Там, где рас­тет зем­ля­ни­ка

Он лю­бил двух жен­щин и обе­их по­гу­бил. За это всю жизнь но­сил на се­бе знак про­кля­тия

Misticheskie Istorii Iz Zhizni - - Contents - ИРИ­НА

До ом ба­буш­ки н на­хо­дил­ся на о окра­ине пос сел­ка, за ним – боль­шое п по­ле, переход дя­щее в луг, чуть даль­ше – ре­ка, по узень­ко­му хлип­ко­му мо­сточ­ку мож­но пе­рей­ти ее и по­пасть в лес. Как рас­ска­зы­ва­ла ба­бу­ля, рань­ше там на­хо­дил­ся ху­тор, от­ку­да они ро­дом. Ко­гда по­стро­и­ли по­се­лок, ху­тор опу­стел.

Ме­ня ма­лень­кую ча­сто остав­ля­ли с со­се­дом де­дом Се­ме­ном, ко­гда ба­бу­ся шла на дой­ку в кол­хоз. Она по­сле пен­сии ра­бо­та­ла до­яр­кой, а зна­чит, бы­ла все вре­мя за­ня­та:

– У мо­их кра­са­виц не бы­ва­ет вы­ход­ных! – с улыб­кой го­во­ри­ла ба­буш­ка.

– У ка­ких кра­са­виц?

– У Маш­ки, Даш­ки и дру­гих! У ко­ро­вок! – сме­я­лась ба­буш­ка. Дед при­смат­ри­вал за мной, ко­гда в дет­ском са­ду или в шко­ле объ­яв­ля­ли ка­ран­тин. Я очень лю­би­ла его. Ба­бу­ля рас­ска­зы­ва­ла, что с се­мьей Се­ме­на они дру­жи­ли еще с мо­ло­до­сти и жи­ли по со­сед­ству на том ху­то­ре. Но там не бы­ло элек­три­че­ства. Ху­то­ряне пе­ре­бра­лись в се­ло. И Се­ня с Ка­тей, же­ной, с ни­ми. Так и жи­вут ря­дом. – Хо­ро­ший он, Семен, толь­ко оди­но­кий, – ска­за­ла ба­буш­ка. – Ино­гда ка­жет­ся, что по­сле смер­ти Ка­те­ри­ны несколь­ко умом по­вре­дил­ся.

Ко­гда я по­взрос­ле­ла, де­душ­ка Семен как-то рас­ска­зал: – Метка на мне ле­жит нехо­ро­шая. Двух жен­щин лю­бил и по­гу­бил обе­их. В мо­ло­до­сти встре­чал­ся я с Ма­рич­кой, хоть ро­ди­те­ли бы­ли и про­тив: утвер­жда­ли, что лю­би­мая из «ведь­мац­ко­го ро­да». Это толь­ко по­том я по­нял, что они бы­ли пра­вы. По­нял, да позд­но… А то­гда оча­ро­ва­ла ме­ня чер­но­бро­вая кра­са­ви­ца. Глаз от нее от­ве­сти не мог! Ду­шу бы за нее про­дал са­мо­му чер­ту. Встре­ча­лись мы тай­но, на лес­ной по­ляне. Од­на­жды об­ни­мал я Ма­рич­ку, слу­чай­но за­це­пил ру­кой на­ми­сто на ее шее, нит­ка по­рва­лась и бу­си­ны рас­сы­па­лись. На­кло­нил­ся, что­бы со­брать, глядь, а их нет в тра­ве, толь­ко круп­ная соч­ная зем­ля­ни­ка. А по­том по­сла­ли ме­ня на кур­сы в го­род. Там я и по­встре­чал Ка­тень­ку. Слов­но пе­ле­на с глаз спа­ла, по­нял, что имен­но она и бу­дет мо­ей же­ной. Вот тут стра­сти на­ча­лись

Семен очень лю­бил свою же­ну и по­сле ее смер­ти так и остал­ся оди­но­ким

нешу­точ­ные. Ма­рич­ка про­хо­ду не да­ва­ла, про­кли­на­ла на чем м свет сто­ит. Да я сво­их ре­ше­ний не е ме­няю: не ми­ла ты мне, про­сти – по­лю­бил дру­гую. Мы с Ка­тю­шейй по­же­ни­лись. А тут как раз вот эти и до­ма и на­ча­ли кол­хоз­ни­кам вы­да­вать. Мы и пе­ре­еха­ли в по­се­лок. А ста­рую ха­ту дос­ка­ми за­би­ли, да и бро­си­ли: све­та по­сле бу­ри на ху­то­ре нет, а тя­нуть но­вую ли­нию из­за пя­ти до­мов ни­кто не ста­нет. Наа свою го­ло­ву неза­дол­го до отъ­ез­даа по­ка­зал я мо­ло­дой жене ту зем­ля­нич­ную по­ля­ну…

– По­до­жди, дед, а что с Ма­рич­койй ста­ло?

Ста­рик опу­стил го­ло­ву, дол­го мол­чал, на­ко­нец про­дол­жил:

– От нераз­де­лен­ной люб­ви ко мне е умом она по­вре­ди­лась: все хо­ди­ла а по ле­су, тра­вы со­би­ра­ла, за­го­во­ры ка­кие-то чи­та­ла, а по­том сги­ну­ла. Ку­да де­лась, ни­кто не знал. Так вот, неза­дол­го до отъ­ез­да по­ка­зал су­пру­ге ту зем­ля­нич­ную ю по­ля­ну… Ко­гда со­би­ра­ли яго­ды, слов­но что-то коль­ну­ло в спи­ну, огля­нул­ся: в ча­ще ле­са Ма­рич­ка! При­смот­рел­ся: нет, по­ка­за­лось, сла­ва Бо­гу! Про­сто тень от де­ре­ва! Мы пе­ре­еха­ли в по­се­лок. Как-то в на­ча­ле ле­та я силь­но про­сту­дил­ся. Так пло­хо, хоть плачь! Ни есть, ни и пить не мог, тем­пе­ра­ту­ра вы­со­кая, го­рел весь.

– Что бы ты по­ел, Семен? – спро­си­ла Ка­тень­ка. – Чем вы­ле­чить ь те­бя?

А я возь­ми и бряк­ни:

– Све­жей лес­ной зем­ля­ни­кой! Утром прос­нул­ся, а же­ны нет. Че­рез час при­хо­дит и про­тя­ги­ва­ет горсть ягод. Я хо­ро­шо их знаю: круп­ная соч­ная зем­ля­ни­ка, по­хо­жая на на­ми­сто, с той по­ля­ны.

– С ума со­шла? Ты аж за ре­ку хо­ди­ла? Как взду­ма­ла? А о де­тях ты по­ду­ма­ла? – на­пу­стил­ся я на нее, (Ка­тень­ка на седь­мом ме­ся­це, двой­ня у нас по всем при­зна­кам долж­на бы­ла ро­дить­ся).

– Но ни­че­го же не слу­чи­лось? – улыб­ну­лась она. – Кста­ти, я там де­вуш­ку стран­ную встре­ти­ла, кра­си­вую, чер­но­гла­зую, толь­ко груст­ную очень. По­до­шла ко мне, вни­ма­тель­но по­смот­ре­ла и ска­за­ла непо­нят­ные сло­ва: «Ни маль­чи­ка. Ни де­воч­ки. Ни те­бя, ни ме­ня…» А по­том кос­ну­лась кон­чи­ка­ми паль­цев жи­во­та и слов­но рас­тво­ри­лась в воз­ду­хе.

Мне жут­ко сде­ла­лось: сразу по­нял, кто та незна­ком­ка. А бли­же к ве­че­ру Ка­тю­ше ста­ло пло­хо… Сно­ва длин­ная па­у­за. На гла­зах у ста­ри­ка – сле­зы.

– Сы­на и доч­ку спа­сти бы­ло нельзя: мерт­вые ро­ди­лись. А Ка­тюш­ка па­ру дней в бре­ду бы­ла. Все зем­ля­ни­ки про­си­ла. Я по­ни­мал, что об­ре­че­на моя лю­би­мая, но все же по­шел на по­ля­ну. Вдруг слы­шу за спи­ной зна­ко­мый го­лос. Ма­рич­ка! Нет, не она, а слов­но ее тень: «Ни маль­чи­ка, ни де­воч­ки, ни ее, ни ме­ня! А ты жить бу­дешь и стра­дать до тех пор, по­ка про­ще­ния у ме­ня, мерт­вой, не вы­мо­лишь. Дол­го, ой, дол­го те­бе му­чить­ся!» Не успел я при­не­сти яго­ды лю­би­мой жене, она умер­ла. С тех пор так и жи­ву один. Но каж­дый год в день ее смер­ти иду на по­ля­ну вос­по­ми­на­ний, со­би­раю зем­ля­ни­ку и несу Ка­тю­ше на мо­гил­ку… Вот та­кие де­ла…

Сколь­ко бы­ло лет де­ду Се­ме­ну? А ни­кто и не знал точ­но. С каж­дым днем он сла­бел все боль­ше. Ча­сто си­дел на ла­воч­ке около до­ма, пристально всмат­ри­ва­ясь вдаль, мол­чал, ду­мал о чем-то сво­ем. – Зав­тра го­дов­щи­на смер­ти Ка­ти. Нуж­но за яго­да­ми ид­ти!

– Де­да, с ума со­шел? Не дой­дешь – да­ле­ко это! Да­вай я схо­жу? – Те­бе нельзя. Ма­рич­ки­но на­ми­сто чу­жих к се­бе не под­пус­ка­ет… Утром я вы­шла во двор, а ста­ри­ка на при­выч­ном ме­сте нет. По­явил­ся он бли­же к по­лу­дню, устав­ший, по­блед­нев­ший, но до­воль­ный. При­нес горсть зем­ля­ни­ки.

– Сил нет… Не дой­ду я до клад­би­ща. Да и не на­до это… Ско­ро к ней от­прав­люсь в тот мир, где мы бу­дем счаст­ли­вы сно­ва… По­ми­рать по­ра! Про­сти­ла ме­ня Ма­рич­ка. Упро­сил ее… А яго­ды? Они с по­ля­ны вос­по­ми­на­ний, – мне по­ка­за­лось что со­сед бре­дит. – Схо­ди­те с баб­кой на мо­гил­ку к Ка­тю­ше. От­не­си­те ей яго­док…

Это бы­ли по­след­ние сло­ва де­да Се­ме­на. К утру его не ста­ло. Он умер с улыб­кой на гу­бах, слов­но ра­до­вал­ся, что на­ко­нец-то уходит к сво­ей лю­би­мой.

По­сле по­хо­рон я из лю­бо­пыт­ства ре­ши­ла пой­ти взгля­нуть на ту за­га­доч­ную по­ля­ну. А ее-то и нет! Там дав­но де­вя­ти­этаж­ки по­стро­е­ны. От­ку­да же де­да Се­ня при­но­сил зем­ля­ни­ку? И, слов­но эхо, его сло­ва: «А яго­ды? Они с по­ля­ны вос­по­ми­на­ний...»

Де­тиш­ки ро­ди­лись мерт­вы­ми, да и Ка­те­ри­на не дол­го про­жи­ла по­сле ро­дов

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.