Ян Жиж­ка: «Бо­жий во­ин ко­ро­лев­ства Чеш­ско­го»

Lichnosti - - FRONT PAGE - Еле­на Бу­та­ко­ва

На вер­шине Вит­ко­ва хол­ма в Пра­ге вы­сит­ся са­мая боль­шая кон­ная ста­туя в Ев­ро­пе – па­мят­ник Яну Жиж­ке. Бы­ту­ет мне­ние, что, по­доб­но Алек­сан­дру Ма­ке­дон­ско­му, Сци­пи­о­ну Аф­ри­кан­ско­му, Чин­гис­ха­ну, Ха­ли­ду ибн аль­Ва­ли­ду и Су­во­ро­ву, как пол­ко­во­дец он не знал по­ра­же­ний. Так это или нет, су­дить слож­но вви­ду недо­стат­ка на­деж­ных ис­точ­ни­ков, но воз­глав­ля­е­мая Страш­ным Слеп­цом ар­мия гу­си­тов дей­стви­тель­но оста­ва­лась непо­бе­ди­мой, по­ка он был жив

«ПОДЫМАЙТЕСь, ПОДЫМАЙТЕСь, ЛЮ­ДИ ПРАЖ­СКИЕ»

С се­ре­ди­ны XIV ве­ка в об­ще­стве Че­хии на­зре­вал кризис, при­чи­на­ми ко­то­ро­го бы­ли борь­ба дво­рян меж­ду со­бой за долж­но­сти и зем­ли, сла­бость вер­хов­ной вла­сти, рас­ту­щее об­ни­ща­ние бед­ня­ков и об­щее недо­воль­ство алч­но­стью ду­хо­вен­ства. Цер­ковь об­ла­га­ла кре­стьян все боль­шим чис­лом по­вин­но­стей и на­ло­гов, взи­ма­ла вы­со­кую пла­ту за со­вер­ше­ние та­инств, про­да­ва­ла цер­ков­ные долж­но­сти и со­сре­до­то­чи­ла в сво­их ру­ках са­мые об­шир­ные и пло­до­род­ные зе­мель­ные уго­дья. Про­тест и плеб­са, и зна­ти про­тив церк­ви при­об­ре­тал еще и на­ци­о­наль­ную окрас­ку, по­сколь­ку сре­ди свя­щен­ни­ков пре­об­ла­да­ли нем­цы. Дис­кре­ди­ти­ро­ва­ли цер­ковь и внут­рен­ние рас­при – Великая схиз­ма ру­бе­жа XIV-XV веков, ко­гда пап­ский пре­стол за­ни­ма­ли од­но­вре­мен­но трое рим­ских пап (в Ри­ме, Ави­ньоне и Пи­зе).

Вац­лав IV, и им­пе­ра­тор Свя­щен­ной Рим­ской им­пе­рии, в со­став ко­то­рой вхо­ди­ла Чехия, и ее ко­роль, пы­тал­ся усми­рить непо­мер­ные ам­би­ции выс­ше­го ду­хо­вен­ства и дво­рян, рас­счи­ты­вав­ших на вы­год­ные долж­но­сти. Рассо­рив­шись и с те­ми, и с дру­ги­ми (и да­же на­хо­дясь неко­то­рое вре­мя в за­то­че­нии у маг­на­тов), в 1400 го­ду он был низ­ло­жен как им­пе­ра­тор, хо­тя и со­хра­нил за со­бой чеш­скую ко­ро­ну. Че­рез один­на­дцать лет им­пе­ра­тор­ский трон за­нял его брат Си­гиз­мунд Люк­сем­бург­ский.

Со­ци­аль­ное бро­же­ние и эко­но­ми­че­ский спад в Че­хии ста­ли бла­го­дат­ной поч­вой для рас­цве­та ра­ди­каль­ных ре­ли­ги­оз­ных те­че­ний, к ко­то­рым от­но­си­лись и воз­зре­ния ан­глий­ско­го тео­ло­га Джо­на Уи­к­ли­фа, по­лу­чив­шие рас­про­стра­не­ние на кон­ти­нен­те с кон­ца XIV ве­ка. Он утвер­ждал, что свя­щен­ни­ки не мо­гут вла­деть ни­ка­кой соб­ствен­но­стью, а лю­бое при­но­ше­ние ми­рян в цер­ковь долж­но быть доб­ро­воль­ным. Меж­ду Бо­гом и че­ло­ве­ком по­сред­ни­ков, ка­ким за­яв­ля­ет се­бя цер­ковь, нет, а един­ствен­ным за­ко­ном яв­ля­ет­ся Би­б­лия. Что­бы она бы­ла по­нят­на каж­до­му, ее необ­хо­ди­мо пе­ре­ве­сти на на­ци­о­наль­ные язы­ки (на тот мо­мент в Ев­ро­пе она су­ще­ство­ва­ла на ла­ты­ни, зна­ко­мой пре­иму­ще­ствен­но кли­ру). Эти и дру­гие тео­ло­ги­че­ские взгля­ды Уи­к­ли­фа на ру­бе­же XIVXV веков раз­ви­вал в сво­ем уче­нии Ян Гус, бо­го­слов и пер­вый чеш­ский рек­тор од­но­го из луч­ших и ста­рей­ших уни­вер­си­те­тов в Ев­ро­пе – Праж­ско­го. В сво­их чрез­вы­чай­но по­пу­ляр­ных в ши­ро­ких мас­сах про­по­ве­дях он об­ли­чал ду­хо­вен­ство, за­быв­шее о сво­ем пря­мом пред­на­зна­че­нии – не толь­ко на­став­лять паст­ву и про­све­щать ее в во­про­сах ве­ры, но и слу­жить при­ме­ром бла­го­че­стия. Гус клей­мил свя­щен­ни­ков, на­жи­ва­ю­щих­ся на про­да­же ин­дуль­ген­ций и ро­стов­щи­че­стве, их раз­врат, пьян­ство и про­чие по­ро­ки. Как и Уи­к­лиф, он счи­тал, что язык

цер­ков­но­го бо­го­слу­же­ния дол­жен быть по­нят­ным все­му на­ро­ду (то есть в дан­ном слу­чае – чеш­ским). Па­па рим­ский, со­глас­но его утвер­жде­ни­ям, не яв­лял­ся на­мест­ни­ком Бо­га на зем­ле; свя­щен­ни­ки, как и обыч­ные лю­ди, долж­ны под­ле­жать свет­ско­му су­ду.

В XIII-XIV ве­ках в ка­то­ли­че­ской церк­ви уста­но­вил­ся ка­нон, в со­от­вет­ствии с ко­то­рым обо­и­ми ви­да­ми Свя­тых Да­ров (хлебом и ви­ном) при­ча­ща­ли ис­клю­чи­тель­но свя­щен­ни­ков, ми­ряне же по­лу­ча­ли при­ча­стие толь­ко хлебом. Гус на­ста­и­вал на двой­ном при­ча­стии для всех; эта кон­цеп­ция, про­ло­жив путь Ре­фор­ма­ции и опе­ре­див ее на сто лет, уже по­сле смер­ти Гу­са по­лу­чи­ла рас­про­стра­не­ние как один из глав­ных те­зи­сов его уче­ния.

Его про­по­ве­ди на чешском язы­ке со­би­ра­ли в Ви­ф­ле­ем­ской ча­совне в Пра­ге мно­го­ты­сяч­ную тол­пу. На их про­ве­де­ние он по­лу­чил раз­ре­ше­ние от ко­ро­ля Вац­ла­ва IV, ко­то­рый был да­ле­ко не един­ствен­ным сим­па­ти­зи­ро­вав­шим ему дво­ря­ни­ном – огром­ные бо­гат­ства ка­то­ли­че­ской церк­ви уже дав­но раз­дра­жа­ли пат­ри­ци­ат. Дви­же­ние, вдох­нов­лен­ное воз­зре­ни­я­ми Гу­са, бы­ло бун­том про­тив все­доз­во­лен­но­сти церк­ви в нрав­ствен­ном, пра­во­вом, фи­нан­со­вом, ре­ли­ги­оз­ном от­но­ше­ни­ях. Оно объ­еди­ни­ло в сво­их ря­дах и бед­но­ту, ко­то­рую в Пра­ге воз­гла­вил ха­риз­ма­тич­ный про­по­вед­ник Ян Же­лив­ский, и па­нов, в чис­ле ко­то­рых был са­мый мо­гу­ще­ствен­ный фе­о­дал Че­нек Вар­темб­ерк­ский, и зе­ма­нов (мел­ких зем­ле­вла­дель­цев), и бюр­ге­ров.

А все ка­то­ли­че­ское ду­хо­вен­ство им­пе­рии, воз­му­щен­ное уче­ни­ем Гу­са, тре­бо­ва­ло су­да над ним и стро­го­го на­ка­за­ния. На XVI Все­лен­ском со­бо­ре в Кон­стан­це, ку­да про­по­вед­ник был вы­зван, его об­ви­ни­ли в ере­си. Не­смот­ря на охран­ную гра­мо­ту от им­пе­ра­то­ра Си­гиз­мун­да, при­зван­ную обес­пе­чить лич­ную без­опас­ность, и на по­пыт­ку за­ступ­ни­че­ства ко­ро­ля Вац­ла­ва IV, Гус при­нял му­че­ни­че­скую смерть на ко­ст­ре в июле 1415 го­да. Не от­рек­шись от сво­их убеж­де­ний, он тем са­мым не дал офи­ци­аль­но­го по­во­да церк­ви объ­явить чехов ере­ти­ка­ми и предот­вра­тил рас­пра­ву над ни­ми.

Его сло­ва: «Я сла­бый, немощ­ный гусь*, на ме­сто ко­то­ро­го ис­ти­на вы­сла­ла уже мно­гих ор­лов и соколов», – ока­за­лись про­ро­че­ски­ми. Казнь Гу­са, ко­то­рая бы­ла за­ду­ма­на ка­то­ли­че­ской цер­ко­вью как акт усми­ре­ния чехов, ока­за­лась ка­та­ли­за­то­ром их него­до­ва­ния. Уси­ли­ла их гнев так­же казнь его уче­ни­ка и по­сле­до­ва­те­ля Ие­ро­ни­ма Праж­ско­го в 1416-м. В те­че­ние несколь­ких сле­ду­ю­щих лет вол­на недо­воль­ства дей­стви­я­ми цер­ков­ни­ков про­дол­жа­ла на­рас­тать, охва­ты­вая все боль­шие слои чеш­ско­го об­ще­ства. Ре­ли­ги­оз­ные убеж­де­ния, клас­со­вые про­ти­во­сто­я­ния, че­сто­лю­би­вые и ко­рыст­ные це­ли раз­ных со­сло­вий, со­еди­нив­шись в гре­му­чую смесь, сме­тая все на сво­ем пу­ти, вы­ли­лись в кро­во­про­лит­ные про­дол­жи­тель­ные вой­ны.

«ЖИЛ НА СВЕ­ТЕ РЫ­ЦАРь БЕД­НЫЙ»

При­вер­жен­цев Гу­са на­зы­ва­ли гу­си­та­ми (са­ми они на­зы­ва­ли се­бя «бо­жьи­ми во­и­на­ми» или «пра­во­вер­ны­ми»), а их дви­же­ние в ис­то­ри­че­ской на­у­ке по­лу­чи­ло назва­ние

гу­сит­ско­го. В юж­ной Че­хии, са­мом бед­ном ре­ги­оне стра­ны, от­ку­да это уче­ние рас­про­стра­ни­лось на дру­гие зем­ли, свя­щен­ни­ки­гу­си­ты при боль­шом сте­че­нии народа про­из­но­си­ли про­по­ве­ди и при­ча­ща­ли обо­и­ми ви­да­ми при­ча­стия (от­сю­да назва­ние его сто­рон­ни­ков – «по­до­бои» или «чаш­ни­ки»). «Ча­ша» сим­во­ли­зи­ро­ва­ла спра­вед­ли­вость и ра­вен­ство, она ста­ла оли­це­тво­ре­ни­ем гу­сиз­ма, его де­ви­зом – «Ча­ша для всех». Гу­си­ты ве­ри­ли, что при­ни­мать при­ча­стие и вни­мать про­по­ве­дям луч­ше все­го на воз­вы­шен­но­стях. Вот по­че­му од­на из гор на юге Че­хии – го­ра Та­бор** пре­вра­ти­лась в ме­сто их мас­со­во­го па­лом­ни­че­ства. По­сте­пен­но во­круг од­но­имен­ной кре­по­сти воз­ник го­род Та­бор, ку­да мог по­пасть толь­ко тот, кто при­зна­вал двой­ное при­ча­стие и был го­тов при вхо­де от­дать в об­щую соб­ствен­ность все свое иму­ще­ство. Пер­вые по­се­лен­цы, «та­бо­ри­ты», яв­ля­ли со­бой некую об­щи­ну ран­них хри­сти­ан, брат­ство во гла­ве с Ми­ку­ла­шем из Гу­си, ко­то­рое про­воз­гла­си­ло од­ной из глав­ных доб­ро­де­те­лей от­каз от рос­ко­ши и еван­гель­скую бед­ность. Они со­би­ра­лись на пла­мен­ные про­по­ве­ди крас­но­ре­чи­во­го Вац­ла­ва Ко­ран­ды – ре­ли­ги­оз­ные и од­но­вре­мен­но по­буж­дав­шие к во­ору­жен­ной борь­бе. Неот­вра­ти­мость вой­ны бук­валь­но ви­та­ла в воз­ду­хе. Чеш­ское об­ще­ство бы­ло рас­ко­ло­то на гу­си­тов и ка­то­ли­ков, же­сто­кие пре­сле­до­ва­ния ина­ко­мыс­ля­щих цер­ко­вью про­дол­жа­лись, на го­ро­да, где про­во­ди­ли при­ча­стие под дву­мя ви­да­ми, на­ла­гал­ся «ин­тер­дикт» – за­прет про­ве­де­ния служб и со­вер­ше­ния та­инств. Во­ору­жен­ные столк­но­ве­ния на­ча­лись 30 июля 1419 го­да в Пра­ге с так на­зы­ва­е­мой Пер­вой праж­ской де­фе­не­стра­ции, ко­гда разъ­ярен­ная тол­па «при­вер­жен­цев ча­ши» во гла­ве с Яном Же­лив­ским в от­вет на оскорб­ле­ния ка­то­ли­ков во­рва­лась в ра­ту­шу и вы­бро­си­ла несколь­ких чле­нов го­род­ско­го со­ве­та из окон на пи­ки сто­яв­ших вни­зу. В этот по­во­рот­ный мо­мент чеш­ской ис­то­рии на ее аван­сцене по­явил­ся Ян Жиж­ка, при­ни­мав­ший в праж­ских со­бы­ти­ях непо­сред­ствен­ное уча­стие. О том, чем он за­ни­мал­ся до 1419-го, со­хра­ни­лись лишь об­ры­воч­ные и за­ча­стую про­ти­во­ре­чи­вые све­де­ния.

Он про­ис­хо­дил из обед­нев­ше­го ры­цар­ско­го ро­да, ко­то­ро­му ко вре­ме­ни рож­де­ния Яна при­над­ле­жал все­го-то об­вет­ша­лый де­ре­вян­ный за­мок в де­ревне Троц­нов. Там Жиж­ка и по­явил­ся на свет око­ло 1360 го­да. Свою юность он про­вел при ко­ро­лев­ском дво­ре в ка­че­стве па­жа, но, вер­нув­шись в ро­до­вое гнез­до, оста­вил в про­шлом при­двор­ные ма­не­ры и по­сте­пен­но сде­лал­ся ти­пич­ным пред­ста­ви­те­лем ра­зо­рив­ше­го­ся ры­цар­ства, ко­то­рый ма­ло чем от­ли­чал­ся от сво­их же немно­го­чис­лен­ных кре­пост­ных.

В те вре­ме­на не бы­ло чем-то из ря­да вон вы­хо­дя­щим, ко­гда ры­ца­ри, не имев­шие иных спо­со­бов про­кор­мить свою се­мью

(пред­по­ла­га­ют, что Жиж­ка был вдов­цом и рас­тил дочь), объ­еди­ня­лись в раз­бой­ни­чьи шай­ки и гра­би­ли тор­го­вые трак­ты. По неко­то­рым све­де­ни­ям, он так­же про­мыш­лял раз­бо­ем, по­ка его не пой­ма­ли, и несдоб­ро­вать ему, ес­ли бы не за­ступ­ни­че­ство са­мо­го ко­ро­ля Вац­ла­ва IV. По ка­кой при­чине Жиж­ка удо­сто­ил­ся та­кой че­сти, оста­ет­ся неиз­вест­ным.

Био­гра­фы пред­по­ла­га­ют, что он участ­во­вал в Грюн­вальд­ской бит­ве в 1410-м в чешском от­ря­де на сто­роне Поль­ши и Лит­вы – то есть про­тив сво­е­го ко­ро­ля, вы­сту­пав­ше­го сов­мест­но с си­ла­ми Тев­тон­ско­го ор­де­на. Од­на­ко ни это, ни тот факт, что у него не бы­ло од­но­го гла­за (по од­ной из вер­сий, Жиж­ка ли­шил­ся гла­за в Грюн­вальд­ской бит­ве, по дру­гой – еще в дет­стве), не по­ме­ша­ло ему по­сту­пить на служ­бу в охра­ну ко­ро­ле­вы Со­фии, же­ны Вац­ла­ва IV. На­хо­дясь в ее сви­те, Жиж­ка и услы­шал про­по­ве­ди Яна Гу­са в Ви­ф­ле­ем­ской ча­совне, ко­то­рые она с удо­воль­стви­ем по­се­ща­ла. Не ис­клю­че­но, что Жиж­ка и Гус бы­ли зна­ко­мы, по­сколь­ку по­след­ний был ду­хов­ни­ком ко­ро­ле­вы Со­фии.

Ко­роль был на­столь­ко по­тря­сен со­бы­ти­я­ми праж­ской де­фе­не­стра­ции, что, не пе­ре­жив вто­ро­го сер­деч­но­го уда­ра, умер спу­стя ме­сяц, в ав­гу­сте 1419 го­да. По­сколь­ку он не имел де­тей, чеш­ский трон уна­сле­до­вал его брат Си­гиз­мунд, быв­ший так­же гла­вой им­пе­рии. По­сле июль­ских со­бы­тий в сто­ли­це и по всей Че­хии на­ча­лись гра­бе­жи гу­си­та­ми ка­то­ли­че­ских мо­на­сты­рей и рас­пра­вы над свя­щен­ни­ка­ми. Осо­бен­но бун­то­ва­ла Юж­ная Чехия, ку­да Ян Жиж­ка от­пра­вил­ся по­сле праж­ских со­бы­тий. С ле­та 1419-го в Та­бо­ре, где со­бра­лось око­ло 40 ты­сяч наи­бо­лее рья­ных «по­бор­ни­ков ча­ши», он, глав­ный из че­ты­рех вы­бор­ных гет­ма­нов, на­чал фор­ми­ро­вать и го­то­вить ар­мию. К 17 мар­та сле­ду­ю­ще­го го­да, ко­гда рим­ский па­па Мар­тин V из­дал бул­лу о кре­сто­вом по­хо­де про­тив чехов, гу­си­ты уже бы­ли в со­сто­я­нии дать от­пор. 100-ты­сяч­ное объ­еди­нен­ное вой­ско немец­ких и вен­гер­ских ры­ца­рей и ита­льян­ских на­ем­ни­ков во гла­ве с им­пе­ра­то­ром Си­гиз­мун­дом вторг­лось в се­ве­ро-во­сточ­ные и юж­ные зем­ли Че­хии. В пер­вом же ре­ши­тель­ном сра­же­нии при Су­до­мер­же 25 мар­та кре­сто­нос­цы, пре­вос­хо­див­шие гу­си­тов чис­лен­но (две ты­ся­чи про­тив че­ты­рех­сот), бы­ли на­го­ло­ву раз­би­ты.

СЕК­РЕТ УСПЕ­ХА

По­ни­мая, что пре­крас­но во­ору­жен­ной, обу­чен­ной ар­мии ры­ца­рей бу­дет нелег­ко про­ти­во­сто­ять, Жиж­ка ис­поль­зо­вал пре­иму­ще­ства тех че­ло­ве­че­ских и тех­ни­че­ских ре­сур­сов, ко­то­рые бы­ли в его рас­по­ря­же­нии. Ре­мес­лен­ни­ков и кре­стьян, со­став­ляв­ших ос­нов­ную часть его вой­ска, он на­учил при­ме­нять при­выч­ные хо­зяй­ствен­ные ору­дия (то­по­ры, мо­ло­тиль­ные це­пы) как бо­е­вые.

На кон­це пи­ки, по об­раз­цу ору­жия дру­гих ев­ро­пей­ских ар­мий, гу­си­ты за­кре­пи­ли серп (это ору­жие окре­сти­ли «суд­ли­цей»), ко­то­рым во вре­мя боя пе­хо­ти­нец пе­ре­ре­зал су­хо­жи­лия ло­ша­дей вра­же­ской кон­ни­цы. Им так­же мож­но бы­ло лов­ко «ощу­пать» доспе­хи, отыс­ки­вая ме­ста сты­ков и рас­хож­де­ний, и, за­це­пив за них, сбро­сить ры­ца­ря на­земь. По­вер­жен­но­го во­и­на, непо­во­рот­ли­во­го и бес­по­мощ­но­го в тя­же­лых ла­тах, до­би­ва­ли цеп­ни­ки уда­ра­ми по голове.

Ры­цар­ской кон­ни­це Жиж­ка про­ти­во­по­ста­вил пе­хо­ту, ввел в ши­ро­кое упо­треб­ле­ние ва­ген­бур­ги (дол­гое вре­мя ему оши­боч­но при­пи­сы­ва­ли их изоб­ре­те­ние) – укреп­ле­ния из обыч­ных кре­стьян­ских во­зов, верх­няя часть ко­то­рых бы­ла за­кры­та сби­ты­ми дос­ка­ми. Во­зы за­мы­ка­ли друг с дру­гом це­пя­ми в че­ты­рех­уголь­ник или круг, в за­ви­си­мо­сти от ха­рак­те­ра мест­но­сти, сил вра­га и за­па­са вре­ме­ни для ма­нев­ра. Внут­ри этой пе­ре­движ­ной кре­по­сти раз­ме­ща­ли про­дук­ты, ору­жие, ра­не­ных, укры­вал­ся ре­зерв во­и­нов с бо­е­вым сна­ря­же­ни­ем. Дли­на во­зо­вой ко­лон­ны из че­ты­рех ря­дов мог­ла со­став­лять око­ло ки­ло­мет­ра. Каж­дые пять во­зов об­ра­зо­вы­ва­ли «чле­не­ние» во гла­ве с ко­ман­ди­ром, каж­дые пять чле­не­ний – «ряд», ко­то­рым ко­ман­до­вал гет­ман. Быст­ро и в лю­бой мо­мент раз­вер­нуть ко­лон­ну во­зов в дру­гом на­прав­ле­нии по­мо­га­ло съем­ное дышло

(ог­лоб­ли) для во­за, впер­вые при­ме­нен­ное в гу­сит­ском вой­ске. При необ­хо­ди­мо­сти, не вы­пря­гая ло­ша­дей, его сни­ма­ли и укреп­ля­ли с дру­го­го кон­ца те­ле­ги, на что тре­бо­вал­ся ми­ни­мум вре­ме­ни. По­на­ча­лу пре­зри­тель­но от­нес­ша­я­ся к ва­ген­бур­гам ар­мия ры­ца­рей очень ско­ро оце­ни­ла их по до­сто­ин­ству. Эки­паж каж­до­го во­за со­сто­ял из 1620 че­ло­век, в чис­ле ко­то­рых бы­ли ко­пей­щи­ки (во­ору­жен­ные пи­ка­ми), ар­ба­лет­чи­ки, цеп­ни­ки. Жиж­ка пер­вым из ев­ро­пей­ских пол­ко­вод­цев по­ста­вил на во­зы неболь­шие пуш­ки (руч­ни­цы, та­рас­ни­цы), сде­лав их ма­нев­рен­ным ору­жи­ем и ак­тив­но при­ме­няя ар­тил­ле­рий­ский огонь.

В от­ли­чие от вой­ска кре­сто­нос­цев, ар­мия гу­си­тов бы­ла доб­ро­воль­че­ской и, что осо­бен­но важ­но, ре­гу­ляр­ной, с же­лез­ной дис­ци­пли­ной и вы­со­ким бо­е­вым ду­хом. Ес­ли по­ня­тия ры­цар­ской че­сти бла­го­по­луч­но ужи­ва­лись с гра­бе­жа­ми, под­жо­га­ми и убий­ства­ми мир­но­го на­се­ле­ния, то в ря­дах гу­си­тов это бы­ло стро­го за­пре­ще­но... Что не ме­ша­ло им бес­по­щад­но ис­треб­лять ка­то­ли­ков. Чу­до­вищ­ной же­сто­ко­стью от­ли­ча­лись обе сто­ро­ны.

Вес­ной 1420 го­да вос­стал весь юг Че­хии, гу­си­ты за­вла­де­ва­ли зам­ка­ми и мо­на­сты­ря­ми (Сед­ли­це, Ра­би), в их ру­ках бы­ла те­перь и кон­ни­ца, за­хва­чен­ная ими при

взя­тии кре­по­сти Во­жи­це. В мае цен­тром вос­ста­ния ста­ла Прага, на по­мощь ко­то­рой вы­сту­пи­ло вой­ско Та­бо­ра. Гу­си­ты из­гна­ли из го­ро­да тех пат­ри­ци­ев, ко­то­рые не бы­ли сто­рон­ни­ка­ми «ча­ши», и кон­фис­ко­ва­ли их иму­ще­ство. Кре­сто­нос­цы за­хва­ти­ли праж­ский и вы­ше­град­ский зам­ки непо­да­ле­ку от сто­ли­цы, Кут­ну Го­ру, став­шую ко­ро­лев­ской ре­зи­ден­ци­ей Си­гиз­мун­да. (В этом опло­те ка­то­ли­ков с осе­ни 1419 го­да на гу­си­тов бук­валь­но ве­ли охо­ту: за каж­до­го вы­дан­но­го бой­ца бы­ло на­зна­че­но воз­на­граж­де­ние, а за гу­сит­ско­го свя­щен­ни­ка – бо­лее вы­со­кое.) Две неде­ли оса­ды Пра­ги кре­сто­нос­ца­ми за­ста­ви­ли вос­став­ших скло­нить­ся

к пе­ре­ми­рию, усло­вия ко­то­ро­го бы­ли сфор­му­ли­ро­ва­ны ими в про­грамм­ном до­ку­мен­те – «че­ты­рех праж­ских ста­тьях» («бо­же­ствен­ных праж­ских ста­тьях») и по­да­ны ко­ро­лю. Пер­вые две ста­тьи но­си­ли ско­рее де­кла­ра­тив­ный ха­рак­тер – они про­воз­гла­ша­ли сво­бо­ду про­по­ве­ди и Сло­ва Бо­жье­го на чешском язы­ке, про­ве­де­ние двой­но­го при­ча­стия. Две по­след­ние, наи­бо­лее важ­ные, ка­са­лись се­ку­ля­ри­за­ции цер­ков­ных зе­мель и учре­жде­ния выс­ше­го свет­ско­го су­да, ко­то­рый бы су­дил ду­хо­вен­ство за пре­ступ­ле­ния, и на­но­си­ли тем са­мым ощу­ти­мый удар по церк­ви. До­ку­мент, с мо­мен­та его про­воз­гла­ше­ния

став­ший ос­нов­ным за­ко­ном для гу­си­тов, Си­гиз­мунд про­сто про­игно­ри­ро­вал. Пе­ри­о­ди­че­ские схват­ки про­ти­во­бор­ству­ю­щих сто­рон за­вер­ши­лись круп­ным сра­же­ни­ем 14 июля 1420 го­да вбли­зи Пра­ги на Вит­ко­вом хол­ме, где успе­ли укре­пить­ся гу­си­ты. Не­смот­ря на зна­чи­тель­но пре­вос­хо­див­шие си­лы, кре­сто­нос­цы по­нес­ли боль­шие по­те­ри и бе­жа­ли с по­ля боя. Воз­да­вая долж­ное Жиж­ке, ко­то­рый под­дер­жи­вал вы­со­кий бо­е­вой дух сво­их сол­дат, Вит­ков холм пе­ре­име­но­ва­ли в Жиж­ков. Раз­гром вой­ска и об­щий ха­ос в Че­хии не по­ме­ша­ли им­пе­ра­то­ру Си­гиз­мун­ду 28 июля быть ко­ро­но­ван­ным.

«НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ»

Од­на­ко по­чти сра­зу же по­сле зна­ме­на­тель­ной по­бе­ды в ла­ге­ре гу­си­тов, до­ста­точ­но пест­ром по со­ста­ву, вновь про­яви­лись дав­но на­зре­вав­шие раз­но­гла­сия. Бо­лее уме­рен­ные гу­си­ты (в ос­нов­ном бюр­ге­ры и шлях­та) со­гла­ша­лись огра­ни­чить­ся ре­фор­мой о двой­ном при­ча­стии (то есть о ча­ше, ви­но в ко­то­рой сим­во­ли­зи­ро­ва­ло кровь Хри­сто­ву), от­че­го и по­лу­чи­ли свое назва­ние «чаш­ни­ки» или «утра­кви­сты». Са­мы­ми вли­я­тель­ны­ми чаш­ни­ка­ми бы­ли го­ро­да праж­ско­го со­ю­за и пар­тия па­нов. Ра­ди­каль­ное же кры­ло та­бо­ри­тов, фа­на­тич­но пре­дан­ных уче­нию Гу­са и воз­глав­ля­е­мых Жиж­кой, ста­ви­ло сво­ей це­лью бо­роть­ся до по­след­не­го за ре­а­ли­за­цию «праж­ских ста­тей».

И все же пе­ред ли­цом угро­зы но­во­го кре­сто­во­го по­хо­да про­ти­во­ре­чия, пусть на вре­мя, бы­ли за­бы­ты, и осе­нью 1420 го­да гу­си­ты объ­еди­ни­ли си­лы для от­по­ра вра­гу. Они раз­би­ли кре­сто­нос­цев в сра­же­ни­ях у Бо­ра (Пан­ско­го), под Вы­ше­гра­дом; без боя сда­ва­лись им ка­то­ли­че­ские го­ро­да и кре­по­сти од­на за дру­гой – Ко­ур­жим, Ним­бурк, Кут­на Го­ра. Хо­ро­шо укреп­лен­ные го­ро­да, осо­бен­но те, где у него не бы­ло сто­рон­ни­ков, Жиж­ка не штур­мо­вал. Вме­сто дол­гой оса­ды кре­по­стей он ча­сто дей­ство­вал

хит­ро­стью, ис­поль­зуя мо­мент неожи­дан­но­сти и шпи­он­скую сеть. Ослаб­ляя вра­га, он уни­что­жал урожаи и вы­жи­гал се­ла. Для него все сред­ства бы­ли хо­ро­ши: «На войне как на войне». При­ме­ча­тель­но, что зе­мель­ные уго­дья, ко­то­рые за­хва­ты­ва­ли гу­си­ты вме­сте с мо­на­сты­ря­ми и зам­ка­ми, неза­мет­но пе­ре­хо­ди­ли во вла­де­ние па­нов в их ря­дах – та­ких, как Оль­др­жих II Ро­жм­берк и Че­нек Вар­темб­ерк­ский. По­ка им это бы­ло вы­год­но, они под­дер­жи­ва­ли гу­сит­ское дви­же­ние, но за­тем нередко пе­ре­хо­ди­ли на сто­ро­ну ко­ро­ля.

Вес­ной 1421 го­да вся Во­сточ­ная и Цен­траль­ная Чехия ока­за­лась под кон­тро­лем гу­си­тов. Го­ро­да во­круг Пра­ги, Та­бо­ра, Гра­дец-Кра­ло­ве, Жат­ца об­ра­зо­вы­ва­ли сво­е­го ро­да рес­пуб­ли­ки, не при­зна­вав­шие власть ко­ро­ля и не под­чи­няв­ши­е­ся ему. В этих ре­ги­о­нах взи­ма­ли соб­ствен­ные на­ло­ги, в го­ро­дах Праж­ско­го со­ю­за да­же че­ка­ни­ли свою мо­не­ту.

«За­чи­щая» стра­ну от вли­я­ния ка­то­ли­че­ской церк­ви и уста­нав­ли­вая но­вые по­ряд­ки, Жиж­ка сви­ре­по по­дав­лял вся­кую по­пыт­ку непод­чи­не­ния и в ря­дах са­мих гу­си­тов. Кро­ва­вой стра­ни­цей в чеш­ской ис­то­рии ста­ла его рас­пра­ва над ре­ли­ги­оз­ной сек­той пи­кар­тов (ада­ми­тов), ра­ди­каль­ной ча­стью та­бо­рит­ско­го брат­ства. Они меч­та­ли об апо­столь­ском ра­вен­стве лю­дей, не при­зна­ва­ли ни­ка­ко­го про­яв­ле­ния ин­ди­ви­ду­аль­но­го, соб­ствен­но­сти лю­бо­го ви­да (к че­му при­чис­ля­ли да­же се­мью), счи­та­ли ра­бо­ту гре­хом и в по­ис­ках про­пи­та­ния ча­сто при­бе­га­ли к гра­бе­жу. Цер­ковь пи­кар­ты объ­яви­ли оча­гом раз­вра­та, па­пу рим­ско­го – гла­вой ере­ти­ков, и от­ри­ца­ли да­же при­ча­стие. Сек­та ста­ла при­чи­ной раз­бро­да в дви­же­нии гу­си­тов, и по­то­му Жиж­ка без ко­ле­ба­ний на­чал ее ис­треб­ле­ние. В 1421 го­ду в де­ревне Кло­ко­ты ря­дом с Та­бо­ром за­пы­лал ко­стер, на ко­то­рый взо­шли не­сколь­ко де­сят­ков пи­кар­тов, не по­же­лав­ших от­ка­зать­ся от сво­их убеж­де­ний. Те, ко­му уда­лось скрыть­ся, бы­ли на­стиг­ну­ты от­ря­дом та­бо­ри­тов и то­же со­жже­ны, вклю­чая их идео­ло­га Мар­ти­на Гус­ку и жен­щин. Рас­пра­ва над пи­кар­та­ми при­ве­ла не к ожи­да­е­мой ста­биль­но­сти в ря­дах гу­си­тов, а к еще боль­ше­му рас­сло­е­нию, по­сте­пен­но­му устра­не­нию от их ру­ко­вод­ства бед­но­ты. За­хват вла­сти бюр­ге­ра­ми стал оче­вид­ным по­сле убий­ства Яна Же­ли­вско­го в мар­те при за­га­доч­ных об­сто­я­тель­ствах.

Ко­му и ка­ким об­ра­зом пра­вить го­су­дар­ством, пред­ста­ви­те­ли гу­си­тов и ко­ро­ля Си­гиз­мун­да ре­ша­ли на сей­ме в Ча­сла­ве в июне то­го же го­да. Бы­ло про­воз­гла­ше­но дей­ствие «че­ты­рех праж­ских ста­тей» на тер­ри­то­рии все­го ко­ро­лев­ства, а Си­гиз­мунд низ­ло­жен как са­мый злей­ший враг чехов. Отверг­нув его пра­во на­сле­до­вать пре­стол, гу­си­ты тем са­мым впер­вые в ис­то­рии Ев­ро­пы уста­но­ви­ли рес­пуб­ли­кан­ское прав­ле­ние и до­ве­ри­ли власть

вы­бран­но­му пра­ви­тель­ству из де­ле­га­тов раз­ных со­сло­вий. Сре­ди них был и Жиж­ка, вы­ра­жав­ший ин­те­ре­сы Та­бо­ра. Неза­дол­го до на­ча­ла вто­ро­го кре­сто­во­го по­хо­да про­тив гу­си­тов, в июле 1421-го, при штур­ме зам­ка Ра­би он по­лу­чил ра­не­ние (ед­ва не ока­зав­ше­е­ся смер­тель­ным) в един­ствен­ный глаз. Но и пол­но­стью ослеп­нув, Жиж­ка про­дол­жал ру­ко­во­дить во­ен­ны­ми опе­ра­ци­я­ми та­бо­ри­тов: со­рат­ни­ки пе­ред на­ча­лом боя во­зи­ли его в те­ле­ге по пе­ред­не­му краю и опи­сы­ва­ли в де­та­лях ха­рак­тер мест­но­сти и рас­по­ло­же­ние войск непри­я­те­ля. Са­ма весть о при­бли­же­нии Страш­но­го Слеп­ца, по сви­де­тель­ству хро­ни­стов, об­ра­ща­ла вра­гов в бег­ство. Это мож­но счи­тать лишь ху­до­же­ствен­ным пре­уве­ли­че­ни­ем, но свое про­зви­ще наш ге­рой, ско­рее все­го, по­лу­чил за­слу­жен­но.

В ав­гу­сте 90-ты­сяч­ная ар­мия ры­ца­рей оса­ди­ла кре­пость Жа­тец, од­на­ко из­ве­стия о при­бли­же­нии войск Жиж­ки ока­за­лось до­ста­точ­но, что­бы за­ста­вить ее от­сту­пить. В кон­це то­го же го­да та­бо­ри­ты в оче­ред­ной раз вы­дви­ну­лись на по­мощь Пра­ге, к ко­то­рой стя­ги­вал свои вой­ска им­пе­ра­тор. Око­ло трех недель в рай­оне Кут­ной Го­ры про­дол­жа­лись во­ен­ные дей­ствия, в хо­де ко­то­рых Жиж­ка при­ме­нил ха­рак­тер­ный для него об­ман­ный ма­невр: про­рвал непри­я­тель­ские укреп­ле­ния и стал от­хо­дить, при­твор­но укло­ня­ясь от боя, что про­тив­ник оши­боч­но рас­це­нил как от­ступ­ле­ние. Раз­бре­дясь по окрест­ным де­рев­ням для гра­бе­жа, кре­сто­нос­цы не ожи­да­ли воз­вра­ще­ния гу­си­тов с под­креп­ле­ни­ем. Во вре­мя их па­ни­че­ско­го бег­ства при пе­ре­хо­де че­рез за­мерз­шую ре­ку Са­з­а­ву под за­ко­ван­ны­ми в ла­ты всад­ни­ка­ми трес­нул лед, и они ста­ли то­нуть. Гу­си­там до­стал­ся обоз с на­граб­лен­ным ры­ца­ря­ми доб­ром – са­мая круп­ная их до­бы­ча за всю вой­ну. Окон­ча­тель­но раз­гро­мив у Немец­ко­го Бро­да объ­еди­нен­ное вой­ско Си­гиз­мун­да и вен­гер­ских от­ря­дов, по чис­лен­но­сти пре­вы­шав­шее их си­лы в три ра­за, гу­си­ты устро­и­ли рез­ню на­столь­ко без­жа­лост­ную, что, по неко­то­рым сви­де­тель­ствам, в те­че­ние сле­ду­ю­щих се­ми лет в Немец­ком Бро­де не оста­ва­лось жи­те­лей.

ПРО­ТИВ ВСЕХ

Со­кру­ши­тель­ное по­ра­же­ние войск кре­сто­нос­цев по­бу­ди­ло ли­тов­ско­го ко­ро­ля Ви­то­вта при­нять по­сту­пив­шее ра­нее от уме­рен­ных гу­си­тов пред­ло­же­ние за­нять ва­кант­ный чеш­ский пре­стол. В ка­че­стве вре­мен­но­го на­мест­ни­ка он от­пра­вил в Че­хию сво­е­го пле­мян­ни­ка Си­гиз­мун­да Ко­ри­бу­то­ви­ча. Ли­тов­ский князь мог укре­пить меж­ду­на­род­ное по­ло­же­ние стра­ны, и Жиж­ка под­дер­жал эту идею; но, как по­ка­за­ло даль­ней­шее, на­мест­ник, ко­то­рый за­ни­мал то сто­ро­ну гу­си­тов, то им­пе­ра­то­ра, еще боль­ше услож­нил непро­стую по­ли­ти­че­скую си­ту­а­цию в Че­хии.

По­сле вто­ро­го кре­сто­во­го по­хо­да ла­герь та­бо­ри­тов рас­ко­лол­ся: ра­ди­каль­ное кры­ло воз­гла­вил Бо­гу­слав Швам­берк, преж­де рев­ност­ный ка­то­лик и во­е­на­чаль­ник в ры­цар­ской ар­мии. Ос­но­ву уме­рен­но­го кры­ла под ру­ко­вод­ством Жиж­ки со­ста­ви­ло брат­ство оре­би­тов (по на­зва­нию го­ры Ореб), за­ло­жив­шее вес­ной 1423 го­да Ма­лый Та­бор в во­сточ­ной ча­сти стра­ны (Гра­дец­кий край с цен­тром в Град­це-Кра­ло­вом). Ко вре­ме­ни его воз­ник­но­ве­ния от­но­сит­ся Во­ен­ный Устав Жиж­ки, ко­то­рый ре­гу­ли­ро­вал дис­ци­пли­ну «бо­жье­го вой­ска». До­ку­мент, на­пи­сан­ный Жиж­кой в со­ав­тор­стве с дру­ги­ми гет­ма­на­ми, от­кры­ва­ли «че­ты­ре праж­ские ста­тьи» как незыб­ле­мый за­кон гу­си­тов. Да­лее бы­ло по­дроб­но из­ло­же­но, ка­ки­ми долж­ны быть во­ору­жен­ные си­лы и что они со­бой фак­ти­че­ски пред­став­ля­ли на тот мо­мент. Ра­зи­тель­ный кон­траст вой­ска гу­си­тов с ар­ми­ей

ры­ца­рей за­клю­чал­ся в бес­пре­ко­слов­ном по­ви­но­ве­нии стар­шим по зва­нию (как во вре­мя бит­вы, так и в по­хо­дах) неза­ви­си­мо от со­ци­аль­но­го по­ло­же­ния во­и­на, будь то маг­нат или кре­стья­нин. В от­ли­чие от кре­сто­нос­цев, для ко­то­рых вой­на бы­ла сред­ством уза­ко­нен­но­го гра­бе­жа, гу­си­ты все до­бы­тые цен­но­сти от­да­ва­ли для по­кры­тия во­ен­ных рас­хо­дов, а вся осталь­ная до­бы­ча рас­пре­де­ля­лась ими по­ров­ну.

Не до­пус­ка­лись дра­ки, ку­те­жи, азарт­ные иг­ры – лю­бое на­ру­ше­ние дис­ци­пли­ны, и де­зер­тир­ство в первую оче­редь, ка­ра­лось же­сто­кой каз­нью са­мы­ми изощ­рен­ны­ми спо­со­ба­ми.

Но ни­ка­кие за­пре­ты и огра­ни­че­ния не мог­ли предот­вра­тить рас­при в гу­сит­ском дви­же­нии – уж слиш­ком бы­ла ве­ли­ка раз­ни­ца ин­те­ре­сов со­став­ляв­ших его групп. Чаш­ни­ки го­ро­дов праж­ско­го

со­ю­за объ­еди­ни­лись с ка­то­ли­ка­ми и бы­ли го­то­вы за­кон­чить вой­ну с Си­гиз­мун­дом и до­го­во­рить­ся обо всех спор­ных ре­ли­ги­оз­ных во­про­сах. Та­бо­ри­ты (и оре­би­ты) по-преж­не­му не же­ла­ли ид­ти ни на ка­кие ком­про­мис­сы. В хо­де граж­дан­ской вой­ны гу­си­тов, на­чав­шей­ся вес­ной 1423-го, объ­еди­нен­ная ар­мия Боль­шо­го и Ма­ло­го Та­бо­ров под ко­ман­до­ва­ни­ем Жиж­ки одер­жа­ла по­бе­ды в бит­вах при Гор­жи­це и Стра­хо­вом Дво­ре. Свой со­юз чаш­ни­ки и ка­то­ли­ки скре­пи­ли осе­нью на Свя­то­га­вель­ском сей­ме в Пра­ге, где со­зда­ли но­вое сов­мест­ное вре­мен­ное пра­ви­тель­ство из 12 че­ло­век (по 6 с каж­дой сто­ро­ны) и при­зва­ли к борь­бе с та­бо­ри­та­ми и Жиж­кой в част­но­сти. Про­тив него был да­же организован за­го­вор и за­пла­ни­ро­ва­но его убий­ство, но бла­го­да­ря свое­вре­мен­но­му пре­ду­пре­жде­нию он из­бе­жал смер­ти.

В ян­ва­ре сле­ду­ю­ще­го го­да в бит­ве у Ска­ли­це Жиж­ка на­нес по­ра­же­ние па­нам во­сточ­ной ча­сти стра­ны и уста­но­вил там свою власть. Во вре­мя даль­ней­ших во­ен­ных дей­ствий он по­пал в окру­же­ние у Ко­сте­ле­ца, вы­рвал­ся из него и до­ста­точ­но дол­го от­сту­пал, по­ка на­ко­нец не отыс­кал для сво­е­го вой­ска вы­год­ную по­зи­цию на воз­вы­шен­но­сти неда­ле­ко от Кут­ной Го­ры. Бу­дучи сле­пым, он все так же ма­стер­ски умел ис­поль­зо­вать осо­бен­но­сти кон­крет­ной мест­но­сти для про­ве­де­ния во­ен­ных опе­ра­ций. Бит­ва при Ма­ле­шо­ве 7 июня, од­на из са­мых кро­во­про­лит­ных и зна­чи­мых за всю ис­то­рию гу­сит­ских войн, ста­ла боль­шим во­ен­ным успе­хом Жиж­ки. Вер­нув по­сле это­го под свое вли­я­ние го­ро­да чаш­ни­ков – праж­ско­го со­ю­за (Кут­на Го­ра, Ко­ур­жим) и опор­ные пунк­ты на се­ве­ро-за­па­де (Жа­тец, Ло­уни), в сен­тяб­ре Жиж­ка по­до­шел к сте­нам Пра­ги. Он на­ме­ре­вал­ся взять го­род штур­мом и лишь

под боль­шим дав­ле­ни­ем от­ка­зал­ся от сво­е­го на­ме­ре­ния. 14 сен­тяб­ря чаш­ни­ки и та­бо­ри­ты за­клю­чи­ли пе­ре­ми­рие, к ко­то­ро­му Жиж­ка при­ну­дил сво­их про­тив­ни­ков. Же­лая про­де­мон­стри­ро­вать им­пе­ра­то­ру спло­чен­ность гу­си­тов, он со­брал еди­ную ар­мию (Боль­шой и Ма­лый Та­бор вы­сту­пи­ли вме­сте) и от­пра­вил­ся по­ко­рять Мо­ра­вию, ча­стич­но на­хо­див­шу­ю­ся под кон­тро­лем им­пе­ра­то­ра.

Это был по­след­ний по­ход Жиж­ки: 11 ок­тяб­ря у Пр­ши­би­сла­ва он умер, но не в бою, как меч­тал, а от чу­мы. По­сле его смер­ти брат­ство оре­би­тов в знак скор­би по сво­е­му во­ждю ста­ло на­зы­вать се­бя «си­рот­ка­ми».

В ре­зуль­та­те пя­ти кре­сто­вых по­хо­дов за пят­на­дцать лет гу­сит­ских войн по­бе­да оста­лась за пе­ре­го­вор­щи­ка­ми-«чаш­ни­ка­ми», со­гла­сив­ши­ми­ся при­знать Си­гиз­мун­да ко­ро­лем Че­хии. Он, в свою оче­редь, по­шел на под­пи­са­ние лишь од­ной из «праж­ских ста­тей», ко­то­рая про­воз­гла­ша­ла при­ча­стие под дву­мя ви­да­ми и про­ве­де­ние бо­го­слу­же­ния на чешском язы­ке. Са­мые важ­ные ста­тьи так и не бы­ли утвер­жде­ны, что, по су­ти, об­ну­ли­ло все во­ен­ные до­сти­же­ния гу­си­тов и ни­ве­ли­ро­ва­ло при­не­сен­ные жерт­вы всех во­ю­ю­щих сто­рон.

Яном Жиж­кой че­хи гор­дят­ся как са­мым вы­да­ю­щим­ся в сво­ей ис­то­рии во­е­на­чаль­ни­ком и счи­та­ют его на­ци­о­наль­ным ге­ро­ем. Он ор­га­ни­зо­вал по­сто­ян­ную ар­мию, усо­вер­шен­ство­вал так­ти­ку ве­де­ния боя, уме­ло ис­поль­зо­вал ар­тил­ле­рию, а его на­ра­бот­ки в об­ла­сти во­ен­но­го де­ла успеш­но при­ме­ня­лись в по­сле­ду­ю­щие эпо­хи. Имея неогра­ни­чен­ные воз­мож­но­сти для соб­ствен­но­го обо­га­ще­ния, он не вос­поль­зо­вал­ся ими, что бы­ло ис­клю­чи­тель­ным слу­ча­ем для его вре­ме­ни. Един­ствен­но­му зам­ку, ко­то­рый Жиж­ка оста­вил се­бе в личное вла­де­ние, он дал назва­ние Ка­лих, что зна­чит «Ча­ша».

Свер­ху вниз: Вац­лав

(Вен­цель, Вен­це­слав) IV; пред­по­ла­га­е­мый порт­рет Яна Гу­са ки­сти неиз­вест­но­го ма­сте­ра. XVI в.

Ок. 1490-1510 Ян Гус и Ян Жиж­ка. «Пом­ни, Ян, прав­да по­бе­дит!» – го­во­рит стар­ший млад­ше­му. На стра­ни­це сле­ва – казнь Яна Гу­са. Ми­ни­а­тю­ра из Йен­ско­го ко­дек­са.

Аль­брехт Дю­рер. Порт­рет им­пе­ра­то­ра Свя­щен­ной Рим­ской им­пе­рии Си­гиз­мун­да Люк­сем­бург­ско­го. Ок. 1512-1513. Порт­рет был на­пи­сан в Нюрн­бер­ге для го­род­ской «ка­ме­ры ре­лик­вий»

На гра­вю­ре, вы­пол­нен­ной в на­ча­ле XVI ве­ка, – во­об­ра­жа­е­мая сце­на: Мар­тин Лю­тер и Ян Гус при­ча­ща­ют при­хо­жан дву­мя ви­да­ми при­ча­стия Свя­тых Да­ров: кро­вью (ви­ном) и те­лом (хлебом) Хри­сто­вы­ми, что долж­но сим­во­ли­зи­ро­вать бли­зость лю­те­ран и уме­рен­ных гу­си­тов

Ста­рин­ная па­но­ра­ма Пра­ги

Ян Жиж­ка во гла­ве гу­сит­ско­го вой­ска. Ми­ни­а­тю­ра из Йен­ско­го ко­дек­са. Ок. 1490-1510

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.