Наш та­ин­ствен­ный гость

В спальне кто-то на­хо­дил­ся. Оно сто­я­ло у сте­ны и смот­ре­ло на нас. Но су­ще­ство не бы­ло враж­деб­ным

Misticheskie Istorii Iz Zhizni - - Первая страница - ВАЛЕНТИНААЛЕНА

Ме­ня что-то раз­бу­ди­ло. От­крыв гла­за, я при­под­ня­лась и при­слу­ша­лась. Кру­гом ца­ри­ла ти­ши­на, из­ред­ка на­ру­ша­е­мая негром­ким Ко­ли­ным по­хра­пы­ва­ни­ем. Дверь в ко­ри­дор бы­ла при­от­кры­та, но от­ту­да вро­де бы то­же не до­но­си­лось ни зву­ка. И все же про­ис­хо­ди­ло нечто необъ­яс­ни­мое. По­ка я не по­ни­ма­ла, что имен­но, но серд­це за­би­лось быст­рее.

– Ко­лень­ка, прос­нись по­ско­рее, – до­тро­ну­лась я до пле­ча му­жа.

– Что та­кое? – су­пруг был яв­но недо­во­лен тем, что его раз­бу­ди­ли.

– Прос­нись, что-то про­ис­хо­дит... Мое бес­по­кой­ство воз­рас­та­ло с каж­дой се­кун­дой, впро­чем, как и ар­те­ри­аль­ное дав­ле­ние. Кровь мо­ло­том сту­ча­ла в го­ло­ве, а серд­це со­всем рас­ша­ли­лось...

– Что? – раз­гля­дев мое пе­ре­пу­ган­ное ли­цо, Ни­ко­лай вско­чил.

– Не знаю, что-то стран­ное…

Гла­за уже при­вык­ли к по­лу­мра­ку, к то­му же из ок­на про­са­чи­вал­ся свет улич­ных фо­на­рей... В на­шей спальне ни­ко­го не бы­ло, од­на­ко на стене от­чет­ли­во вид­не­лась ка­ка­я­то непо­нят­ная тень... Слов­но кто­то сто­ял и смот­рел пря­мо на нас!

– Коль, глянь-ка, – ед­ва слыш­но про­шеп­та­ла я, не от­ры­вая взгля­да от тем­но­го пят­на на стене. – Что это та­кое?

– Не знаю… – неуве­рен­но от­ве­тил муж, вгля­ды­ва­ясь в тем­но­ту. – Ок­но при­от­кры­то, а на ули­це ве­тер… – он за­мол­чал, по­ни­мая, что го­во­рит ерун­ду: што­ры и не ду­ма­ли ко­лы­хать­ся, зна­чит, ни­ка­ко­го вет­ра на ули­це не бы­ло и в по­мине. Меж­ду тем непо­движ­ное до это­го мо­мен­та пят­но про­яви­ло неожи­дан­ную ак­тив­ность: неспеш­но и со­вер­шен­но бес­шум­но оно по­полз­ло в на­прав­ле­нии го­сти­ной. Но толь­ко мы успе­ли пе­ре­ве­сти ды­ха­ние, как с той сто­ро­ны, ку­да скры­лась эта са­мая тень, до­нес­ся ед­ва слы­ши­мый звук. Иг­ра­ла му­зы­ка!

Я по­креп­че при­жа­лась к лю­би­мо­му. – Ко­лень­ка, мне страш­но! – про­шеп­та­ла еле слыш­но. За­хо­те­лось за­жать уши, что­бы из­ба­вить­ся от про­кля­той му­зы­ки, но я па­ни­че­ски бо­я­лась от­пу­стить му­жа, за ко­то­ро­го дер­жа­лась обе­и­ми ру­ка­ми. Ощу­щая теп­ло его те­ла, чув­ство­ва­ла се­бя в неко­то­рой без­опас­но­сти. Но что же это та­кое! Кто в на­шем до­ме мог вклю­чить глу­бо­кой но­чью му­зы­ку?! – Гос­по­ди, до­ро­гой... Мне, ка­жет­ся, еще ни­ко­гда не бы­ло так страш­но…

Ни­ко­лай, де­ли­кат­но вы­сво­бо­див­шись из мо­их объ­я­тий, за­жег ноч­ник и вы­шел из ком­на­ты.

Теп­лый мяг­кий свет за­лил спаль­ню, но, по прав­де го­во­ря, мне от­нюдь не ста­ло луч­ше: чер­ная тень вер­ну­лась и сно­ва непо­движ­но за­мер­ла на стене... В го­ло­ве шу­ме­ло, а му­зы­ка все иг­ра­ла. Неожи­дан­но она по­ка­за­лось мне зна­ко­мой... Да, де­вя­тая сим­фо­ния Бет­хо­ве­на!

– Ва­люш­ка, ты про­сто не по­ве­ришь! Это ста­рый па­пин тран­зи­стор! – вер­нув­ший­ся Ко­ля с яв­ным об­лег­че­ни­ем рас­сме­ял­ся. – Толь­ко по­ду­май, он по­че­му-то вклю­чил­ся сам со­бой... Уди­вив­шись, я ре­ши­ла по­смот­реть на это са­ма. На­бро­си­ла ха­лат и, нерв­но по­гля­ды­вая на стран­ную тень, вслед за му­жем по­бре­ла в го­сти­ную. Му­зы­ка в са­мом де­ле до­но­си­лась из от­цов­ско­го тран­зи­сто­ра. Па­па его про­сто обожал. Рань­ше, при Со­вет­ском Со­ю­зе, та­кие ра­дио­при­ем­ни­ки де­ла­ли толь­ко в Ри­ге, они бы­ли на­сто­я­щим де­фи­ци­том. Мо­е­му от­цу его «вы­де­ли­ли» на за­во­де как удар­ни­ку про­из­вод­ства за по­бе­ду в соц­со­рев­но­ва­нии. Я хо­ро­шо пом­ни­ла, ка­кой празд- ник то­гда по­лу­чил­ся в ро­ди­тель­ском до­ме! Па­па тор­же­ствен­но и гор­до во­дру­зил по­лу­чен­ную на­гра­ду на стол и не ме­нее тор­же­ствен­но вклю­чил при­ем­ник... Гос­по­ди, так вот по­че­му мнмне зна­ко­ма се­го­дняш­няя му­зы­ка! То­гда то­же пе­ре­да­ва­ли де­вя­тую сим­фо­нию! Ма­ма, та­кая мо­ло­дая и счастливая, об­ни­ма­ла и це­ло­ва­ла папу – по­здрав­ля­ла. Что го­во­рить, они да­же го­стей в тот день по­зва­ли... По­том ра­дио все­гда сто­я­ло на ма­лень­кой тум­боч­ке ря­дом с от­цов­ской кро­ва­тью. Вплоть до са­мой его смер­ти… Ко­гда па­па умер, я забрала тран­зи­стор на память. У нас он ни­ко­гда не иг­рал – да и за­чем, ес­ли вре­ме­на де­фи­ци­та дав­но ка­ну­ли в Ле­ту, и вся­кой му­зы­каль­ной тех­ни­ки до­ма предо­ста­точ­но? Так что он про­сто сто­ял на по­чет­ном ме­сте – ря­дом с дру­ги­ми се­мей­ны­ми ре­лик­ви­я­ми.

– Но по­че­му он иг­ра­ет? – стра­ха боль­ше не бы­ло, за­то в гор­ле сто­ял ко­мок. Ве­ро­ят­но, из-за на­хлы­нув­ших вос­по­ми­на­ний. – Его же не вклю­ча­ли! К то­му же там и ба­та­ре­ек-то дав­ным-дав­но нет! – Дей­стви­тель­но нет! Я ведь сам их вы­бро­сил, так как они по­тек­ли. – Ни­ко­лай как буд­то прос­нул­ся толь­ко те­перь, изум­лен­но про­тер гла­за. – Сей­час вы­клю­чу… – Как его вы­клю­чишь, ес­ли он не вклю­чен в ро­зет­ку?! Но это невоз­мож­но!

Тем не ме­нее му­зы­ка Бет­хо­ве­на зву­ча­ла. Мы с му­жем от­чет­ли­во ее слы­ша­ли! Я взя­ла при­ем­ник в ру­ки, а по­том, на­вер­ное, под вли­я­ни­ем ка­ко­го-то необъ­яс­ни­мо­го им­пуль­са, под­ня­ла взгляд. Тень дви­ну­лась в го­сти­ную сле­дом за на­ми. Но я боль­ше ее не бо­я­лась...

– Ко­ля, я все по­ня­ла! – я по­смот­ре­ла су­пру­гу в гла­за. – Это па­па к нам при­шел!

– Что ты вы­ду­мы­ва­ешь, Ва­лен­ти­на?! С ума со­шла, что ли? – Ни­ко­лай за­сме­ял­ся, но, по-мо­е­му, ка­кто нерв­но. – Ты что, ве­ришь в ду­хов и про­чие глу­по­сти?

– Хм… Ни­ко­гда над этим не за­ду­мы­ва­лась. Но все рав­но знаю, что это па­па… — я сно­ва по­смот­ре­ла на тень на стене. – Он дал нам знак… С по­мо­щью это­го сво­е­го тран­зи­сто­ра и этой му­зы­ки…

Ни­ко­лай, недо­вер­чи­во по­ка­чав го­ло­вой, при­выч­но по­пы­тал­ся по­те­реть под­бо­ро­док (за­бав­но, од­на­ко он все­гда так де­ла­ет, ко­гда у него в го­ло­ве идет ин­тен­сив­ный мыс­ли­тель­ный процесс), но тут же по­мор­щил­ся и от­дер­нул ру­ку. Не так дав­но муж из­ба­вил­ся от бо­ро­ды, ко­то­рую но­сил всю со­зна­тель­ную жизнь, и те­перь вы­гля­дел со­вер­шен­но ина­че, чем преж­де.

И тут неожи­дан­но ме­ня осе­ни­ло! Я кое-что вс­пом­ни­ла, и те­перь, слов­но по ма­но­ве­нию вол­шеб­ной па­лоч­ки, все ста­ло на свои ме­ста… Я по­чув­ство­ва­ла, как по спине по­бе­жа­ли му­раш­ки, ме­ня за­тряс­ло от

воз­буж­де­ни ия, но мыс­ли оста­ва­лись яс­ны­ми и спо­кой­ны­мий как ни­ко­гда.

– По­слу­шай, Ко­лень­ка! Па­па при­шел к те­бе! Он сде­лал, что обе­щал, по­ни­ма­ешь?! Ведь это же оче­вид­но! – ли­хо­ра­доч­но ста­ла объ­яс­нять, од­на­ко, уви­дев на ли­це му­жа ис­пуг,

Не­уже­ли па­па на са­мом де­ле при­шел к нам из ино­го ми­ра, что­бы по­ви­дать­ся?

по­ста­ра­лась унять дрожь в го­ло­се (а то, че­го доб­ро­го, сдаст ме­ня бла­го­вер­ный в пси­хуш­ку, и что то­гда?). За­мол­ча­ла и теп­ло улыб­ну­лась су­пру­гу и еще па­пе, ко­то­рый был с на­ми здесь и сей­час – с то­го мо­мен­та, ко­гда я просну­лась и уви­де­ла тень на стене… А по­том услы­ша­ла эту му­зы­ку…

– Ты здесь, па­поч­ка, да? Не бой­ся, я боль­ше не бо­юсь, – ме­ня са­му рас­сме­ши­ла по­лу­чив­ша­я­ся фра- за. – Ты сдер­жал сло­во, па­па, хо­тя те­бя уже нет на этом све­те... – я осто­рож­но по­гла­ди­ла при­ем­ник. Ме­ня во­все не уди­ви­ло, что му­зы­ка ста­ла по­сте­пен­но за­ти­хать, уда­лять­ся, и на­ко­нец на­сту­пи­ла пол­ная ти­ши­на...

Ста­рень­кий тран­зи­стор умолк. Я еще раз по­смот­ре­ла на сте­ну, но ни­ка­кой те­ни там уже не бы­ло. Па­па ушел...

– Ва­ля, что ты ме­лешь?! Бо­га ра­ди, опом­нись! Ты го­во­ришь с ду­хом… – Ко­ля схва­тил ме­ня за пле­чи и стал тря­сти. – Прос­нись, до­ро­гая! При­ди в се­бя!

– Все в по­ряд­ке, Ко­лень­ка! – я при­жа­лась к му­жу. – Не пе­ре­жи­вай… – Как не пе­ре­жи­вать, ко­гда ты несешь ка­кую-то ахи­нею? – раз­дра­жен­но по­ин­те­ре­со­вал­ся он. – По-тво­е­му, я спо­со­бен спо­кой­но на­блю­дать, как у мо­ей лю­би­мой су­пру­ги съез­жа­ет кры­ша? – Но я уве­ре­на, что это был па­па! — пре­рва­ла я его. – И уве­ре­на, что при­хо­дил он имен­но к те­бе…

– Да по­че­му ко мне-то?! – за­во­пил Ни­ко­лай, топ­нув но­гой. – Ка­кой вздор, Ва­ля, слу­шать про­тив­но! – Ни­ка­кой это не вздор! – воз­му­ти­лась я. – Пом­нишь, ко­гда па­па тя­же­ло бо­лел и уже не оста­ва­лось ни­ка­кой на­деж­ды на вы­здо­ров­ле­ние, ты каж­дый день брил его в боль­ни­це? – мой го­лос за­дро­жал. Мыс­лен­но я опять воз­вра­ти­лась в те дни, ко­гда все по­ни­ма­ли, что па­па ско­ро уй­дет на­все­гда… Я то­гда мо­ли­лась о том, что­бы не стра­дал: его по­сто­ян­но му­чи­ли страш­ные бо­ли. А он да­же в то кош­мар­ное вре­мя умуд­рял­ся шу­тить. – Про­сти, я все рав­но не по­ни­маю, ка­кую связь это име­ет со мной…

– Па­па го­во­рил, что все-та­ки до­ждет­ся то­го мо­мен­та, ко­гда уви­дит те­бя без бо­ро­ды! Ты же пом­нишь, как она все­гда его раз­дра­жа­ла… Ну, сам по­ни­ма­ешь, он всю жизнь был весь из се­бя та­кой эле­гант­ный, ухо­жен­ный, вы­бри­тый... – Я нена­дол­го за­мол­ча­ла, а по­том про­дол­жи- ла: – Сколь­ко я то­гда на­тер­пе­лась из-за этой тво­ей при­чу­ды! Сколь­ко но­чей про­пла­ка­ла, по­то­му что из-за нее отец от­ка­зы­вал­ся при­зна­вать в те­бе бу­ду­ще­го зя­тя! Го­во­рил, что ты вы­гля­дишь как ни­щий, ко­то­рый си­дит на па­пер­ти и про­сит по­да­я­ние…

Ко­ля но­сил бо­ро­ду, ко­то­рую мой отец тер­петь не мог и на­зы­вал по­ме­лом

– я улыб­ну­лась ми­ло­му сквозь сле­зы. – То­гда па­пу­ля да­же при­гро­зил, что ес­ли ты не сбре­ешь бо­ро­ду, он не явит­ся на на­шу сва­дьбу.

– Да, у Ан­дрея Сер­ге­е­ви­ча дей­стви­тель­но был тя­же­лый ха­рак­тер! Тем не ме­нее он при­шел. Как же мы с ним на­бра­лись! Ведь до са­мо­го утра по­том бе­се­до­ва­ли на кухне и чо­ка­лись раз за ра­зом… – Ни­ко­лай улыб­нул­ся, но улыб­ка по­лу­чи­лась груст­ная.

В кон­це кон­цов мой муж и мой отец, ко­неч­но, на­шли об­щий язык. Они очень по­дру­жи­лись, Ко­ля стал лю­би­мым зя­тем. Од­на­ко его бо­ро­да, ко­то­рую па­па пре­зри­тель­но на­зы­вал по­ме­лом, все рав­но раз­дра­жа­ла до зу­бов­но­го скре­же­та.

– И вот… – я сно­ва по­смот­ре­ла на тран­зи­стор, ко­то­рый все еще про­дол­жа­ла дер­жать в ру­ках. – Се­год­ня па­па при­шел к нам для то­го, что­бы на­ко­нец уви­деть те­бя без бо­ро­ды! Он же все­гда вы­пол­нял свои обе­ща­ния…

– А ты, по­жа­луй, пра­ва, – оша­ле­ло кив­нул муж, но тут же до­ба­вил: – Хо­тя до сих пор я, от­кро­вен­но го­во­ря, не ве­рил во все эти пе­ре­ме­ще­ния душ, или как оно там на­зы­ва­ет­ся… Но в дан­ном слу­чае ты, ско­рее все­го, не оши­ба­ешь­ся… Моя бо­ро­да все­гда бы­ла ему как бель­мо на гла­зу! Посмот­ри, несколь­ко лет это ра­дио спо­кой­но сто­я­ло се­бе и мол­ча­ло, а се­год­ня вдруг за­иг­ра­ло… Нет, это по­тря­са­ю­ще – имен­но се­год­ня!

Со­всем за­бы­ла рас­ска­зать: по­за-

вче­ра на ра­бо­те с Ни­ко­ла­ем про­изо­шел несчаст­ный слу­чай. Муж спо­ткнул­ся, очень неудач­но упал и до­воль­но глу­бо­ко рас­сек под­бо­ро­док. В ре­зуль­та­те хи­рур­гу при­шлось на­ло­жить две­на­дцать швов. Но что­бы это сде­лать, на­до бы­ло сбрить-та­ки чер­то­ву бо­ро­ду. А по­том – прак­ти­че­ски до вче­раш­не­го ве­че­ра – фи­зио­но­мию Ни­ко­лая укра­ша­ли бин­ты, и толь­ко по­сле ра­бо­ты, ока­зав­шись до­ма, пе­ред сном ре­шил он снять по­вяз­ку. В этот мо­мент и по­явил­ся па­па…

– Зна­ешь, на­вер­ное, это зву­чит смеш­но, но я са­ма толь­ко вче­ра по­ня­ла, как на са­мом де­ле вы­гля­дит твое ли­цо… –я с удо­воль­стви­ем при­кос­ну­лась к глад­ко вы­бри­той ще­ке му­жень­ка. – Па­па то­же все­гда хо­тел уви­деть те­бя та­ким, вот и при­шел… И со­об­щил нам с то­бой о сво­ем ви­зи­те та­ким вот об­ра­зом... Как смог... Он же по­клял­ся, что и по­сле смер­ти при­дет, что­бы на это по­смот­реть...

Мне не тер­пе­лось рас­ска­зать ма­ме о ноч­ном при­клю­че­нии, и я по­еха­ла к ней

Утром я пер­вым де­лом по­еха­ла к ма­ме – не тер­пе­лось рас­ска­зать ей о неве­ро­ят­ном ноч­ном про­ис­ше­ствии. Вы­слу­шав ме­ня, она дол­го мол­ча­ла в за­дум­чи­во­сти. – А зна­ешь, это дей­стви­тель­но мог быть отец, – на­ко­нец, улыб­ну­лась она. – Это так на него по­хо­же... Ему все­гда хо­те­лось до­ка­зать свою право­ту. Всю жизнь по­след­нее сло­во оста­ва­лось­лось за ним! И она при­ня­лась рас­ска­зы­вать о па­пе. Все ма­ми­ны ис­то­рии я зна­ла на­изусть, по­сколь­ку, во-пер­вых, са­ма бы­ла участ­ни­цей неко­то­рых из них, а во-вто­рых, слы­ша­ла, на­вер­ное, не мень­ше ты­ся­чи раз... Они бы­ли по­чти все­гда од­ни­ми и те­ми же, но по­че­му-то ни­ко­гда не на­до­еда­ли и не раз­дра­жа­ли. Ско­рее все­го, так и бы­ва­ет, ко­гда речь за­хо­дит о са­мых лю­би­мых, са­мых до­ро­гих на­ше­му серд­цу лю­дях... Я, как обыч­но, слу­ша­ла ма­му, из­ред­ка встав­ляя несколь­ко слов и ис­кренне ра­ду­ясь пред­ста­вив­шей­ся воз­мож­но­сти по­го­во­рить о па­пе. Все, что я те­перь мог­ла сде­лать и для от­ца, да, в об­щем-то, по­жа­луй, и для ма­мы то­же, – это про­сто не за­бы­вать о них...

– Ва­лю­шень­ка, по­слу­шай, а как ты ду­ма­ешь, мо­жет, отец при­хо­дил не толь­ко до­ка­зать Ко­ле, что без бо­ро­ды ему луч­ше? – ма­ма во­про­си­тель­но по­смот­ре­ла на ме­ня. – Ве­ро­ят­но, он хо­тел дать нам знать, что ему там недо­ста­ет это­го тран­зи­сто­ра? Ты же пом­нишь, как он был ему до­рог… – Воз­мож­но… – осто­рож­но со­гла­си­лась я. – И что ты пред­ла­га­ешь? – Да­вай съез­дим на клад­би­ще и оста­вим при­ем­ник на мо­ги­ле. Пря­мо у па­мят­ни­ка. Пусть Ан­дрю­ша по­ра­ду­ет­ся! Так мы и сде­ла­ли. А Ни­ко­лай… Ну что же, мой до­ро­гой су­пруг, к со­жа­ле­нию, сно­ва от­пу­стил про­кля­тую бо­ро­ду, хо­тя я пы­та­лась про­те­сто­вать. Прав­да, клят­вен­но по­обе­щал, что она боль­ше не бу­дет та­кой длин­ной, как рань­ше. Я ча­стень­ко ду­маю о том, ка­ким за­ме­ча­тель­ным го­стем был па­па. На­стой­чи­вым, но де­ли­кат­ным… По­сле это­го неве­ро­ят­но­го слу­чая он слов­но стал еще бли­же. Слов­но не со­всем ушел из мо­ей жиз­ни и еще на­хо­дит­ся где-то ря­дом...

Люб­лю смот­реть ста­рые фо­то­гра­фии и вспо­ми­нать

Мне очень не хва­та­ло па­пы, его

непо­ко­ле­би­мой уве­рен­но­сти в си­ле добра и яр­ко­го чув­ства юмо­ра

Рань­ше тран­зи­стор все­гда сто­ял у из­го­ло­вья па­пи­ной кро­ва­ти. До са­мой его смер­ти...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.