ЯН ГУС: ЗАЖИГАЯ СВЕЧУ

Од­ни го­во­ри­ли, что он бо­рол­ся про­тив Свя­той ка­то­ли­че­ской церк­ви, дру­гие – что он сра­жал­ся за чи­сто­ту ве­ры. Од­ни об­ви­ня­ли его в нена­ви­сти к ино­род­цам, дру­гие вос­хва­ля­ли за лю­бовь к со­оте­че­ствен­ни­кам. Од­ни на­зы­ва­ли его кле­вет­ни­ком, дру­гие – неуто­ми­мым гла­ша

Lichnosti - - ЛОЛЛОБРИДЖИДА - ро­ман Ев­ло­ев Дизайн: Ири­на Ши­я­нов­ская ← Пред­по­ла­га­е­мый порт­рет Яна Гу­са. Неиз­вест­ный ху­дож­ник XVI ве­ка

«О ЧЕШСКИЙ КРАЙ! О РОД ЕДИНОКРОВНЫЙ!»

По­дроб­ных – а глав­ное, до­сто­вер­ных све­де­ний о дет­стве Яна Гу­са по­чти не име­ет­ся. Он ро­дил­ся в 1369 (или в 1370-м) го­ду в се­ле Гу­си­нец на юге Че­хии, непо­да­ле­ку от ба­вар­ской гра­ни­цы. Бу­ду­щий ма­гистр про­ис­хо­дил из небо­га­той кре­стьян­ской се­мьи. От­ца его зва­ли Ми­хал – во вся­ком слу­чае, в юно­сти Гус несколь­ко раз под­пи­сы­вал­ся как Ян Ми­ха­лов (то есть «сын Ми­ха­ла»).

Имя его ма­те­ри нам неиз­вест­но. Од­на­ко она, не­со­мнен­но, за­ни­ма­ла в жиз­ни и серд­це ма­ги­стра осо­бое ме­сто. Ее един­ствен­ную Гус, ред­ко пи­сав­ший о се­бе, упо­ми­на­ет в сво­их пись­мах с лю­бо­вью и бла­го­дар­но­стью. Имен­но ма­те­рин­ское на­став­ле­ние: «Чем, о сын мой, дол­жен ру­ко­вод­ство­вать­ся юно­ша на сво­ем пу­ти? Раз­ве не сло­вом Бо­жьим?» – во мно­гом опре­де­ли­ло жизнь ре­фор­ма­то­ра. На­чаль­ное об­ра­зо­ва­ние ма­лень­кий Ян, ве­ро­ят­но, по­лу­чил в шко­ле неболь­шо­го го­ро­да Пра­ха­ти­цы, рас­по­ло­жен­но­го в ча­се ходь­бы от род­ной де­рев­ни Гу­са. До­ка­за­тельств его уче­бы не со­хра­ни­лось, но в те го­ды по­бли­зо­сти про­сто не бы­ло дру­гих до­ступ­ных

маль­чи­ку учеб­ных за­ве­де­ний млад­ше­го цик­ла. В шко­лу, где изу­ча­ли так на­зы­ва­е­мый «три­ви­ум»1 – грам­ма­ти­ку, ри­то­ри­ку и диа­лек­ти­ку (фор­маль­ную ло­ги­ку), – Яна все­гда со­про­вож­да­ла мать.

Ле­ген­да гла­сит, что од­на­жды в до­ро­ге их за­ста­ла силь­ная гро­за. Пут­ни­ки ед­ва успе­ли укрыть­ся от нена­стья под на­вис­шей ска­лой, а в сле­ду­ю­щую се­кун­ду мол­ния уда­ри­ла в рос­ший непо­да­ле­ку мож­же­вель­ник. Зре­ли­ще го­ря­ще­го ку­ста бук­валь­но за­во­ро­жи­ло маль­чи­ка – ма­те­ри с тру­дом уда­лось уго­во­рить сы­на про­дол­жить путь. «Как и этот куст, – про­из­нес,

огля­нув­шись, ма­лень­кий Ян, – так и я по­ки­ну этот мир в огне...»

Учил­ся он в со­сед­нем го­ро­де или нет, но имен­но там Ян по­зна­ко­мил­ся с вид­ным чеш­ским ма­те­ма­ти­ком и тео­ло­гом Кр­шиштя­ном из Пра­ха­тиц – сво­им бу­ду­щим на­став­ни­ком и дру­гом, ко­то­рый, ве­ро­ят­но, и при­гла­сил юно­шу в Кар­лов уни­вер­си­тет. В «сто­ба­шен­ную» Пра­гу Яна сно­ва со­про­вож­да­ла мать – отец его к то­му вре­ме­ни уже умер. За­пла­тить за уче­бу се­мье бы­ло нечем, и жен­щи­на нес­ла ру­ко­вод­ству уни­вер­си­те­та по­дар­ки: пыш­ный ка­ра­вай бе­ло­го хле­ба и са­мо­го жир­но­го

в хо­зяй­стве гу­ся. Прав­да, пти­ца по до­ро­ге сбе­жа­ла от хо­зяй­ки, но ме­сто на сту­ден­че­ской ска­мье Ян все рав­но по­лу­чил.

«СЛА­ВА ТЕ­БЕ, ЛЮБОМУДР!»

В праж­ском уни­вер­си­те­те Гус по­сту­пил на от­де­ле­ние «сво­бод­ных ис­кусств» – сред­не­ве­ко­вый ана­лог фи­ло­соф­ско­го фа­куль­те­та. Там юно­ша по­сти­гал со­став­ля­ю­щие «квад­ри­ви­у­ма»: ариф­ме­ти­ку, гео­мет­рию, аст­ро­но­мию и гар­мо­ни­ку, пред­ше­ствен­ни­цу со­вре­мен­ной тео­рии му­зы­ки. Бо­лее пре­стиж­ные ме­ди­цин­ский и юри­ди­че­ский фа­куль­те­ты ока­за­лись не по кар­ма­ну ни­ще­му про­вин­ци­а­лу.

О тя­го­тах сту­ден­че­ской жиз­ни Гус с иро­ни­ей вспо­ми­нал в пись­мах. В те го­ды он был на­столь­ко бе­ден, что не имел да­же соб­ствен­ных сто­ло­вых при­бо­ров. «Ко­гда я был го­лод­ным шко­ля­ром, то де­лал лож­ку из хле­ба и до тех пор ел го­ро­хо­вую по­хлеб­ку, по­ка, на­ко­нец, не съе­дал и лож­ку». Ино­гда вы­держ­ки не хва­та­ло, и юно­ша оста­вал­ся без им­про­ви­зи­ро­ван­ной утва­ри за­дол­го до окон­ча­ния скуд­ной тра­пезы.

По­доб­но дру­гим сту­ден­там, Ян ча­стень­ко под­ра­ба­ты­вал пе­ни­ем на ули­цах и в церк­вях. По­след­нее, впро­чем, не при­но­си­ло ему осо­бой при­бы­ли. «Неред­ко с то­ва­ри­ща­ми пе­ва­ли мы ви­ги­лии, но лишь для то­го, что­бы от­быть по­вин­ность, ибо день­ги за это бра­ли дру­гие, на нас же лишь вер­хом ез­ди­ли и па­ха­ли», – опи­сы­вал Гус бы­то­вав­шую то­гда сре­ди кли­ри­ков прак­ти­ку пе­ре­кла­ды­вать ру­тин­ные обя­зан­но­сти бо­го­слу­же­ния на пле­чи сту­ден­тов, остав­ляя се­бе льви­ную часть доходов.

Осо­бы­ми успе­ха­ми в уче­бе Ян не бли­стал. В эк­за­ме­на­ци­он­ной ве­до­мо­сти 1393 го­да, ко­гда Гус по­лу­чил сте­пень ба­ка­лав­ра «сво­бод­ных ис­кусств», его имя сто­ит лишь в се­ре­дине спис­ка. Это не ме­ша­ло сту­ден­ту во­дить друж­бу со мно­ги­ми пре­по­да­ва­те­ля­ми и пи­тать к ним ис­крен­нее ува­же­ние: од­но­го из про­фес­со­ров он на­зы­ва­ет «яс­ным ора­то­ром», дру­го­го – «пре­крас­ным про­по­вед­ни­ком, по­доб­ным труб­но­му гла­су».

Уже че­рез три го­да Гус стал ма­ги­стром «сво­бод­ных ис­кусств», на чем его ака­де­ми­че­ская ка­рье­ра за­вер­ши­лась – док­тор­ской сте­пе­ни Ян не по­лу­чил, да и не стре­мил­ся к это­му. В 1398-м Ян стал «magister actu regens», то есть «дей­ству­ю­щим ма­ги­стром­пре­по­да­ва­те­лем», что да­ва­ло ему пра­во чи­тать лек­ции и участ­во­вать в на­уч­ных дис­пу­тах. Его лич­ное оба­я­ние и мяг­кие ма­не­ры обес­пе­чи­ли мо­ло­до­му че­ло­ве­ку огром­ную по­пу­ляр­ность и сре­ди сту­ден­тов, и сре­ди кол­лег. В том же го­ду «чеш­ская на­ция» (од­на из че­ты­рех эт­ни­че­ских кор­по­ра­ций, управ­ляв­ших Кар­ло­вым уни­вер­си­те­том) из­бра­ла Гу­са эк­за­ме­на­то­ром на сте­пень ба­ка­лав­ра.

По­вы­ше­ние ста­ту­са по­влек­ло дол­го­ждан­ное улуч­ше­ние ка­че­ства жиз­ни. Это не мог­ло не те­шить са­мо­лю­бие со­всем еще мо­ло­до­го че­ло­ве­ка. «Рос­кошь, – впо­след­ствии по­ка­ет­ся Гус в пись­ме к од­но­му из уче­ни­ков, – пре­льсти­ла ме­ня». Осо­бен­но нра­ви­лись Яну пыш­ные ма­ги­стер­ские оде­я­ния-та­бар­ды, ка­кие в то вре­мя но­си­ли уче­ные му­жи: из хо­ро­ше­го сук­на, с ши­ро­ки­ми склад­ка­ми, ка­пю­шо­ном и осле­пи­тель­но-бе­лым во­рот­ни­ком.

Еще не по­за­быв­ший го­лод­но­го бы­та шко­ля­ра, Гус, ра­зу­ме­ет­ся, не чу­рал­ся ре­гу­ляр­ных пи­ру­шек, ко­то­рые в склад­чи­ну устра­и­ва­ли пре­по­да­ва­те­ли уни­вер­си­те­та. Впро­чем, та­кие «сим­по­зи­у­мы» Яна при­вле­ка­ли не толь­ко ви­на­ми и яст­ва­ми, но и за­столь­ны­ми бе­се­да­ми, в хо­де ко­то­рых на­чи­на­ю­щий ора­тор от­та­чи­вал свое ма­стер­ство. Дру­гой стра­стью Гу­са ста­ли шахматы. «Иг­ра эта, – вспо­ми­нал он, – ча­стень­ко до­во­ди­ла ме­ня до вспы­шек гне­ва».

«НЕ ОТВЕРГАЙ НАСЛЕДЬЯ СВО­Е­ГО»

Но­вые увле­че­ния тре­бо­ва­ли де­нег, а Ян все же был бед­ным вы­ход­цем из про­вин­ции, не имев­шим ни бо­га­тых по­кро­ви­те­лей, ни по­лез­ных свя­зей в вы­со­ких кру­гах. Для че­ло­ве­ка его про­ис­хож­де­ния един­ствен­ной пер­спек­ти­вой кар­ди­наль­но улуч­шить ма­те­ри­аль­ное по­ло­же­ние бы­ла ка­рье­ра свя­щен­но­слу­жи­те­ля. Хо­ро­ший при­ход мог не толь­ко обес­пе­чить ему без­бед­ную жизнь, но и поз­во­лил бы под­нять­ся по со­ци­аль­ной лест­ни­це. И Гус, пол­ный че­сто­лю­би­вых пла­нов, по­сту­пил в 1393 го­ду на бо­го­слов­ский фа­куль­тет Кар­ло­ва уни­вер­си­те­та.

Хо­тя вос­пи­тав­шая Яна мать бы­ла жен­щи­ной очень на­бож­ной, ни­че­го, кро­ме ис­то­вой ве­ры и по­чте­ния к су­тане, она сы­ну дать не мог­ла. До уни­вер­си­тет­ско­го кур­са тео­ло­гии Гус, как и все лю­ди его кру­га, имел о ре­ли­гии весь­ма смут­ные пред­став­ле­ния, боль­ше по­ла­га­ясь на уко­ре­нив­ши­е­ся пред­став­ле­ния и ри­ту­а­лы, чем на Свя­тое пи­са­ние. Так, ма­гистр все­гда со сты­дом вспо­ми­нал один слу­чай. Вме­сте с дру­ги­ми но­во­ис­пе­чен­ны­ми ба­ка­лав­ра­ми он участ­во­вал в про­цес­сии и мас­со­вой ис­по­ве­ди на Вы­ше­гра­де и, под­дав­шись на лу­ка­вые уве­ще­ва­ния про­по­вед­ни­ка, на по­след­ние че­ты­ре гро­ша при­об­рел се­бе... ин­дуль­ген­цию. «В этот день, – пи­сал Гус, – я ку­пил мни­мое от­пу­ще­ние гре­хов, и за это мне при­шлось остать­ся на од­ном су­хом хле­бе».

Впо­след­ствии ма­гистр го­ря­чо осуж­дал и свою при­вер­жен­ность глу­пым пред­рас­суд­кам, и са­му прак­ти­ку про­да­жи ин­дуль­ген­ций: «...Я был еще очень мо­лод и ду­хом, и ра­зу­мом, – пи­сал он, – и очень неве­же­стве­нен, а по­то­му суе­ве­рен... Познав Пи­са­ние, я осо­знал свое преж­нее безу­мие».

Впро­чем, по­ни­ма­ние при­шло да­ле­ко не сра­зу. В пер­вые го­ды мо­ти­вы Гу­са, по его соб­ствен­но­му при­зна­нию, бы­ли ис­клю­чи­тель­но при­зем­лен­ны­ми, по­сколь­ку его це­лью бы­ло «по­ско­рее стать свя­щен­ни­ком, что­бы луч­ше жить, иметь хо­ро­шее пла­тье и поль­зо­вать­ся по­че­том у лю­дей».

Увы, «по­ско­рее» не по­лу­чи­лось. Толь­ко в пер­вом го­ду но­во­го ве­ка Гус по­лу­чил за­вет­ный сан и стал свя­щен­ни­ком. К это­му вре­ме­ни он уже был пре­дан­ным сто­рон­ни­ком взгля­дов окс­форд­ско­го про­фес­со­ра бо­го­сло­вия Джо­на Уи­к­ли­фа, тру­ды ко­то­ро­го по­па­ли в Бо­ге­мию еще в вось­ми­де­ся­тых го­дах XIV ве­ка. Из­на­чаль­но вы­сту­пав­ший лишь про­тив вме­ша­тель­ства пап­ско­го пре­сто­ла в де­ла свет­ских вла­стей, Уи­к­лиф со вре­ме­нем до­шел до по­ри­ца­ния кли­ра и кри­ти­ки док­трин ка­то­ли­че­ской церк­ви. Свои кра­моль­ные идеи ан­гли­ча­нин все­гда из­ла­гал ис­под­воль и с чрез­вы­чай­ной осто­рож­но­стью, но бо­гем­цев – да­же да­ле­ких от тео­ло­гии – вдох­нов­лял преж­де все­го тем, что сде­лал но­вый пе­ре­вод Пи­са­ния на свой род­ной язык.

В Пра­ге же, как и по всей Че­хии, цер­ков­ные служ­бы от­прав­ля­лись на ла­ты­ни, а в ред­ких слу­ча­ях – на немец­ком. По­доб­ная прак­ти­ка не толь­ко от­да­ля­ла ве­ру­ю­щих от церк­ви, но и оскорб­ля­ла их пат­ри­о­ти­че­ские чув­ства, по­это­му идеи Уи­к­ли­фа быст­ро на­шли мно­гих при­вер­жен­цев сре­ди на­ци­о­наль­но ори­ен­ти­ро­ван­ных ин­тел­ли­ген­ции и дво­рян­ства. Ре­фор­мист­ские на­стро­е­ния раз­де­лял да­же ко­роль Вац­лав IV – осо­бен­но по­сле неудач­ной по­пыт­ки немец­кой пар­тии сверг­нуть его.

Пер­вым се­рьез­ным ша­гом к из­ме­не­нию су­ще­ству­ю­щих по­ряд­ков ста­ло воз­ве­де­ние в 1391 го­ду церк­ви Не­вин­ных мла­ден­цев Ви­ф­ле­е­ма (бо­лее из­вест­ной как Ви­ф­ле­ем­ская ча­сов­ня). Спон­со­ры, Га­нуш из Мюль­хай­ма и бо­га­тый ку­пец Ян Кр­жиж, по­ста­ви­ли глав­ным усло­ви­ем чте­ние в этом хра­ме про­по­ве­дей на чеш­ском язы­ке. Ка­но­ни­ки из немец­кой пар­тии до­би­ва­лись за­кры­тия ча­сов­ни, но бла­го­да­ря за­ступ­ни­че­ству ко­ро­ля не пре­успе­ли.

«ИС­КРА БРАТСТВА ТЛЕЛА...»

Свое слу­же­ние в ка­че­стве свя­щен­ни­ка Гус на­чал в 1400 го­ду в церк­ви Свя­то­го Ми­ха­и­ла. Он се­рьез­но го­то­вил­ся к ро­ли про­по­вед­ни­ка, от­та­чи­вая ри­то­ри­че­ское ма­стер­ство по кни­гам Мат­вея из Яно­ва и То­ма­ша Штит­но­го – ав­то­ра пер­вых про­за­и­че­ских тек­стов на чеш­ском язы­ке. Сме­лость ре­чей Гу­са и несо­мнен­ный та­лант ора­то­ра при­ве­ли его к кон­флик­ту с уже про­по­ве­до­вав­шим в той же церк­ви мо­на­хом Бер­нар­дом – фа­на­тич­ным апо­ло­ге­том рим­ско­го пре­сто­ла и «ве­ли­чай­шим вра­гом сло­ва Бо­жия», как на­зы­вал его Гус. По­это­му, ко­гда 14 мар­та 1402-го Га­нуш из Мюль­хай­ма при­гла­сил Гу­са про­по­ве­до­вать в Ви­ф­ле­ем­скую ча­сов­ню, Ян не без об­лег­че­ния со­гла­сил­ся. Ос­но­ва­тель ча­сов­ни не про­га­дал с вы­бо­ром – в весь­ма ско­ром вре­ме­ни мо­ло­дой свя­щен­ник смог про­сла­вить свою но­вую ка­фед­ру. По­слу­шать Гу­са по­рой со­би­ра­лось до трех ты­сяч го­ро­жан, то есть «по­чти вся об­щи­на Пра­ги». Осо­бую по­пу­ляр­ность Гу­су при­нес со­вер­шен­но нети­пич­ный вы­бор тем для про­по­ве­дей. По­ми­мо во­про­сов ве­ры он ча­сто об­ра­щал­ся к бы­то­вым про­бле­мам, близ­ким каж­до­му при­хо­жа­ни­ну: со­ци­аль­ное нера­вен­ство, нуж­да и неспра­вед­ли­вое рас­пре­де­ле­ние жи­тей­ских благ.

Ре­чи Гу­са зву­ча­ли убе­ди­тель­но, ибо сам он яв­лял со­бой об­ра­зец доб­ро­го хри­сти­а­ни­на. «...По­ве­де­ние его без­упреч­но, – при­зна­ва­ли да­же те, кто его убеж­де­ний не раз­де­лял, – а бес­ко­ры­стие та­ко­во, что он ни­ко­гда не брал за тре­бы2, не при­ни­мал да­ров и при­но­ше­ний». Об­ще­ствен­ное при­зна­ние да­ло тол­чок и ака­де­ми­че­ской ка­рье­ре Гу­са. 15 ок­тяб­ря 1401 го­да он был из­бран де­ка­ном фа­куль­те­та ис­кусств (не­ко­то­рые ис­точ­ни­ки воз­во­дят его сра­зу в рек­то­ры) на зим­ний се­местр 1401-1402 го­дов. В уни­вер­си­те­те Ян быст­ро стал На стра­ни­це сле­ва – Хенд­рик-Франс Вер­брюг­ген. Про­филь­ный порт­рет Яна Гу­са. Гра­вю­ра. 1690 «Пап­ская бул­ла об ин­дуль­ген­ци­ях не со­гла­су­ет­ся с уче­ни­ем Хри­ста. Ибо, ес­ли так про­да­вать от­пу­ще­ние гре­хов, ко­то­рое мо­жет да­ро­вать один толь­ко бог, то­гда и сам дья­вол мог бы явить­ся и дать день­ги, и тот­час по­пал бы на небо!»

из­ве­стен как один из глав­ных рас­про­стра­ни­те­лей воз­зре­ний Джо­на Уи­к­ли­фа на­ря­ду с Ие­ро­ни­мом Праж­ским, Ста­ни­сла­вом из Цной­ма и Сте­па­ном из Паль­ча.

Для по­пу­ля­ри­за­ции но­вых идей Гус мно­го­крат­но пе­ре­пи­сы­вал трак­та­ты Уи­к­ли­фа. На по­лях та­ких ко­пий – до на­ших дней до­шли пять эк­зем­пля­ров – ча­стень­ко мож­но уви­деть вос­тор­жен­ные ре­мар­ки: «Зо­ло­та сто­ит то, что здесь на­пи­са­но!» или «Гос­по­ди, да­руй Уи­к­ли­фу Цар­ствие Не­бес­ное!»

«...И РИМСКОЙ ЛЖИ СУРОВЫЙ ОБЛИЧИТЕЛЬ»

Пер­вая кам­па­ния про­тив за­си­лья уи­к­ли­фи­стов на­ча­лась в 1403-м. Ру­ко­вод­ство уни­вер­си­те­та осу­ди­ло 24 по­ло­же­ния из тру­дов Уи­к­ли­фа, уже под­верг­ну­тых ана­фе­ме Лон­дон­ским со­бо­ром 1282 го­да, а ма­гистр Джон Гюб­нер при­со­во­ку­пил к ним еще 21 пункт, яко­бы об­на­ру­жен­ный им в за­пи­сях ан­гли­ча­ни­на.

На со­зван­ном вла­стя­ми со­ве­те всех праж­ских док­то­ров и ма­ги­стров Гус еще не вы-

сту­пал с пря­мой за­щи­той Уи­к­ли­фа, огра­ни­чив­шись лич­ны­ми на­пад­ка­ми на Гюб­не­ра и его «на­уч­ный» ме­тод. «Та­кие под­де­лы­ва­те­ли книг, – кри­чал он, – бо­лее ви­нов­ны, чем те два тор­гов­ца, ко­то­рых три дня то­му со­жгли за под­дел­ку ша­фра­на!»

Впро­чем, и бо­лее ак­тив­ное вме­ша­тель­ство Гу­са не мог­ло из­ме­нить за­ра­нее при­ня­то­го ре­ше­ния – со­вет рас­по­ря­дил­ся за­пре­тить как пуб­лич­ное, так и част­ное пре­по­да­ва­ние озна­чен­ных 45 «ере­ти­че­ских» те­зи­сов. Не­смот­ря на по­ра­же­ние уи­к­ли­фи­стов в спо­ре, по­ло­же­ние са­мо­го Гу­са лишь упро­чи­лось с тех пор, как праж­ским ар­хи­епи­ско­пом стал Збы­нек Га­зен­бург, что про­изо­шло в том же го­ду. «In doctrina sancta nullus»3, – пи­са­ли о но­вом пре­ла­те со­вре­мен­ни­ки, а недоб­ро­же­ла­те­ли зло­сло­ви­ли, что он буд­то бы лишь по­сле сво­е­го на­зна­че­ния на­чал обу­чать­ся гра­мо­те.

В кон­це го­да Збы­нек утвер­дил Яна Гу­са на важ­ную долж­ность си­но­даль­но­го про­по­вед­ни­ка и обя­зал не толь­ко да­вать на­став­ле­ния ду­хо­вен­ству, но и лич­но до­кла­ды­вать

ему обо всех за­ме­чен­ных Яном зло­упо­треб­ле­ни­ях. На бе­ду мно­гих кол­лег, Гус не удо­воль­ство­вал­ся до­клад­ны­ми за­пис­ка­ми, а об­ли­чал по­ро­ки праж­ских кли­ри­ков с ка­фед­ры Ви­ф­ле­ем­ской ча­сов­ни.

Од­ним из глав­ных изъ­я­нов Церк­ви Гус на­зы­вал неуто­ли­мую алч­ность ее ру­ко­вод­ства, со­ве­туя свя­щен­ни­кам об­ра­тить­ся к при­ме­ру пер­вых хри­сти­ан. «Бо­гат­ство отра­ви­ло и ис­пор­ти­ло цер­ковь, – за­яв­лял он. – От­ку­да вой­ны, от­лу­че­ния, ссо­ры меж­ду па­па­ми и епи­ско­па­ми? Со­ба­ки гры­зут­ся из-за зо­ло­той ко­сти. От­ни­ми­те кость – и мир бу­дет вос­ста­нов­лен... От­ку­да под­ку­пы и си­мо­ния, от­ку­да наг­лость ду­хов­ных лиц, от­ку­да пре­лю­бо­де­я­ния? Все от это­го яда».

Алч­ность свя­щен­ни­ков, по мне­нию Гу­са, не толь­ко под­ры­ва­ла ав­то­ри­тет кли­ра, но и спо­соб­ство­ва­ла рас­про­стра­не­нию в на­ро­де са­мых неле­пых суе­ве­рий. «...С доз­во­ле­ни­ем или без доз­во­ле­ния, – об­ви­нял он оби­та­те­лей неко­е­го мо­на­сты­ря, – устра­и­ва­ют они ни­ко­му не из­вест­ные празд­не­ства, вы­ду­мы­ва­ют чу­де­са, гра­бят бед­ня­ков и тем раз­ру­ша­ют Хри­сто­ву цер­ковь». Рве­ние мо­ло­до­го ре­фор­ма­то­ра не оста­лось неза­ме­чен­ным. Вско­ре ар­хи­епи­скоп на­зна­чил Гу­са гла­вой ко­мис­сии (из трех че­ло­век) по рас­сле­до­ва­нию Вильс­нак­ско­го чу­да. В этом кро­хот­ном го­ро­диш­ке буд­то бы об­на­ру­жи­лась ис­це­ля­ю­щая боль­ных и увеч­ных «жи­вая Хри­сто­ва кровь». К вя­ще­му разо­ча­ро­ва­нию и бо­го­моль­цев, и – осо­бен­но! – мест­ных мо­на­хов, ко­мис­сия при­зна­ла чу­до фаль­ши­вым. «Тре­бо­ва­ние чу­дес, – пи­сал Гус, – есть до­ка­за­тель­ство ма­ло­ве­рия. Истин­но­му хри­сти­а­ни­ну не нуж­ны ни зна­ме­ния, ни чу­де­са... Ес­ли бы свя­щен­ни­ки твер­до дер­жа­лись Еван­ге­лия, они пред­по­чли бы го­во­рить на­ро­ду об уче­нии Хри­ста, а не рас­ска­зы­вать о мни­мых чу­де­сах».

По ве­ле­нию ар­хи­епи­ско­па во всех при­хо­дах Бо­ге­мии еже­ме­сяч­но со­об­ща­ли о тщет­но- сти па­лом­ни­че­ства в Вильс­нак, а са­мо­му Гу­су бы­ло по­ру­че­но про­ве­сти ис­сле­до­ва­ние, мог­ла ли во­об­ще остать­ся хоть кап­ля кро­ви Ии­су­са. В трак­та­те «Про­слав­ле­ние кро­ви Хри­сто­вой» Гус уве­рен­но опро­верг по­доб­ную воз­мож­ность.

Этот труд при­ме­ча­те­лен еще и тем, что на его стра­ни­цах ав­тор, ка­жет­ся, впер­вые кос­нул­ся спор­ных мо­мен­тов ка­то­ли­че­ской ев­ха­ри­стии. Не кри­ти­куя еще дог­му от­кры­то, Гус, од­на­ко, и не со­гла­ша­ет­ся с ней, до­ка­зы­вая, что в та­ин­стве при­ча­ще­ния долж­но прак­ти­ко­вать лишь «неви­ди­мое» при­сут­ствие кро­ви и пло­ти.

«СЕ­МЬЮ СЛА­ВЯН РАЗЪЕДИНИЛА...»

Неболь­шие док­три­наль­ные воль­но­сти со­шли бы Гу­су с рук, ес­ли бы не его лич­ный «кре­сто­вый по­ход» про­тив при­ви­ле­гий кли­ри­ков. «Хри­стос за­пре­тил сво­им уче­ни­кам вся­кую мир­скую власть, – го­во­рил Ян с ка­фед­ры Ви­ф­ле­ем­ской церк­ви, – но его сло­ва бы­ли по­за­бы­ты, как толь­ко им­пе­ра­тор Кон­стан­тин да­ро­вал па­пе цар­ство!» Збы­нек Га­зен­бург, бо­лее ин­те­ре­со­вав­ший­ся охо­той, чем тео­ло­ги­ей, иг­но­ри­ро­вал мно­го­чис­лен­ные жа­ло­бы на рез­кость си­но­даль­но­го про­по­вед­ни­ка, по­ка в 1405 го­ду до­но­сы не до­шли до Свя­то­го пре­сто­ла в Ри­ме. Па­па Ин­но­кен­тий VII тот­час от­пра­вил в Пра­гу спе­ци­аль­ную бул­лу, в ко­то­рой по­тре­бо­вал от ар­хи­епи­ско­па ис­ко­ре­нить в его вла­де­ни­ях «уи­к­ли­фо­вы ере­си».

Праж­ский си­нод без­ро­пот­но под­твер­дил осуж­де­ние 45 те­зи­сов Уи­к­ли­фа и вос­пре­тил их про­па­ган­ду, од­на­ко ар­хи­епи­ско­пу тре­бо­ва­лась бо­лее кон­крет­ная по­бе­да над воль­но­дум­ством. Пер­вый удар при­шел­ся по Ста­ни­сла­ву из Цной­ма, неза­дол­го пе­ред тем опуб­ли­ко­вав­ше­му спор­ный трак­тат о та­ин­стве при­ча­стия.

Вы­зван­ный к ар­хи­епи­ско­пу для объ­яс­не­ний, Ста­ни­слав не­мед­лен­но от­рек­ся от

ав­тор­ства неугод­но­го Ри­му со­чи­не­ния. До­воль­ный пре­лат по­спе­шил вы­пу­стить обращение к пастве, на чем не­при­ят­ная ис­то­рия и за­вер­ши­лась бы, не вме­шай­ся в спор Ян Гус. Ма­гистр пуб­лич­но объ­явил, что вы­во­ды ар­хи­епи­ско­па пря­мо про­ти­во­ре­чат хри­сти­ан­ско­му уче­нию и тем са­мым впер­вые от­кры­то вы­сту­пил не толь­ко про­тив цер­ков­ных иерар­хов, но и про­тив са­мой офи­ци­аль­ной док­три­ны.

Збы­нек при­шел в ярость, осо­бен­но по­то­му, что и сам – по его соб­ствен­но­му убеж­де­нию – не по­ни­мал, кто прав в та­ком слож­ном во­про­се. Это ста­ло лишь на­ча­лом их про­ти­во­сто­я­ния. Пе­ре­жив се­рьез­ную бо­лезнь, пре­лат вдруг пре­вра­тил­ся в фа­на­тич­но­го за­щит­ни­ка ка­то­ли­че­ской док­три­ны.

В по­сле­ду­ю­щие три го­да Гус не­од­но­крат­но пре­ко­сло­вил быв­ше­му бла­го­де­те­лю, ко­то­рый, по сло­вам ма­ги­стра, «пре­сле­ду­ет на­бож­ных и крот­ких, но по­твор­ству­ет рас­пут­ным и наг­лым». Окон­ча­тель­ный раз­рыв Яна с ар­хи­епи­ско­пом на­сту­пил в 1408 го­ду, ко­гда тот от­стра­нил Гу­са от долж­но­сти си­но­даль­но­го про­по­вед­ни­ка.

Осе­нью 1409 го­да ар­хи­епи­скоп стро­жай­ше за­пре­тил про­по­ве­ди с кри­ти­кой ка­то­ли­че­ско­го ду­хо­вен­ства (пря­мой вы­пад про­тив Гу­са) и да­же пы­тал­ся оспо­рить из­бра­ние его рек­то­ром. От рас­пра­вы Яна спа­са­ли лишь за­ступ­ни­че­ство ко­ро­ля и все­на­род­ная лю­бовь.

«НА­РО­ДА ЧЕШСКОГО СВЯ­ТОЙ УЧИТЕЛЬ»

Исто­ком огром­ной по­пу­ляр­но­сти Гу­са бы­ла не од­на лишь ре­ли­ги­оз­ная, но и по­ли­ти­че­ская его де­я­тель­ность. Так на­зы­ва­е­мый Ве­ли­кий за­пад­ный рас­кол, раз­де­лив­ший Ев­ро­пу на два (а с 1409 го­да – на три) враж­ду­ю­щих ла­ге­ря, не обо­шел сто­ро­ной и Пра­гу. Немец­кая диас­по­ра от­ста­и­ва­ла ин­те­ре­сы Гри­го­рия XII, низ­ло­же­ния ко­то­ро­го до­би­вал­ся Вац­лав IV и же­ла­ла груп­па ре­фор­ма­то­ров церк­ви во гла­ве с Гу­сом. Ос­нов­ная борь­ба партий раз­вер­ну­лась в сте­нах Кар­ло­ва уни­вер­си­те­та.

По­сле из­бра­ния его рек­то­ром Ян вы­сту­пил в ка­че­стве во­ждя «чеш­ской на­ции» и на­ста­и­вал на рав­но­пра­вии с нем­ца­ми в де­лах учеб­но­го за­ве­де­ния. Рез­кий от­каз ко­ро­ля под­дер­жать при­тя­за­ния бо­гем­ской

кор­по­ра­ции до то­го рас­стро­ил Гу­са, что ма­гистр на несколь­ко дней слег в по­стель. Впро­чем, ко­гда немец­кие «масте­ра»4 вос­поль­зо­ва­лись боль­шин­ством го­ло­сов в со­ве­те, что­бы под­твер­дить вер­ность па­пе Гри­го­рию, Вац­лав IV тот­час из­ме­нил свое ре­ше­ние. 18 ян­ва­ря 1409-го он под­пи­сал Кут­но­гор­ский де­крет, пе­ре­да­вав­ший управ­ле­ние Кар­ло­вым уни­вер­си­те­том че­хам, а уже 16 мая про­фес­со­ра и шко­ля­ры всех трех «немец­ких на­ций»: сак­сон­ской, ба­вар­ской и так на­зы­ва­е­мой поль­ской, боль­шин­ство ко­то­рой со­став­ля­ли си­лез­ские нем­цы, – по­ки­ну­ли Пра­гу.

Уча­стие Гу­са в «из­гна­нии» из уни­вер­си­те­та ино­род­цев впо­след­ствии при­нес­ло ему нема­ло бед – так, быв­шие кол­ле­ги из чис­ла немец­ких бо­го­сло­вов ста­ли его пер­вы­ми об­ви­ни­те­ля­ми на су­де в Кон­стан­це. Историки рас­хо­дят­ся в оцен­ках политических мо­ти­вов Гу­са.

Был он ис­крен­ним пат­ри­о­том или рья­ным на­ци­о­на­ли­стом? Ве­ла ли его лю­бовь к со­оте­че­ствен­ни­кам или нена­висть к нем­цам? Сам Гус от­ве­тил на все обвинения зна­ме­ни­тым: «...Нем­цы и враж­деб­ные нам че­хи по­да­ва­ли по­вод к рас­прям, но доб­ро­го нем­ца я пред­по­чи­таю зло­му че­ху, да­же при­хо­дись он мне род­ным бра­том».

В лю­бом слу­чае, на по­сту рек­то­ра Ян Гус не толь­ко от­ста­и­вал чеш­ские на­ци­о­наль­ные ин­те­ре­сы, но и внес огром­ный вклад в чеш­скую куль­ту­ру. При­пи­сы­ва­е­мый его пе­ру труд «Orthographia bohemica» ко­ди­фи­ци­ро­вал пись­мен­ную речь и ввел «диа­кри­ти­че­скую ор­фо­гра­фию», что зна­чи­тель­но упро­сти­ло чте­ние и спо­соб­ство­ва­ло рас­про­стра­не­нию гра­мот­но­сти сре­ди про­сто­лю­ди­нов.

«...УСОБИЦ ЛЮТАЯ ЗМЕЯ»

На фоне об­ще­го кри­зи­са обост­ри­лось и про­ти­во­сто­я­ние Гу­са с ар­хи­епи­ско­пом, ко­то­рый, по­лу­чив под­держ­ку от па­пы Алек­сандра V, за­пре­тил чи­тать про­по­ве­ди

4 Так на­зы­ва­ли про­фес­со­ров.

где бы то ни бы­ло, кро­ме при­ход­ских и мо­на­стыр­ских ча­со­вен. Ян про­игно­ри­ро­вал этот за­прет, апел­ли­руя к то­му, что сам Хри­стос ве­лел сво­им по­сле­до­ва­те­лям про­по­ве­до­вать всю­ду.

По­сле неожи­дан­ной смер­ти Алек­сандра V ар­хи­епи­скоп от­пра­вил его пре­ем­ни­ку пись­мо, в ко­то­ром пря­мо об­ви­нял Гу­са в рас­про­стра­не­нии ере­си. 16 июля 1410 го­да Збы­нек устро­ил пуб­лич­ное ауто­да­фе тру­дов Уи­к­ли­фа. Под тор­же­ству­ю­щий на­бат цер­ков­ных ко­ло­ко­лов в огонь от­пра­ви­лись око­ло 200 книг. Бо­гем­цы со­чли се­бя оскорб­лен­ны­ми, что вы­ли­лось в улич­ные бес­по­ряд­ки и от­кры­тую агрес­сию про­тив сто­рон­ни­ков ар­хи­епи­ско­па. 27 июля Гус объ­явил, что бу­дет за­щи­щать уче­ние Уи­к­ли­фа о Тро­и­це на от­кры-

том дис­пу­те пе­ред зда­ни­ем уни­вер­си­те­та. Ко­гда весть об этом до­шла до Свя­то­го пре­сто­ла, де­ло непо­кор­но­го ма­ги­стра пе­ре­ве­ли из ве­де­ния ар­хи­епи­ско­па в суд ку­рии. 15 мар­та 1411 го­да кар­ди­нал Ко­лон­на пре­дал Гу­са со­то­ва­ри­щи ана­фе­ме, а на Пра­гу за от­каз под­чи­нить­ся ка­но­ни­че­ско­му ре­ше­нию на­ло­жил ин­тер­дикт5.

Осуж­де­ние сто­ли­цы на­нес­ло се­рьез­ный урон ре­пу­та­ции Вац­ла­ва IV и при­ве­ло его в ярость. Спа­са­ясь от мо­нар­ше­го гне­ва, ар­хи­епи­скоп от­ме­нил ин­тер­дикт, по­сле че­го бе­жал в Вен­грию, но умер в до­ро­ге. Дру­гой ви­нов­ник скан­да­ла, Ян Гус, от­пра­вил в Рим по­сла­ние, где клял­ся в вер­но­сти де­лу Церк­ви, жа­ло­вал­ся, что его окле­ве­та­ли, и про­сил от­ме­нить вы­зов на пап­ский суд. В под­твер­жде­ние слов ма­ги­стра сам Вац­лав IV по­ру­чил­ся, что Ян – не ере­тик, и при­звал Ио­ан­на XXIII поз­во­лить «на­ше­му воз­люб­лен­но­му и вер­но­му ка­пел­ла­ну мир­но про­по­ве­до­вать Сло­во Бо­жье».

Сто­ро­ны не успе­ли прий­ти к со­гла­сию. В том же го­ду Ио­анн XXIII объ­явил кре­сто­вый по­ход про­тив сво­е­го ста­ро­го вра­га Вла­ди­сла­ва I Ду­рац­цо. Ко­роль Бо­ге­мии встре­тил эмис­са­ров па­пы бла­го­склон­но. В по­мо­щи Ри­му он ви­дел не толь­ко шанс ре­а­би­ли­ти­ро­вать свое ре­но­ме хри­сти­ан­ско­го го­су­да­ря, но и воз­мож­ность по­пол­нить каз­ну: в церк­вях по­все­мест­но ста­ли уста­нав­ли­вать сун­ду­ки для сбо­ра по­жерт­во­ва­ний и де­нег от про­да­жи ин­дуль­ген­ций.

Гус об­ру­шил­ся на пап­скую аван­тю­ру с неви­дан­ной преж­де су­ро­во­стью. С ка­фед­ры Ви­ф­ле­ем­ской ча­сов­ни он за­яв­лял, что по­ли­ти­ка Свя­то­го пре­сто­ла пря­мо про­ти­во­ре­чит Пи­са­нию. Па­па не име­ет пра­ва «брать­ся за свет­ский меч» и, тем бо­лее, обе­щать про­ще­ние гре­хов за уча­стие в непра­вед­ной войне.

Двое ста­рых дру­зей, на­пу­ган­ные его непри­ми­ри­мо­стью, от­рек­лись от Гу­са, но за­то на со­зван­ном во­пре­ки во­ле вла­стей дис­пу­те его бле­стя­щую речь раз за ра­зом пре­ры­ва­ли ова­ции слу­ша­те­лей. Лю­ди на ули­цах об­ря­жа­ли про­сти­ту­ток в шу­тов­ские ти­а­ры и жгли пап­ские бул­лы.

Ко­роль остал­ся очень недо­во­лен.

«ТУТ И ГНЕТОМЫЙ ЛЮД, И ЛЮД ГНЕТУЩИЙ»

Хо­тя Вац­лав IV не стал пре­сле­до­вать са­мо­го ре­фор­ма­то­ра, но и ми­рить­ся с неува­же­ни­ем к пап­ской во­ле не стал. 10 июля 1412 го­да за воль­но­дум­ство Гу­са за­пла­ти­ли жиз­нью трое его по­сле­до­ва­те­лей. За­ступ­ни­че­ство ма­ги­стра не спас­ло осуж­ден­ных. Казнь про­хо­ди­ла в зло­ве­щем мол­ча­нии со­брав­ших­ся го­ро­жан. Те­ла тор­же­ствен­но от­нес­ли в Ви­ф­ле­ем­скую ча­сов­ню, где Гус от­пел уби­тых как му­че­ни­ков за ве­ру.

Ио­анн XXIII то­же не остал­ся в сто­роне. По его приказу Гу­са по­втор­но пре­да­ли ана­фе­ме: от­ныне «ни­кто не дол­жен да­вать Гу­су ни пи­щи, ни пи­тья, ни при­ю­та; ни­кто не дол­жен ска­зать ему доб­ро­го сло­ва; каж­дое ме­сто, на ко­то­ром он сто­ит, под­вер­га­ет­ся ин­тер­дик­ту». Са­мо­го мя­теж­но­го ма­ги­стра ве­ле­но бы­ло схва­тить, а Ви­ф­ле­ем­скую ча­сов­ню срав­нять с зем­лей.

1 ок­тяб­ря во­ору­жен­ный от­ряд нем­цев по­пы­тал­ся во­рвать­ся в цер­ковь, но был от­бро­шен сто­рон­ни­ка­ми ма­ги­стра. В сто­ли­це на­ча­лись улич­ные столк­но­ве­ния. Ко­роль ве­лел Гу­су по­ки­нуть Пра­гу, «что­бы не на­влечь на го­род ин­тер­дик­та». По­сле дол­го­го ко­ле­ба­ния Ян со­гла­сил­ся, но впо­след­ствии жа­лел о сво­ем ре­ше­нии. Пе­ред отъ­ез­дом он по­ве­лел рас­пи­сать сте­ны Ви­ф­ле­ем­ской ча­сов­ни и оста­вил на стене свой ма­ни­фест.

В из­гна­нии Гус мно­го про­по­ве­до­вал и пи­сал. К на­ча­лу на­ци­о­наль­но­го си­но­да, при­зван­но­го уре­гу­ли­ро­вать кри­зис, в ме­стеч­ке Ко­зи-Гра­дек был со­здан глав­ный труд его жиз­ни – трак­тат «De ecclesia» («О церк­ви»). На его стра­ни­цах Гус от­ри­цал гла­вен­ство ка­то­ли­че­ской церк­ви, без­услов­ную непо­гре­ши­мость па­пы и, глав­ное, мо­но­по­лию ду­хо­вен­ства на та­ин­ство при­ча­стия во всей его пол­но­те. «Из всех за­блуж­де­ний Гу­са, – пи­сал Жан Жер­сон6, – са­мое опас­ное гла­сит, что че­ло­век, жи­ву­щий в смерт­ном гре­хе, буд­то бы не мо­жет иметь вла­сти над хри­сти­а­на­ми».

В 1413 го­ду бо­го­слов­ский фа­куль­тет Кар­ло­ва уни­вер­си­те­та осу­дил Гу­са как ере­ти­ка. На си­но­де то­го же го­да праж­ские кли­ри­ки взы­ва­ли к ко­ро­лю о за­щи­те от «уи­к­ли­фи­та Гу­са – это­го сви­ре­по­го вол­ка, пре­зи­ра­ю­ще­го Цер­ковь». Осо­бен­но усерд­ство­ва­ли быв­шие дру­зья Яна Ста­ни­слав из Цной­ма и Сте­пан из Паль­ча, чья на­стой­чи­вость вы­ве­ла из се­бя да­же недо­воль­но­го Гу­сом Вац­ла­ва IV.

В на­ча­ле 1414-го Гус по­лу­чил при­гла­ше­ние от им­пе­ра­то­ра Си­гиз­мун­да I при­нять уча­стие в XVI Все­лен­ском со­бо­ре, при­зван­ном вос­ста­но­вить един­ство ка­то­ли­че­ской церк­ви, раз­де­лен­ной на­трое так на­зы­ва­е­мым Пап­ским рас­ко­лом. Им­пе­ра­тор га­ран­ти­ро­вал Гу­су без­опас­ность и воз­мож­ность пуб­лич­но за­щи­тить свои взгля­ды.

Не­смот­ря на мно­го­чис­лен­ные предо­сте­ре­же­ния – в том чис­ле от од­но­го из по­слан­цев Си­гиз­мун­да, – и соб­ствен­ные опа­се­ния, ре­фор­ма­тор ре­шил по­ло­жить­ся на во­лю Бо­жию: в кон­це кон­цов, как на­по­ми­нал он в пись­мах сво­им уче­ни­кам, да­же Ии­сус был осуж­ден как пре­ступ­ник и каз­нен.

НА ГОЛГОФУ 3 но­яб­ря Ян Гус с неболь­шой сви­той до­стиг Кон­стан­ца. «Со­бор, про­воз­гла­сив­ший се­бя свя­тым и без­греш­ным, – про­сто

от­вра­ти­те­лен! – пи­сал он в Бо­ге­мию, – ...эти ду­хов­ные пас­ты­ри за­бы­ли и о лю­дях, и о Бо­ге. Сколь­ко вре­ме­ни по­тре­бу­ет­ся им, что­бы за­быть свою клят­ву?» От­вет на свой во­прос Гус по­лу­чил быст­рее, чем ожи­дал.

28 но­яб­ря, не­смот­ря на то, что па­па Ио­анн XXIII под­твер­дил га­ран­тии без­опас­но­сти ре­фор­ма­то­ра («хо­тя бы тот убил мо­е­го род­но­го бра­та!»), дом, в ко­то­ром оста­но­вил­ся Гус, окру­жи­ли сол­да­ты. Двое епи­ско­пов со­про­во­ди­ли ма­ги­стра на крат­кую ауди­ен­цию у совета кар­ди­на­лов, по­сле ко­то­рой он был взят под стра­жу и за­клю­чен в тем­ни­цу ост­ров­но­го мо­на­сты­ря на Бо­ден­ском озе­ре.

Им­пе­ра­тор при­был в Кон­станц лишь в кон­це де­каб­ря. Узнав о «дерз­ком пре­зре­нии» кар­ди­на­лов к его охран­ной гра­мо­те,

Си­гиз­мунд буд­то бы при­шел в страш­ную ярость и да­же гро­зил­ся взять узи­ли­ще Гу­са штур­мом. Впро­чем, он быст­ро уте­шил­ся зна­ме­ни­тым: «Не обя­за­тель­но дер­жать обе­ща­ние, дан­ное ере­ти­ку». Сви­де­те­ли утвер­жда­ли, что на су­де им­пе­ра­тор яко­бы да­же тре­бо­вал ско­рей­ше­го со­жже­ния Гу­са вне за­ви­си­мо­сти от его по­ка­я­ния в ере­сях. Впо­след­ствии эти неосто­рож­ные сло­ва сто­и­ли Си­гиз­мун­ду бо­гем­ской ко­ро­ны.

Ка­ме­ра Гу­са рас­по­ла­га­лась в под­ва­ле, ря­дом с от­хо­жи­ми ме­ста­ми. Хо­лод, сы­рость и ан­ти­са­ни­та­рия над­ло­ми­ли здо­ро­вье уз­ни­ка на­столь­ко, что тю­рем- щи­ки, опа­са­ясь его преж­де­вре­мен­ной кон­чи­ны, да­же вы­зва­ли к Яну пап­ско­го вра­ча. Иро­нич­но, что вто­рую свою тем­ни­цу, в Готт­ли­бен­ском зам­ке, Гус де­лил с бег­лым Ио­ан­ном XXIII, ко­то­рый по­сле от­ре­че­ния то­же до­жи­дал­ся там су­да.

Пер­вый до­прос со­сто­ял­ся 5 июня 1415 го­да. В ад­во­ка­те Гу­су бы­ло от­ка­за­но. Тща­тель­но про­ду­ман­ная защита, на­пи­сан­ные за­ра­нее ре­чи – ни­че­му из это­го не на­шлось ме­ста на су­ди­ли­ще. Об­ви­ня­е­мо­му доз­во­ля­лось от­ве­чать на во­про­сы толь­ко «да» или «нет». Сто­и­ло Гу­су по­пы­тать­ся ска­зать что-ли­бо еще, как

кли­ри­ки огла­ша­ли зал сви­стом и оскор­би­тель­ны­ми вы­кри­ка­ми: «До­воль­но со­фи­сти­ки! В огонь эту по­хот­ли­вую га­дю­ку! На ко­стер его!»

До кон­ца июня Гу­са оса­жда­ли тре­бо­ва­ни­я­ми от­речь­ся от ере­ти­че­ских взгля­дов. «Со­весть, – от­ве­чал он, – не поз­во­ля­ет мне от­ка­зать­ся от то­го, что я ни­ко­гда не го­во­рил... но я го­тов при­знать свои за­блуж­де­ния, ес­ли ме­ня убе­дят в них на ос­но­ва­нии Пи­са­ния».

За упор­ством Гу­са сто­я­ли не толь­ко ре­ли­ги­оз­ный фа­на­тизм и уве­рен­ность в соб­ствен­ной право­те. Усту­пить тре­бо­ва­ни­ям со­бо­ра зна­чи­ло на­влечь смер­тель­ную опас­ность на де­сят­ки ты­сяч по­сле­до­ва­те­лей ре­фор­ма­то­ра в Бо­ге­мии. Та­кая пре­дан­ность бы­ла вза­им­ной – несколь­ко со­тен чеш­ских ари­сто­кра­тов, в том чис­ле и круп­ные фе­о­да­лы, из­ве­сти­ли им­пе­ра­то­ра, что глу­бо­ко оскорб­ле­ны его ве­ро­лом­ством, и тре­бо­ва­ли осво­бож­де­ния их «воз­люб­лен­но­го учи­те­ля и доб­ро­го про­по­вед­ни­ка». Де­ло до­шло до угроз, но все хло­по­ты бы­ли втуне.

6 июля 1415 го­да Гу­су огла­си­ли при­го­вор, осуж­дав­ший его как ере­ти­ка. С ма­ги­стра со­рва­ли свя­щен­ни­че­ское оде­я­ние, на го­ло­ву во­дру­зи­ли раз­ма­ле­ван­ный фи­гур­ка­ми чер­тей кол­пак с над­пи­сью «Ере­си­арх».

«Пре­да­ем ду­шу твою дья­во­лу!» – объ­яви­ли судьи.

«А я вве­ряю ее ми­ло­сти­во­му гос­по­ду на­ше­му Ии­су­су Хри­сту», – па­ри­ро­вал Гус.

На ме­сто каз­ни ре­фор­ма­то­ра со­про­вож­дал боль­шой от­ряд во­ору­жен­ной стра­жи. Гу­са при­вя­за­ли к стол­бу, об­ло­жи­ли хво­ро­стом и об­ли­ли смо­лой. Пе­ред тем как под­не­сти фа­кел, па­лач в по­след­ний раз спро­сил, не же­ла­ет ли ере­тик от­речь­ся и тем спа­сти се­бя.

«Эту по­зор­ную смерть я терп­лю ра­ди Еван­ге­лия, ко­то­рое я про­по­ве­до­вал, – от­ве­тил Гус. – Терп­лю по­кор­но и со сми­ре­ни­ем!»

Зна­ме­ни­тое про­ро­че­ство, яко­бы про­из­не­сен­ное им пе­ред смер­тью, «Се­го­дня вы сжи­га­е­те Гу­ся, но зав­тра из его пеп­ла вос­ста­нет Ле­бедь7, ко­то­ро­го вам уже не победить», на са­мом де­ле бы­ло при­ду­ма­но мно­го поз­же, во вре­ме­на Лю­те­ра. В дей­стви­тель­но­сти Гус, стоя в огне, успел два­жды про­петь: «Хри­стос, Сын Бо­га жи­во­го, сми­луй­ся на­до мной».

Пе­пел жерт­вы па­ла­чи тща­тель­но со­бра­ли и вы­бро­си­ли в Рейн, что­бы и па­мя­ти не оста­лось о строп­ти­вом воль­но­дум­це. Их рас­чет не оправ­дал­ся – казнь Яна Гу­са при­ве­ла к од­ной из са­мых кро­во­про­лит­ных ре­ли­ги­оз­ных войн сво­ей эпо­хи и, в ко­неч­ном ито­ге, к ре­фор­ми­ро­ва­нию ка­то­ли­че­ской церк­ви, о чем так меч­тал чешский ма­стер.

Па­но­ра­ма Пра­ги в Нюрн­берг­ских хро­ни­ках

Изоб­ра­же­ние уни­вер­си­тет­ской лек­ции на ил­лю­стра­ции в сред­не­ве­ко­вой кни­ге. На стра­ни­це спра­ва – Кут­но­гор­ский де­крет 1409 го­да, огра­ни­чи­вав­ший вли­я­ние ино­стран­цев в Праж­ском уни­вер­си­те­те

Сту­ден­ты Праж­ско­го уни­вер­си­те­та и его рек­тор в Сред­ние ве­ка. Мо­ло­дые лю­ди изоб­ра­же­ны в раз­но­об­раз­ных ко­стю­мах – как сви­де­тель­ство то­го, что же­ла­ю­щие по­лу­чить об­ра­зо­ва­ние сте­ка­лись в уни­вер­си­тет из раз­ных стран

Фа­сад Ви­ф­ле­ем­ской ча­сов­ни в Пра­ге на ста­рин­ном ри­сун­ке. Ян Гус, не­со­мнен­но, был са­мым зна­ме­ни­тым про­по­вед­ни­ком в ее сте­нах

То­мас Кик­би. Порт­рет Джо­на Уи­к­ли­фа. 1828. На стра­ни­це сле­ва – порт­рет Яна Гу­са, на­пи­сан­ный ок. 1840 го­да

Наи­бо­лее из­вест­ные сред­не­ве­ко­вые бо­го­сло­вы. Ян Гус – на пер­вом плане пер­вый сле­ва

Свер­ху вниз: ко­роль Вац­лав IV; па­па рим­ский Ио­анн XXIII. На стра­ни­це сле­ва – Ян Гус во вре­мя про­по­ве­ди. 1490-е

Книж­ная ми­ни­а­тю­ра с изоб­ра­же­ни­ем Ио­ан­на XXIII (ан­ти­па­пы)

Казнь Яна Гу­са. Ил­лю­стра­ция из би­б­лии Мар­ти­ни­ки. Воз­мож­но, са­мое ста­рое изоб­ра­же­ние это­го тра­ги­че­ско­го со­бы­тия

Ян Гус в тюрь­ме. Фрес­ка в До­ми­ни­кан­ском мо­на­сты­ре го­ро­да Кон­стан­ца. На стра­ни­це сле­ва – Карл Фри­дрих Лес­синг. «Ян Гус на Кон­станц­ском со­бо­ре». 1842

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.