Зло спит

на пе­ре­крест­ке

Misticheskie Istorii Iz Zhizni - - News -

Умо­е­го пра­пра­де­да Ефи­ма бы­ло два сы­на – Мат­вей и Ми­рон – и доч­ка Фек­ла. Маль­чи­ки – близ­не­цы. С той лишь раз­ни­цей, что один свет­лень­кий – в мать, вто­рой чер­ня­вый – в от­ца. Ефим был же­сто­ким че­ло­ве­ком, не тер­пел, ко­гда ему пе­ре­чи­ли. С од­ним из сы­но­вей вы­шел у него ка­кой-то кон­фликт, су­ти ко­то­ро­го не зна­ет ни­кто. Пра­дед и ли­шил сы­на на­след­ства. Не по­тер­пел непо­ви­но­ве­ния. Ко­гда де­тям ис­пол­ни­лось два­дцать, мать их умер­ла: в тех ме­стах хо­ле­ра ко­си­ла лю­дей. Пар­ни жи­ли в ро­ди­тель­ском до­ме, но один все­гда знал, что ни­че­го из иму­ще­ства у него нет, все при­над­ле­жит бра­ту. По­том Мат­вей же­нил­ся на Ка­те, точ­нее, ро­ди­те­ли на­силь­но от­да­ли де­вуш­ку за него, хоть и лю­би­ла она Ми­ро­на. Впро­чем, оно и по­нят­но: Ми­рон бе­ден, а Мат­вей – бо­гат. Но это так, предыс­то­рия, что­бы

вам бы­ло по­нят­нее, кто есть кто. Итак, в то ле­то мы с дядь­кой Се­ме­ном от­пра­ви­лись по­смот­реть наа на се­мей­ное гнез­до, ко­то­рое пе­редд смер­тью от­пи­са­ла ему внуч­ка до­че­ри Ефи­ма. Чест­но го­во­ря, ни и моя ма­ма, ни ее брат не зна­ли ни­че­го о ее су­ще­ство­ва­нии, впро­чем, как и о са­мой ха­те на ху­то­ре. Нии пра­ба­буш­ка, ни ба­буш­ка ни­ко­му у ни­ко­гда ни­че­го не рас­ска­зы­ва­ли. Из­вест­но бы­ло лишь од­но – чтоо пе­ред са­мой ре­во­лю­ци­ей моя пра­баб­ка Ка­те­ри­на, в честь ко­то­рой й ме­ня на­зва­ли, вме­сте с груд­нойй до­че­рью сбе­жа­ла из до­ма му­жа. По­че­му? А это то­же тай­на, от­крыв­ша­я­ся толь­ко недав­но. Ключ от до­ма нам вру­чи­ли в сель­со­ве­те: – Пло­хое то ме­сто, про­кля­тое, – ска­за­ла по­жи­лая убор­щи­ца. – Дер­жись луч­ше по­даль­ше от него. – По­че­му? – уди­ви­лась я. – Зна­ешь биб­лей­скую прит­чу о Ка­ине и Аве­ле? – Ну, что-то слы­ша­ла… ка­жет­ся, брат бра­та убил? – Имен­но. Брат бра­та убил. Отец ц сы­на за­стре­лил. Да и сам се­бя по­ре­шил. Жи­во­му се­бе крест мо- гиль­ный по­ста­вил. Про­кля­тое ме­сто! Мне еще моя ба­буш­ка об этом рас­ска­зы­ва­ла.рас­ска­зы­ва­ла В это вре­мя вы­шел из ка­би­не­та пред­се­да­те­ля Се­мен, и мы по­еха­ли на ху­тор. По до­ро­ге я ему рас­ска­за­ла то, что по­ве­да­ла мне ста­руш­ка. – Не за­мо­ра­чи­вай­ся, – от­ве­тил он. – Ма­ло ли, что бол­та­ют в се­лах! На­зав­тра Се­ме­ну Ми­хай­ло­ви­чу пред­сто­я­ло ехать в об­ласт­ной центр в ка­кую-то юри­ди­че­скую кон­то­ру оформ­лять необ­хо­ди­мые до­ку­мен­ты. Как ни стран­но, но дом со­хра­нил­ся в при­лич­ном со­сто­я­нии. Не раз­ру­ши­ли его ни ре­во­лю­ция, ни граж­дан­ская вой­на, ни Оте­че­ствен­ная. Несколь­ко за­бро­шен­ный и неухо­жен­ный, что неуди­ви­тель­но, ведь дол­гое вре­мя в нем жи­ла оди­но­кая ста­ру­ха, ко­то­рую ни­кто из нас не ви­дел, да и, впро­чем, не знал о ее су­ще­ство­ва­нии. Из­ба на­хо­ди­лась в ле­су. Как рас­ска­зы­вал ба­тюш­ка из церк­ви, до ре­во­лю­ции здесь был ху­тор. За усадь­бой – то ли по­ле, то ли луг, по­сре­ди ко­то­ро­го, до­воль­но да­ле­ко от ха­ты, воз­вы­шал­ся оди­но­кий ка­мен­ный крест. Удив­ля­ло, что ме­ста там пу­стын­ные, ни­ка­ких стро­е­ний или жи­лья, кро­ме это­го зда­ния! Це­лый день мы при­би­ра­лись в ком­на­тах: ме­бель ста­рин­ная, не- пло­хо со­хра­нив­ша­я­ся, зер­ка­ла и кар­ти­ны в зо­ло­че­ных ра­мах, ну или под зо­ло­то, точ­но не знаю. Ве­че­ром пе­ре­ку­си­ли тем, что при­хва­ти­ли из го­ро­да, да улег­лись спать. Ночь свет­лая, мне не спа­лось, и я вы­гля­ну­ла в окно. Си­я­ние лу­ны яр­ко осве­ща­ло оди­но­кий крест на пе­ре­крест­ке. На нем си­де­ла неиз­вест­ная боль­шая пти­ца. Бы­ло в этом что-то пу­га­ю­щее, са­ма не мог­ла по­нять, по­че­му. «Нуж­но зав­тра днем схо­дить и гля­нуть на него по­бли­же!» – по­ду­ма­ла я. Вне­зап­но под­нял­ся ве­тер, бук­валь­но че­рез несколь­ко ми­нут небо за­во­лок­ло ту­ча­ми, на­ча­лась гро­за. Лег­ла в кро­вать, но стран­ное бес­по­кой­ство не да­ва­ло уснуть. Из дру­гой ком­на­ты до­но­сил­ся храп Се­ме­на, ко­то­рый за ужи­ном хряп­нул несколь­ко рю­мо­чек для ап­пе­ти­та. Что-то за­ста­ви­ло ме­ня сно­ва по­дой­ти к ок­ну и вдруг уви­де­ла, что крест слов­но раз­дво­ил­ся, от него по на­прав­ле­нию к до­му дви­га­лось нечто, на­по­ми­нав­шее пу­га­ло, ка­кие ста­вят в де­рев­нях на по­лях. «Я схо­жу с ума? Или то­же, как Се­мен, на­лив­ки пе­ре­бра­ла?» – про­нес­лось в го­ло­ве. Ве­тер уси­ли­вал­ся, пу­га­ло при­бли­жа­лось… Ко­ро­че, жуть! Я за­кри­ча­ла от стра­ха, чем раз­бу­ди­ла дядь­ку. – Иди спать в мою ком­на­ту, там окно в сад вы­хо­дит. Да и нет ни­ка­ко­го пу­га­ла! При­ви­де­лось те­бе это! Ус­ну­ла. Сон при­снил­ся бо­лее чем стран­ный: два мо­ло­дых кра­си­вых пар­ня, по­хо­жи как две кап­ли во­ды, с той лишь раз­ни­цей, что один свет­лень­кий, а дру­гой – чер­ня­вый. «Не сер­чай, брат­ка, на от­ца, что

Ме­сто, где сто­ял дом, счи­та­лось в се­ле про­кля­тым. Бе­да там слу­чи­лась Крест вдруг слов­но раз­дво­ил­ся и от него от­де­ли­лась муж­ская фи­гу­ра

те­бя оста­вил без на­след­ства… Ни­ко­гда те­бя не бро­шу, все по­по­лам раз­де­лим! – ти­хо го­во­рил один. – А за Ка­те­ри­ну не оби­жай­ся. Не я ре­шал, и не мне от нее от­ка­зы­вать­ся. Люб­лю ее боль­ше жиз­ни! –И я люб­лю не мень­ше. Но все ли ты мне от­дашь? – Все. Будь уве­рен. Ты же мой брат род­ной!» Утром от ноч­ных стра­хов не оста­лось и сле­да. Дядь­ка со­брал­ся к юри­сту, а я ре­ши­ла про­гу­лять­ся к кре­сту. Над­пись гла­си­ла: «Этот крест по­став­лен в па­мять о мо­их сы­но­вьях Ми­роне и Мат­вее. По­кой­тесь с ми­ром. Да по­ми­ри­тесь на том све­те. А мне, Ефи­му, жи­ву­ще­му с тяж­ким гре­хом, нет ни успо­ко­е­ния, ни про­ще­ния». Вда­ле­ке, за по­лем, вид­нел­ся ку­пол церк­ви. Ре­ши­ла схо­дить по­смот­реть, да, воз­мож­но, что-то узнать о тайне на­шей се­мьи. Ста­рый, се­дой как лунь, ба­тюш­ка ока­зал­ся че­ло­ве­ком раз­го­вор­чи­вым: – Не знаю, прав­да ли, нет ли, но в на­ших ме­стах су­ще­ству­ет ле­ген­да о се­мье с ху­то­ра. При­г­ля­ну­лась

Бра­тья по­дра­лись из-за Ка­те­ри­ны, и в дра­ке один убил дру­го­го. Та­кая бе­да

сы­но­вьям од­на и та же де­вуш­ка, кра­са­ви­ца Ка­те­ри­на. Она же по­лю­би­ла Ми­ро­на. Да толь­ко ро­ди­те­ли от­да­ли ее за Мат­вея. А че­рез вре­мя ро­ди­лась у Мат­вея и Ка­ти доч­ка, Зи­ной ее на­зва­ли. Все бы хо­ро­шо, да толь­ко де­воч­ка бе­лень­кая ли­чи­ком и свет­ло­во­ло­сая, точь-в-точь как Ми­рон. Скан­дал вы­шел боль­шой. По­дра­лись брать­ся, и в дра­ке один убил дру­го­го. А че­рез вре­мя на­шли Мат­вея за­стре­лен­ным. То ли сам это сде­лал, то ли… Ни­ко­му неве­до­мо. Ка­те­ри­на вме­сте с доч­кой сбе­жа­ла, а Ефим, ви­дать, умом по­вре­дил­ся. Ста­ри­ки ска­зы­ва­ли, что все по де­ревне хо­дил, да греш­ни­ком се­бя на­зы­вал. А по­том крест мо­гиль­ный се­бе, жи­во­му по­ста­вил, а вско­ре по­ве­сил­ся. Вот та­кая жут­кая ис­то­рия, де­воч­ка! Про­кля­тое ме­сто, хоть и грех так говорить. Зло спит на том пе­ре­крест­ке. Бли­же к по­лу­дню по­зво­нил Се­мен и со­об­щил, что ма­ши­на его по­ло­ма­лась, он при­е­дет толь­ко зав­тра утром. Чест­но ска­зать, но­че­вать од­ной в том до­ме же­ла­ния не бы­ло. Но что по­де­ла­ешь? Ко­гда стем­не­ло, бо­я­лась по­дой­ти к ок­ну – а вдруг сно­ва уви­жу пу­га­ло? За­дер­ну­ла плот­но што­ры и вско­ре ус­ну­ла. Что слу­чи­лось по­том, до сих пор не знаю: то ли сон, то ли жут­кое ви­де­ние. Ка­жет­ся мне, что по­до­шла к ок­ну, а от кре­ста в сто­ро­ну до­ма дви­жут­ся два си­лу­эта, на­по­ми­на­ю­щие тех пар­ней из вче­раш­не­го сна. Они тя­нут ко мне ру­ки, и я слов­но слы­шу сло­ва: – Она кра­си­вая… На Ка­тень­ку по­хо­жа… На на­шу лю­би­мую… Те­ни все при­бли­жа­лись. Ста­ло страш­но. А по­том вы­стрел. Один из пар­ней па­да­ет. И сно­ва го­лос:

Не хо­чу я иметь ни­че­го об­ще­го с этим про­кля­тым до­мом. Уехать ско­рее!

«Упо­кой на­ши ду­ши… И па­пень­ки­ну… Грех на нем: бра­та он мо­е­го за­стре­лил, Мат­вея… Зло спит на на­шем пе­ре­крест­ке…» До рас­све­та я уснуть не мог­ла. Утром со­бра­лась уез­жать, толь­ко Се­мен за­явит­ся, сра­зу в путь. Не хо­чу иметь ни­че­го об­ще­го с про­кля­тым до­мом. Да толь­ко прось­ба пред­ков не да­ва­ла по­коя. За­ка­за­ла все-та­ки служ­бу в мест­ной церк­вуш­ке. Ожи­дая при­ез­да дядь­ки, пе­ре­би­ра­ла ве­щи в ко­мо­де. На са­мом дне ста­рая-пре­ста­рая ма­лень­кая кар­тин­ка мас­лом. На ней мо­ло­дая де­вуш­ка – один к од­но­му по­хо­жа на ме­ня. А неожи­дан­но про­нес­лось в го­ло­ве: «Ты на на­шу Ка­тень­ку по­хо­жа…» А дом? Он так и сто­ит пу­стой. Ни я, ни род­ствен­ни­ки не хо­тим иметь де­ло с ним, ведь на том пе­ре­крест­ке спит зло.

В су­мер­ках уви­де­ла у до­ро­ги огром­ный по­лу­раз­ру­шен­ный крест и на нем боль­шую пти­цу

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.