ЖИ­ВИ и будь счаст­ли­ва!

Три го­да на­зад я по­хо­ро­ни­ла му­жа, но так и не от­пу­сти­ла...

Misticheskie Istorii Iz Zhizni - - Награни миров - ТАТЬЯНА

Впо­след­ние несколь­ко ме­ся­цев мы с Юрой ста­ли все ча­ще ссо­рить­ся, и я ду­маю, при­чи­ной в том чис­ле бы­ли Ко­ли­ны ве­щи. Глу­по, ко­неч­но, ру­гать­ся из-за ка­ких-то по­жит­ков, но они все­гда бы­ли для ме­ня чем­то боль­шим, чем про­сто ве­ща­ми. Юрий это по­ни­мал, и из-за это­го мы вздо­ри­ли.

По­сле смер­ти Ко­ли мне от­ча­ян­но хо­те­лось, что­бы он вер­нул­ся, но я осо­зна­ва­ла, что это невоз­мож­но, по­то­му де­ла­ла вид, что он ни­ку­да и не ухо­дил. Я рас­став­ля­ла по квар­ти­ре чаш­ки с недо­пи­тым ко­фе, хоть са­ма нена­ви­де­ла эту его ду- рац­кую при­выч­ку; за­ги­ба­ла угол­ки стра­ниц, как это де­лал он, го­то­ви­ла его лю­би­мую ла­за­нью. И по­преж­не­му в на­шем до­ме про­дол­жа­ли жить его ве­щи – в шка­фу на пле­чи­ках ви­се­ли чи­стые ру­баш­ки, у кро­ва­ти ва­ля­лись ган­те­ли, на по­лоч­ке в ван­ной сто­ял рас­твор для линз, на ко­мо­де в спальне ле­жа­ли его на­руч­ные ча­сы – они, в от­ли­чие от серд­ца сво­е­го хо­зя­и­на, и не ду­ма­ли оста­нав­ли­вать­ся.

– Мне ино­гда ка­жет­ся, буд­то мы жи­вем втро­ем, – бурк­нул од­на­жды Юра, и я оби­де­лась на него за эти сло­ва, хоть и зна­ла, что он прав. Юрий по­явил­ся в мо­ей жиз­ни спу­стя два го­да по­сле смер­ти Ко­ли и стал спа­си­тель­ной шлюп­кой, ко­то­рая за­бра­ла ме­ня с по­чти пол­но­стью по­гру­зив­ше­го­ся под во­ду ко­раб­ля. Мы встре­ча­лись несколь­ко ме­ся­цев, а за­тем он пе­ре­ехал жить ко мне – к этим ко­фей­ным круж­кам, ру­баш­кам и ча­сам, но дол­го ни­че­го не го­во­рил, де­лая вид, что все нор­маль­но.

Но неко­то­рое вре­мя на­зад он вста­вал но­чью в туа­лет и в тем­но­те спо­ткнул­ся о ган­те­ли. А утром, до­едая разо­гре­тую ла­за­нью, пред­ло­жил мне как буд­то меж­ду про­чим:

– Та­нюш, мо­жет, мы убе­рем эти спорт­сна­ря­ды ку­да-ни­будь?

– Нет, – мот­ну­ла я го­ло­вой. Вдруг пред­ста­ви­лось, как он уби­ра­ет сна­ча­ла ган­те­ли, за­тем скла­ды­ва­ет в ко­роб­ку ру­баш­ки, кни­ги и про­чую ме­ло­чев­ку и от­но­сит на свал­ку, и все вне­зап­но ру­шит­ся, как кар­точ­ный до­мик, об­лом­ка­ми ко­то­ро­го на­кро­ет ме­ня, слов­но снеж­ной ла­ви­ной. Я слы­ша­ла, буд­то вре­мя ле­чит, но не по­хо­же, что­бы в мо­ем слу­чае оно что-то де­ла­ло. Лишь при­ту­пи­ло острую кром­ку бо­ли, и те­перь она рва­ла, а не ре­за­ла. – Та­ня, он умер три го­да на­зад! – кри­чал Юра, ко­гда мы ссо­ри­лись. – Ты ду­ма­ешь, я об этом за­бы­ла? – зло ши­пе­ла в от­вет.

– Нет! Но ду­маю, за­бы­ла о том, что ты-то жи­ва!

Я лю­би­ла Юр­ку, мне бы­ло с ним хо­ро­шо, и, при­зна­юсь, ино­гда мог­ла про­жить це­лый день, не ду­мая о Ко­ле, не вспо­ми­ная его. А по­том на­сту­пал мо­мент, ко­гда мне вдруг так недо­ста­ва­ло его, что ка­за­лось, внут­ри ни­че­го нет, что я и не жен­щи­на во­все, а ста­рое, трух­ля­вое де­ре­во. Мне хо­те­лось вы­кри­ки­вать его имя, звать до­мой, и серд­це сжи­ма­лось от мыс­ли, что впе­ре­ди го­ды без него, и я за­да­ва­лась во­про­сом: а за­чем нуж­на силь­ная лю­бовь, ес­ли по­том че­ло­ве­ка ждут хо­тя бы де­сять се­кунд та­ких стра­да­ний? А еще бы­ла уве­ре­на: вы­ки­нуть его ве­щи – зна­чит пре­дать его.

– Я так не мо­гу, Та­нюш, – уста­ло вы­дох­нул Юра по­сле оче­ред­ной на­шей ссо­ры. – Не мо­гу и не хо­чу боль­ше жить в этом мав­зо­лее тво­е­го быв­ше­го му­жа, не мо­гу и не хо­чу быть тре­тьим. Ты ли­бо из­бав­ля­ешь­ся от все­го, что на­по­ми­на­ет о нем, и мы ру­ка об ру­ку идем даль­ше, ли­бо по-преж­не­му жи­вешь про­шлым. Но то­гда, из­ви­ни, без ме­ня.

Он со­брал свое иму­ще­ство и ушел тем же ве­че­ром, а я оста­лась од­на. Воз­ле кро­ва­ти по-преж­не­му ва­ля­лись ган­те­ли, на ко­мо­де ти­ка­ли ча­сы. Я на­ли­ла се­бе ви­на, по­пла­ка­ла и лег­ла спать.

Но­чью просну­лась от то­го, что кто­то ле­гонь­ко ка­сал­ся мо­ей ру­ки. В спальне бы­ло тем­но, из от­кры­то­го ок­на тя­ну­ло про­хлад­ной вла­гой – ви­ди­мо, недав­но про­шел дождь. Вре­мя от вре­ме­ни сна­ру­жи в шу­ме брызг про­но­си­лись ма­ши­ны, и бе­лая по­ло­са, про­пол­зая по ком­на­те, вы­хва­ты­ва­ла ко­мод, бро­шен­ный на спин­ку сту­ла ха­лат и Ко­лю, непо­движ­но си­дя­ще­го в крес­ле с си­га­ре­той в ру­ке. Его блед­ное и пе­чаль­ное ли­цо на миг воз­ни­ка­ло в све­те фар и со­скаль­зы­ва­ло об­рат­но во тьму.

– Ты дав­но мне уже не снил­ся, –

Вре­мя при­ту­пи­ло острую кром­ку бо­ли, и те­перь она рва­ла, а не ре­за­ла... Я бы­ла уве­ре­на, что вы­ки­нуть ве­щи бу­дет пре­да­тель­ством Ко­ли с мо­ей сто­ро­ны

уко­риз­нен­но ска­за­ла ему.

– И боль­ше не бу­ду, – груст­но улыб­нул­ся он и при­выч­но за­тя­нул­ся. – Я при­шел ска­зать те­бе, что все это уже не нуж­но мне... – он кив­нул на ча­сы, ле­жа­щие на по­лу зло­по­луч­ные ган­те­ли. – И тем бо­лее не нуж­но те­бе.

– А что же те­бе нуж­но, ми­лый? – про­шеп­та­ла я.

– Что­бы ты жи­ла даль­ше, – твер­до от­ве­тил он. – Этот Юра... Ка­жет­ся, он непло­хой па­рень.

– Я люб­лю те­бя, – всхлип­ну­ла я. – Но его то­же, по­хо­же, люб­лю... – То­гда будь с ним, – кив­нул быв­ший су­пруг. – И по­ста­рай­ся быть все­гда счаст­ли­вой – ра­ди ме­ня. За­тем я усну­ла, а ко­гда вновь от­кры­ла гла­за, в крес­ле бы­ло пу­сто, а за ок­ном брез­жил рас­свет. Ле­жа в пред­рас­свет­ной мгле, ду­ма­ла о том, что есть мно­го та­ко­го, че­го ни­кто не го­во­рит нам о смер­ти. Од­на из са­мых глав­ных недо­мол­вок – вре­мя, ко­то­рое тре­бу­ет­ся лю­би­мо­му че­ло­ве­ку, что­бы уме­реть в тво­ем серд­це. Но ра­но или позд­но на­сту­па­ет и оно.

Я вста­ла с кро­ва­ти, что­бы за­ва­рить ко­фе, и, как обыч­но, пе­ре­сту­пи­ла че­рез ган­те­ли, но вдруг по­ня­ла: их нет на при­выч­ном ме­сте. И толь­ко вый­дя из спаль­ни, уви­де­ла их у вход­ной две­ри – не знаю, кто их ту­да по­ло­жил, но точ­но не я, ведь ни­ко­гда да­же не мог­ла их под­нять...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.