Де­ло че­сти

Misticheskie Istorii Iz Zhizni - - News - МА­РИЯ

Ста­рая ка­лит­ка при­выч­но скри­пит – этот зна­ко­мый с дет­ства звук от­да­ет­ся в серд­це глу­хой, но­ю­щей бо­лью. Оки­ды­ваю взгля­дом по­рос­ший по­до­рож­ни­ком двор: пу­стую со­ба­чью буд­ку, поржа­вев­шее вед­ро на мши­стой за­слон­ке ко­лод­ца, крыль­цо с по­лу­об­ва­лив­ши­ми­ся сту­пень­ка­ми... Все это ви­дят мои гла­за, а па­мять ри­су­ет со­вер­шен­но дру­гую кар­ти­ну: вот из ко­ну­ры, за­хле­бы­ва­ясь в ра­дост­ном лае, на­встре­чу мне вы­ле­та­ет Гер­да, а на крыль­цо вы­хо­дит отец, креп­ко об­ни­ма­ет ме­ня: «Ну, при­е­ха­ла на­ко­нец, Ма­ру­ся... Заж­дал­ся уж те­бя, доч­ка». Мне ка­жет­ся, я да­же чув­ствую его за­пах: со­ло­мен­ный за­пах по­та, сме­шан­ный с та­ба­ком и ма­зью от ра­ди­ку­ли­та, ко­то­рой он ча­сто на­ти­рал боль­ную спи­ну. Мне не хо­чет­ся воз­вра­щать­ся из это­го счаст­ли­во­го мгно­ве­ния, бе­реж­но хра­ни­мо­го в па­мя­ти, в ре­аль­ность с ее пу­стой со­ба­чьей буд­кой, за­бро­шен­ным дво­ром и крыль­цом, на ко­то­рое уже ни­ко­гда не вый­дет па­па... Ма­ма умер­ла, ко­гда мне бы­ло все­го че­ты­ре, по­то­му по­чти не пом­ню ее. Все, что зна­ла о ней, бы­ло по­черп­ну­то из немно­гих фо­то­гра­фий, на ко­то­рых бы­ла за­пе­чат­ле­на ми­ни­а­тюр­ная брю­нет­ка с крот­ким взгля­дом, да рас­ска­зов от­ца. – Ка­кая она бы­ла? – ча­сто спра­ши­ва­ла я, при­мо­стив­шись у его ног, ко­гда по­слеп тя­же­ло­го тру­до­во­го дня он при­са­жи­вал­ся при­са­жи­вал­сяп от­ды­хать.от­ды­хать – Доб­рее че­ло­ве­ка ни­ко­гда не встре­чал, – го­во­рил он, до­ста­вая из кар­ма­на пач­ку па­пи­рос. – Она да­же ко­ма­ра при­шлеп­нуть не мог­ла: жал­ко бы­ло. А еще упер­тая бы­ла, про­сто жуть – ес­ли уж че­го по­обе­ща­ет, то на­изнан­ку вы­вер­нет­ся, но сло­во сдер­жит. В устах от­ца это бы­ло наи­выс­шей по­хва­лой: боль­ше все­го он ува­жал в лю­дях чест­ность, вер­ность дан­но­му сло­ву. И пусть он на­зы­вал эту чер­ту ма­те­рин­ско­го ха­рак­те­ра «упер­то­стью», я-то зна­ла: это он и лю­бил в ней боль­ше все­го. А год на­зад папы не ста­ло. С тех пор в ду­ше по­се­ли­лась пу­сто­та раз­ме­ром с га­лак­ти­ку, за­са­сы­ва­ю­щая все, что рань­ше пред­став­ля­ло для ме­ня хоть ка­кой-ни­будь смысл. Дол­гое вре­мя не мог­ла за­ста­вить се­бя да­же на­ве­стить ро­ди­тель­ский дом, в ко­то­ром ме­ня те­перь ни­кто не ждал, и лишь тет­ка Лю­да, дво­ю­род­ная сест­ра от­ца, смог­ла вер­нуть ме­ня к жиз­ни. – Ты ведь пом­нишь: он ни­ко­гда не поз­во­лял се­бе опус­кать ру­ки, – го­во­ри­ла она. – И те­бя так вос­пи­тал. Но сто­и­ло ему уй­ти – и ты рас­кле­и­лась, сда­лась. А жизнь ведь про­дол­жа­ет­ся. На­до бы с до­мом во­про­сы ре­шать, да ре­монт на­ко­нец за­кон­чить. Тет­ка об­ве­ла скеп­ти­че­ским взгля­дом сва­лен­ные в уг­лу кух­ни ру­ло­ны обо­ев и остат­ки ла­ми­на­та. Пол­то­ра го­да на­зад я на­ко­нец ку­пи­ла квар­ти­ру в го­ро­де, ко­неч­но, не без па­пи­ной по­мо­щи – он дал боль­шую часть сум­мы. «От­ку­да?» – уди­ви­лась. «Не кра­де­ные, это точ­но, – усмех­нул­ся он. – А осталь­ное те­бе знать не за чем». Я рас­сме­я­лась то­гда: ду­мать, что мой па­па, ко­то­рый да­же одол­жен­ную соль со­се­дям воз­вра­щал, что-то украл, бы­ло немыс­ли­мо. И вот на­ко­нец вер­ну­лась в ста­рый дом. Спать лег­ла в бывшей от­цов­ской спальне: ка­за­лось, от­сю­да до сих пор не вы­вет­рил­ся его за­пах, и я пред­став­ля­ла, буд­то он и сей­час ря­дом, си­дит у кро­ва­ти, бе­ре­жет мой сон. Но­чью просну­лась от ка­ко­го­то по­сто­рон­не­го зву­ка. – Кто тут? – вско­чи­ла спро­со­нья.

Ко­роб­ка с туф­ля­ми ле­жа­ла на сво­ем обыч­ном ме­сте, од­на­ко от­крыв ее, я ах­ну­ла... Па­па бе­рег эти ма­ми­ны туфли, ведь они на­по­ми­на­ли ему счаст­ли­вые дни

Но ока­за­лось, это скри­пе­ла все­го лишь двер­ца ста­ро­го шка­фа, от­крыв­ша­я­ся от сквоз­ня­ка. «Но ведь нет ни­ка­ко­го сквоз­ня­ка, ок­на за­кры­ты», – успе­ла по­ду­мать, воз­вра­ща­ясь в кро­вать, но тот­час же сно­ва про­ва­ли­лась в глу­бо­кий сон. На­ут­ро я об этом за­бы­ла. В тот день ре­ши­ла за­нять­ся убор­кой дво­ра: вы­щи­пать бу­рьян, по­бе­лить де­ре­вья, по­кра­сить поржа­вев­шую ка­лит­ку. К ве­че­ру уста­ла так, что ед­ва до­полз­ла до кро­ва­ти. Но­чью мне при­снил­ся отец – впер­вые с его по­хо­рон. В по­лос­ке лун­но­го све­та, стру­я­ще­го­ся из ок­на, слов­но на­яву ви­де­ла, как он сто­ит воз­ле ста­ро­го шка­фа, пы­та­ясь от­крыть двер­цы, но ни­че­го не по­лу­ча­ет­ся. «Ма­ру­ся, – вдруг го­во­рит он, гро­зя мне паль­цем. – Опять, про­каз­ни­ца, ма­ми­ны туфли при­ме­ря­ла?» Я просну­лась, при­жа­ла ла­до­ни к ще­кам, мок­рым от слез. Пол­ная лу­на осве­ща­ла ком­на­ту, но в по­лос­ке при­зрач­но-блед­но­го све­та ни­ко­го не бы­ло. – Па­па, – про­шеп­та­ла.– Па­поч­ка, как же я ску­чаю! Утром при­ня­лась рас­чи­щать за- ва­лы ста­ро­го хла­ма в са­рае, но сон все ни­как не шел у ме­ня с го­ло­вы. Ма­ми­ны туфли, о ко­то­рых го­во­рил отец, у нас бы­ли одни – бе­ло­снеж­ные ло­доч­ки на вы­со­ком каб­лу­ке, ко­то­рые ма­ма обу­ва­ла на сва­дьбу. Отец бе­рег их, слов­но ре­лик­вию, но, бу­дучи ма­лень­кой, я ча­сто до­ста­ва­ла их из ко­роб­ки и тай­ком при­ме­ря­ла. Вне­зап­но мне очень за­хо­те­лось уви­деть их опять. Ко­роб­ка ле­жа­ла там же, где и все­гда, – на верх­ней пол­ке ста­ро­го шка­фа, двер­цы ко­то­ро­го та­ин­ствен­ным об­ра­зом от­кры­ва­лись по но­чам. За­та­ив ды­ха­ние, при­под­ня­ла крыш­ку ко­роб­ки и вдруг ох­ну­ла, за­жав рот ла­до­нью. Свер­ху на ма­ми­ных туф­лях ле­жал кон­верт, бит­ком на­би­тый дол­ла­ро­вы­ми ку­пю­ра­ми. «Долг Вя­че­сла­ву», – гла­си­ла над­пись на нем, сде­лан­ная от­цов­ским по­чер­ком. Пе­ре­счи­та­ла день­ги: сум­ма сов­па­да­ла с той, что отец дал мне на квар­ти­ру. – Так вот от­ку­да бы­ли сред­ства... Сла­ва был ста­рым то­ва­ри­щем от­ца и жил за гра­ни­цей. Я уди­ви­лась: по­че­му он ни­че­го не ска­зал мне, ко­гда при­ез­жал на по­хо­ро­ны? На­вер­ное, не хо­тел тре­во­жить ме­ня в го­ре... Вот толь­ко отец не мог за це­лый год по­сле смерти об­ре­сти по­кой, зная, что за ним долг то­ва­ри­щу. «Для лю­бо­го че­ло­ве­ка воз­вра­щать свои дол­ги – это де­ло че­сти», – вспом­ни­лись его сло­ва. – Спи спо­кой­но, па­па, я от­дам день­ги, – про­шеп­та­ла.– Пусть это боль­ше не тре­во­жит те­бя. Дом от­ве­тил мне ти­ши­ной, лишь во дво­ре зна­ко­мо скрип­ну­ла ка­лит­ка. Мо­жет быть, мне по­слы­ша­лось, а мо­жет, жи­ли­ще на­ко­нец по­ки­дал кто-то, кого уже не дер­жа­ли тут ни­ка­кие неза­вер­шен­ные де­ла.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.