Об­ни­ми ме­ня по­след­ний раз...

Misticheskie Istorii Iz Zhizni - - Mиcтичeckиe - ВЕРОНИКА

Ес­ли нуж­но най­тии од­но сло­во, ко­то­рое опи­сы­ва­ет все то, что здесьь про­ис­хо­дит, я вы­бра­ла бы «од­но­об­ра­зие». Каж­дый день был по­хож на преды­ду­щий: подъ­ем, зав­трак, про­гул­ка во дво­ре, груп­по­вые за­ня­тия, за­тем обед, сон и так да­лее. Оди­на­ко­вой бы­ла еда в сто­ло­вой: су­хо­ва­тое мя­со, раз­ва­рен­ные в ка­шу ово­щи и кис­лыйй ком­пот из фрук­тов, по­хо­жих наа сли­вы. Та­б­лет­ки по­сле ужи­на, от ко­то­рых не шел сон, а го­ло­ваа про­сто на­ли­ва­лась ту­ма­ном, чу­гун­ной му­тью. Од­ни и те же во­про­сы, од­ни и те же от­ве­ты.

– Ты же по­ни­ма­ешь, что я здесь, что­бы по­мочь те­бе? – спро­си­лаа Со­фья Вик­то­ров­на и раз­гла­ди­ла неви­ди­мые склад­ки на шер­стя­ной юб­ке. – Не об­ви­нять, нее осуж­дать, а про­сто по­мочь. – Мне не нуж­на по­мощь, – по­жа­ла пле­чом я, на­блю­дая, как в окон­ное стек­ло без­ре­зуль­тат­но бьет­ся му­ха, пы­та­ю­ща­я­ся уле­теть. Чуть вы­ше бы­ла рас­пах­ну­таа фор­точ­ка, но глу­пыш­ка упор­но не за­ме­ча­ла ее.

– Но ты пы­та­лась убить се­бя. – Нет, – упря­мо мот­ну­ла го­ло­вой и глуб­же за­су­ну­ла в кар­ман ру­ку с пе­ре­вя­зан­ным за­пястьем. – Я не хо­те­ла се­бя уби­вать. – Ни­ка, – тер­пе­ли­во на­пом­ни­ла Со­фья Вик­то­ров­на, – сю­даа по­па­да­ют лю­ди, пы­тав­ши­е­ся по­кон­чить с со­бой. И моя цель – до­сту­чать­ся до той тво­ей по­ло­ви­ны, ко­то­рая хо­чет жить. Не зна­ла, как объ­яс­нить ей, что я не хо­те­ла се­бя уби­вать. Какк рас­ска­зать о тех двух ме­ся­ца­хх бес­пре­рыв­ной, нескон­ча­е­мой бо­ли, ко­то­рую мне при­шлось тер­петь по­сле его смер­ти? Нет, на­чать при­шлось бы со сча­стья – огром­но­го, все­объ­ем­лю­ще­го, до кра­ев за­пол­нив­ше­го каж­дую кле­точ­ку мо­е­го те­ла. Мы влюб­ле­ны, мы счаст­ли­вы, мы вме­сте. Что он ска­зал то­гда, вы­но­ся ме­ня на ру­ках из загса? Ах да: «Вме­сте – на­все­гда». Черт, ка­кой же глу­по­стью бы­ло ему ве­рить! «На­все­гда» за­кон­чи­лось че­рез пол­то­ра го­да, ко­гда мо­ло­дой по­ли­цей­ский, нелов­ко пе­ре­ми­на­ю­щий­ся на по­ро­ге, со­об­щил, что мой муж по­пал в ДТП, и мне нуж­но при­е­хать в уча­сток, что­бы опо­знать те­ло.

– Он умер? – глу­по спро­си­ла я, как буд­то сло­во «те­ло» мо­жет

Уби­вать се­бя я не пла­ни­ро­ва­ла, я про­сто хо­те­ла эту боль от­пу­стить

под­ра­зу­ме­вать жи­во­го че­ло­ве­ка. – Да...

Бед­ный, бед­ный по­ли­цей­ский. Ду­маю, рань­ше он да­же не по­до­зре­вал, что жен­щи­на мо­жет выть, как ра­не­ный зверь...

Но Ноо я все рав­но на­ста­и­ваю на том, что чт­то не пла­ни­ро­ва­ла се­бя уби­вать. Мне про­сто хо­те­лось вы­пу­стить боль, бооль, ко­то­рая тек­ла по ве­нам, сме­ши­ва­лась­см с кро­вью, ме­ша­ла хо­дить,хо го­во­рить, ды­шать. Два ме­ся­ца­ме я по­чти не спа­ла, по но­чам­ча впа­дая в ко­рот­кий го­ря­чеч­ный бред. Жизнь пред­став­ля­лась мне об­мыл­ком – за­му­со­лен­ным, ис­тон­чив­шим­ся в тон­кое, ту­пое лез­вие, ко­то­ро­го с каж­дым днем ста­но­вит­ся все мень­ше. Я ре­ши­ла с его по­мо­щью вы­пу­стить боль на­ру­жу...

– Хо­ро­шо, Ни­ка, – взды­ха­ет Со­фья Вик­то­ров­на и де­ла­ет ка­ки­е­то по­мет­ки в блок­но­те.– Ты мо­жешь ид­ти. Уви­дим­ся зав­тра. Встаю, мол­ча ки­ваю ей на про­ща­нье и иду к две­ри. Му­ха, жуж­жа, уже из по­след­них сил бьет­ся в ок­но и вдруг, обес­си­лев, па­да­ет на под­окон­ник.

В день, ко­гда я за­бо­ле­ла, все из­ме­ни­лось.

– Ка­жет­ся, у те­бя тем­пе­ра­ту­ра, – ска­за­ла те­тя То­ма, по­жи­лая де­жур­ная мед­сест­ра. – На вот, вы­пей ас­пи­ри­ну. В по­не­дель­ник бу­дет врач, по­смот­рит те­бя. Ду­маю, это ско­рее обыч­ная про­сту­да. Я за­бы­ла то­гда вы­пить таб­лет­ку, а на сле­ду­ю­щее утро тем­пе­ра­ту- ра под­ня­лась еще вы­ше. Как разз бы­ла суб­бо­та, ко­гда мы обыч­ноо предо­став­ле­ны са­ми се­бе: гу­ля-- ем во дво­ре, чи­та­ем, смот­римм те­ле­ви­зор в хол­ле. Но мне не е хо­те­лось ни­ку­да ид­ти, я ле­жа­лаа в кро­ва­ти и слу­ша­ла, как кровь ь шу­мит в ушах, при­жи­ма­ла ла-- до­ни к го­ря­че­мур у лбу.у А по­том м за­сну­ла – и впер­вые за три ме­ся-- ца уви­де­ла его.

– Ду­ре­ха, – про­шеп­тал он, це­луяя мое пе­ре­вя­зан­ное за­пястье. – Тыы за­чем это сде­ла­ла?

– Ты бро­сил ме­ня, – ти­хо запла- - ка­ла я. – Как те­перь жить? – Нуж­но ста­рать­ся, – твер­доо ска­зал муж. – Боль утих­нет, по- - верь. Ты еще так мо­ло­да! Я хо­чу,у, что­бы ты бы­ла счаст­ли­ва. И бу­дуу при­гля­ды­вать за то­бой...

– Нет, – за­мо­та­ла я го­ло­вой и схва­ти­ла его за ру­ку. – Не ухо­ди! – Я дол­жен, – про­сто от­ве­тил л он. – От­пу­сти ме­ня. Мы ни­ког- - да не пе­ре­ста­нем лю­бить другг дру­га, знай это. Од­на­ко жиз­ньь про­дол­жа­ет­ся, и ты обя­за­на ид­тии впе­ред, даль­ше... за нас дво­их. – Ди­ма, – про­шеп­та­ла я, впер­вые за дол­гое вре­мя на­звав его имя, и звук его бо­лез­нен­ным эхом раз­дал­ся в гру­ди. – Об­ни­ми ме­ня, по­жа­луй­ста... В по­след­ний раз.

И он об­нял. Зна­ла, что все это сон,, го­ря­чеч­ныйр бред, но так яв­ствен­но­ственн чув­ство­ва­ла его за­пах, тер­лась ще­кой о небри­тую ще­ку. Он сно­вас­но по­це­ло­вал ме­ня в за­пястье, од­ни­ми гла­за­ми спро­сив: «О «Обе­ща­ешь?» Я кив­ну­ла: обе­щаю.обе­щаю

В по­не­дель­ник­по­нед врач дол­го ру­гал­ся с мед­сест­ра­ми­ме в ко­ри­до­ре, на все от­де­ле­ние кри­ча, что я два дня про­ле­жа­ла с тем­пе­ра­ту­рой под со­рок, а ни­ко­му и де­ла не бы­ло. Хо­те­ла при­знать­ся, что та­б­лет­ки мне да­ва­ли, но я их не пи­ла в на­деж­де, что уви­жу Ди­му опять. Но бы­ла слиш­ком сла­ба. А ко­гда мне ста­ви­ли ка­пель­ни­цу, мед­сест­ра ре­ши­ла сме­нить по­вяз­ку на за­пястье и вдруг, раз­мо­тав бинт, округ­ли­ла гла­за. – Гос­по­ди, ни­че­го се­бе! Ты ведь все­го неде­лю тут, да? Все за­жи­ло, слов­но ни­че­го и не бы­ло. Ни шра­ми­ка! Впер­вые та­кое ви­жу... Чем, го­во­ришь, ты ма­за­ла?

Впав в го­ря­чеч­ное за­бы­тье, впер­вые за три ме­ся­ца я на­ко­нец уви­де­ла его...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.