О чем пла­чет скрип­ка немо­го ан­ге­ла

Ме­ло­дия, зву­ча­щая в пу­стом до­ме по но­чам, тре­во­жи­ла, зва­ла ку­да-то в неве­до­мые да­ли....

Misticheskie Istorii Iz Zhizni - - News -

Часть неболь­шо­го кот­те­джа ба­рач­но­го ти­па про­да­ва­лась за бес­це­нок. То есть прак­ти­че­ски да­ром, несмот­ря на от­лич­ное ме­сто­рас­по­ло­же­ние, транс­порт­ную раз­вяз­ку, озе­ро в двух ша­гах и лес, ко­то­рый ви­ден из ок­на. Я по­зво­нил в агент­ство и до­го­во­рил­ся о про­смот­ре жи­лья.

– А кто хо­зя­ин? – по­ин­те­ре­со­вал­ся у ри­ел­то­ра.

– Эту часть до­ма про­да­ет агент­ство недви­жи­мо­сти. Хо­зяй­ка недав­но умер­ла, род­ствен­ни­ков у нее не бы­ло.

Две неболь­шие ком­нат­ки, от­сут­ствие ре­мон­та – это, ко­неч­но, не очень ра­до­ва­ло, но це­на! Ко­ро­че, че­рез две неде­ли я взял от­пуск и, что­бы сэко­но­мить, ре­шил сам за­нять­ся под­го­тов­кой к ре­мон­ту. Пер­вым де­лом со­брал и вы­ки­нул раз­ный хо­зяй­ский хлам из од­ной из ком­нат. За­ня­ло по­чти весь день. Един­ствен­ное, что оста­вил се­бе, – боль­шое на­поль­ное ста­рин­ное зер­ка­ло с тум­боч­кой. Хо­тел за­гля­нуть в нее, но она ока­за­лась за­пер­той на врез­ной за­мок. «Лад­но, поз­же чем-ни­будь от­крою!» – по­ду­мал. По­том по­чи­стил ста­рень­кий ди­ван, за­сте­лил при­не­сен­ной из до­му по­сте­лью, пе­ре­ку­сил, вы­пил па­ру-трой­ку бо­ка­лов ви­на, так ска­зать, за «лед тро­нул­ся, гос­по­да при­сяж­ные за­се­да­те­ли!», и, устав­ший, но до­воль­ный со- бой, улег­ся спать.

Чуть поз­же по­лу­но­чи ме­ня раз­бу­ди­ла стран­ная ме­ло­дия, до­но­сив­ша­я­ся непо­нят­но от­ку­да. Че­ло­век бо­лее ро­ман­тич­ный, чем я, ска­зал бы: «Где-то пла­ка­ла скрип­ка…»

Я не боль­шой це­ни­тель клас­си­че­ской му­зы­ки, но эта ме­ло­дия за­во­ра­жи­ва­ла, от нее хо­те­лось пла­кать, на­столь­ко глу­бо­ко она про­ни­ка­ла в ду­шу. «На­вер­ное, иг­ра­ет кто-то на ули­це, мо­жет, в са­ду, мо­жет, даль­ше…» – по­ду­мал и вы­гля­нул в ок­но, но за­ли­тый лун­ным све­том двор был пуст.

В ка­кой-то мо­мент мне по­ка­за­лось, что на стене дру­гой ком­на­ты мельк­ну­ла тень. По­до­шел по­смот­реть – ни­ко­го! А му­зы­ка вне­зап­но обо­рва­лась. Я сно­ва рух­нул на ди­ван, за­ме­тив при этом, что не за­крыл дверь в дру­гую ком­на­ту. Зер­ка­ло сто­я­ло как раз на­про­тив и слов­но све­ти­лось из­нут­ри.

«А, оно осве­ща­ет­ся лун­ным све­том из ок­на, – по­нял я. – На­до зав­тра што­ры по­ве­сить, а то не даст уснуть! Тряп­ку сей­час на­ки­нуть ка­кую-то, что ли? Или пе­ре­дви­нуть его на па­ру мет­ров?» Вста­вать бы­ло лень, но я вы­лез из-под оде­я­ла и чуть не упал от удив­ле­ния: как бы это пра­виль­но вы­ра­зить­ся… В зер­ка­ле про­мельк­ну­ла ка­кая-то тень, по­хо­жая на жен­ский си­лу­эт.

«У ме­ня уже глю­ки на­чи­на­ют­ся?» – про­нес­лось в го­ло­ве. Что­бы убе­дить се­бя

в сво­ей нор­маль­но­сти, вы­хо­дя из ком­на­ты, огля­нул­ся на зер­ка­ло. От­ту­да, из за­зер­ка­лья, по­дру­го­му и не ска­жешь, на ме­ня смот­ре­ла кра­си­вая мо­ло­дая де­вуш­ка, в ру­ках она дер­жа­ла скрип­ку. На­ши взгля­ды встре­ти­лись на се­кун­ду, по­том об­раз дрог­нул и рас­тво­рил­ся. До рас­све­та уснуть я не смог, из

Чуть не упал от неожи­дан­но­сти: в зер­ка­ле мельк­нул жен­ский си­лу­эт

го­ло­вы не шли ви­де­ния и зву­ки, объ­яс­не­ния, ко­то­рым не на­хо­дил, а ве­рить в по­ту­сто­рон­ние си­лы, чест­но го­во­ря, не хо­те­лось. Ка­ко­во же бы­ло мое удив­ле­ние, ко­гда у от­кры­то­го ок­на вто­рой ком­на­ты на по­лу уви­дел несколь­ко за­сох­ших кле­но­вых ли­сточ­ков. «М-да… во дво­ре нет кле­на! Как они сю­да по­па­ли?» Утром под­нял­ся на чер­дак, по­то­му что от­ту­да но­чью то­же до­но­си­лись ка­кие-то шо­ро­хи. Сре­ди раз­но­го хла­ма в пы­ли я об­на­ру­жил скрип­ку в по­тер­том фу­тля­ре. Ре­шил по­ин­те­ре­со­вать­ся о преды­ду­щей хо­зяй­ке у со­сед­ки. По­жи­лая жен­щи­на, пред­ста­вив­ша­я­ся ба­бой Кла­вой, ока­за­лась об­щи­тель­ной и раз­го­вор­чи­вой: – Рань­ше здесь Ни­на Ива­нов­на жи­ла с доч­кой Алек­сан­дрой. Эх, страш­ная судь­ба, вра­гу не по­же­ла­ешь!

– А то с ни­ми слу­чи­лось?

– Кто отец ре­бен­ка Нин­ки – ни­кто не зна­ет, она не хо­те­ла го­во- рить на эту те­му. Хо­ро­шо пом­ню тот день, ко­гда все на­ча­лось. Мы с Ни­ной, а она бы­ла на седь­мом ме­ся­це, вме­сте на ры­нок по­шли. В кле­но­вой ро­ще непо­да­ле­ку то­гда цы­ган­ский та­бор сто­ял. На ба­зар­ной пло­ща­ди их со­бра­лось несколь­ко че­ло­век. Ста­рый цы­ган иг­рал на скрип­ке, жен­щи­ны пе­ли и тан­це­ва­ли, а ма­лень­кий цы­ган­чо­нок со­би­рал деньги у про­хо­жих. – Так, иди от­сю­да! Мне ва­ше пи­ли­ка­нье не нра­вит­ся! – гру­бо про­гна­ла от нас маль­чиш­ку Ни­на. – То­же мне, му­зы­кан­ты вы­ис­ка­лись! – хмык­ну­ла она. – Неправ­да, дед Ма­кал хо­ло­шо иг­ла­ет! – за­спо­рил с ней пар­ниш­ка.

– Он еще и огры­зать­ся бу­дет! Марш от­сю­да, на­учись сна­ча­ла го­во­рить нор­маль­но!

В это вре­мя за спи­ной раз­дал­ся хрип­лый го­лос:

– Те­бе не нра­вит­ся иг­ра на скрип­ке? – за на­ми сто­я­ла мо­ло­дая цы­ган­ка. – Что ж, это бу­дет тво­им на­ка­за­ни­ем! Де­воч­ка ро­дит­ся зав­тра, ко­гда она ста­нет по­стар­ше, то­же бу­дет иг­рать. А за то, что ты на­сме­ха­лась над мо­им сы­ном, я от­ни­му у твой до­че­ри го­лос. Она толь­ко то­гда пе­ре­ста­нет блуж­дать ми­ра­ми, ко­гда най­дет­ся че­ло­век, ко­то­рый по­хо­ро­нит ме­ло­дию… И еще… ее все­гда бу­дет ма­нить к се­бе та­бор… Ни­на вы­ру­га­лась, но жен­щи­на никак не от­ре­а­ги­ро­ва­ла и ушла прочь… Де­ти по­то­па­ли сле­дом.

По­сле сле по­лу­но­чиу ме­ня рраз­бу­ди­ла раз­бу­ди­лау ме­ло­дия,ме­ло­дия буд­то скрип­ка пла­ка­ла

– Что бы­ло по­том?

– Все, как пред­ска­за­ла цы­ган­ка: утром у Нин­ки на­ча­лись схват­ки, по­яви­лась на свет Алек­сандра… – ста­руш­ка немно­го по­мол­ча­ла и до­ба­ви­ла: – Де­воч­ка ро­ди­лась немой. Она все слы­ша­ла и по­ни­ма­ла, но го­во­рить не мог­ла. Ку­да

толь­ко ее мать не во­зи­ла, к ка­ким вра­чам не об­ра­ща­лась, при­чи­ну немо­ты так и не вы­яс­ни­ли.

Са­ша ра­но на­учи­лась пи­сать и чи­тать. И лет в де­сять на­пи­са­ла ро­ди­тель­ни­це за­пис­ку с прось­бой от­дать ее в му­зы­каль­ную шко­лу по клас­су скрип­ки. Чест­но ска­жу, стран­ная она бы­ла: то на пло­ща­ди иг­ра­ла, то на ска­лу хо­ди­ла, ча­са­ми мог­ла в во­ду с об­ры­ва смот­реть или, опять же, иг­рать, да так жа­лоб­но, что пла­кать хо­те­лось. А па­ру лет на­зад, в на­ча­ле осе­ни, Алек­са, так она пи­са­ла, что­бы ее на­зы­ва­ли, про­па­ла. Объ­яви­ли в ро­зыск, но это ни­че­го не да­ло. Серд­це ма­те­ри не вы­дер­жа­ло все­го кош­ма­ра, она умер­ла. Вот та­кая ис­то­рия… Я вер­нул­ся до­мой, вспом­нил, что вче­ра не смог от­крыть тум- боч­ку под зер­ка­лом. лом. И сно­ва по­ду­ма­лось, что схо­жу с ума: ума:а: она бы­ла не за­пер­та! Внут­ри ока­за­лось несколь­ко фо­то­гра­фий в кон­вер­те и тет­рад­ка, ис­пи­сан­ная ак­ку­рат­ным по­чер­ком. На­чал рас­смат­ри­вать сним­ки, и внут­ри все по­хо­ло­де­ло: с од­но­го из них на ме­ня смот­ре­ла де­вуш­ка из зер­ка­ла! От­крыл тет­рад­ку и не мог ото­рвать­ся, по­ка не до­чи­тал до кон­ца. Это днев­ник той са­мой Алек­сы. За­пи­си не да­ти­ро­ва­ны, весь­ма за­пу­тан­ные и, чест­но ска­жу, жут­кие. Не знаю, ес­ли бы я знал то­гда, как ме­ня это за­тя­нет, воз­мож­но, не чи­тал бы днев­ник.

«Я ре­ши­ла за­пи­сы­вать пи­сы­в­вать все, что чув­ствую,вую, ствую, по­пы­татть­ся по­пы­тать­ся про­ана­ли­зи­ро­вать, по­то­му­муу по­то­му что по­де­лить­ся сво­и­ми пе­ре­жи­ва­ни­я­ми не е с кем: ма­му не хо­чу рас­стра­и­вать, а дру­зей у ме­ня нет, да и нор­маль­ный че­ло­век не пой­мет то­го, что со мной слу­ча­ет­ся, и не по­ве­рит…» «Вче­ра но­чью я сно­ва про­жи­ва­ла судь­бу Алек­сандри­ны – на­смеш­ли­вой, из­ба­ло­ван­ной де­вуш­ки-ари­сто­крат­ки. На­сколь­ко я по­ни­маю, это од­на из мо­их жиз­ней. Дав­но, па­ру ве­ков на­зад, я бы­ла со­блаз­ни­тель­ной кра­са­ви­цей, став­шей по­сле смер­ти тем­ным ан­ге­лом. Как-то Алек­сандри­на встре­ти­ла мо­ло­до­го цы­га­на, ко­то­рый по­лю­бил ее боль­ше жизни. Он мог ча­са­ми иг­рать на скрип­ке, стоя за огра­дой име­ния, но гор­дяч­ка лишь

Эта тет­рад­ка бы­ла днев­ни­ком той са­мой Алек­сы, немой де­вуш­ки

на­сме­ха­лась­на­сме­ха­лас над его чув­ства­ми. Па­рень воз­не­на­ви­дел­во ее. Точ­нее, это бы­ла лю­бовь и нена­висть од­но­вре­мен­но.од­но­врем И то­гда цы­ган при­нял ре­ше­ние: «Так не до­ста­вай­сяста­вайс же ты ни­ко­му!» Яд был быст­ро­дей­ству­ю­щий,быст­ро но все же

Цы­ган ча­са­ми мог иг­рать на скрип­ке, стоя у огра­ды по­ме­стья

за мгно­ве­ние до ги­бе­ли она (или я?)я про­кля­ла весь род муж­ской. Не­успо­ко­ен­на­яН ду­ша мстит муж­чи­нам, влюб­ля­ет их в се­бя, со­блаз­ня­ет и бро­са­ет…» «Очень слож­но быть не та­кой, как все. Я ча­сто ви­жу сны, в ко­то­рых про­жи­ваю чу­жие жизни. Как тут не по­ве­рить в ре­ин­кар­на­цию? Вот и се­го­дня я бы­ла Алек­сис. Кто она? За­чем по­яви­лась в том по­сел­ке? От­ку­да при­шла? Это­го ни­кто не знал. Де­вуш­ка по­се­ли­лась в за­бро­шен­ном до­ме, жи­ла од­на, на хлеб за­ра­ба­ты­ва­ла тем, что ле­чи­ла лю­дей тра­ва­ми. И сно­ва лю­бовь, и мо­ло­дой че­ло­век, ко­то­ро­го она от­верг­ла, пу­стил слух, что Алек­сис – ведь­ма… Завле­ка­ет в свои се­ти пар­ней, что­бы уни­что­жить их сво­ей кол­дов­ской иг­рой на скрип­ке. Она не бы­ла ведь­мой. Ни­ко­гда. Но вы­нуж­де­на бы­ла стать. По­сле смер­ти. Ни в чем непо­вин­ную Алек­сис со­жгли жи­вьем в ее из­буш­ке. Так небла­го­дар­ные лю­ди от­пла­ти­ли ей за доб­ро…» «Вче­ра на рын­ке у ме­ня со­сто­ял­ся стран­ный раз­го­вор с цы­ган­кой. Соз­да­ва­лось ощу­ще­ние, что мы дав­но зна­ко­мы. Мне не нуж­но бы­ло объ­яс­нять ей, что я немая. Она и так все зна­ла.

– Ты бу­дешь блуж­дать меж­ду ми­ра­ми и про­жи­вать чу­жие жизни до тех пор, по­ка кто-то не по­хо­ро­нит ме­ло­дию… Хо­те­лось за­кри­чать: «Что все это зна­чит? Кто про­клял ме­ня? По­че­му я долж­на ис­ку­пать чьи-то гре­хи? За что мне это все?» Хо­те­лось за­кри­чать… Но кто-то свы­ше от­нял мой го­лос…

– При­хо­ди к нам в та­бор. Там те­бя пой­мут и без слов. Од­на­ж­ды она рас­ска­за­ла мне прав­ду: моя немо­та – ее про­кля­тье, на­слан­ное еще до мо­е­го рож­де­ния.

«За­чем ты это сде­ла­ла?» – по­ду­ма­ла я.

А жен­щи­на от­ве­ти­ла, про­чи­тав во­прос в мо­их гла­зах:

– Уже позд­но об этом го­во­рить. Снять я его не мо­гу…»

«Я ча­сто хо­жу в та­бор, хо­тя это ме­сто так на­зы­ва­лось рань­ше. Сей­час – цы­ган­ское по­се­ле­ние. Я по­ни­маю их язык, мне с ни­ми лег­ко. Воль­ные лю­ди, не свя­зан­ные обя­за­тель­ства­ми и услов­но­стя­ми. На­вер­ное, со­жжен­ная на ко­ст­ре ведь­ма Алек­сис бы­ла цы­ган­кой из кле­но­вой ро­щи». «Ино­гда ка­жет­ся, что мне уже сто лет. Я все знаю и все пре­дви­жу. Недав­но встре­ти­ла его. В ко­то­рый раз за все мои жизни? Пре­крас­но по­ни­маю, что наш ро­ман не при­ве­дет ни к че­му хо­ро­ше­му. Жен­щи­ны в мо­их про­шлых жиз­нях не уме­ли лю­бить. Не умею и я. Воз­мож­но, не бы­ло еще то­го един­ствен­но­го и непо­вто­ри­мо­го, но, увы, в этой ре­ин­кар­на­ции уже и не бу­дет. Ско­ро при­дет мой по­след­ний час. Я знаю, что этот муж­чи­на убьет ме­ня. Все по­вто­ря­ет­ся. На­ши ду­ши из про­шлых зем­ных су­ще­ство­ва­ний свя­за­ны ка­ки­ми-то непо­сти­жи­мы­ми уза­ми. Мы хо­дим по кру­гу, по­вто­ряя од­ни и те же ошиб­ки, со­вер­шая од­ни и те же гре­хи. И за этим идет на­ка­за­ние. А еще ино­гда я се­бе на­по­ми­наю кук­лу-ма­ри­о­нет­ку. От нее ни­че­го не за­ви­сит. Кто­то на­вер­ху, дер­га­ет за неви­ди­мые

Я чи­тал эти стро­ки, и серд­це сжи­ма­лось от жа­ло­сти к Алек­се

ни­ти, и она то сме­ет­ся в уго­ду сво­е­му гос­по­ди­ну, то тан­цу­ет, то пла­чет… И меч­та­ет о любви…» «Се­го­дня но­чью мне при­сни­лась моя смерть. Оче­ред­ная. По­след­няя ли? Увы, это­го я не знаю. Тот па­рень при­гла­сит ме­ня про­гу­лять­ся к об­ры­ву, мы по­ссо­рим­ся,

Ис­то­рия бед­ной Алек­сан­дры по­ра­зи­ла мое во­об­ра­же­ние

В дру­гой жизни она бы­ла бо­га­той и из­ба­ло­ван­ной

Мо­ло­дая цы­ган­ка на­про­ро­че­ство­ва­ла, что де­воч­ка ро­дит­ся немой

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.