РУ­ДОЛЬФ НУ­РЕ­ЕВ:

ПРЫ­ЖОК

Lichnosti - - ПЕРИКЛ: ВЛАСТЬ НАРОДА - Ма­ри­на Ли­ва­но­ва

«Ино­гда в жиз­ни при­хо­дит­ся при­ни­мать ре­ше­ния, по­доб­ные мол­нии, го­раз­до быст­рее, чем мож­но по­ду­мать. Я по­ни­мал это, еще тан­цуя, ко­гда что­ни­будь на сцене шло не так. Это же я по­чув­ство­вал, ко­гда сто­ял на аэро­дро­ме Бур­же в те­ни огром­но­го са­мо­ле­та ТУ, ко­то­рый дол­жен был вер­нуть ме­ня в Моск­ву. Его боль­шие кры­лья на­ви­са­ли на­до мной, как ру­ки зло­го вол­шеб­ни­ка из «Ле­бе­ди­но­го озе­ра». Дол­жен ли я под­чи­нить­ся и мак­си­маль­но из­влечь вы­го­ды из это­го? Или

по­доб­но ге­ро­ине ба­ле­та я дол­жен был вос­про­ти­вить­ся при­ка­зу и сде­лать опас­ную, воз­мож­но, ро­ко­вую по­пыт­ку к сво­бо­де?» «Ав­то­био­гра­фию» Ру­дольф Ну­ре­ев, ко­неч­но, сам не пи­сал – толь­ко об­щал­ся с ин­тер­вью­е­ра­ми от из­да­тель­ства, а по­том, чи­тая на­пи­сан­ное, воз­му­щал­ся сла­ща­во-при­под­ня­тым сти­лем. Но ему бы­ли нуж­ны день­ги. Он остал­ся один в чу­жой стране, он сжег за со­бой все мо­сты.

Ему бы­ло два­дцать три го­да

ТРАНССИБИРСКАЯ МАГИСТРАЛЬ

«Я дей­стви­тель­но ро­дил­ся в по­ез­де 17 мар­та 1938 г. И хо­тя в пер­вые го­ды я еще не осо­зна­вал се­бя, мне при­ят­но ду­мать о мо­ем рож­де­нии. (...) В тот мо­мент, ко­гда я ро­дил­ся, по­езд стре­ми­тель­но мчал­ся вдоль бе­ре­гов Бай­ка­ла, неда­ле­ко от Ир­кут­ска...» Био­гра­фы дав­но пой­ма­ли Ру­доль­фа Ну­ре­ева на ми­фо­твор­че­стве. По­езд, в ко­то­ром его бе­ре­мен­ная мать Фа­ри­да еха­ла с тре­мя де­воч­ка­ми, Ро­зой, Ро­зи­дой и Ли­лей, к му­жу из Ка­за­ни во Вла­ди­во­сток, в мо­мент его рож­де­ния мчать­ся вдоль бе­ре­гов Бай­ка­ла не мог: из Ир­кут­ска, ко­то­рый рас­по­ло­жен по марш­ру­ту Транс­си­бир­ской ма­ги­стра­ли рань­ше Бай­ка­ла, от­цу уже от­пра­ви­ли те­ле­грам­му о рож­де­нии сы­на. А за­ре­ги­стри­ро­ва­ли ре­бен­ка че­рез две неде­ли по­сле при­ез­да, на стан­ции Раз­доль­ное, в ста ки­ло­мет­рах от Вла­ди­во­сто­ка: там был рас­квар­ти­ро­ван лег­ко­ар­тил­ле­рий­ский полк, в ко­то­ром слу­жил Ха­мет Ну­ре­ев. В со­вет­ском же пас­пор­те Ру­доль­фа Ну­ре­ева ме­стом его рож­де­ния и во­все зна­чи­лась Лу­ган­ская об­ласть.

Свое «за­пад­ное» имя Ру­дольф по­яс­нял стра­стью ро­ди­те­лей к эк­зо­ти­ке, ссы­ла­ясь на име­на се­стер. А ев­ро­пей­ская тран­скрип­ция фа­ми­лии «Ну­ри­ев» раз­дра­жа­ла его всю жизнь. Ра­дост­ное из­ве­стие отец, ско­рее все­го, вос­при­нял недо­вер­чи­во: же­на, зная, как важ­но для му­суль­ман­ско­го муж­чи­ны рож­де­ние имен­но маль­чи­ка, уже раз об­ма­ну­ла его, ко­гда ро­ди­лась тре­тья дочь. Ру­дольф, един­ствен­ный сын, с дет­ства был в се­мье на при­ви­ле­ги­ро­ван­ном по­ло­же­нии: счи­та­лось вполне есте­ствен­ным, что сест­ры при­слу­жи­ва­ют ему за сто­лом, ни­ка­кой домашней ра­бо­ты он ни­ко­гда не вы­пол­нял. Го­во­ри­ли в се­мье по-та­тар­ски (в ро­ду бы­ли та­та­ры и баш­ки­ры), и на За­па­де, где его счи­та­ли рус­ским, свое эт­ни­че­ское про­ис­хож­де­ние Ну­ре­ев неиз­мен­но под­чер­ки­вал. Впро­чем, ро­ди­те­ли, оба по­лу­чив­шие му­суль­ман­ское вос­пи­та­ние, бы­ли в первую оче­редь со­вет­ски­ми людь­ми. Ха­мет Ну­ре­ев (по от­цу Фаз­ли­ев) сде­лал во­ен­ную ка­рье­ру в два­дца­тые, всту­пил в пар­тию и слу­жил на Даль­нем Во­сто­ке по­лит­ру­ком. Вско­ре по­сле рож­де­ния сы­на он по­дал про­ше­ние о пе­ре­во­де в Моск­ву для ле­че­ния млад­шей до­че­ри, оглох­шей по­сле ме­нин­ги­та. В 1939 го­ду се­мья Ну­ре­евых ока­за­лась в сто­ли­це, но нена­дол­го – на­ча­лась вой­на. Отец ушел на фронт, а мать по­сле то­го, как в их мос­ков­ский дом по­па­ла бом­ба, с че­тырь­мя детьми от­пра­ви­лась че­рез всю стра­ну по Транс­си­бир­ской ма­ги­стра­ли в эва­ку­а­цию – на этот раз на ро­ди­ну от­ца, в Баш­ки­рию. Дет­ство в эва­ку­а­ции опи­са­но в ав­то­био­гра­фии Ну­ре­ева как бес­про­свет­ное, го­лод­ное, пол­ное ли­ше­ний. Они жи­ли сна­ча­ла в де­ревне, за­тем пе­ре­се­ли­лись в Уфу, где юти­лись в од­ной ком­на­те с дву­мя се­мья­ми род­ствен­ни­ков. Ма­лень­кий Ру­дик до­на­ши­вал одеж­ду се­стер, что его очень угне­та­ло, и па­дал в го­лод­ные об­мо­ро­ки. Пи­та­лись прак­ти­че­ски од­ной кар­тош­кой, и од­на­жды

Фа­ри­да Ну­ре­ева, от­пра­вив­шись в далекое се­ло за про­дук­та­ми, ед­ва не ста­ла жерт­вой стаи вол­ков.

В на­чаль­ной шко­ле Ну­ре­ев учил­ся бле­стя­ще – у него бы­ла от­лич­ная па­мять, но ко­гда в его жиз­ни по­яви­лись тан­цы, уче­бу он за­бро­сил. В школь­ный ан­самбль, ис­пол­няв­ший глав­ным об­ра­зом баш­кир­ские на­род­ные пляс­ки, его взя­ли се­ми­лет­ним. Ан­самбль вы­сту­пал пе­ред ра­не­ны­ми по гос­пи­та­лям, и Ру­дик тан­це­вал са­мо­заб­вен­но, а мать то­гда же впер­вые в жиз­ни сво­ди­ла его с сест­ра­ми на ба­лет.

Но отец, вер­нув­ший­ся с фрон­та, за­ня­тия сы­на вос­при­нял в шты­ки. Се­ст­ра Ну­ре­ева вспо­ми­на­ла, что млад­ший брат ухо­дил из до­му яко­бы за хлебом, а воз­вра­щал­ся позд­но ве­че­ром – втайне от от­ца бе­гал на за­ня­тия хо­рео­гра­фи­че­ско­го круж­ка во Двор­це пи­о­не­ров. «По­сколь­ку до­ма мне за­пре­ти­ли тан­це­вать – а бро­сить танец я, есте­ствен­но, не мог, – я был вы­нуж­ден на­чать жизнь, пол­ную лжи», – при­зна­вал­ся позд­нее Ру­дольф Ну­ре­ев.

В де­сять лет на тан­це­валь­ном кон­кур­се маль­чи­ка за­ме­ти­ла Ан­на Удаль­цо­ва, быв­шая ба­ле­ри­на дя­ги­лев­ской труп­пы, ока­зав­ша­я­ся в Уфе вме­сте со ссыль­ным му­жем.

Она пре­по­да­ва­ла Ну­ре­еву ос­но­вы клас­си­че­ско­го ба­ле­та и, по его вос­по­ми­на­ни­ям, вну­ши­ла ему мысль ори­ен­ти­ро­вать­ся на Ки­ров­ский те­атр, ко­то­рый на­зы­ва­ла, как во вре­ме­на ее мо­ло­до­сти, Ма­ри­ин­ским. Как раз то­гда по всей Баш­ки­рии со­би­ра­ли ода­рен­ных де­тей для от­прав­ки на уче­бу в Ле­нин­град, но отец тя­нул вре­мя, и Ру­дик опоз­дал по­ехать со все­ми; как он по­том до­га­дал­ся, у от­ца про­сто не бы­ло де­нег. Меч­та о Ленинграде оста­лась меч­той, но юный Ну­ре­ев ис­ко­ле­сил с тан­це­валь­ным ан­сам­блем весь став­ший род­ным край. И не сму­тил­ся, да­же ко­гда во вре­мя вы­ступ­ле­ния на сцене До­ма куль­ту­ры же­лез­но­до­рож­ни­ков с него два­жды сле­та­ли боль­шие, не по раз­ме­ру, под­ко­ло­тые бу­лав­ка­ми шта­ны.

СЕМНАДЦАТИЛЕТНИЙ ТАТАРИН

В пят­на­дцать лет Ру­дольф Ну­ре­ев был официально за­чис­лен на курс под­го­тов­ки ар­ти­стов ба­ле­та при уфим­ской опе­ре, и вско­ре его при­ня­ли в со­став труп­пы с окла­дом в де­сять рублей за ве­чер. Что­бы за­ра­ба­ты­вать не мень­ше от­ца, юно­ша на­шел се­бе под­ра­бот­ку – уро­ки на­род­ных тан­цев для ра­бо­чих. Ко­гда в 1955 го­ду в Москве

про­хо­ди­ла де­ка­да баш­кир­ско­го ис­кус­ства,

Ру­доль­фу уда­лось по­пасть в со­став де­ле­га-

ции, за­ме­нив за­бо­лев­ше­го со­ли­ста – он знал

на­изусть все пар­тии ре­пер­ту­а­ра те­ат­ра. Не-

смот­ря на за­прет от­де­лять­ся от де­ле­га­ции,

Ну­ре­ев че­рез сво­е­го ак­ком­па­ни­а­то­ра Ири-

ну Во­ро­ни­ну до­бил­ся про­смот­ра у са­мо­го

Аса­фа Мес­се­ре­ра в Боль­шом те­ат­ре. В том

же го­ду, по ре­ко­мен­да­тель­но­му пись­му

Мин­куль­та Баш­кир­ской рес­пуб­ли­ки, ко­то-

рое устро­и­ла Во­ро­ни­на, Ру­доль­фа Ну­ре­ева

при­ня­ли в Ле­нин­град­ское хо­рео­гра­фи­че­ское

учи­ли­ще име­ни Ва­га­но­вой.

Ему бы­ло сем­на­дцать лет – слиш­ком

позд­но, что­бы на­чи­нать се­рьез­но учить­ся

ба­ле­ту. За­чис­ли­ли его сна­ча­ла в ше­стой

класс к ди­рек­то­ру учи­ли­ща Ва­лен­ти­ну

Шел­ко­ву, но по­том, по­сле мно­же­ства

кон­флик­тов, Ру­дольф пе­ре­вел­ся в вось-

мой – к зна­ме­ни­то­му пе­да­го­гу Алек­сан-

дру Пуш­ки­ну. «Он от­ча­ян­но пы­тал­ся до-

гнать сверст­ни­ков, – рас­ска­зы­вал дру­гой

уче­ник Пуш­ки­на – Ми­ха­ил Ба­рыш­ни-

ков. – Каж­дый день весь день – танец.

Про­бле­мы с тех­ни­кой его бе­си­ли. В се­ре-

дине ре­пе­ти­ции он мог раз­ре­веть­ся и убе-

жать. Но по­том, ча­сов в де­сять ве­че­ра,

воз­вра­щал­ся в класс и в оди­но­че­стве ра-

ботал над дви­же­ни­ем до тех пор, по­ка его

не осва­и­вал».

Ба­рыш­ни­ков не мог это­го пом­нить – он

учил­ся в Ва­га­нов­ском че­рез не­сколь­ко

лет по­сле Ну­ре­ева, но ле­ген­ды в учи­ли­ще

жи­ли дол­го.

Все, кто знал Ру­доль­фа в те го­ды, вспо-

ми­на­ли его как очень резкого и неза­ви­си-

мо­го, про­тив­ни­ка вся­че­ской дис­ци­пли­ны

(к при­ме­ру, уча­щим­ся за­пре­ща­лось по­се-

щать ве­чер­ние ба­лет­ные спек­так­ли, но он

этим неле­пым за­пре­том пре­не­бре­гал), фа-

на­тич­но­го в уче­бе (кро­ме ба­ле­та, он вы-

учил­ся иг­рать на фортепиано) и жад­но­го

ко все­воз­мож­ным впе­чат­ле­ни­ям сто­лич-

ной жиз­ни. Ему при­хо­ди­лось вы­дер­жи-

вать двой­ной пси­хо­ло­ги­че­ский прес­синг –

как про­вин­ци­а­лу и как та­та­ри­ну, – но по­сте­пен­но у него по­яви­лись дру­зья, в него влюб­ля­лись де­вуш­ки.

В по­след­ние го­ды в учи­ли­ще его по­сто­ян­но ви­де­ли вдво­ем с ку­бин­ской сту­дент­кой Ме­ни­ей Мар­ти­нес. Они то и де­ло це­ло­ва­лись на лю­дях и, по слу­хам, со­би­ра­лись по­же­нить­ся, но, как по­том утвер­жда­ла Ме­ния, да­ле­ко в от­но­ше­ни­ях не за­шли. По­сле учи­ли­ща она вер­ну­лась на Ку­бу – это в ре­а­ли­ях то­го вре­ме­ни озна­ча­ло бес­по­во­рот­ное рас­ста­ва­ние. Прав­да, по­сле по­бе­га Ру­доль­фа на За­пад пу­ти их еще не­сколь­ко раз пе­ре­се­ка­лись в ар­ти­сти­че­ской сре­де, и Ме­ния не жа­ле­ла, что не свя­за­ла с Ну­ре­евым судьбу – это по­ста­ви­ло бы крест на ее соб­ствен­ной ка­рье­ре.

ТАНЦОВЩИК ИЗ КИРОВСКОГО

В ап­ре­ле 1958 го­да Ру­дольф Ну­ре­ев вы­иг­рал Все­со­юз­ный кон­курс ар­ти­стов ба­ле­та в Москве, где тан­це­вал па-де-де из ба­ле­та «Кор­сар»: этот но­мер по­том во­шел в до­ку­мен­таль­ный фильм о рус­ском ба­ле­те, ко­то­рый по­ка­за­ли по всей стране. «Кор­са­ра» с од­но­курс­ни­цей Ал­лой Си­зо­вой он тан­це­вал и на вы­пуск­ном эк­за­мене в учи­ли­ще в июне то­го же го­да. Поз­же им с Ал­лой да­ли од­ну ве­дом­ствен­ную квар­ти­ру на дво­их, в яв­ной на­деж­де на брак меж­ду ар­ти­ста­ми, но она не оправ­да­лась. По­сле эк­за­ме­на Ру­дольф Ну­ре­ев по­лу­чил пред­ло­же­ние вой­ти в труп­пу Кировского те­ат­ра, сра­зу со­ли­стом – в кор­де­ба­ле­те он не тан­це­вал ни­ко­гда. Од­но­вре­мен­но мо­ло­до­го тан­цов­щи­ка при­гла­си­ли два мос­ков­ских те­ат­ра, Боль­шой и име­ни Ста­ни­слав­ско­го. Ко­гда при­шла вне­зап­ная ди­рек­ти­ва Мин­куль­та все бро­сить и от­пра­вить­ся в Уфу – от­ра­ба­ты­вать долг за обу­че­ние пе­ред Баш­кир­ской рес­пуб­ли­кой, – Ну­ре­ев был в от­ча­я­нии и по­спе­шил при­нять пред­ло­же­ние Боль­шо­го, от ко­то­ро­го тут же от­ка­зал­ся: в Ки­ров­ском его су­ме­ли от­сто­ять. О но­вом со­ли­сте за­го­во­ри­ли по­сле пре­мье­ры ба­ле­та «Ла­у­рен­сия» 20 но­яб­ря 1958 го­да,

где он тан­це­вал пар­тию Фрон­до­со в ду­эте с из­вест­ной ба­ле­ри­ной На­та­льей Ду­дин­ской. «Я бес­по­ко­и­лась, удер­жит ли ме­ня Ру­дик в неко­то­рых под­держ­ках, – вспо­ми­на­ла она, – ведь это бы­ло его пер­вое вы­ступ­ле­ние в глав­ной ро­ли. Но он был вни­ма­тель­ным и дер­жал ме­ня очень хо­ро­шо. Он оправ­дал все мои ожи­да­ния».

В Ки­ров­ском те­ат­ре Ру­дольф Ну­ре­ев от­тан­це­вал три се­зо­на и сем­на­дцать пар­тий – в ба­ле­тах «Га­янэ», «Ба­я­дер­ка», «Жи­зель», «Дон Ки­хот», «Спя­щая кра­са­ви­ца», «Щел­кун­чик» и дру­гих. Каж­дый спек­такль с его уча­сти­ем ста­но­вил­ся со­бы­ти­ем в ле­нин­град­ской те­ат­раль­ной жиз­ни. Ну­ре­ев пер­вым из со­вет­ских ар­ти­стов ба­ле­та-муж­чин на­чал тан­це­вать на вы­со­ких по­лу­паль­цах. И пер­вым вы­шел на сце­ну в од­ном три­ко, без ко­рот­ких шта­нов, что счи­та­лось в СССР «непри­лич­ным». Антракт «Жи­зе­ли», во вре­мя ко­то­ро­го ар­ти­ста уго­ва­ри­ва­ли

пе­ре­одеть­ся, длил­ся боль­ше ча­са, но в ито­ге Ру­дольф все-та­ки по­явил­ся на сцене в бе­лом три­ко и со­рвал ап­ло­дис­мен­ты – по­том этот ко­стюм до­стал­ся «по на­след­ству» Ба­рыш­ни­ко­ву.

«В те­ат­ре его не лю­би­ли, – рас­ска­зы­ва­ла парт­нер­ша Ну­ре­ева, ве­ду­щая ба­ле­ри­на Кировского Ни­нель Кур­гап­ки­на. – В об­щем-то, ес­ли с ним не ра­бо­тать, то лю­бить его, по боль­шо­му сче­ту, бы­ло не за что. У нас при­ня­то ува­же­ние, гра­ни­ча­щее с по­до­бо­стра­сти­ем. Это в Ру­ди­ке на­прочь от­сут­ство­ва­ло».

Зи­мой 1958-го Ру­дольф Ну­ре­ев се­рьез­но по­вре­дил связ­ку на но­ге и был уве­рен, что его ка­рье­ра тан­цов­щи­ка окон­че­на. Лю­би­мо­му уче­ни­ку по­мог­ли Алек­сандр Пушкин с же­ной: жи­вя в од­но­ком­нат­ной квар­ти­ре, они взя­ли его к се­бе, и вос­ста­но­вил­ся Ру­дольф очень быст­ро – че­рез три неде­ли по­сле трав­мы уже ре­пе­ти­ро­вал и тан­це­вал. В ба­лет­ных кру­гах по­го­ва­ри­ва­ли о ро­мане меж­ду Ну­ре­евым и со­ро­ка­трех­лет­ней Ксе­ни­ей Юр­ген­сон, же­ной Пуш­ки­на, ко­то­рая по­кро­ви­тель­ство­ва­ла и дру­го­му уче­ни­ку му­жа – немец­ко­му тан-

цов­щи­ку Тейа Крем­ке. Имен­но с ним неко­то­рые био­гра­фы свя­зы­ва­ют пер­вые упо­ми­на­ния о го­мо­сек­су­аль­но­сти Ну­ре­ева – сам он ни­ко­гда не об­суж­дал пуб­лич­но эту те­му. По раз­ным вер­си­ям, то ли Ксения, то ли Тейа пер­вы­ми за­ро­ни­ли в Ру­доль­фе идею пе­ре­брать­ся на За­пад. За ру­беж Ру­доль­фа Ну­ре­ева на­ча­ли вы­пус­кать прак­ти­че­ски сра­зу. Од­на­ко по­езд­ку в Бер­лин осе­нью 1959 го­да он вос­при­нял как ссыл­ку: ор­га­ни­зо­ва­на она бы­ла очень пло­хо и к то­му же уди­ви­тель­ным об­ра­зом сов­па­ла с га­стро­ля­ми

в Ленинграде «Аме­ри­кан­ско­го ба­ле­та» – его со­ли­стом был дат­ча­нин Эрик Брюн, с ко­то­рым Ру­дольф меч­тал по­зна­ко­мить­ся. А в де­каб­ре ар­ти­ста от­пра­ви­ли на га­стро­ли в мо­роз­ную Йош­кар-Олу, и не са­мо­ле­том, а по­ез­дом: уехав от­ту­да по­сле пер­во­го же спек­так­ля, Ну­ре­ев за­ка­тил на­чаль­ству скан­дал и узнал, что за гра­ни­цу его боль­ше не вы­пу­стят.

По­ехать с труп­пой Кировского на га­стро­ли в Па­риж, на­ме­чен­ные на май-июнь 1961-го, Ру­дольф Ну­ре­ев не на­де­ял­ся. Его вклю­чи­ли в со­став де­ле­га­ции в по­след­ний

мо­мент, ко­гда фран­цуз­ская сто­ро­на по­тре­бо­ва­ла за­ме­нить воз­раст­ных ар­ти­стов На­та­лью Ду­дин­скую и Кон­стан­ти­на Сер­ге­е­ва на бо­лее мо­ло­дых, а по­мощ­ни­ца па­риж­ско­го им­пре­са­рио Жа­нин Рин­ге от­пра­ви­ла те­ле­грам­му ше­фу: «В Ки­ров­ском пря­чут ве­ли­ко­го тан­цов­щи­ка!»

11 мая 1961 го­да Ру­дольф Ну­ре­ев вы­ле­тел в Па­риж. Как он объ­яс­нял по­том, с са­мо­го на­ча­ла мысли стать «невоз­вра­щен­цем» у него не бы­ло.

АЭРО­ПОРТ

Свер­ху вниз: ма­лень­кий Ру­дик с ма­мой; с ро­ди­те­ля­ми – Фа­ри­дой и Ха­ме­том Ну­ре­евы­ми, и сест­ра­ми – Ро­зой, Ро­зи­дой и Ли­лей

Зда­ние Баш­кир­ско­го го­су­дар­ствен­но­го те­ат­ра опе­ры и ба­ле­та в Уфе

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.