ГЕТ­ТИ ГРИН: КАК ЗА­РА­БО­ТАТЬ

Lichnosti - - FRONT PAGE - Ни­на Фи­ла­то­ва дизайн: Оль­га се­ве­ри­на

НА ЗА­КА­ТЕ жИЗ­НИ АМЕ­РИ­КАН­сКАя МИЛЛИОНЕР­шА ГЕНРИЕТТА ГРИН РАс­сКА­Зы­вА­ЛА, КАК Од­НА­жды ЕЕ ОТЕц, вЛА­дЕ­ЛЕц КИТОБОй­НОй ФЛО­ТИ­ЛИИ И КРуп­Ный ТОРГОвЕц, дАЛ Ей сО­вЕТ: «НИ­КО­ГдА НИ­чЕМ НЕ дЕЛИсЬ, дА­жЕ сОБ­сТвЕН­НОй дОБ­РО­ТОй», – И ГЕНРИЕТТА КРЕ­пКО ЗА­пОМ­НИ­ЛА эТО. в ГО­ды ФИ­НАН­сО­вых КРИЗИсОв хЛАд­НО­КРОв­НО И БЕЗ НЕНу­жНОй жАЛОсТИ ОНА сОЗдАвАЛА свОИ МИЛ­ЛИ­О­Ны НА пА­дЕ­НИИ дРу­ГИх, И всКО­РЕ у НЕЕ в дОЛжНИКАх ОКА­ЗА­ЛИсЬ цЕ­ЛыЕ ГО­РО­дА. Бу­дучИ чу­дО­вИщ­НО сКу­пОй, ОНА эКО-

НОМИЛА дА­жЕ НА сЕ­БЕ: пИ­ТА­ЛАсЬ чЕРсТ­вы­МИ пИРОГАМИ И ОдЕвАЛАсЬ в ЕдИН­сТвЕН­НОЕ пЛА­ТЬЕ, НА КО­ТО­РОМ ЗАсТИРы­вАЛА ТОЛЬ­КО пяТ­НА. Од­НА­КО «сКРяГА ГЕТ­ТИ» су­МЕ­ЛА сдЕ­ЛАТЬ НЕ­вОЗ­МОж­НОЕ: ОТвОЕвАЛА сЕ­БЕ МЕ­сТО сРЕ­дИ БИР­жЕ­вОй эЛИ­Ты АМЕ­РИ­КИ И вО­шЛА в Ис­ТО­РИю КАК пЕР­вАя в МИ­РЕ жЕН­щИ­НА-МИЛ­ЛИ­О­НЕР

Бу­ду­щая гро­за Уолл-стрит ро­ди­лась 21 но­яб­ря 1834 го­да в пор­то­вом го­ро­де Нью-Бед­форд, в шта­те Мас­са­чу­сетс, в се­мье пре­успе­ва­ю­ще­го тор­гов­ца ки­то­вым жи­ром Эд­вар­да Мот­та Ро­бин­со­на. Мать Ген­ри­ет­ты, Эб­би Сло­кам Ха­ул­энд, про­ис­хо­ди­ла из бо­га­той осев­шей в ко­ло­нии се­мьи – ее пра­дед был ро­дом из Ве­ли­ко­бри­та­нии. Он на­чал со служ­бы на ки­то­бой­ном судне «Мэй­флау­эр», а к кон­цу жиз­ни стал вла­дель­цем од­ной из са­мых круп­ных ки­то­бой­ных фло­ти­лий в Но­вой Ан­глии. Отец Эб­би, Иса­ак Ги­де­он Ха­ул­энд, дал за до­че­рью боль­шое при­да­ное, ко­то­рое и ста­ло стар­то­вым ка­пи­та­лом для раз­ви­тия биз­не­са ее су­пру­га Эд­вар­да. Эд­вард был пред­при­им­чи­вым дель­цом и по­ми­мо мор­ско­го де­ла раз­вер­нул об­шир­ную тор­гов­лю с Ки­та­ем. Ему уда­лось раз­бо­га­теть, а вот сде­лать счаст­ли­вой Эб­би он так и не смог. Она ро­ди­ла му­жу дочь и сы­на (маль­чик умер в ма­ло­лет­стве), но по боль­шей ча­сти, укры­ва­ясь от су­пру­га-дес­по­та, жи­ла с до­че­рью в до­ме сво­ей сест­ры Силь­вии или от­ца, ко­то­ро­му фак­ти­че­ски пе­ре­по­ру­чи­ла вос­пи­та­ние Гет­ти. Тот ча­стень­ко брал де­воч­ку в до­ки, где шла от­груз­ка то­ва­ра на скла­ды, а по ве­че­рам про­сил внуч­ку чи­тать ему га­зе­ты с от­че­та­ми об опе­ра­ци­ях на фон­до­вом рын­ке: сам он был слаб гла­за­ми. По­дроб­но по­яс­няя, что про­ис­хо­дит с ак­ци­я­ми и об­ли­га­ци­я­ми, дед пре­по­дал внуч­ке пер­вые уро­ки бир­же­вой гра­мо­ты, так что с аза­ми эко­но­ми­ки она по­зна­ко­ми­лась рань­ше, чем твер­до вы­учи­лась писать. Ки­то­бой­ный про­мы­сел и тор­гов­ля ки­то­вым жи­ром в кон­це де­вят­на­дца­то­го – на­ча­ле два­дца­то­го ве­ка при­но­си­ли огром­ные при­бы­ли, срав­ни­мые раз­ве что с до­хо­да­ми от со­вре­мен­ной тор­гов­ли неф­те­про­дук­та­ми. Без ки­то­во­го жи­ра, из­го­тов­лен­но­го из во­рва­ни, не об­хо­дил­ся ни один дом: им за­прав­ля­ли осве­ти­тель­ные лам­пы, из него ва­ри­ли мы­ло, ис­поль­зо­ва­ли как смаз­ку для ма­шин. Нью-Бед­форд счи­тал­ся сто­ли­цей китобой­ной ин­ду­стрии, в его до­ках швар­то­ва­лись бо­лее че­ты­рех­сот ки­то­бой­ных су­дов, и это был один из бо­га­тей­ших го­ро­дов стра­ны. Как пи­сал Гер­ман Мел­вилл в ро­мане «Мо­би Дик, или Бе­лый кит», «ни­где во всей Аме­ри­ке не най­дешь до­мов цар­ствен­нее, пар­ков и са­дов рос­кош­нее, чем в Нью-Бед­фор­де».

Генриетта, од­на­ко, с ран­не­го воз­рас­та на­блю­да­ла про­пах­шую ры­бой гряз­ную и гру­бую «из­нан­ку» этой рос­ко­ши. В до­ки те­перь ее брал и отец: он осо­знал, что Гет­ти мо­жет стать един­ствен­ной на­след­ни­цей бо­гат­ства се­мьи. Девочка про­яв­ля­ла боль­шой ин­те­рес к циф­рам, так что с вось­ми лет она по тре­бо­ва­нию Эд­вар­да стро­го учи­ты­ва­ла все расходы – как соб­ствен­ные, так и се­мьи – и да­же ве­ла сче­та по неко­то­рым сдел­кам. Ро­бин­сон от­крыл ей пер­вый бан­ков­ский счет, на ко­то­рый дочь вно­си­ла

день­ги, по­лу­чен­ные в ка­че­стве опла­ты за ее ра­бо­ту и услу­ги род­ным. Ко­гда Гет­ти ис­пол­ни­лось 12 лет, ее дед умер, не оста­вив внуч­ке ни гро­ша. Разо­ча­ро­ва­ние бы­ло столь силь­ным, что Гет­ти по­кля­лась впредь не да­вать се­бя об­де­лить. Уже в три­на­дцать лет она ста­ла ком­па­ньо­ном от­ца и его бух­гал­те­ром, училась бо­роть­ся с кон­ку­рен­та­ми и от­ста­и­вать соб­ствен­ные ин­те­ре­сы – юная мисс с дет­ства чув­ство­ва­ла се­бя неотъ­ем­ле­мой ча­стью тор­го­во­го кла­на Ха­ул­эн­дов-Ро­бин­со­нов и про­по­вед­ни­цей их иде­а­лов. По­взрос­лев, Гет­ти го­во­ри­ла: «Моя се­мья бы­ла бо­га­той на про­тя­же­нии пя­ти по­ко­ле­ний, но мое ран­нее об­ра­зо­ва­ние дис­ци­пли­ни­ро­ва­ло ме­ня и вос­пи­та­ло от­вра­ще­ние к пыш­но­сти и празд­но­сти».

Это бы­ло прав­дой: се­мей­ство Ха­ул­эн­дов при­над­ле­жа­ло к ре­ли­ги­оз­но­му те­че­нию ква­ке­ров, крайне ас­ке­тич­но­му про­те­стант­ско­му от­ветв­ле­нию, при­вер­жен­цы ко­то­ро­го ра­то­ва­ли за пре­дель­ную про­сто­ту ве­ры и бы­та. Ква­ке­ры со­би­ра­лись об­щи­на­ми для мол­ча­ли­вых мо­литв, в их до­мах ца­рил стро­гий ре­жим край­ней бе­реж­ли­во­сти и эко­но­мии. В один­на­дцать лет Гет­ти от­пра­ви­ли в шко­лу для де­во­чек-ква­ке­ров в Кейп-Нод, где дочь мил­ли­о­не­ра по­лу­чи­ла еще один урок дис­ци­пли­ны и са­мо­огра­ни­че­ния: в пер­вый же день за зав­тра­ком и обе­дом она от­ка­за­лась есть пред­ло­жен­ную уче­ни­цам ка­шу, и оста­лась го­лод­ной до ве­че­ра. Но дру­гой еды ей не да­ли, и на ужин Гет­ти бы­ла вы­нуж­де­на съесть то, что бы­ло. Ди­рек­тор шко­лы на­став­ля­ла вос­пи­тан­ниц из бо­га­тых се­мей, что они долж­ны учить­ся эко­но­мить, ибо в про­тив­ном слу­чае у шко­лы не бу­дет де­нег на обу­че­ние бед­ных де­во­чек. Мо­тив ед­ва ли тро­гал серд­це Гет­ти, но ее ква­кер­ская бе­реж­ли­вость, ка­за­лось, бы­ла врож­ден­ной: «Сэко­ном­лен­ный дол­лар – за­ра­бо­тан­ный дол­лар».

С 16 лет Гет­ти по­се­ща­ла Ака­де­мию ква­ке­ров в Нью-Бед­фор­де, а за­кон­чи­ла уче­бу в Бо­стон­ской шко­ле для при­ви­ле­ги­ро­ван­ных уче­ниц. Ее зна­ния оста­лись по­верх­ност­ны­ми и мо­за­ич­ны­ми, пи­са­ла Гет­ти небреж­но и с грам­ма­ти­че­ски­ми ошиб­ка­ми, но от при-

ро­ды об­ла­да­ла биз­нес-мыш­ле­ни­ем, ко­то­рое са­ма име­но­ва­ла про­сто «здра­вым смыс­лом». Ее био­гра­фы охот­но при­во­дят та­кой эпи­зод: на­чав вы­ез­жать в свет, юная Гет­ти по­лу­чи­ла от от­ца 1200 дол­ла­ров на на­ря­ды для по­се­ще­ния нью-йорк­ских го­сти­ных. Девушка ис­тра­ти­ла 200 дол­ла­ров, а ты­ся­чу оста­ви­ла у се­бя на сче­ту. Соб­ствен­ные день­ги она це­ни­ла боль­ше бо­га­тых же­ни­хов, ко­то­рых хо­тел ви­деть ря­дом с ней отец, и их со­сто­я­ний. Брак – тот же де­леж, по­ла­га­ла Гет­ти, и не то­ро­пи­лась за­муж.

усКОЛЬЗА­ю­щИЕ МИЛ­ЛИ­О­Ны

Отец Ген­ри­ет­ты ока­зал­ся до­ста­точ­но даль­но­вид­ным, что­бы из­ба­вить­ся от сво­е­го про­мыс­ла преж­де, чем ки­то­бой­ная ин­ду­стрия успе­ла рух­нуть. Ко­гда ры­нок за­по­ло­ни­ли неф­те­про­дук­ты и в до­мах аме­ри­кан­цев по­яви­лись ке­ро­си­но­вые лам­пы, Ро­бин­сон уже вкла­ды­вал день­ги в цен­ные бу­ма­ги на нью-йорк­ской бир­же. В 1860 го­ду умер­ла Эб­би. С Нью-Бед­фор­дом от­ца с до­че­рью уже ни­что не свя­зы­ва­ло, и они окон­ча­тель­но пе­ре­бра­лись в фи­нан­со­вую столицу Аме­ри­ки – Нью-Йорк.

Пять лет спу­стя умер и отец Гет­ти, Эд­вард Ро­бин­сон. Бу­дучи при смер­ти, он твер­дил, что его отра­ви­ли, и что сле­ду­ю­щей бу­дет Гет­ти. Это при­зна­ние гвоз­дем за­се­ло в голове остав­шей­ся в оди­но­че­стве де­вуш­ки, она ку­пи­ла пи­сто­лет и ста­ла пре­дель­но осто­рож­на в еде: до­ве­ря­ла толь­ко кух­ням оте­лей, где еду по­да­ва­ли из об­ще­го кот­ла на гла­зах кли­ен­тов. Отец оста­вил по­чти 7 мил­ли­о­нов дол­ла­ров на­след­ства, од­на­ко, со­глас­но за­ве­ща­нию, Генриетта по­лу­ча­ла доступ лишь к од­но­му мил­ли­о­ну, все осталь­ные день­ги

над­ле­жа­ло по­ме­стить в це­ле­вой фонд, ко­то­рым управ­лял ре­гент – муж­чи­на из чис­ла род­ных. Да­же отец, успев­ший оце­нить при­су­щий до­че­ри дар фи­нан­си­ста, в ито­ге враж­деб­но от­нес­ся к пра­ву жен­щи­ны на де­неж­ную неза­ви­си­мость.

Но трид­ца­ти­лет­няя Гет­ти не со­би­ра­лась сле­до­вать сте­рео­ти­пам и до­воль­ство­вать­ся ро­лью жен­щи­ны, за­ви­си­мой от род­ствен­ни­ков-муж­чин. В век, ко­гда жен­щи­на бы­ла ли­ше­на из­би­ра­тель­но­го го­ло­са и, по су­ти, не яв­ля­лась пол­но­прав­ным чле­ном об­ще­ства, Гет­ти Грин бросила вы­зов фи­нан­со­вой эли­те и до­би­лась сво­е­го. По­лу­чив за­ве­щан­ные ей день­ги, она при­об­ре­ла го­су­дар­ствен­ные об­ли­га­ции во­ен­но­го зай­ма, ко­то­рые по­сле граж­дан­ской вой­ны 18611865 го­дов (вой­на про­мыш­лен­но­го Се­ве­ра про­тив ра­бо­вла­дель­че­ских шта­тов Юга) силь­но упа­ли в цене. Это был рис­ко­ван­ный шаг, и боль­шин­ство де­ло­вых лю­дей не ве­ри­ли в воз­мож­ность по­лу­чить день­ги на­зад в ослаб­лен­ной вой­ной стране. Но про­ни­ца­тель­ность Гет­ти ока­за­лась силь­нее, и в те­че­ние по­сле­ду­ю­ще­го го­да она за­ра­бо­та­ла на об­ли­га­ци­ях 1,25 мил­ли­о­на дол­ла­ров.

Но преж­де чем Генриетта ощу­ти­ла вкус сво­ей пер­вой по­бе­ды, ее на­стиг­ла боль­шая утра­та. Не про­шло и ме­ся­ца по­сле кон­чи­ны от­ца, как умер­ла се­ст­ра ма­те­ри, Силь­вия Анн Ха­ул­энд. Генриетта ожи­да­ла, что уна­сле­ду­ет от те­ти ее со­сто­я­ние, ко­то­рое оце­ни­ва­лось в два мил­ли­о­на дол­ла­ров, но огла­ше­ние по­след­ней во­ли Силь­вии при­ве­ло пле­мян­ни­цу в бе­шен­ство: те­тя от­пи­са­ла боль­шую часть сво­их де­нег си­ро­там и вдо­вам Нью-Бед­фор­да, а так­же са­мо­му го­ро­ду на по­строй­ку но­вой во­до­про­вод­ной си­сте­мы. Пле­мян­ни­ца по­лу­ча­ла «все­го» 65 ты­сяч го­до­во­го до­хо­да от об­ра­зо­ван­но­го ком­мер­че­ско­го фон­да, к ос­нов­ным сред­ствам ко­то­ро­го, по усло­вию за­ве­ща­ния, она не име­ла до­сту­па. Об­де­лен­ная и обо­злен­ная на­след­ни­ца предъ­яви­ла но­та­ри­усу

бо­лее ран­нее за­ве­ща­ние, со­глас­но ко­то­ро­му все со­сто­я­ние Силь­вии пред­на­зна­ча­лось ей. Но при­пис­ка на тек­сте гла­си­ла, что все по­сле­ду­ю­щие за­ве­ща­ния недей­стви­тель­ны без со­гла­со­ва­ния с ос­нов­ной на­след­ни­цей. Для раз­ре­ше­ния ин­ци­ден­та де­ло пе­ре­да­ли в суд и на­зна­чи­ли гра­фо­ло­ги­че­скую экс­пер­ти­зу, ко­то­рая за­сви­де­тель­ство­ва­ла, что под­пись на пред­став­лен­ном ист­цом до­ку­мен­те под­дель­на... Де­ло за­стря­ло в су­де на не­сколь­ко лет, став од­ним из са­мых гром­ких про­цес­сов о на­сле­до­ва­нии в Аме­ри­ке.

дЕНЬ­ГИ вРОЗЬ

По­ка ад­во­ка­ты скре­щи­ва­ли клин­ки на су­деб­ных за­се­да­ни­ях, Генриетта за­клю­чи­ла но­вую сдел­ку, ко­то­рая осво­бож­да­ла ее ка­пи­тал от ре­гент­ской опе­ки се­мьи. В июле 1867 го­да 32-лет­няя миллионер­ша всту­пи­ла в брак с быв­шим тор­го­вым парт­не­ром сво­е­го от­ца, 46-лет­ним мил­ли­о­не­ром из Вер­мон­та Эд­вар­дом Гри­ном. Неве­ста на­сто­я­ла, что­бы в брач­ный кон­тракт был вне­сен пункт: муж не по­лу­чал до­сту­па к ее соб­ствен­но­сти (что по тем вре­ме­нам бы­ло ред­чай­шим юри­ди­че­ским

пре­це­ден­том). Еще необыч­нее ка­зал­ся сам факт бра­ка меж­ду столь раз­ны­ми людь­ми.

Гет­ти сла­ви­лась неимо­вер­ной ску­по­стью, о чем хо­ди­ли ле­ген­ды да­же в Нью-Бед­фор­де, где в до­мах бо­га­чей-ква­ке­ров не бы­ло лиш­ней ве­щи, а бе­реж­ли­вость чис­ли­лась од­ной из глав­ных доб­ро­де­те­лей. Она пре­зи­ра­ла на­ря­ды и за­на­ши­ва­ла пла­тья до дыр; еще до ухо­да го­стей ту­ши­ла до­ро­го­сто­я­щие све­чи, а на­ут­ро про­да­ва­ла эти огар­ки. Из чрез­мер­ной рас­чет­ли­во­сти не вы­бра­сы­ва­ла, а от­гла­жи­ва­ла и вновь пус­ка­ла в ход ис­поль­зо­ван­ные сал­фет­ки, а го­стям на де­серт пред­ла­га­ла раз­ве что ку­соч­ки ра­фи­на­да.

Ее муж лю­бил азарт­ные иг­ры и про­чие удо­воль­ствия кра­си­вой жиз­ни. Он был га­лан­тен и ост­ро­умен, ку­тил в клу­бах и ре­сто­ра­нах, оде­вал­ся как франт и был щедр в тра­тах. Грин го­во­рил на несколь­ких язы­ках, во­сем­на­дцать лет про­жил на Фи­лип­пи­нах, где пре­умно­жил ро­ди­тель­ские мил­ли­о­ны, бо­га­тея на тор­гов­ле ча­ем, та­ба­ком и шел­ком. Ве­ро­ят­но, един­ствен­ным свя­зу­ю­щим зве­ном меж­ду су­пру­га­ми бы­ла их со­ци­аль­ная общ­ность: оба про­ис­хо­ди­ли из бо­га­тых се­мей и лю­би­ли день­ги.

Ко­гда об­ви­не­ния в лже­сви­де­тель­стве и под­дел­ке под­пи­си Силь­вии Ха­ул­энд ста­ли гро­зить Гет­ти непри­ят­но­стя­ми, она, не до­жи­да­ясь окон­ча­тель­но­го вер­дик­та су­да, ре­ши­ла уехать из Аме­ри­ки, и су­пру­ги по­се­ли­лись в Лон­доне, в рос­кош­ном «Langham Hotel», где и про­жи­ли по­чти во­семь лет. Гет­ти на вре­мя ли­ши­лась при­выч­ной для нее су­ро­вой ква­кер­ской про­сто­ты, од­на­ко все расходы опла­чи­вал Грин, и Гет­ти не воз­ра­жа­ла. В 1868 го­ду она ро­ди­ла сы­на Нэ­да (Эд­вар­да Ха­ул­эн­да Ро­бин­со­на Гри­на), а в 1871-м – дочь Силь­вию (Силь­вию Анн Ха­ул­энд Грин); со­чтя, что этим ее су­пру­же­ский долг ис­чер­пан, она вновь вер­ну­лась к соб­ствен­ным биз­нес-про­ек­там, за­кры­вая гла­за на мел­кие ин­триж­ки су­пру­га и его ку­те­жи.

Оба ка­за­лись до­воль­ны­ми жиз­нью: Эд­вард Грин ин­ве­сти­ро­вал свои мил­ли­о­ны в лон­дон­ские бан­ки, Гет­ти за­ра­ба­ты­ва­ла на раз­ни­це кур­сов, по­ку­пая и пе­ре­про­да­вая ва­лю­ту. Оста­ва­ясь за оке­а­ном, она че­рез сво­их до­ве­рен­ных лиц су­ме­ла вос­поль­зо­вать­ся на­сту­пив­шей в 1872 го­ду на фон­до­вых бир­жах па­ни­кой. Мис­сис Грин ску­па­ла ак­ции обанк­ро­тив­ших­ся ком­па­ний: по­сле граж­дан­ской вой­ны же­лез­но­до­рож­ные об­ли­га­ции за­то­пи­ли ры­нок, их сто­и­мость упа­ла, и Гет­ти при­об­ре­та­ла их, даль­но­вид­но пред­по­ло­жив, что в огром­ной ин­ду­стри­аль­но раз­ви­ва­ю­щей­ся стране этот же­лез­но­до­рож­ный биз­нес ста­нет бес­про­иг­рыш­ным ва­ри­ан­том. В сле­ду­ю­щем го­ду бир­же­вой кризис углу­бил­ся, ра­зо­ри­лось бо­лее 11 000 ком­па­ний, Нью-Йорк­ская бир­жа за­кры­лась на де­сять дней. Генриетта стре­ми­лась быть в гу­ще со­бы­тий и хо­те­ла вер­нуть­ся в Аме­ри­ку, тем бо­лее что су­деб­ное раз­би­ра­тель­ство

про­тив нее уже бы­ло за­вер­ше­но: ад­во­ка­там Ген­ри­ет­ты не уда­лось пол­но­стью от­су­дить на­след­ство Силь­вии Ха­ул­энд, но она по­лу­чи­ла в ка­че­стве ком­пен­са­ции 660 ты­сяч дол­ла­ров – сум­му до­хо­дов от фон­да за ис­тек­шие го­ды. В 1875 го­ду Гри­ны, на­ко­нец, вер­ну­лись в Шта­ты, но не в Нью-Йорк, как то­го хо­те­ла Генриетта, а в род­ной го­род Эд­вар­да – Бел­ло­ус-Фоллс.

В Вер­мон­те, где Гри­ны ока­за­лись в тес­ном окру­же­нии род­ствен­ни­ков су­пру­га, Гет­ти не смог­ла при­жить­ся: она пе­ре­ссо­ри­лась с род­ней Эд­вар­да, ко­то­рым не мог­ло нра­вить­ся, что невест­ка бро­са­ла тень на ре­пу­та­цию бо­га­той се­мьи, вы­тор­го­вы­вая цен­ты у ла­воч­ни­ков. А в 1885 го­ду раз­ра­зил­ся скан­дал, ко­то­рый по­ста­вил точ­ку на преж­нем, пусть не бес­про­блем­ном, но ста­биль­ном ее су­ще­ство­ва­нии. При­чи­ной по­слу­жи­ли фи­нан­со­вые мо­ти­вы, что бы­ло ку­да се­рьез­нее род­ствен­ных неуря­диц, лю­бов­ных ин­три­жек му­жа или азарт­ных игр.

Вы­яс­ни­лось, что Эд­вард Грин поль­зо­вал­ся неогра­ни­чен­ным кре­ди­том в фи­нан­со­вом до­ме Джо­на Джей Сис­ко, яко­бы

за­ру­чив­шись со­гла­си­ем же­ны. На­де­ясь вер­нуть бан­ку дол­ги, он вло­жил день­ги в по­ка­зав­ши­е­ся ему на­деж­ны­ми про­ек­ты, но в ре­зуль­та­те про­го­рел. Ко­гда ма­хи­на­ция от­кры­лась, Генриетта в гне­ве от­ка­за­лась по­га­шать кре­ди­ты су­пру­га, но впо­след­ствии все же вы­пла­ти­ла за него 422 000 дол­ла­ров. Впро­чем, фи­нан­со­вый дом это не спас­ло. Генриетта вы­ве­ла из него все свои цен­ные бу­ма­ги и вло­жи­ла их в Хи­ми­че­ский на­ци­о­наль­ный банк. Ис­то­рия за­кон­чи­лась то­таль­ным кра­хом про­ви­нив­ше­го­ся бан­ка и про­ви­нив­ше­го­ся му­жа. Генриетта за­бра­ла де­тей и уеха­ла в Нью-Йорк, на­все­гда по­ки­нув Вер­монт. Как ис­тин­ная ква­кер­ша, она не по­мыш­ля­ла о раз­во­де, но ссу­жать день­га­ми об­ман­щи­ка-му­жа не же­ла­ла. Она пе­ри­о­ди­че­ски об­ща­лась с ним, а в ста­ро­сти, ко­гда он бо­лел, уха­жи­ва­ла за ним и да­же го­то­ви­ла и при­но­си­ла ему обе­ды. Ко­гда Эд­вард Грин скон­чал­ся в воз­расте 81 го­да, его со­сто­я­ние со­став­ля­ло 24 000 дол­ла­ров.

«вЕдЬ­МА уОЛЛ-сТРИТ»

В Нью-Йор­ке Генриетта мог­ла бы арен­до­вать квар­ти­ру в лю­бом из рос­кош­ных оте­лей, но она пред­по­чи­та­ла де­ше­вые тре­тье­раз­ряд­ные пан­си­о­на­ты или неотап­ли­ва­е­мые меб­ли­ро­ван­ные ком­на­ты в Бруклине и Ман­х­эт­тене, ко­то­рые ча­сто ме­ня­ла. В 1898 го­ду, ко­гда пять окру­гов го­ро­да объ­еди­ни­лись в Боль­шой Нью-Йорк, она пе­ре­еха­ла за ре­ку, в го­ро­док Хо­бо­кен, ко­то­рый от­но­сил­ся к шта­ту Нью-Джер­си. Се­лясь на но­вом ме­сте, Генриетта со­хра­ня­ла ано­ним­ность, а на пас­порт­ной таб­лич­ке ря­дом с две­рью од­на­жды впи­са­ла имя лю­би­мой со­ба­ки: на­ло­го­вые ин­спек­то­ры не долж­ны бы­ли до­брать­ся до ее мил­ли­о­нов. На­ло­го­об­ло­же­ние в раз­ных шта­тах су­ще­ствен­но от­ли­ча­лось, что поз­во­ля­ло на­хо­дить ла­зей­ки в нем и уви­ли­вать от уплат, и Гет­ти до­стиг­ла в этом ис­кус­стве со­вер­шен­ства. Ко­гда в 1913 го­ду пар­ла­мент США ввел еди­ное на­ло­го­вое за­ко­но­да­тель­ство для всей стра­ны, мис­сис Грин бы­ла за­ме­че­на как са­мая злост­ная непла­тель­щи­ца. Необ­хо­ди­мость от­дать хоть что-то свое, да­же по за­ко­ну, про­ти­во­ре­чи­ла ее здра­во­му смыс­лу.

Не же­лая тра­тить­ся на арен­ду офи­са, она со­вер­ша­ла сдел­ки пря­мо в кас­со­вом за­ле Хи­ми­че­ско­го бан­ка, ку­да яв­ля­лась еже­днев­но в семь утра. Генриетта пи­та­ла от­вра­ще­ние к юри­стам и ста­ра­лась не до­ку­мен­ти­ро­вать куп­ли-про­да­жи, а кур­сы цен­ных бу­маг, по ко­то­рым их про­да­ва­ла и по­ку­па­ла, дер­жа­ла в па­мя­ти. Бу­дучи крайне осто­рож­ной, она вкла­ды­ва­ла день­ги лишь в на­деж­ные объ­ек­ты, и ску­па­ла недви­жи­мость по всей стране, от­да­вая предпочтение той, что рас­по­ла­га­лась на окра­и­нах круп­ных го­ро­дов; по ме­ре раз­рас­та­ния на­се­лен­ных пунк­тов ее при­об­ре­те­ния ста­но­ви­лись вос­тре­бо­ван­ны­ми и под­ни­ма­лись в цене. Так Генриетта

ста­ла вла­де­ли­цей це­лых жи­лых квар­та­лов в Чи­ка­го и Нью-Йор­ке. «Ко­гда при­дет вре­мя, – го­во­ри­ла она, – они бу­дут вы­нуж­де­ны ис­кать ме­ня и за­пла­тить хо­ро­шую це­ну за мои за­па­сы».

По­доб­ную так­ти­ку Генриетта ис­поль­зо­ва­ла и при по­куп­ке же­лез­ных до­рог. Она из­би­ра­ла вет­ки, рас­по­ло­жен­ные меж­ду неболь­ши­ми го­ро­да­ми, в ко­то­рых бур­но раз­ви­ва­лась про­мыш­лен­ность, спу­стя до­воль­но дли­тель­ное вре­мя иг­ра­ла на по­вы­ше­ние и про­да­ва­ла часть ак­ций. Же­лез­но­до­рож­ный маг­нат Кол­лис П. Хан­тинг­тон, че­ло­век, ко­то­рый по­стро­ил Цен­траль­ную Ти­хо­оке­ан­скую же­лез­ную до­ро­гу, вы­нуж­ден­ный втри­до­ро­га вы­ку­пать ак­ции ком­па­нии у столь про­ни­ца­тель­но­го и даль­но­вид­но­го кон­ку­рен­та, лю­то нена­ви­дел Гет­ти. Од­на­жды он при­гро­зил ей су­дом за неупла­ту на­ло­гов на ее биз­нес в Те­ха­се – его со­бе­сед­ни­ца спо­кой­но вы­та­щи­ла из кар­ма­на ре­воль­вер и за­ве­ри­ла Хан­тинг­то­на, что столк­но­ве­ний с ней без­опас­нее из­бе­гать, а то­му, кто по­сме­ет встать у нее на пу­ти, «сле­ду­ет ожи­дать по­хо­рон» – при­чем не ее. Отрезв­лен­ный по­доб­ным от­по­ром де­лец ре­ти­ро­вал­ся, но с тех пор счи­тал Гет­ти сво­им лич­ным вра­гом.

По­доб­ные чув­ства к ней раз­де­ля­ло боль­шин­ство тор­гов­цев Уолл-стрит. Они нена­ви­де­ли эту жен­щи­ну, бес­це­ре­мон­но вторг­шу­ю­ся на бир­же­вой (и чи­сто муж­ской) Олимп и с за­вид­ным по­сто­ян­ством ли­шав­шую их вы­го­ды, а то и опу­сто­шав­шую их кар­ма­ны. Осо­бен­но стра­да­ли дель­цы во вре­ме­на фи­нан­со­вых кризисов, ко­гда вы­яс­ня­лось, что у Гет­ти, един­ствен­ной на бир­же, име­ет­ся «боль­шой во­ен­ный сун­дук на­лич­но­сти для экс­трен­ных си­ту­а­ций». А экс­трен­ные си­ту­а­ции на из­ло­ме XIX и XX веков сле­до­ва­ли од­на за дру­гой.

В 1893 и 1905 го­дах раз­ра­зи­лись круп­ные фи­нан­со­вые кри­зи­сы, ко­то­рые в ито­ге при­ве­ли к Ве­ли­кой бир­же­вой па­ни­ке

1907 го­да: по­стра­да­ла эко­но­ми­ка де­вя­ти стран, об­на­ру­жи­лось несо­вер­шен­ство си­сте­мы част­ных бан­ков, за­то вы­яви­лась си­ла от­дель­ных оли­гар­хов. К их чис­лу при­над­ле­жа­ла и Гет­ти Грин. Вос­поль­зо­вав­шись си­ту­а­ци­ей, Генриетта по­ста­ви­ла в дол­го­вую за­ви­си­мость аб­со­лют­ное боль­шин­ство бир­же­вых иг­ро­ков, вы­да­вая кре­ди­ты под твер­дый за­лог, а за­тем за­де­ше­во ску­пая за­ло­го­вое иму­ще­ство. Впо­след­ствии пра­ви­тель­ство США по­пы­та­лось обез­опа­сить эко­но­ми­ку стра­ны и со­зда­ло ЦБ – Цен­траль­ный банк, ко­то­ро­му бы­ла от­ве­де­на роль фе­де­раль­ной ре­зерв­ной фи­нан­со­вой си­сте­мы шта­тов, но до вме­ша­тель­ства го­су­дар­ства в де­ла бир­жи Генриетта иг­ра­ла на па­ни­ке с огром­ной вы­го­дой для се­бя.

Она под­ку­па­ла сво­их за­ем­щи­ков ра­зум­ны­ми про­цент­ны­ми став­ка­ми (от 1 до 5,5%), но в за­лог бра­ла лишь зем­ли и недви­жи­мость. Шах­ты, фаб­ри­ки или тор­го­вые пред­при­я­тия она при­об­ре­тать из­бе­га­ла, не счи­тая их на­деж­ны­ми объ­ек­та­ми. Три­жды (в 1898, в 1901 и 1907 го­дах) она предо­ста­ви­ла го­род­ской казне Нью-Йор­ка кре­дит на сум­му в об­щей слож­но­сти бо­лее трех мил­ли­о­нов дол­ла­ров под про­цен­ты и крат­ко­сроч­ные об­ли­га­ции. Так же, под про­цен­ты, Генриетта ссу­ди­ла на стро­и­тель­ство во­до­про­вод­ной си­сте­мы бо­лее мил­ли­о­на дол­ла­ров го­ро­ду Ту­сон в шта­те Ари­зо­на, а в 1911-м вы­де­ли­ла 325 ты­сяч дол­ла­ров рим­ско-ка­то­ли­че­ской церк­ви Св. Иг­на­тия Лой­о­лы, есте­ствен­но, не без­воз­мезд­но. Тем, кто пы­тал­ся устра­шить ее му­ка­ми ада, ожи­да­ю­щи­ми ро­стов­щи­ков, она от­ве­ча­ла, что жи­вет как ис­тин­ный ква­кер и со­весть ее чи­ста.

Генриетта и впрямь раз­ра­бо­та­ла соб­ствен­ную ге­ни­аль­ную и аб­со­лют­но не ма­ни­пу­ля­тор­ную фи­нан­со­вую стра­те­гию, по­ко­я­щу­ю­ся на трех ки­тах: дол­го­сроч­ном ин­ве­сти­ро­ва­нии в пер­спек­тив­ные объ­ек­ты, гиб­кой «на­ло­го­вой по­ли­ти­ке» (гра­ни­ча­щей с укло­не­ни­ем от на­ло­гов) и вло­же­нии средств в объ­ек­ты с низ­ким уров­нем рис­ка (зем­ли, недви­жи­мость). Что­бы из­бе­жать оши­бок, она до­тош­но изу­ча­ла все, что име­ло ин­ве­сти­ци­он­ный ин­те­рес, и пе­ред по­куп­кой зна­ла об объ­ек­те не ме­нее, а ино­гда и бо­лее его вла­дель­цев. «В уда­че нет боль­шой тай­ны, – де­ли­лась она, – ку­пи де­ше­во, про­дай до­ро­го. Дей­ствуй с бе­реж­ли­во­стью и про­ни­ца­тель­но­стью и будь на­стой­чив. Сле­ди за сво­и­ми ко­пей­ка­ми, и дол­ла­ры при­дут к те­бе».

чу­дО­вИщ­НАя сКу­пОсТЬ

С го­да­ми праг­ма­тич­ность и эко­ном­ность Гет­ти пе­ре­ш­ла ра­зум­ные гра­ни­цы и при­об­ре­ла па­то­ло­ги­че­ский ха­рак­тер. Бу­дучи вла­де­ли­цей ты­сяч до­мов, она жи­ла в де­ше­вых съем­ных квар­ти­рах, одевалась в длин­ное ста­рое чер­ное пла­тье и неиз­мен­но тре­бо­ва­ла от прач­ки стро­жай­шей эко­но­мии мы­ла: до­ста­точ­но за­сти­рать гряз­ные пят­на

и ис­пач­кав­ший­ся о зем­лю по­дол! До­ма миллионер­ша ни­ко­гда не гре­ла во­ду – она по­про­сту не бы­ла ей нуж­на: ку­па­ние Генриетта счи­та­ла из­лиш­ней рос­ко­шью. По­ла­гая, что куп­цы, узнав ее, под­ни­мут це­ны, она, от­прав­ля­ясь за по­куп­ка­ми в со­вер­шен­но из­но­шен­ном тря­пье, на­зы­ва­лась чу­жим име­нем и тор­го­ва­лась за каж­дый цент, по­ку­па­ла обез­жи­рен­ное мо­ло­ко, вче­раш­ний хлеб и ло­ма­ное пе­че­нье, по­сколь­ку они сто­и­ли де­шев­ле. По­чти хре­сто­ма­тий­ной ста­ла ис­то­рия о том, как Гет­ти при­но­си­ла с со­бой в банк сухую ов­сян­ку, пе­ре­ме­ши­ва­ла с во­дой и на­гре­ва­ла ее на ра­ди­а­то­ре, что­бы съесть в обед, и уду­ша­ла бир­же­вых трей­де­ров за­па­хом лу­ка, ко­то­рый по­сто­ян­но ела. Бо­га­тей­шая жен­щи­на Аме­ри­ки отказывалась пи­тать­ся в ре­сто­ра­нах и бра­ла с со­бой еду, ко­гда шла в го­сти.

Она не до­ве­ря­ла ни од­но­му че­ло­ве­ку и но­си­ла клю­чи от сей­фов с де­по­зи­та­ми на це­поч­ке во­круг та­лии, а в ка­зав­ших­ся ей небла­го­на­деж­ны­ми оте­лях спа­ла с ре­воль­ве­ром, при­мо­тан­ным к ру­ке стру­ной. Имея мно­же­ство вра­гов, она, тем не ме­нее, пе­ре­дви­га­лась по го­ро­ду толь­ко пеш­ком или на об­ще­ствен­ном транс­пор­те и не бо­я­лась от­пра­вить­ся од­на за ты­ся­чу миль, что­бы вы­бить день­ги из строп­ти­во­го долж­ни­ка. И это в те вре­ме­на, ко­гда жен­щи­ны не осме­ли­ва­лись вы­хо­дить из до­ма без со­про­вож­де­ния.

Силь­нее на­ло­го­вых ин­спек­то­ров она нена­ви­де­ла вра­чей, счи­тая их дар­мо­еда­ми,

неза­кон­но тре­бу­ю­щи­ми де­неж­но­го воз­на­граж­де­ния. Ино­гда она все же за­ха­жи­ва­ла в ап­те­ку, при­об­ре­тая пи­люли, но толь­ко в свои пу­зырь­ки, что­бы не пе­ре­пла­чи­вать за та­ру. Эта рас­чет­ли­вость мог­ла бы по­ка­зать­ся про­сти­тель­ной, ес­ли бы не ис­то­рия с трав­мой сы­на, в ко­то­рой Гет­ти невоз­мож­но ни по­нять, ни оправ­дать... На­ча­лось все в Вер­мон­те. Де­вя­ти­лет­ний сын Ген­ри­ет­ты Нэд ка­тал­ся на сан­ках и уго­дил под те­леж­ку с впря­жен­ным в нее сен­бер­на­ром: ре­бе­нок, ко­то­рый пра­вил со­ба­чьей упряж­кой, не смог во­вре­мя свер­нуть. При столк­но­ве­нии Нэд се­рьез­но по­вре­дил ко­ле­но, оно рас­пух­ло и бо­ле­ло, и Генриетта бы­ла вы­нуж­де­на об­ра­тить­ся к вра­чам. Она оде­ла се­бя и ре­бен­ка в худ­шие пла­тья и от­пра­ви­лась в бес­плат­ную кли­ни­ку. Од­на­ко там ее и в от­ре­пьях при­зна­ли, и не ста­ли ока­зы­вать по­мощь без­воз­мезд­но. До­ма рас­сер­жен­ная Генриетта ре­ши­ла, что спра­вит­ся са­ма и вы­ле­чит но­гу ре­бен­ка под­руч­ны­ми сред­ства­ми – разо­гре­ва­ю­щим мас­лом и «пи­лю­ля­ми Кар­те­ра». Но шли ме­ся­цы, а но­га не за­жи­ва­ла, и маль­чик стал силь­но хро­мать. Од­на­жды Нэд по­то­ро­пил­ся

навстречу при­шед­ше­му от­цу, спо­ткнул­ся из-за хро­мо­ты и упал с лест­ни­цы, что усу­гу­би­ло по­след­ствия трав­мы. Эд­вард, на­ко­нец, осо­знал мас­штаб бе­ды и опла­тил ле­че­ние ре­бен­ка, но бы­ло уже позд­но: раз­ви­лась ган­гре­на, и но­гу при­шлось ам­пу­ти­ро­вать вы­ше ко­ле­на. Опе­ра­цию сде­ла­ли, есте­ствен­но, за счет от­ца, ка­пи­тал ко­то­ро­го в тот мо­мент со­сто­ял пре­иму­ще­ствен­но из дол­гов. Генриетта не да­ла ни цен­та. По­сле опе­ра­ции Нэ­ду из­го­то­ви­ли проб­ко­вый про­тез, а его се­ст­ра Силь­вия, имев­шая от рож­де­ния де­фект ступ­ни, пе­ре­ста­ла да­же по­мыш­лять о ле­че­нии – ис­то­рия с бра­том по­слу­жи­ла ей крас­но­ре­чи­вым уро­ком. Не­по­мер­но ска­ред­на Генриетта бы­ла и по от­но­ше­нию к се­бе са­мой: на про­тя­же­нии два­дца­ти лет она стра­да­ла гры­жей, и лишь в 1915 го­ду поз­во­ли­ла док­то­ру Ген­ри Пас­ка­лю осмот­реть се­бя. Врач при­шел к вы­во­ду, что ее объ­ем­ная и крайне бо­лез­нен­ная гры­жа опас­на и нуж­да­ет­ся в сроч­ной опе­ра­ции, но ко­гда он на­звал це­ну (150 дол­ла­ров), па­ци­ент­ка в гне­ве вы­крик­ну­ла: «Все вы по­хо­жи! Куч­ка раз­бой­ни­ков!» – и уда­ли­лась.

КО­НЕц ИМ­пЕ­РИИ ГЕТ­ТИ ГРИН

В 1910-м, уже бу­дучи на вось­мом де­сят­ке, Гет­ти слег­ка осла­би­ла хват­ку и пе­ре­по­ру­чи­ла ве­де­ние боль­шин­ства дел сы­ну Нэ­ду. По ее ука­за­нию он дол­гое вре­мя про­жи­вал в Те­ха­се, где воз­глав­лял ком­па­нию Гри­нов «Те­хас­ские железные до­ро­ги». Мис­сис Грин

за­го­дя го­то­ви­ла сы­на к бу­дущ­но­сти фи­нан­си­ста, а по­то­му в свое вре­мя опла­ти­ла его уче­бу в кол­ле­дже Фор­д­х­эм, где он изу­чал за­ко­но­да­тель­ство в сфе­ре недви­жи­мо­сти (ко­то­рое за­тем успеш­но ис­поль­зо­вал для укло­не­ния от упла­ты на­ло­гов). В на­ча­ле сво­ей ка­рье­ры он по­лу­чал от ма­те­ри ми­зер­ную пла­ту клер­ка – 3-5 дол­ла­ров в день, но впо­след­ствии она предо­ста­ви­ла сы­ну бо­лее ши­ро­кие пол­но­мо­чия, и в ито­ге он воз­гла­вил фи­нан­со­вые учре­жде­ния Гри­нов не толь­ко в Те­ха­се, но и в Чи­ка­го.

До за­му­же­ства до­че­ри в 1903 го­ду Генриетта жи­ла вме­сте с ней, по-преж­не­му ко­чуя из од­ной бед­няц­кой квар­ти­ры в дру­гую. Силь­вия без­ро­пот­но под­чи­ня­лась ма­те­ри и в це­лом пе­ре­ня­ла ее об­раз жиз­ни и при­выч­ки. В воз­расте 32 лет Силь­вия вы­шла за­муж за 63-лет­не­го Мэтью Асто­ра Вилк­са, вну­ка пер­во­го мил­ли­о­не­ра Аме­ри­ки Джо­на Якова Асто­ра. Су­пруг Силь­вии имел бо­лее чем скром­ный до­ста­ток и от бу­ду­щей те­щи при­нял пять ты­сяч дол­ла­ров от­ступ­ных за обя­за­тель­ство не пре­тен­до­вать на день­ги же­ны. Зя­тя Генриетта на­зы­ва­ла ста­рым по­даг­ри­ком и не лю­би­ла, пред­по­чи­тая жить от­дель­но от де­тей. Эд­вард Грин умер в 1902-м, и с тех пор Гет­ти ря­ди­лась толь­ко во вдо­вий чер­ный на­ряд. Она кре­сти­лась в Епис­ко­паль­ной церк­ви, к ко­то­рой преж­де при­над­ле­жал ее муж, с тем, что­бы ко­гда при­дет вре­мя, быть по­хо­ро­нен­ной ря­дом с ним на епи­ско­паль­ном клад­би­ще. Од­на­ко при­го­тов­ле­ния к кон­цу не де­ла­ли Гет­ти мяг­че. Она со­хра­ни­ла стре­ми­тель­ную рез­кую по­ход­ку, а ее взгляд не утра­тил хищ­но­го и хо­лод­но­го блес­ка. Ее экс­цен­трич­ное по­ве­де­ние, «со­ле­ная» речь, пе­ре­ня­тая еще в юно­сти от мат­ро­сов Нью-Бед­фор­да, и шлейф ис­то­рий о ра­зо­рен­ных бир­же­вых иг­ро­ках со­зда­ли Гет­ти ре­пу­та­цию «ведь­мы Уолл-стрит».

Са­ма же «ведь­ма» по­ла­га­ла, что слу­жит об­раз­цом доб­ро­де­те­ли. В ста­ро­сти она полюбила пуб­лич­ные вы­ступ­ле­ния и ис­поль­зо­ва­ла их как един­ствен­но воз­мож­ный спо­соб ска­зать о се­бе то, что счи­та­ла пра­виль­ным и нуж­ным. «Я не суровая жен­щи­на, – го­во­ри­ла она ре­пор­те­рам, – но ме­ня на­зы­ва­ют неве­ро­ят­но ску­пой. Я ква­кер, и ста­ра­юсь со­от­вет­ство­вать прин­ци­пам этой ве­ры. Вот по­че­му я оде­ва­юсь про­сто и спо­кой­но жи­ву. Ни­ка­кая дру­гая жизнь не по­нра­вит­ся мне».

В 1916-м, на 81-м го­ду жиз­ни, Генриетта один за дру­гим пе­ре­жи­ла се­рию ин­суль­тов, из-за ко­то­рых ее ча­стич­но па­ра­ли­зо­ва­ло. Она пе­ре­бра­лась в квар­ти­ру сы­на, где про­жи­ла до са­мой смер­ти. 3 июля, в свой по­след­ний день, миллионер­ша еще по­вздо­ри­ла с гор­нич­ной, втол­ко­вы­вая нера­ди­вой при­слу­ге, что та зря тра­тит ее день­ги на нео­без­жи­рен­ное мо­ло­ко. По бы­ту­ю­щей ле­ген­де, яко­бы от пе­ре­воз­буж­де­ния в этом важ­ном для нее спо­ре Гет­ти по­лу­чи­ла еще один, на сей раз ро­ко­вой для нее удар...

В пер­вые же дни по­сле смер­ти ма­те­ри Нэд на­ру­шил ее жест­кий по­ря­док эко­но­мии: на­нял част­ный по­езд, ко­то­рый до­ста­вил те­ло Гет­ти к ме­сту упо­ко­е­ния – на ро­ди­ну му­жа, в Вер­монт. Гет­ти по­хо­ро­ни­ли ря­дом с Эд­вар­дом, а на мо­гиль­ной пли­те со­глас­но ее по­след­ней во­ле, вы­би­ли ску­пую над­пись: «Гет­ти Грин. Его же­на». Она сэко­но­ми­ла да­же на соб­ствен­ной эпи­та­фии. Ин­вен­та­ри­за­ции иму­ще­ства Ген­ри­ет­ты Грин не про­из­во­ди­лось, но по об­щим оцен­кам она оста­ви­ла сы­ну до 200 мил­ли­о­нов дол­ла­ров и 6000 ак­ти­вов в ви­де недви­жи­мо­сти, же­лез­ных до­рог и зе­мель. Это бо­гат­ство ока­за­лось на­мно­го зна­чи­тель­нее со­сто­я­ния од­но­го из са­мых из­вест­ных бан­ки­ров Аме­ри­ки Дж. П. Мор­га­на: тот умер тре­мя го­да­ми ра­нее и был при­знан об­ла­да­те­лем «все­го лишь» 80-мил­ли­о­но­го со­сто­я­ния. Гет­ти, эко­но­мив­шая на мы­ле и ссу­жав­шая мил­ли­о­ны, ока­за­лась бо­га­тей­шей жен­щи­ной Аме­ри­ки.

По­сле смер­ти Ген­ри­ет­ты ее де­ти на­ко­нец по­лу­чи­ли пра­во жить по соб­ствен­но­му ра­зу­ме­нию и вку­су. Нэд обо­жал тех­ни­че­ские но­вин­ки – он пер­вым в Аме­ри­ке ввел элек­три­че­ское осве­ще­ние ва­го­нов, по­стро­ил ра­дио­стан­цию в сво­ем по­ме­стье Ра­унд Хилл и фи­нан­си­ро­вал экс­пе­ри­мен­ты в об­ла­сти ра­дио­тех­но­ло­гий, а так­же опла­чи­вал де­я­тель­ность на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ско­го цен­тра вы­со­ко­го на­пря­же­ния, со­здан­но­го на тер­ри­то­рии его дарт­мут­ско­го по­ме­стья. В этом цен­тре был впер­вые спро­ек­ти­ро­ван ге­не­ра­тор мощ­но­стью 5 мил­ли­о­нов вольт.

Рас­по­ря­жа­ясь на­след­ством, он тра­тил день­ги с за­поз­да­лой, но от­то­го еще бо­лее же­лан­ной ши­ро­той: при­об­рел це­лый парк ав­то­мо­би­лей (адап­ти­ро­ван­ных под его уве­чье), по­стро­ил огром­ную и крайне неудоб­ную мор­скую ях­ту и не­сколь­ко особ­ня­ков – в Мас­са­чу­сет­се и Нью-Гемп­ши­ре. В 1916 го­ду он же­нил­ся на сво­ей пер­вой лю­бов­ни­це, про­сти­тут­ке Мей­бл Хар­лоу, а кро­ме то­го со­дер­жал це­лый штат мо­ло­день­ких де­виц, ко­то­рым хо­ро­шо пла­тил. Нэд кол­лек­ци­о­ни­ро­вал ред­кие мар­ки и мо­не­ты сто­и­мо­стью в де­сят­ки и сот­ни ты­сяч дол­ла­ров. Не жа­лея де­нег на при­хо­ти, он оста­вал­ся ве­рен лишь од­ной ста­тье фа­миль­ной эко­но­мии: ску­пил­ся де­лить­ся на­след­ством с брач­ным парт­не­ром. В тра­ди­ци­ях се­мьи он со­ста­вил брач­ный кон­тракт, ко­то­рый ущем­лял пра­ва Мей­бл и на бу­ду­щее остав­лял ей лишь еже­ме­сяч­ный до­ход в сум­ме 1,5 ты­ся­чи дол­ла­ров. Ко­гда в 1936 го­ду Нэд умер, Мей­бл опро­те­сто­ва­ла за­ве­ща­ние и все же су­ме­ла от­су­дить се­бе по­ме­стье. Осталь­ное пе­ре­шло в ру­ки до­че­ри Гет­ти Силь­вии, и эта сум­ма со­ста­ви­ла бо­лее 100 мил­ли­о­нов дол­ла­ров.

Силь­вия, в от­ли­чие от бра­та, тран­жи­рить не уме­ла и не хо­те­ла. Ов­до­вев по­сле пят­на­дца­ти лет бра­ка, она вер­ну­лась

к преж­не­му скром­но­му об­ра­зу жиз­ни: как и мать, но­си­ла туск­лую де­ше­вую одеж­ду и сни­ма­ла недо­ро­гие апар­та­мен­ты, боль­шая часть ко­то­рых бы­ла за­би­та ме­бе­лью и за­пер­та на ключ. Уна­сле­до­ван­ные от бра­та мил­ли­о­ны она оста­ви­ла прак­ти­че­ски нетро­ну­ты­ми; по за­ве­ща­нию един­ствен­но­му близ­ко­му род­ствен­ни­ку, дво­ю­род­но­му бра­ту, ото­шли 5000 дол­ла­ров, осталь­ные же 94 мил­ли­о­на суд раз­де­лил меж­ду

бла­го­тво­ри­тель­ны­ми ор­га­ни­за­ци­я­ми и учеб­ны­ми за­ве­де­ни­я­ми.

Ни Нэд, ни Силь­вия не име­ли де­тей; по­сле смер­ти Силь­вии в 1951 го­ду фи­нан­со­вая кор­по­ра­ция Гет­ти Грин на­все­гда пре­кра­ти­ла свое су­ще­ство­ва­ние, но на ее стра­те­гии дол­го­сроч­но­го ин­ве­сти­ро­ва­ния в цен­но­сти про­дол­жа­ют со­зда­вать­ся мил­ли­он­ные со­сто­я­ния, к при­ме­ру, Уор­ре­ном Баф­фе­том... Ре­цепт «как за­ра­бо­тать мил­ли­он» до сих пор ра­бо­та­ет, и его мо­жет ис­про­бо­вать лю­бой.

Свер­ху вниз: юная Гет­ти; ее отец – Эд­вард Мотт Ро­бин­сон

Свер­ху вниз: Гет­ти в день сва­дьбы; НьюБед­форд в ХIХ ве­ке. На стра­ни­це спра­ва – дом се­мьи Грин в Бел­ло­ус-Фоллс

Свер­ху вниз: по­ли­ция Нью-Йор­ка раз­го­ня­ет мно­го­ты­сяч­ную де­мон­стра­цию по­те­ряв­ших ра­бо­ту в ре­зуль­та­те фи­нан­со­во­го кри­зи­са 1873 го­да; Эд­вард Грин, су­пруг Гет­ти

Па­ни­ка 1873 го­да. Тол­па штур­му­ет две­ри Чет­вер­то­го На­ци­о­наль­но­го бан­ка

Свер­ху вниз: НьюЙорк­ская фон­до­вая бир­жа на Уолл-стрит; Гет­ти Грин на су­деб­ном за­се­да­нии.

На стра­ни­це спра­ва – «Ведь­му Уолл-стрит» узна­ва­ли из­да­ле­ка

Гет­ти в на­ча­ле ХХ ве­ка. На стра­ни­це спра­ва, вни­зу – фи­нан­со­вая па­ни­ка 1907 го­да. Тол­па на Уолл-стрит

Нэд Грин в од­ном из сво­их ав­то­мо­би­лей, с лю­би­мой со­ба­кой и од­ной из сво­их мно­го­чис­лен­ных по­дру­жек

Свер­ху вниз: сын на­шей ге­ро­и­ни в ра­бо­чем ка­би­не­те и она са­ма с лю­би­мой со­бач­кой Дэ­ви

с до­че­рью Силь­ви­ей в день ее сва­дьбы На стра­ни­це спра­ва – Генриетта (спра­ва) Гет­ти по­сы­ла­ла сы­на продавать уже про­чи­тан­ные ею га­зе­ты с бир­же­вы­ми свод­ка­ми. Ес­ли их не уда­ва­лось сбыть, ра­чи­тель­ная миллионер­ша на­ре­за­ла стра­ни­цы на кус­ки нуж­но­го раз­ме­ра и в хо­лод­ное вре­мя го­да под­кла­ды­ва­ла под из­но­шен­ную улич­ную одеж­ду, что­бы сэко­но­мить на по­куп­ке бо­лее теп­лых об­но­вок

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.