Встре­ча, вер­нув­шая бу­ду­щее

Misticheskie Istorii Iz Zhizni - - Contents - К а ого

Док­тор про­сто со­об­щал ин­фор­ма­цию. В его­го го­ло­се не бы­ло ни жа­ло­сти­жа­ло­сти, ни со­со­чув­ствия. Он рас­ска­зы­вал пар­ню два­дца­ти се­ми лет, что жить то­му оста­лось три-че­ты­ре ме­ся­ца. Мне. Я уже по­чти сми­рил­ся с тем, что ле­че­ние не да­ет по­ло­жи­тель­ной ди­на­ми­ки. Но че­ло­век не мо­жет пред­ста­вить соб­ствен­ный ко­нец, осо­знать, как это – не быть...

Док­тор про­сто со­об­щал ин­фор­ма­цию. В его го­ло­се не бы­ло ни жа­ло­сти, ни со­чув­ствия. Он го­во­рил пар­ню два­дца­ти се­ми лет, что жить то­му оста­лось три-че­ты­ре ме­ся­ца. Этим пар­нем был я. Впро­чем, к это­му мо­мен­ту я уже по­чти сми­рил­ся с тем, что ле­че­ние не да­ет по­ло­жи­тель­ной ди­на­ми­ки. Но че­ло­век не мо­жет пред­ста­вить соб­ствен­ный ко­нец, не мо­жет осо­знать, как это: зав­тра сно­ва вста­нет солн­це, но уже без ме­ня.

– Ан­дрей Вик­то­ро­вич, я дам вам на­прав­ле­ние…

– Не на­до. Я вер­нусь сю­да че­рез три ме­ся­ца. Ес­ли вер­нусь.

Я встал, взял пап­ку со сво­и­ми вы­пис­ка­ми и вы­шел. В тот же день, не со­об­щая род­ным, ку­да от­прав­ля­юсь, сел в по­езд. До вы­бран­но­го ме­ста до­би­рал­ся два дня. Де­ре­вуш­ка в глу­ши, во­круг толь­ко ле­са, озе­ра и бо­ло­та. Все­го с де­ся­ток хат. Я снял ком­на­ту у де­да Ефи­ма, на са­мом краю се­ла. Из од­но­го ок­на ви­ден лес, под­сту­пив­ший к са­мо­му до­му, из дру­го­го – озе­ро, за­рос­шее ка­мы­шом. «Удоб­ства» во дво­ре, во­да в ко­лод­це, трех­ра­зо­вое пи­та­ние: кар­то­ха с под­сол­неч­ным мас­лом да ово­щи с неболь­шо­го де­до­ва ого­ро­да. И еще ста­кан мо­ло­ка от ко­зы тет­ки Ана­ста­сии, что жи­вет че­рез до­ро­гу.

Ста­рый Ефим во­про­сов, что да по­че­му, не за­да­вал, за­то лю­бил по­рас­суж­дать на те­мы ми­ро­вой по­ли­ти­ки. Ино­гда он ста­вил ме­ня в ту­пик сво­и­ми вы­ска­зы­ва­ни­я­ми или вос­по­ми­на­ни­я­ми о го­дах мо­ло­до­сти.

По­след­ние ме­ся­цы я ре­шил про­жить в уеди­не­нии, ни­ко­му не ме­шая сво­ей бо­лью

По­сте­пен­но я по­нял, что этот мор­щи­ни­стый лы­сый му­жик с уз­ло­ва­ты­ми паль­ца­ми ох как не прост. Мы с де­дом ве­ли долгие бе­се­ды, си­дя на бревне у до­ма, вме­сте ва­ри­ли нехит­рый обед, вме­сте вста­ва­ли на зорь­ке и то­па­ли че­рез ого­род к озер­цу за ка­ра­си­ка­ми. Я ло­вил се­бя на мыс­ли, что мое са­мо­чув­ствие ста­ло зна­чи­тель­но луч­ше. Ис­чез­ли го­ло­во­кру­же­ние, по­сто­ян­ная тош­но­та и сла­бость. Я во­об­ще ощу­щал се­бя не уми­ра­ю­щим, а аб­со­лют­но здо­ро­вым! Воз­дух тут, что ли, та­кой? Или Бог дал мне воз­мож­ность по­след­ний раз на­сла­дить­ся все­ми ра­до­стя­ми это­го ми­ра, пре­жде чем от­пра­вить в иной? Ведь ча­си­ки-то ти­ка­ли.

Ле­то бли­зи­лось к кон­цу, ско­ро

об­рат­но, на­вер­ное, ужее уже в по­след­ний разз раз под при­смотр доб­ро­го док­то­ра из кли­ни­ки. В один из ве­че­ров мы до­позд­на за­си­де­лись с де­домм де­дом у до­ма, гля­дя на звез­ды и ве­дяя ве­дя невнят­ную бе­се­ду, ко­то­рую я про се­бя назвал с иро­ни­ей «есть «естьь ли жизнь на Мар­се». По небу про­ка­ти­лась звед­за.

– Же­ла­ние за­га­дал? – спро­силл спро­сил Ефим.

– У ме­ня од­но же­ла­ние, толь­ко емуу ему уже не ис­пол­нить­ся, – ответил я. И тут-то ме­ня про­рва­ло. Я из­лил из­лилл это­му, в об­щем, чу­жо­му че­ло­ве­ку всю свою тос­ку и оби­ду на же­сто­кую судь­бу. Я не хо­тел уми­рать в два­дцать семь лет!

Дед Ефим слу­шал тер­пе­ли­во, не пе­ре­би­вая. Толь­ко и ска­зал:

– А я-то недо­уме­вал, что за то­бой за тень та­кая. А это она, ро­ди­мая… Ни­че, па­ря. Ра­но ты се­бя хо­ро­нишь. Еще по­бо­рем­ся.

– Бо­ро­лись уже, Ефим Опа­на­со­вич. Не по­бо­ро­ли.

– Ага. Ну не так, ви­дать, бо­ро­лись и не тем, – бурк­нул дед, крях­тя, под­нял­ся с ко­ло­ды и по­то­пал в дом. – Иди-ка ты спать, утро ве­че­ра муд­ре­нее.

На­ут­ро он за­чем-то под­нял ме­ня на рас­све­те.

– Слышь, Ан­дрю­ха, схо­ди-ка ты в лав­ку. Се­го­дня до­став­ка при­е­дет. Хле­ба ку­пить на­до, хо­зяй­ствен­но­го мы­ла, со­ли, спи­чек. У ме­ня что-то по­яс­ни­цу ло­мит. Да­вай, под­ни­май­ся, путь неблиз­кий.

– Раз­ве? В про­шлый раз мы за пол­ча­са упра­ви­лись, – мне очень не хо­те­лось вста­вать. А глав­ное, смыс­ла в та­ком ран­нем подъ­еме не ви­дел. – То про­шлый раз бы­ло, а се­го­дня неве­до­мо, как оно по­вер­нет­ся, – непо­нят­но воз­ра­зил дед Ефим. – Как дой­дешь до рас­щеп­лен­ной сос­ны, по­вер­нешь на­ле­во. Там тро­пин­ка. Мож­но… это… сре­зать.

– Мы вро­де впра­во шли, вдоль озе­ра, – про­бор­мо­тал я, нехо­тя под­ни­ма­ясь с по­сте­ли.

– Вот за­ла­дил! – рас­сер­дил­ся Ефим. – Ска­за­но, по тро­пин­ке, зна­чит, вле­во по тро­пин­ке! Да­вай, хо­рош про­хла­ждать­ся!

Сто­я­ло за­ме­ча­тель­ное лет­нее утро. Сле­дуя при­ка­зу ста­ри­ка, я свер­нул на троп­ку, иду­щую че­рез лес, по ко­то­рой ни­ко­гда еще не хо­дил. Тро­па при­ве­ла ме­ня к бе­ре­гу озер­ца, круг­ло­го, слов­но его цир­ку­лем вы­чер­ти­ли. Сел от­дох­нуть, при­ва­лил­ся спи­ной к де­ре­ву. Сол­ныш­ко при­ят­но при­пе­ка­ло. В го­ло­ве ро­и­лись вя­лые мыс­ли, и все они бы­ли на­прав­ле­ны в бу­ду­щее, хо­тя я знал, что о ни­как ни­ка­ко­го бу­ду­ще­го для ме­ня уже е нет.

Вне Вне­зап­но­е­зап­но по­чув­ство­вал чье-то бли близ­кое из­кое пр при­сут­ствие и услы­шал ти­хий й смех, б буд­то где-то пе­ре­ка­ты­ва­ли в ста­ка ста­кане хру­сталь­ные ша­ри­ки. Так Та­кая кая иг­ру иг­руш­ка бы­ла у од­ной мо­ей под по­дру­ги дру­ги в той жиз­ни, ко­гда я еще зна зна­ко­мил­сяа­ко­милс с де­вуш­ка­ми.

Услы­шал ка­кой-то шо­рох, а по­том смех, буд­то ша­ри­ки хру­сталь­ные зве­нят

– ККто Кто здес здесь? – спро­сил я, огля­ды­вая ва­ясь. ясь. – А ну-ка вы­хо­ди, че­го пря­чеш чешь­ся? шь­ся?

Сн Сно­ва но­ва хрус хру­сталь­ный пе­ре­звон.

– ННу Ну и не на­до! – сде­лал вид, что мне е со­всем и не ин­те­рес­но, кто это хих хи­хи­ка­ет хи­ка­ет в ку­стах.

Вет Вет­ки тки разд раз­дви­ну­лись, и на при­го­рок выш вы­шла де­воч­ка лет две­на­дца­ти, в вен вен­ке и вы­ши­той ру­ба­хе. Сим­па­тич тич­ная, кур­но­сая, на ще­ках ямоч­ки. Сей Сей­час, мно­го лет спу­стя, ее ли­цо все так же сто­ит у ме­ня пе­ред гла­за­ми ми, буд­то это бы­ло вче­ра.

–П– При­вет, че­го пря­чешь­ся? Не бой­ся, не съем. Ты кто?

–П– По­лынь­ка (она про­из­нес­ла имя име имен­но так). Ая и не бо­юсь. По По­до­шла бли­же, при­дер­жи­вая край сор со­роч­ки, сме­ло сту­пая бо­сы­ми сту ступ­ня­ми по ка­муш­кам бе­ре­га. –Ч– Че­го это ты, босая, да по ле­су? – уди уди­вил­ся я. – А ес­ли по­ра­нишь­ся? Он Она по­жа­ла пле­ча­ми:

–З– За­жи­вет. А я за то­бой. Доб­ря­на опол­ночь ве­сточ­ку при­нес­ла от Еф Ефи­ма, – по­яс­ни­ла дев­чон­ка. Но я ни­че­го не по­нял.

–Д– Доб­ря­на у нас кто?

–Г– Го­во­рю же – вест­ни­ца. От де­душ душ­ки Фи­мы, – она посмот­ре­ла на мен ме­ня вни­ма­тель­но, слов­но не по­ним ни­мая, как это я та­ких оче­вид­ных вещ ве­щей не знаю. – Со­вуш­ка. –А– Ага. Со­вуш­ка, – хмык­нул я. – Вм Вме­сто мо­биль­ни­ка и поч­то­во­го гол го­лу­бя. И что за весть?

–А– А весть та­кая, что на хо­ро­ше­го

че­ло­ве­ка рань­ше вре­ме­ни ко­су на­то­чи­ли. По­мощь нуж­на. Хо­ро­ший че­ло­век – это ты, Ан­дрей, сын Вик­то­ра. Идем. Ка­лин­ка уже от­вар при­го­то­ви­ла, бу­дем судь­бу твою очи­щать. Вдруг еще не позд­но? Тут мне ста­ло не по се­бе. Со­ва вме­сто мо­биль­ни­ка, ко­то­рая ве­сти раз­но­сит – лад­но, мо­жет, это у дев­чон­ки юмор та­кой. Но от­ку­да она зна­ет, как ме­ня зо­вут? Мо­гу по­клясть­ся: я эту его­зу ни­ко­гда пре­жде не ви­дел. И ка­кую роль тут иг­ра­ет ста­рый Ефим? Я точ­но знаю – он с ве­че­ра спать за­ва­лил­ся, ни­ку­да не вы­хо­дил. И от­ку­да де­воч­ке из­вест­но, что я бо­лен?

– А ка­ли­на при чем? – ре­шил рас­спро­сить ма­лую.

– Ка­ли­на – сест­ра моя стар­шая, – се­рьез­но и спо­кой­но от­ве­ти­ла дев­чуш­ка. – Ка­ли­на да По­лынь – два са­мых це­леб­ных рас­те­ния в на­шей зем­ле. У них си­ла чу­до­дей­ствен­ная, ра­ны за­жив­ля­ет, внут­рен­ние бо­лез­ни из­ле­чи­ва­ет, си­лы воз­вра­ща­ет. От де­мо­нов да злых ду­хов обе­ре­га­ет. С дав­них вре­мен по­лынь бра­ли с со­бой в даль­ние пу­те­ше­ствия, что­бы прой­ти длин­ный путь без уста­ло­сти. А ка­ли­ну у хат вы­са­жи­ва­ли, что­бы сча­стье да до­ста­ток в до­ме не пе­ре­во­ди­лись.

Она го­во­ри­ла ти­хо и мед­лен­но, я за­слу­шал­ся. А по­том по­да­ла мне ма­лень­кую ла­до­шку, взял ее и по­слуш­но по­шел сле­дом.

Шли мы не­дол­го. Один по­во­рот тро­пин­ки, дру­гой – и вот пе­ре­до мной по­ля­на, окру­жен­ная гу­сты­ми ку­ста­ми. На по­лян­ке – до­мик ма­лень­кий, де­ре­вян­ный, с рез­ны­ми став­ня­ми и вы­со­ким кры­леч­ком. На крыль­це нас под­жи­да­ла де­вуш­ка с та­ким же кра­си­вым вен­ком на го­ло­ве, как и у сест­рен­ки. Уви­дел ее и стал как вко­пан­ный. Она не бы­ла кра­си­ва, но в вы­ра­зи­тель­ном ли­це с круп­ны­ми чер­та­ми бы­ло что-то необыч­ное, за­во­ра­жи­ва­ю­щее. Глаз не от­ве­сти. Серд­це мое за­би­лось как бе­ше­ное. Лю­бовь с пер­во­го взгля­да? Да за­чем она уми­ра­ю­ще­му? Даль­ней­шее я пом­ню смут-тно. Ме­ня по­и­ли ка­ким-то­то горь­ким от­ва­ром, го­ря­чим, им, об­жи­га­ю­щим, за­тем за­ве­ли в по­ме­ще­ние, где жар­ко пы­лал огонь в оча­ге. По­сре­ди ком­на­ты сто­ял оял чан с во­дой, от ко­то­рой шел пар. Ка­ли­на, улы­ба­ясь, ска­за­ла:

– Те­бе по­вез­ло, Ан­дрей, сын Вик­то­ра. По­ка еще в мо­их си­лах от­ве­сти бе­ду, раз­ру­шить хворь.

Она ве­ле­ла мне раз­деть­ся и лезть в чан. До­бав­ля­ла в во­ду ка­кие-то оду­ря­ю­щие, но при­ят­но пах­ну­щие на­стои. За­брав­шись ко мне в чан, на­пе­ва­ла стран­ные, по­хо­жие на за­кли­на­ния пес­ни. Ей вто­ри­ла По­лынь­ка. А я по­кор­но вы­пол­нял все, что от ме­ня тре­бо­ва­ли, и ни­че­му не удив­лял­ся. Мо­жет быть, по­то­му что мне очень не хо­те­лось уми­рать? Они по­мог­ли мне вы­брать­ся из ча­на, по­да­ли бе­лое мяг­кое по­лот­но. И са­мое уди­ви­тель­ное, я со­вер­шен­но не стес­нял­ся на­го­ты пе­ред дву­мя де­вуш­ка­ми. Сто­и­ло отой­ти от ча­на, как По­лын­ка лег­ко, од­ной ру­кой толк­ну­ла его, и во­да шум­ным по­то­ком по­ли­лась сквозь рас­кры­тую дверь на­ру­жу и ис­чез­ла в тра­ве. – Вот и все, – улыб­ну­лась Ка­ли­на. – Мать зем­ля при­ня­ла твои бо­лез­ни. Ло­жись, по­спи. К ве­че­ру про­ве­ду те­бя на­зад к Ефи­му. Проснул­ся я от то­го, что дед ме­ня тор­мо­шил:

– Вста­вай, Ан­дрю­ха, ты ж в лав­ку со­би­рал­ся, уже пол­день!

– А Ка­ли­на где? И По­лынь­ка, ее сест­рен­ка? – я по­тер гла­за.

– Ка­ли­на у во­рот рас­тет, а по­лынь – в са­ду, – хмык­нул ста­рик в усы.

– А де­вуш­ки? Ка­ли­на ме­ня ча­ем це­леб­ным по­и­ла, в от­ва­ре ку­па­ла. И са­ма со мной, – я за­пнул­ся. При днев­ном све­те это при­зна­ние тя­ну­ло на историю для дя­ди Фрей­да. Ста­рик толь­ко го­ло­вой по­ка­чал. – Же­нить­ся те­бе на­до, па­рень, то­гда и пе­ре­ста­нут кра­са­ви­цы в вен­ках и вы­ши­тых со­роч­ках ме­ре­щить­ся.

Что за стран­ные раз­го­во­ры: со­ва, при­но­ся­щая ве­сти. Это та­кой юмор? Все еще не те­ряю на­деж­ды най­ти де­ву­шек и ска­зать им спа­си­бо за спа­се­ние

Я ре­шил най­ти кра­са­ви­цу Ка­ли­ну. За­кры­вал гла­за и ви­дел ее вы­ра­зи­тель­ное ли­цо, строй­ное те­ло, слы­шал глу­хо­ва­тый мяг­кий голос. Но сколь­ко ни бро­дил по ле­су, так и не на­шел до­ро­ги к по­ляне с ма­лень­ким до­ми­ком. На мои во­про­сы о де­вуш­ках да со­вуш­ке-вест­ни­це дед Ефим толь­ко по­сме­и­вал­ся. Ле­ча­щий врач дол­го не ве­рил сво­им гла­зам и мо­им ана­ли­зам. Ну не долж­но бы­ло по­явить­ся ни­ка­кой по­ло­жи­тель­ной ди­на­ми­ки, не го­во­ря уже о вы­здо­ров­ле­нии! На­ко­нец от­пу­стил с ми­ром, ве­лев прий­ти че­рез пол­го­да.

С тех пор про­шло уже бо­лее пя­ти лет. Я жив и вполне здо­ров. Каж­дое ле­то ез­жу про­ве­дать ста­ро­го Ефи­ма и все еще не те­ряю на­деж­ды най­ти до­ро­гу к то­му до­ми­ку в ле­су...

Не мог осо­знать, как это слу­чит­ся, что ме­ня не ста­нет

Она не бы­ла кра­си­ва, но это ли­цо с круп­ны­ми чер­та­ми невоз­мож­но за­быть

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.