли дру­гую ко­ло­нию Ко­рин­фа По­ти­дею и на­ло­жи­ли санк­ции на го­род Ме­га­ры, пе­ре­шед­ший на сто­ро­ну Спарты, за­пре­тив со­юз­ни­кам с ни­ми тор­го­вать. По­го­ва­ри­ва­ли, что ис­то­рия с Ме­га­ра­ми за­тра­ги­ва­ла

Перикла лич­но: ме­гар­цы по­хи­ти­ли двух де­ву­шек из сви­ты Ас­па­сии.

И Ко­ринф, и Ме­га­ры вхо­ди­ли в ор­би­ту Спарты, и об­на­жи­лись дав­ние про­ти­во­ре­чия меж­ду ней и Афи­на­ми: во­ен­ные, тор­го­вые, ми­ро­воз­зрен­че­ские. В ито­ге Спар­та со­зва­ла кон­гресс Пе­ло­пон­нес­ско­го со­ю­за, на ко­то­ром бы­ло ре­ше­но вы­сту­пить про­тив Афин. Для вер­но­сти спар­тан­цы об­ра­ти­лись к дель­фий­ско­му ора­ку­лу, и тот, как обыч­но, дал дву­смыс­лен­ный от­вет: «Спар­та одер­жит по­бе­ду, ес­ли ста­нет во­е­вать по ме­ре сил».

Пе­ри­кл от­верг уль­ти­ма­тив­ные тре­бо­ва­ния спар­тан­цев: оста­вить Кер­ки­ру, уй­ти из По­ти­деи и от­ме­нить санк­ции про­тив Ме­гар. Ула­дить кон­фликт ди­пло­ма­ти­че­ски не по­лу­чи­лось, а ско­рее все­го, он это­го и не хо­тел.

«Нелег­ко узнать, как на­ча­лась вой­на, – пи­сал Плу­тарх. – Но от­каз от­ме­нить по­ста­нов­ле­ние все при­пи­сы­ва­ют Пе­ри­к­лу. Толь­ко од­ни объ­яс­ня­ют его упор­ство бла­го­род­ной гор­до­стью, по­ни­ма­ни­ем по­ло­же­ния вещей и са­мы­ми луч­ши­ми на­ме­ре­ни­я­ми: он счи­тал, го­во­рят они, что спар­тан­цы хо­те­ли ис­пы­тать уступ­чи­вость афи­нян, вы­став­ляя та­кое тре­бо­ва­ние, и что со­гла­сить­ся с ни­ми озна­ча­ло бы для афи­нян при­знать свою сла­бость. Дру­гие ви­дят в его вы­со­ко­мер­ном от­но­ше­нии к спар­тан­цам лишь упрям­ство и со­пер­ни­че­ство с це­лью по­ка­зать свою си­лу». Трид­ца­ти­лет­ний мир, ко­то­рый Пе­ри­кл за­клю­чил в 445 го­ду, про­дер­жал­ся все­го три­на­дцать лет, вой­на же про­дли­лась чет­верть ве­ка.

Ее кон­ца Пе­ри­кл уже не за­стал.

обо­Ро­На ПЕРИКЛа

К мо­мен­ту на­ча­ла вой­ны по­ло­же­ние Перикла в Афи­нах уже не бы­ло проч­ным, но сна­ча­ла уда­ры об­ру­ши­лись на его окру­же­ние. В 432 го­ду был воз­буж­ден су­деб­ный про­цесс про­тив Ас­па­сии: по­эт Гер­мипп об­ви­нил ее в свод­ни­че­стве и со­вра­ще­нии сво­бод­ных жен­щин, яко­бы по­став­ля­е­мых ею Пе­ри­к­лу; в ито­ге Ас­па­сию, ко­неч­но, оправ­да­ли. В том же го­ду из Афин был из­гнан Анак­са­гор, дав­ний друг (и, воз­мож­но, учи­тель) Перикла. А че­рез год пе­ред су­дом пред­стал ра­бо­тав­ший над зо­ло­той ста­ту­ей Зев­са Фи­дий: скуль­пто­ра об­ви­ни­ли в рас­тра­те го­су­дар­ствен­ных средств. Кос­вен­но это об­ви­не­ние ка­са­лось Перикла, за­каз­чи­ка мно­го­чис­лен­ных ста­туй, ко­то­рых в Афи­нах ста­ло «боль­ше, чем лю­дей». Тот предо­ста­вил афи­ня­нам до­ка­за­тель­ства неви­нов­но­сти Фи­дия, ко­то­рый дей­стви­тель­но все зо­ло­то ис­тра­тил на ста­тую, но граж­дане все рав­но оста­лись недо­воль­ны: яко­бы сре­ди изоб­ра­же­ний на­шлось и ме­сто Пе­ри­к­лу в об­ра­зе бо­же­ства, что мог­ло быть ис­тол­ко­ва­но как пря­мая за­яв­ка на ти­ра­нию. Окон­ча­ния про­цес­са Фи­дий не до­ждал­ся – он умер в тюрь­ме. Пе­ло­пон­нес­ская вой­на по­кон­чи­ла с ин­три­га­ми про­тив Перикла – афи­няне спло­ти­лись про­тив об­ще­го вра­га.

Афи­ны об­ла­да­ли силь­ным фло­том, но су­хо­пут­ная ар­мия у Спарты и ее со­юз­ни­ков бы­ла силь­нее. Ко­гда спар­тан­ский царь Ар­хи­дам во гла­ве ар­мии в шесть­де­сят ты­сяч гопли­тов вторг­ся в Ат­ти­ку, Пе­ри­кл со­звал жи­те­лей под за­щи­ту Длин­ных стен, фак­ти­че­ски от­дав стра­ну на раз­граб­ле­ние вра­гу. Афи­няне смот­ре­ли, как спар­тан­цы вы­тап­ты­ва­ли по­ля и жгли ви­но­град­ни­ки, и роп­та­ли, что Пе­ри­кл не да­ет бой. Ар­хи­дам был лич­ным дру­гом Перикла, де­мос по­до­зре­вал из­ме­ну. Пе­ри­кл объ­явил на­ро­ду,

что ес­ли спар­тан­ский царь в знак преж­ней друж­бы не тро­нет его уго­дья, он пе­ре­даст их в го­су­дар­ствен­ную соб­ствен­ность. Тем вре­ме­нем афин­ский флот со­вер­шал по­бе­до­нос­ные на­бе­ги по по­бе­ре­жью на со­юз­ни­ков Спарты; но су­хо­пут­ная так­ти­ка Афин оста­ва­лась обо­ро­ни­тель­ной и оправ­да­ла се­бя: в кон­це кон­цов Ар­хи­дам, из­рас­хо­до­вав ре­сур­сы, был вы­нуж­ден уй­ти.

Но в по­ли­се в усло­ви­ях небы­ва­лой ску­чен­но­сти и недо­стат­ка во­ды од­на за дру­гой раз­ра­зи­лись эпи­де­мии – сна­ча­ла в 430-м, по­том в 429-м и 426-м го­дах. На­чав­шись в го­ро­де (по од­ной из вер­сий, спар­тан­цы по­ки­ну­ли Ат­ти­ку имен­но из-за это­го), бо­лезнь пе­ре­ки­ну­лась на афин­скую ар­мию. Ка­кой имен­но это был недуг, точ­но не из­вест­но: ис­сле­до­ва­те­ли пред­по­ла­га­ют чу­му или сып­ной тиф. Со­вре­мен­ни­ки же Перикла не со­мне­ва­лись, что это ка­ра бо­гов.

Она по­стиг­ла и са­мо­го Перикла: от бо­лез­ни умер­ли оба его сы­на от пер­вой же­ны, Ксан­типп и Па­рал.

чЕР­Ный ПЛаЩ

«Как лю­ди, обе­зу­мев­шие от бо­лез­ни, оскорб­ля­ют вра­ча или от­ца, так и афи­няне ста­ли дур­но от­но­сить­ся к Пе­ри­к­лу». По­сле эпи­де­мии Пе­ри­кл на­чал стре­ми­тель­но те­рять по­пу­ляр­ность и вли­я­ние в Афи­нах. Не по­со­ве­то­вав­шись с ним, На­род­ное со­бра­ние опра­ви­ло по­соль­ство в Спар­ту до­го­ва­ри­вать­ся о ми­ре, но по­слы воз­вра­ти­лись ни с чем: спар­тан­цев устро­и­ла бы толь­ко пол­ная ка­пи­ту­ля­ция.

В 430 го­ду до н.э. Перикла впер­вые за дол­гие го­ды не из­бра­ли стра­те­гом. Бо­лее то­го: быв­ше­го пра­ви­те­ля об­ви­ни­ли в рас­тра­те го­су­дар­ствен­ных де­нег и при­го­во­ри­ли к штра­фу в 500 та­лан­тов.

Но за­ме­нить его на по­сту ока­за­лось некем. «Афи­няне ис­пы­ты­ва­ли дру­гих стра­те­гов и ора­то­ров, про­ве­ряя, на­сколь­ко они при­год­ны для ве­де­ния вой­ны; ни у ко­го из них не ока­за­лось ни вли­я­ния, до­ста­точ­но­го для та­кой вы­со­кой вла­сти, ни ав­то­ри­те­та, обес­пе­чи­ва­ю­ще­го на­деж­ное ис­пол­не­ние ее», – пи­сал Плу­тарх. В 429-м Пе­ри­кл сно­ва был из­бран стра­те­гом, хо­тя за­ни­мать эту долж­ность он не хо­тел и про­бо­вал от­ка­зать­ся. И афи­няне бы­ли разо­ча­ро­ва­ны, ко­гда пер­вый же во­прос, ко­то­рый под­нял Пе­ри­кл, ка­сал­ся от­ме­ны за­ко­на о граж­дан­стве, ко­то­рый он сам же про­лоб­би­ро­вал два­дцать лет на­зад. Те­перь этот за­кон ме­шал Пе­ри­к­лу уза­ко­нить сво­е­го един­ствен­но­го остав­ше­го­ся в жи­вых сы­на. На­род­ное со­бра­ние от­ме­нять за­кон от­ка­за­лось, но, вой­дя в по­ло­же­ние без­утеш­но­го от­ца, сде­ла­ло ис­клю­че­ние для Перикла-

млад­ше­го: те­перь он мог, не­смот­ря на мать-чу­же­стран­ку, счи­тать­ся пол­но­прав­ным афи­ня­ни­ном и на­сле­до­вать сво­е­му от­цу. Го­су­дар­ствен­ны­ми про­ек­та­ми Пе­ри­кл боль­ше не за­ни­мал­ся. В том же го­ду в Афи­ны вер­ну­лась эпи­де­мия, и на этот раз она не по­ща­ди­ла са­мо­го стра­те­га. По дру­гой вер­сии, умер он от го­ря – симп­то­мов бо­лез­ни, со­глас­но Плу­тар­ху и Фу­ки­ди­ду, у Перикла не бы­ло. «Ко­гда Пе­ри­кл был уже при смер­ти, во­круг него си­де­ли луч­шие граж­дане и оста­вав­ши­е­ся в жи­вых дру­зья его. Они рас­суж­да­ли о его вы­со­ких ка­че­ствах и по­ли­ти­че­ском мо­гу­ще­стве, пе­ре­чис­ля­ли его по­дви­ги и ко­ли­че­ство тро­фе­ев... Так го­во­ри­ли они меж­ду со­бою, ду­мая, что он уже по­те­рял со­зна­ние и не по­ни­ма­ет их. Но Пе­ри­кл вни­ма­тель­но все это слу­шал и, пре­рвав­ши их раз­го­вор, ска­зал, что удив­ля­ет­ся, как они про­слав­ля­ют и вспо­ми­на­ют та­кие его за­слу­ги, в ко­то­рых рав­ная до­ля при­над­ле­жит и сча­стью и ко­то­рые бы­ва­ли уже у мно­гих пол­ко­вод­цев, а о са­мой слав­ной и важ­ной за­слу­ге не го­во­рят: “Ни один афин­ский граж­да­нин, – при­ба­вил он – из-за ме­ня не на­дел чер­но­го пла­ща”».

Пе­ри­кл не до­жил ни до кон­ца Пе­ло­пон­нес­ской вой­ны, ни до кра­ха афин­ской де­мо­кра­тии, ко­то­рую уже в 411 го­ду до н.э. за­ме­нил оли­гар­хат.

та­тья­На вИН­НИ­чЕН­Ко это бы­Ла дЕ­моКРатИя, ос­Но­ваН­Ная На Раб­сКом тРу­дЕ – о Ка­КИх-ЛИ­бо гРаж­даН­сКИх ПРа­вах дЛя Ра­бов НЕ мог­Ло быть И РЕ­чИ. это бы­Ла дЕ­моКРатИя, вЕ­до­мая хаРИз­матИчНым ЛИ­дЕ­Ром. По­сЛЕ ПЕРИКЛа оНа ПРодЕР­жаЛась НЕдоЛ­го – вЛасть ожИ­да­Е­мо за­хва­тИ­ЛИ оЛИ­гаР­хИ. И всЕ-та­КИ это бы­Ла дЕ­моКРатИя. На­до жЕ бы­Ло с чЕ­го-то На­чИ­Нать дизайн: оль­га се­ве­ри­на

до н.э.; бюст Со­кра­та; спортс­ме­ны на ан­тич­ном ба­ре­лье­фе

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: бюст Анак­са­го­ра; «Борь­ба в па­ле­ст­ре». Ре­льеф на цо­ко­ле ста­туи. Ко­нец VI в.

Свер­ху вниз: Виль­гельм фон Ка­уль­бах. «Бит­ва при Са­ла­мине». 1868; Фе­ми­сто­кл. Ан­тич­ный бюст, ав­тор неиз­ве­стен. На стра­ни­це спра­ва – Ни­ко­ла Ги­баль. «Со­крат на­став­ля­ет Перикла». 1780

Сле­ва на­пра­во и свер­ху вниз: Фи­липп Фольц. «По­хо­рон­ная речь Перикла». 1852 (Пе­ри­кл при­зы­ва­ет на­се­ле­ние по­жерт­во­вать сред­ства на до­стой­ное пуб­лич­ное по­гре­бе­ние по­гиб­ших на войне); афин­ский Акро­поль и остат­ки за­щит­ных стен го­ро­да (раз­ных пе­ри­о­дов); бюст Фу­ки­ди­да

Ни­ко­ла Ан­дре Мон­сио. «Спор Со­кра­та с Ас­па­си­ей». Ок. 1801

Сле­ва на­пра­во: Гек­тор Ле­руа. «Пе­ри­кл и Аспасия лю­бу­ют­ся ги­гант­ской ста­ту­ей Афи­ны в ма­стер­ской Фи­дия»; бюст Ас­па­сии

Порт­рет Ал­ки­ви­а­да на ан­тич­ной мо­за­и­ке

Афин­ские Про­пи­леи – ре­кон­струк­ция

Ми­чи­эль Сви­терс. «Чу­ма в ан­тич­ном го­ро­де» («Чу­ма в Афи­нах»). Ок. 1652-1654

Свер­ху вниз: ги­гант­ская ста­туя Зев­са Олим­пий­ско­го, из­ва­ян­ная Фи­ди­ем. Ре­кон­струк­ция; Дж. Г. Вогт. «По­ра­же­ние афин­ской ар­мии на Си­ци­лии». 1893

Свер­ху вниз: еще од­на ре­кон­струк­ция хра­ма с ги­гант­ской ста­ту­ей Зев­са; бюст Перикла в ко­ринф­ском шле­ме. Рим­ская ко­пия гре­че­ско­го ори­ги­на­ла

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.