Вре­мя про­щать

Ма­ма с па­пой для нас столь­ко сде­ла­ли! Как им бы­ло нелег­ко, как пе­ре­жи­ва­ли, что­бы все у нас с сест­рой скла­ды­ва­лось удач­но... Так раз­ве мож­но пла­тить за доб­ро чер­ной небла­го­дар­но­стью?

Moja Sudba - - Новости - Фа­ми­лии и имена дей­ству­ю­щих лиц из­ме­не­ны

«Кста­ти, с че­го ты взял, что у нее ско­ро своя квар­ти­ра бу­дет?» – спро­сил па­па. «Центр го­ро­да рас­се­лять нач­нут. Зна­ю­щие лю­ди шеп­ну­ли. Вы что же, ду­ма­е­те, у ме­ня нуж­ных зна­комств нет? Здесь, – он ткнул се­бя паль­цем в лоб, – все схва­че­но. Та­кая го­ло­ва – на вес зо­ло­та!»

Kо­гда я была ма­лень­кой, мы жи­ли вме­сте с ба­буш­кой и де­душ­кой в ком­му­наль­ной квар­ти­ре. Наш дом на­хо­дил­ся прак­ти­че­ски в цен­тре го­ро­да, неда­ле­ко от Зо­ло­тых во­рот. На его фа­са­де кра­со­ва­лись огром­ные циф­ры го­да по­строй­ки — 1864. Пред­став­ля­е­те?! Вто­рая по­ло­ви­на по­за­про­шло­го ве­ка! Ме­ня во­ди­ли в дет­ский са­дик, из окон ко­то­ро­го бы­ли вид­ны зна­ме­ни­тые ис­то­ри­че­ские раз­ва­ли­ны. Да-да, то­гда они еще не име­ли ны­неш­не­го ви­да: их не на­кры­ва­ло но­вое со­ору­же­ние, да­ю­щее пред­став­ле­ние о том, как в ре­аль­но­сти вы­гля­де­ли Зо­ло­тые во­ро­та Ки­е­ва в да­ле­кие вре­ме­на Ки­ев­ской Ру­си. Да и сам Зо­ло­то­во­рот­ский скве­рик, где на­хо­ди­лась иг­ро­вая пло­щад­ка на­ше­го дет­са­да, ка­зал­ся мне огром­ным, хо­тя те­перь по­ни­маю, что он со­всем неве­лик. Впро­чем, не зря го­во­рят о дет­ских го­дах: ко­гда де­ре­вья бы­ли боль­ши­ми... А ка­кой здо­ро­вен­ной вос­при­ни­ма­лась са­ма ком­му­нал­ка, в ко­то­рой мы оби­та­ли!оби­та­ли Во-пер­вых, дверь на вхо­де со­сто­я­ла из двух ши­ро­ких по­ло­тен, во-вто­рых сра­зу за ней на­чи­нал­ся холл раз­ме­ром с од­но­ком­нат­ну­ю­од­но­ком­на квар­ти­ру в хру­щев­ке. А даль­ше шло еще два ко­ри­до­ра: ко­рот­кий и ши­ро­кий, за ним — длин­ный и уз­кий, в кон­це ко­то­ро­гок на­хо­ди­лась ван­ная и на­ша ком­на­та. И еще один ко­ри­дор­чик­ко­ри вел ми­мо туа­ле­та в гро­мад­ную кух­ню, где у каж­дой хо­зяй­ки­хо­зя был свой уго­лок. Пом­ню, ба­буш­ка то­пи­ла вы­со­кую из­разц из­раз­цо­вую печь — цен­траль­но­го отоп­ле­ния то­гда еще не бы­ло, оно по­яви­лосьп поз­же. А по­тол­ки! Че­ты­ре мет­ра вы­со­той! А аб­ри­ко­со­вый­а­б­ри­ко­сов сад под ок­на­ми! Как он за­цве­тал вес­ной! А гор­ли­цы (во дво­ред­во сто­я­ла го­лу­бят­ня)... Как они вор­ко­ва­ли, как уба­ю­ки­ва­ли в те дни, ко­гда я из-за бо­лез­ни не хо­ди­ла в са­дик и си­де­ла до­ма с ба­буш­кой!ба Ба­ба Ли­да ва­ри­ла рас­сып­ча­тую греч­не­вую ка­шу (вкус (вкус­нее я в жиз­ни по­том ни­че- го не еда­ла)ед и де­ла­ла ма­лень­кие ру­мя­ные кот­лет­ки, от за­па­ха ко­то­рых­ко­то­ры кру­жи­лась го­ло­ва. А еще она чи­та­ла мне сказ­ку про Зо­ло­тую рыб­ку и книж­ку под на­зва­ни­ем «Кеш­ка-ма­ло­еж­ка». Дру­гих книг у ме­ня не бы­ло. Поз­же зна­ко­мые ро­ди­те­лей при­вез­ли в по­да­рок из-за гра­ни­цы книж­ный на­бор — ру­мын­ские на­род­ны­е­на­родн сказ­ки. Штук два­дцать кни­же­чек-ма­лю­ток с раз­но­цвет­ны­ми­но­цветн ко­реш­ка­ми, уло­жен­ных в спе­ци­аль­ную ко­роб­ку так, что вид­ны толь­ко цвет­ные по­лос­ки на тор­це пе­ре­пле­тов... Из иг­ру­ше­ки­г­ру была толь­ко мат­реш­ка с трес­ну­тым бо­ком. Как уми­ля­ло­уми­лял то, что из ее нут­ра по­сте­пен­но по­яв­ля­лись пя­те­ро сест­риц по­мень­ше в раз­ных пла­точ­ках и са­ра­фан­чи­ках! И по­след­няя,след­няя ше­стая, са­мая ма­лень­кая — как ми­зи­ни­чик! Ино­гда ба­буш­ка­ба­бушк раз­ре­ша­ла мне под сво­им при­смот­ром иг­рать фар­фо­ро­вы­ми­фо­ро­вы ста­ту­эт­ка­ми, сто­яв­ши­ми на эта­жер­ке. Два мед­ве­дя воз­ле б бо­чон­ка с над­пи­сью «Мед»; де­воч­ка с сине-крас­ным мя­чи­ком­мя­чи­ко и бан­том на го­ло­ве (сра­зу вспо­ми­на­ет­ся сти­шок: «На­ша Та­ня гром­ко пла­чет, уро­ни­ла в реч­ку мя­чик»...); де­вуш­ка в ко­ро­тень­кой­ко­ро­тен юбоч­ке фи­гу­рист­ки, сви­те­ре и зим­ней ша­поч­ке с бом­бо­ном,бом­бон на но­гах конь­ки, од­на нож­ка ко­кет­ли­во вы­став­ле­на впе­ред («По­шла на ка­ток, уста­ла, вот те­перь се­ла и от­ды­ха­ет», — го­во­рила­го­вор ба­бу­ля)... В па­мя­ти оста­лась и на­столь­ная лам­па с зе­ле­ным ма­то­вым стек­лян­ным аба­жу­ром на де­душ­ки­ном пись­мен­ном сто­ле, и ста­кан для ка­ран­да­шей, сде­лан­ный из гиль­зы от ис­поль­зо­ван­но­го­ис­по сна­ря­да... А еще... Дед брил­ся опас­ной брит­вой.брит­вой Пом­ню, как он вы­дви­гал лез­вие из фу­тля­ра, а я спра­ши­ва­ла:ши­ва­ла «Ты не по­ре­жешь­ся?» «Не вол­нуй­ся», — от­ве­чал де­ду­ля, на­та­чи­ва­я­на­та лез­вие о ко­жа­ный ре­ме­шок. Поб­рив­шись, брал в ру­ки пу­зы­рек с оде­ко­ло­ном, к ко­то­ро­му была при­креп­ле­на воз­душ­ная гру­ша, и брыз­гал се­бе на ще­ки, фыр­кая при этом так, буд­то толь­ко что вы­ныр­нул из во­ды... Эх... Свет­лые вос­по­ми­на­ния дет­ства... Все ушло без­воз­врат­но, но по-преж­не­му всплы­ва­ет пе­ри­о­ди­че­ски из глу­бин па­мя­ти. Пом­ню ба­бу­ли­ну пе­сен­ку: «Дет­ство — по­ра зо­ло­тая, бе­гай, гу­ляй и рез­вись. Дет­ства вто­ро­го не бу­дет, как ты за ним не го­нись»... Мне бы­ло пять лет, ко­гда ро­ди­те­лям на ра­бо­те (они тру­ди­лись в од­ной ор­га­ни­за­ции) да­ли квар­ти­ру в хру­щев­ке. Трех­ком­нат­ную, по­то­му что с на­ми долж­на была жить вто­рая моя ба­буш­ка — ма­ми­на ма­ма, ко­то­рая уже три­на­дцать лет вдов­ство­ва­ла. И мы пе­ре­еха­ли из ком­му­нал­ки на окра­и­ну — в но­вострой­ку. Сей­час это, ко­неч­но, вполне осво­ен­ный и об­жи­той рай­он, а то­гда... Ря­дом на­хо­дил­ся рыб­ком­би­нат, в трех оста­нов­ках — аэро­порт «Жу­ля­ны». По­это­му на ули­це по­чти все­гда пах­ло коп­че­ной ры­бой, а по но­чам осо­бен­но от­чет­ли­во слы­шал­ся гул са­мо­ле­тов. Но то бы­ли та­кие ме­ло­чи по срав­не­нию с огром­ной ра­до­стью, что у нас те­перь своя соб­ствен­ная, от­дель­ная квар­ти­ра! Пом­ню счаст­ли­вые ли­ца ма­мы и па­пы, пом­ню, как они ку­пи­ли ку­хон­ный стол с го­лу­бым по­кры­ти­ем и ма­лень­кую элек­тро­плит­ку, что­бы го­то­вить еду (га­зо­вой пли­ты по­че­му-то сра­зу не бы­ло, она по­яви­лась поз­же). А еще при­нес­ли из кон­то­ры зе­ле­нень­кий ра­дио­при­ем­ни­чек с на­зва­ни­ем «Гео­лог»... Ко­гда мне ис­пол­ни­лось во­семь, ро­ди­лась сест­ра. Сей­час по­ни­маю, что ро­ди­те­ли смог­ли поз­во­лить се­бе вто­ро­го ре­бен­ка толь­ко по­сле то­го, как по­лу­чи­ли от­дель­ное жи­лье. Ну ку­да ж

Очень хо­ро­шо пом­ню ком­му­нал­ку, в ко­то­рой жи­ла с ро­ди­те­ля­ми, ко­гда была ма­лень­кой

бы­ло ро­жать еще од­но­го в пе­ре­на­се­лен­ной ком­му­нал­ке... По­ти­хонь­ку об­жи­ва­лись на но­вом ме­сте: по­ста­ви­ли ящи­ки для цве­тов на бал­коне, по­ве­си­ли за­на­вес­ки, по­сте­пен­но при­об­ре­та­ли ме­бель, об­рас­та­ли по­су­дой, ков­ра­ми, по­кры­ва­ла­ми... В семь лет я по­шла в шко­лу. А ко­гда пе­ре­шла в вось­мой класс, ста­ла школь­ни­цей Та­нюш­ка. Ба­буш­ка Ве­ра, вы­рас­тив­шая нас, пе­ре­еха­ла жить к ма­ми­ной сест­ре, ко­гда та ро­ди­ла сы­на, — при­шел че­ред по­мо­гать ее млад­шей до­че­ри. Тем бо­лее, мы с Та­ней ста­ли до­ста­точ­но са­мо­сто­я­тель­ны­ми, и я вполне мог­ла при­смот­реть за сест­рич­кой, ведь была на це­лых во­семь лет стар­ше! И при­смат­ри­ва­ла, а как же! Очень лю­би­ла Та­неч­ку, по­мо­га­ла ей осва­и­вать азы гра­мо­ты, от­во­ди­ла на за­ня­тия и за­би­ра­ла с про­длен­ки по­сле сво­их уро­ков, го­то­ви­ла ку­шать... В об­щем, ча­стич­но за­ме­ня­ла ро­ди­те­лей. И сест­рен­ка ме­ня слу­ша­лась, от­но­си­лась с ува­же­ни­ем, да­же с пи­е­те­том, ве­ри­ла каж­до­му мо­е­му сло­ву... Ко­гда на­ши от­но­ше­ния ис­пор­ти­лись? Труд­но точ­но ска­зать... На­вер­ное, по­сле то­го, как Та­ня вы­шла за­муж... Да нет, по­жа­луй, не сра­зу по­сле ее сва­дьбы. Охла­жде­ние насту­пи­ло чуть поз­же. Но од­но знаю точ­но — меж­ду на­ми встал квар­тир­ный во­прос, о ко­то­ром так вер­но на­пи­сал Бул­га­ков в «Масте­ре и Мар­га­ри­те»: «Лю­дей ис­пор­тил квар­тир­ный во­прос»... Да, да... А ис­пор­чен­ные лю­ди не за­мед­ли­ли ис­пор­тить нор­маль­ные че­ло­ве­че­ские от­но­ше­ния. И нас с сест­рой то­же кос­ну­лась эта бе­да. А еще меж­ду на­ми все-та­ки стал муж сест­рен­ки. Впро­чем, все по по­ряд­ку... Я вы­шла за­муж в два­дцать пять, а че­рез год у нас с Са­шей ро­ди­лась Ла­роч­ка. Мы по-преж­не­му жи­ли с ро­ди­те­ля­ми. У них была своя ком­на­та, у нас своя, а тре­тья — об­щая, боль­шая, из ко­то­рой две­ри ве­ли в обе ма­лень­кие. Та­ня в это вре­мя на­хо­ди­лась у све­кров. В от­ли­чие от ме­ня, она вы­ско­чи­ла ла за­муж ра­но — еще и де­вят­на­дца­ти не ис­спол­ни­лось. Ев­ге­ний й был стар­ше ее на а семь лет. И вро­де всее у них скла­ды­ва­лось ь непло­хо, Же­ни­ны ы ма­ма с па­пой с ра- до­стью при­ня­ли и Та­тья­ну. Но сто­и­ло о по­явить­ся на светт их сы­ну, как на­ча- лись про­бле­мы. У све­кро­ви то и де­ло о слу­ча­лись сер­деч­ные при­сту­пы, и все из-за то­го, что ре­бе­нок не да­вал ей нор­маль­но спать по но­чам. По­сле од­но­го из та­ких при­сту­пов Та­ня и вер­ну- лась на­зад к ро­ди­те­лям. Но те­перь уже не од­на, а с му­жем и двух­ме­сяч­ным Ва­силь­ком. Най­ти об­щий язык со све­кро­вью мо­ей сест­ре так и не уда­лось. Есте­ствен­но, ма­ма с па­пой усту­пи­ли мо­ло­дой се­мье свою ком­на­ту, а са­ми пе­ре­се­ли­лись в про­ход­ную. Мо­же­те пред­ста­вить, как «ве­се­ло» нам то­гда жи­лось? От­дель­ная квар­ти­ра, ко­то­рой ко­гда-то все так ра­до­ва­лись, сно­ва пре­вра­ти­лась в ком­му­нал­ку. И те­перь здесь бы­ло двое ма­лень­ких де­тей: Та­нин груд­ной Ва­ся и моя двух­го­до­ва­лая Ла­ра. Спа­си­бо и низ­кий по­клон ро­ди­те­лям за то, что они не де­ла­ли из это­го про­бле­мы, а на­о­бо­рот ста­ра­лись сгла­жи­вать ост­рые уг­лы. Каж­дое утро оче­редь в туа­лет и ван­ную? По­ду­ма­ешь! Мать на­би­ра­ла во­ду в та­зик и при­но­си­ла к нам в ком­на­ту, что­бы я умы­ла ма­лыш­ку, по­ка Та­ню­ша по пол­ча­са по­лос­ка­лась в ду­ше. Отец в это вре­мя ка­чал ору­ще­го Ва­си­лия. А Же­ня... хм... Же­ня дрых, как мед­ведь в бер­ло­ге, — ему ни­че­го не ме­ша­ло. На ра­бо­ту он не то­ро­пил­ся, по­сколь­ку слу­жил в на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ском ин­сти­ту­те. Зар­пла­ту по­лу­чал ми­зер­ную, но за­то при­хо­дить по звон­ку не бы­ло необ­хо­ди­мо­сти. По­сто­ян­но за­мо­чен­ные в та­зу пе­лен­ки то­же не сму­ща­ли на­ших стой­ких ро­ди­те­лей. Ка­кая ме­лочь! При­го­то­вив зав­трак на всех, ма­му­ля быст­рень­ко пе­ре­сти­ры­ва­ла их вруч­ную, раз­ве­ши­ва­ла, и че­рез де­сять ми­нут они вме­сте с па­пу­лей убе­га­ли на ра­бо­ту. А ве­че­ром воз­вра­ща­лись с пол­ны­ми авось­ка­ми про­дук­тов и кол­до­ва­ли над ужи­ном на кухне — опять же для всей се­мьи. Ко­гда я при­хо­ди­ла из кон­то­ры, по­пут­но за­брав из яс­лей Ла­ру, еда уже была го­то­ва, Та­тья­на с Ев­ге­ни­ем сы­ты, и кух­ня оста­ва­лась в пол­ном на­шем с Са­шей рас­по­ря­же­нии. Хо­ро­шо еще, что муж мне по­пал­ся зо­ло­той. Он уди­ви­тель­но лег­ко осво­ил­ся в этих непро­стых усло­ви­ях. Пер­вым вска­ки­вал с по­сте­ли, быст­рень­ко умы­вал­ся, зав­тра­кал на скорую ру­ку и мчал­ся на за­вод. Са­шу­ня не ви­дел в сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции ни­че­го нераз­ре­ши­мо­го. Соз­да­ва­лось впе­чат­ле­ние, что он ни­ко­гда не уста­ет, ибо все­гда был го­тов по­мо­гать мне и ро­ди­те­лям с лю­бы­ми хо­зяй­ствен­ны­ми де­ла­ми. Ма­ма его про­сто обо­жа­ла за доб­ро­же­ла­тель­ность и от­зыв­чи­вость. Ес­ли на­чи­нал­ся

В дет­стве мы с сест­рой бы­ли очень друж­ны. А по­том на­ши от­но­ше­ния со­всем ис­пор­ти­лись

кон­фликт меж­ду мной и Та­тья­ной (а они слу­ча­лись все ча­ще из­за уди­ви­тель­ной наг­ло­сти Ев­ге­ния и неже­ла­ния Та­ни про­ти­во­сто­ять на­халь­ству своего су­пру­га), Алек­сандр спо­кой­но оде­вал Ла­роч­ку и ухо­дил с ней на про­гул­ку, а ко­гда до­ма за­кан­чи­ва­лось что-то из про­дук­тов, без вся­ко­го недо­воль­ства от­прав­лял­ся в ма­га­зин. «Да ну их, не об­ра­щай вни­ма­ния!» — в непри­ят­ных си­ту­а­ци­ях со­ве­то­вал мне муж. Но слу­шать­ся его со­ве­тов ста­но­ви­лось все труд­нее — тер­пе­ние ис­ся­ка­ло. Вре­мя от вре­ме­ни я за­ду­мы­ва­лась о том, как по­ло­жить все­му это­му ко­нец, как ре­шить про­бле­му. И преж­де все­го ста­ла на ра­бо­те в оче­редь на квар­ти­ру. Ка­кие то­гда бы­ли оче­ре­ди, и кто мог ре­аль­но рас­счи­ты­вать на по­лу­че­ние жи­лья, хо­ро­шо зна­ют те, кто в свое вре­мя столк­нул­ся с по­доб­ной си­ту­а­ци­ей. Для тех же, кто с во­про­сом не зна­ком, ска­жу: мож­но бы­ло чис­лить­ся в спис­ке оче­ред­ни­ков де­сят­ка­ми лет, но так ни­че­го не по­лу­чить. Од­на­ко вы­ход все-та­ки на­шел­ся. Од­на­ж­ды, ко­гда я была в го­стях у те­ти и по­жа­ло­ва­лась на жут­кую об­ста­нов­ку до­ма и тя­же­лый ха­рак­тер Же­ни, те­туш­ка да­ла мне судь­бо­нос­ный со­вет. — По­слу­шай... — ска­за­ла она. — А ты не ду­ма­ла о се­мей­ном об­мене? Ведь ва­ши дед и баб­ка по от­цу жи­вут од­ни в ком­му­нал­ке. Им уже мно­го лет. И ес­ли их не ста­нет, то жил­пло­щадь про­па­дет. Так по­че­му бы те­бе не по­ме­нять­ся с ни­ми? — А раз­ве та­кое воз­мож­но? — уди­ви­лась я. — Что это еще за се­мей­ный об­мен? Ни­ко­гда не слы­ша­ла... — То, что ты че­го-то не слы­ша­ла, еще не зна­чит, что это­го не су­ще­ству­ет, — рас­су­ди­тель­но за­ме­ти­ла те­тя Ал­ла. —А у му­жа на ра­бо­те со­труд­ни­ца вос­поль­зо­ва­лась та­кой воз­мож­но­стью. — Но... да­же не знаю, как под­сту­пить­ся... — про­тя­ну­ла я рас­те­рян­но. — С че­го на­чать? У ко­го узнать, что к че­му... — Вы с Са­шей и Ла­рой про­пи­сы­ва­е­тесь в ком­му­нал­ку, а ста­ри­ки — к ва­шим ро­ди­те­лям. Это фор­маль­но, а на де­ле — вы про­сто пе­ре­ез­жа­е­те к ним и до­смат­ри­ва­е­те де­да с баб­кой. Но ком­на­та уже ва­ша. Пой­ди к юри­сту, и он рас­ска­жет все по­дроб­но­сти. Ко­гда еще те­бе на служ­бе квар­ти­ру да­дут... Ес­ли во­об­ще да­дут... Я вон, ви­дишь, до­жи­дать­ся не ста­ла, ко­опе­ра­тив по­стро­и­ла. И пре­крас­но здесь се­бя чув­ствую! — Да, уют­ная квар­тир­ка! — со­гла­си­лась я, огля­ды­вая ком­на­ту, в ко­то­рой мы си­де­ли. — О та­кой и меч­тать бо­юсь... — А ты не бой­ся, меч­тай. И де­ло де­лай. Под ле­жа­чий ка­мень во­да не те­чет. А там гля­дишь... Ведь эти ком­му­нал­ки не веч­ные, ко­гда-то их, мо­жет, рас­се­лять бу­дут. Я как-то слы­ша­ла кра­ем уха нечто по­доб­ное... Ес­ли бы вы зна­ли, как я бла­го­дар­на Ал­ле за ее со­вет! По сей день вспо­ми­наю тот раз­го­вор с при­зна­тель­но­стью! Не те­ряя вре­ме­ни, по­шла в юри­ди­че­скую кон­суль­та­цию и узна­ла, что и как сле­ду­ет де­лать. Ока­за­лось, преж­де все­го на­до за­ру­чить­ся со­гла­си­ем на се­мей­ный об­мен де­душ­ки и ба­буш­ки. От­пра­ви­лась к ним в го­сти — «на переговоры». Дол­го упра­ши­вать ста­ри­ков не при­ш­лось. — Да я для лю­би­мой вну­чень­ки на все го­то­ва! — с уве­рен­но­стью за­яви­ла ба­ба Ли­да. — Ко­неч­но, мы со­глас­ны, Ма­шень­ка! — По­го­ди, ста­рая, по­го­ди! Тут то­ро­пить­ся неза­чем! — дед под­нял ука­за­тель­ный па­лец вверх и стро­го про­из­нес: — Мы, ко­неч­но, по­мо­жем. Но толь­ко в том слу­чае, ес­ли ты га­ран­ти­ру­ешь, что до­смот­ришь нас! А ес­ли об­ма­нешь... Ба­бу­ля сер­ди­то по­смот­ре­ла на су­пру­га. — Ох ты ж Фо­ма неве­ру­ю­щий! И не стыд­но те­бе та­кие раз­го­во­ры с внуч­кой ве­сти?! Не­ужто не до­ве­ря­ешь род­ной кро­ви­ноч­ке?! Да нечто она нам пло­хое сде­ла­ет? Мы ж ее рас­ти­ли! — Цыц, ста­рая! — цык­нул де­ду­ля. И уже бо­лее мяг­ко до­ба­вил: — Мо­жет, и до­ве­ряю! Но во­про­сы на­до ре­шать по-де­ло­во­му, об­го­во­рить все, об­ду­мать со всех сто­рон... А уж по­том... — Де­душ­ка, род­нень­кий, — я креп­ко об­ня­ла де­да, на­кры­ла его ру­ку с под­ня­тым паль­цем сво­ей и с лег­ким уси­ли­ем по­ло­жи­ла на стол, по­гла­ди­ла. По­це­ло­ва­ла де­ду­лю в ще­ку. — Ко­неч­но же, мы вас до­смот­рим. Вы ведь мои род­ные и лю­би­мые, вы ме­ня рас­ти­ли! Я же все пом­ню. И то, как ты брил­ся, и как на сан­ках во­зил, и как яич­ни­цу с са­лом и лу­ком се­бе жа­рил, а ме­ня уго­щал... Де­ду­ля все­ми си­ла­ми ста­рал­ся со­хра­нить стро­гий вид, но ему это не уда­лось — рас­плыл­ся-та­ки в до­воль­ной улыб­ке. В об­щем, все у нас по­лу­чи­лось (сла­ва бо­гу, Та­ня с му­жем бы­ли про­пи­са­ны у Же­ни­ных ро­ди­те­лей, и их со­гла­сия на об­мен не тре­бо­ва­лось). Те­перь мы впя­те­ром — Са­ша, я, Ла­ра и ба­буш­ка с де­дом — жи­ли в боль­шой два­дца­ти­мет­ро­вой ком­на­те ком­му­нал­ки, где я про­ве­ла пер­вые пять лет сво­ей жиз­ни. С тех дав­них дней здесь мно­гое из­ме­ни­лось. По­яви­лись ба­та­реи цен­траль­но­го отоп­ле­ния, у каж­до­го на кухне сто­я­ла своя га­зо­вая пли­та, на стене ви­се­ла ко­лон­ка, гре­ю­щая во­ду и для ван­ной, и для кух­ни. Да­же душ мож­но бы­ло при­нять. И толь­ко из­раз­цо­вая печь по-преж­не­му кра­со­ва­лась в уг­лу, хо­тя ею уже ни­кто не поль­зо­вал­ся. Да и ме­бель у ста­ри­ков сто­я­ла та же. И зе­ле­ная лам­па на пись­мен­ном сто­ле, и те же ста­ту­эт­ки на эта­жер­ке, и моя ста­рая трес­ну­тая мат­реш­ка... И по­душ­ки на кро­ва­ти по­кры­ва­ли преж­ние кру­жев­ные на­кид­ки соб­ствен­но­руч­но­го ба­бу­ли­но­го пле­те­ния. Но... Жить в ком­му­нал­ке в зре­лом воз­расте да еще с ма­лень­ким ре­бен­ком и дву­мя ста­ри­ка­ми ока­за­лось очень труд­но. Да­же вос­по­ми­на­ния дет­ства, про­ве­ден­но­го здесь, не спа­са­ли. Кро­ме то­го, ста­рых со­се­дей, ко­то­рые пом­ни­ли ме­ня де­воч­кой, уже не оста­лось: кто-то умер, кто-то пе­ре­ехал... А но­вые... Чу­жие лю­ди, и от­но­си­лись неко­то­рые из них от­нюдь не доб­ро­же­ла­тель­но. Од­на­ко мы с Са­шей му­же­ствен­но тер­пе­ли все слож­но­сти в на­деж­де на то, что ко­гда-то на­ша жи­лищ­ная про­бле­ма ре­шит­ся. Гре­ло ду­шу, что Ла­роч­ка рас­тет ум­ни­цей и не бо­ле­ет ча­сто, что ста­ри­ки при­смот­ре­ны и мы мо­жем вер­нуть им хоть ча­стич­ку то­го теп­ла, ко­то­рое они по­да­ри­ли мне, ко­гда я была ма­лень­кой. А еще то, что ма­ме с па­пой все-та­ки лег­че сей­час: ведь с ни­ми ря­дом уже не двое ма­лень­ких де­тей, а толь­ко один Ва­си­лек. Да и ком­на­та у них те­перь есть своя, не при­хо­дит­ся ютить­ся в про­ход­ной. И вре­мя на се­бя и на от­дых от за­бот оста­ет­ся...

До сих пор бла­го­дар­на те­те Ал­ле за то, что она да­ла мне та­кой свое­вре­мен­ный со­вет!

Эх, вре­мя, вре­мя... Ле­тит — не оста­но­вишь. Есть в этом и ра­дость, и на­деж­да, но есть и со­жа­ле­ние, и горь­кие утра­ты... Че­рез три го­да по­сле се­мей­но­го об­ме­на де­душ­ка сло­мал но­гу. Поскольз­нул­ся пря­мо в квар­ти­ре, упал и... Мы в это вре­мя бы­ли на ра­бо­те, Ла­ра в са­ди­ке. Ну а ба­буш­ка, что она мог­ла? Ведь уже за во­семь­де­сят пять пе­ре­ва­ли­ло. Пер­вым вер­нул­ся Са­ша, вы­звал «скорую». Де­ду­лю за­бра­ли в боль­ни­цу, на­ло­жи­ли гипс, а че­рез три дня вер­ну­ли до­мой. Ви­ди­мо, во­зить­ся не за­хо­те­ли... А мо­жет, по­ни­ма­ли, что он уже не жи­лец. Ко­му это на­до — пор­тить об­щие по­ка­за­те­ли по ме­ди­цин­ско­му учре­жде­нию?.. Спу­стя ме­сяц де­душ­ки не ста­ло. — Ма­ша, что-то мне хо­лод­но, сде­лай го­ря­че­го чаю, — по­про­сил он пе­ред смер­тью. Я бро­си­лась на кух­ню, по­ста­ви­ла чай­ник и вер­ну­лась к де­ду. Под­ня­ла оде­я­ло по­смот­реть на но­гу, при­кос­ну­лась к здо­ро­вой — а она хо­лод­ню­щая. По всей длине! Прон­зи­ла страш­ная до­гад­ка, серд­це ушло в пят­ки... При­кос­ну­лась к ру­кам — то­же хо­лод­ные! За­быв о чай­ни­ке, ста­ла ли­хо­ра­доч­но рас­ти­рать ему сна­ча­ла но­гу, по­том ру­ки. В его глазах то­же за­стыл страх. — На­вер­ное, ко­нец мне при­шел, — про­шеп­тал де­ду­ля. — Баб­ку не бро­сай, она хоть и вред­ная, но непло­хая. Че­рез че­ты­ре ме­ся­ца по­сле де­да по­ки­ну­ла нас и ба­буш­ка. Во сне. Утром я по­до­шла к ее кро­ва­ти, что­бы ска­зать, что ско­ро ухо­жу на ра­бо­ту, а ей по­ра вста­вать, что­бы успеть по­зав­тра­кать при мне. А она не про­сы­па­ет­ся... На­все­гда за­сну­ла... Еще од­ни по­мин­ки спра­ви­ли. Ма­ма с па­пой по­мог­ли нам с по­хо­ро­на­ми. А Та­ня с Же­ней не то что не участ­во­ва­ли, да­же на клад­би­ще не при­е­ха­ли. Ев­ге­ний как раз ука­тил за но­вым ав­то­мо­би­лем. Оправ­ды­вал­ся тем, что ес­ли «сей­час быст­ро не про­кру­тит­ся, класс­ную тач­ку про­мор­га­ет». Да... Это была уже вто­рая ма­ши­на, ко­то­рую он при­об­рел. Первую ку­пил, одол­жив де­нег у ро­ди­те­лей, но вско­ре по­пал в ка­кую-то мел­кую ава­рию. Сам не по­стра­дал, а авто под­пор­тил. Мо­ти­ви­руя тем, что ему, кан­ди­да­ту на­ук, непри­лич­но ез­дить на «та­ком чу­че­ле», про­дал по де­шев­ке и сно­ва стал про­сить де­нег. — Сбе­ре­же­ния у нас есть, ты в кур­се, — ска­зал то­гда отец зятю. — Но по­мо­гать мы те­бе боль­ше не бу­дем. Ве­щи, тем бо­лее та­кие дорогие, на­до бе­речь. Будь ты хоть кан­ди­дат, хоть док­тор, хоть ака­де­мик. А не бе­ре­жешь — сам и рас­пла­чи­вай­ся. — Я все­гда знал, что вы боль­ше лю­би­те Ма­шу. А Та­ня для вас так, меж­ду про­чим. Вон у Маш­ки ско­ро своя квар­ти­ра бу­дет, а мы всю жизнь вы­нуж­де­ны ря­дом с ва­ми си­деть и не иметь соб­ствен­но­го жи­лья. — Ты глу­по­сти-то свои оставь! — одер­нул его па­па. — Пре­крас­но зна­ешь, ка­ко­во Ма­рии в ком­му­нал­ке с ку­чей со­се­дей. И у каж­до­го свой но­ров. И де­да с ба­бой она до­смот­ре­ла. Кста­ти, с че­го ты взял, что у нее ско­ро своя жил­пло­щадь бу­дет? — С то­го и взял, что центр го­ро­да вот-вот рас­се­лять нач­нут. Зна­ю­щие лю­ди шеп­ну­ли. Вы что же, ду­ма­е­те, у ме­ня нуж­ных зна­комств нет? Здесь, — он ткнул се­бя паль­цем в лоб, — все схва­че­но. Та­кая го­ло­ва — на вес зо­ло­та! Про этот раз­го­вор мне рас­ска­за­ла ма­ма, ко­гда од­на­ж­ды я за­шла к ним в го­сти. Рас­ска­за­ла с непри­яз­нью к зятю (а ведь рань­ше я за ма­му­лей та­ко­го от­но­ше­ния к Жене не за­ме­ча­ла) и очень по­дроб­но. Но что са­мое ин­те­рес­ное, Ев­ге­ний ока­зал­ся прав — нас дей­стви­тель­но от­се­ли­ли. Толь­ко не «вот-вот», как он пред­по­ла­гал, а че­рез це­лых че­ты­ре го­да. А что та­кое че­ты­ре го­да в боль­шой ком­му­нал­ке, зна­ет лишь тот, кто про­бо­вал. От со­се­дей еще за­ви­сит, ко­неч­но. В на­шем слу­чае все ста­до пор­ти­ла пар­ши­вая ов­ца — оди­но­кая ста­ру­ха, раз­вле­ка­ю­ща­я­ся тем, что страв­ли­ва­ла жиль­цов меж­ду со­бой. А уж под­на­то­ре­ла она в этом — будь здо­ров! Как бы там ни бы­ло, но и это пе­ре­жи­ли. И до­жда­лись ор­де­ра на новую квар­ти­ру, ко­гда ока­за­лось, что дом та­ки идет на ка­пи­таль­ный ре­монт. И на­ко­нец по­лу­чи­ли клю­чи, и всей боль­шой се­мьей по­шли смот­реть на­ши бу­ду­щие хо­ро­мы. Ро­ди­те­ли, сест­ра и да­же ее муж. Ма­ма с па­пой и Та­ня вос­хи­ща­лись. В ка­кой-то мо­мент сест­рич­ка вос­клик­ну­ла: — Ка­кая же ты, Маш­ка, счаст­ли­вая! На что отец ре­зон­но за­ме­тил: — Она это вы­стра­да­ла. Те­бе бы ее тер­пе­ние! — Мне и на мо­ем ме­сте тер­пе­ние не по­ме­ша­ет, — мно­го­зна­чи­тель­но гля­дя на па­пу, от­ве­ти­ла Та­тья­на. — Да уж, на всем го­то­вом, а по­сто­ян­но недо­воль­ны, — бро­сил тот. — Тер­пе­ние, ви­дишь ли, по­на­до­би­лось... На — Не вор­чи, дорогой, — об­ня­ла его ма­му­ля. — Луч­ше от­крой ви­но, вы­пьем за то, что­бы жизнь в этом до­ме была счаст­ли­вой и обес­пе­чен­ной! Прав­да, до­чень­ка? — об­ра­ти­лась она уже ко мне. — Мы с па­пой вам по­мо­жем об­ста­вить­ся. — Ну да, им вы по­мо­же­те, — не упу­стил слу­чая вме­шать­ся зять. — Обя­за­тель­но! — с на­жи­мом про­из­нес он. И тут мать вы­да­ла с со­вер­шен­но несвой­ствен­ной ей агрес­си­ей, по­вер­нув­шись в сто­ро­ну Ев­ге­ния: — И вам по­мо­га­ем. Но вам все­гда бу­дет ма­ло — та­кие уж вы уро­ди­лись! — Ко­неч­но, ма­ло. У Маш­ки квар­ти­ра, а нам — од­ни по­дач­ки. И си­ди ря­дом с ва­ми всю жизнь! — По­сле на­шей смерти квар­ти­ра оста­нет­ся вам, вы пре­крас­но это зна­е­те. Да и сей­час непло­хо жи­ве­те, по­сто­ян­но под­бра­сы­ва­ем — то од­но, то дру­гое... Оби­жать­ся не на что! — Дорогие мои, — ра­душ­но об­ра­тил­ся ко всем Са­ша, ко­то­рый как раз за­кон­чил де­лать бу­тер­бро­ды. — На­ли­вай­те ви­но, за­кус­ка уже по­чти го­то­ва. Спо­ры веч­ны, а та­кое но­во­се­лье бы­ва­ет толь­ко раз. Да­вай­те вы­пьем! Так мы ока­за­лись в спаль­ном рай­оне на ле­вом бе­ре­гу Дне­пра. Чув­ство по­сле по­лу­че­ния но­во­го жи­лья бы­ло дво­я­ким. С од­ной сто­ро­ны — все свое, соб­ствен­ное! И ес­ли ты идешь в ван­ную, то точ­но зна­ешь, что в это вре­мя в кухне ни­кто не вы­клю­чит ко­лон­ку, и те­бе не при­дет­ся смы­вать мыль­ную пе­ну хо­лод­ным ду­шем. И в туа­лет в оче­ре­ди сто­ять не на­до. Вез­де сам се­бе хо­зя­ин! А с дру­гой, ле­вый бе­рег — это так непри­выч­но! Все ина­че, неуют­но, неком­форт­но... Но, как го­ва­ри­вал клас­сик, ко все­му

Ев­ге­ний стал упре­кать па­пу в том, что тот ко мне луч­ше от­но­сит­ся, чем к млад­шей доч­ке

ее ме­сте!

при­вы­ка­ет че­ло­век. И мы при­вык­ли. А в это вре­мя на про­ти­во­по­лож­ном кон­це го­ро­да стра­сти ки­пе­ли. Же­ня из­во­дил от­ца и мать, по­сто­ян­но по­вто­ряя, что по их вине ему и Тане ни­ко­гда не ви­дать соб­ствен­ной жил­пло­ща­ди. Мол, со­вер­шен­но непо­нят­но, по­че­му се­мей­ный об­мен сде­ла­ла Маш­ка, а не они. Ведь Та­тья­на та­кая же дочь... Зя­тек со­всем упу­стил из ви­ду сколь­ко нам при­ш­лось пе­ре­жить, преж­де чем мы ока­за­лись на­ко­нец в соб­ствен­ной квар­ти­ре. Од­на­ко его на­стыр­ность до­ко­на­ла па­пу, и тот ре­шил при­ва­ти­зи­ро­вать жи­лье на Та­ни­но имя (в те го­ды все ак­тив­но за­ни­ма­лись при­ва­ти­за­ци­ей). Ма­ма воз­ра­жа­ла, го­во­ри­ла, что Ев­ге­ний нена­деж­ный и бес­со­вест­ный че­ло­век, что мо­жет ко­гда-ни­будь да­же бро­сить их дочку или на­де­лать ка­ких-то дру­гих глу­по­стей, но па­пу­ля сто­ял на сво­ем: — Од­на на­ша дочь име­ет соб­ствен­ную квар­ти­ру? Име­ет! Спра­вед­ли­во бу­дет, ес­ли и у вто­рой она то­же­оже по­явит­ся. И не спорь со мной, Ле­на! Толь­ко так и ни­как ина­че! Ес­ли бы он знал то­гда, на ка­кое бу­ду­щее под­пи­сал­ся, под­дав­шись на Же­ни­ны про­во­ка­ции! У на­ших ро­ди­те­лей бы­ли доб­рые серд­ца, все эти го­ды они де­ла­ли для Та­ни­ной се­мьи, что мог­ли. По­ку­па­ли про­дук­ты и го­то­ви­ли, уби­ра­ли, сти­ра­ли, гла­ди­ли. Кро­ме то­го, па­па по­лу­чал хо­ро­шую пен­сию и при этом про­дол­жал ра­бо­тать. Что-то ро­ди­чи, ко­неч­но, от­кла­ды­ва­ли, но зная их, пре­крас­но по­ни­маю: на пер­вом ме­сте сто­я­ла помощь Та­ню­ше, на вто­ром — мне, и толь­ко по­том они ду­ма­ли о се­бе и о сво­ей ста­ро­сти. И еще один мо­мент. Нас­коль­ко мне из­вест­но, ни сест­ра, ни зять па­лец о па­лец не уда­ри­ли, что­бы жить от­дель­но. В кон­це кон­цов, мог­ли за­нять­ся об­ме­ном или по­стро­ить ко­опе­ра­тив — ведь на по­куп­ку оче­ред­ной но­вой ма­ши­ны в свое вре­мя деньги у Ев­ге­ния на­шлись! Ду­маю, на са­мом де­ле им про­сто нра­ви­лось си­деть на шее у ма­мы и па­пы. А за­од­но ску­лить по по­во­ду то­го, как им не по­вез­ло, изоб­ра­жая из се­бя неспра­вед­ли­во оби­жен­ных. Ко­гда фор­маль­ной вла­де­ли­цей ро­ди­тель­ской недви­жи­мо­сти ста­ла Та­ня, зять по­чув­ство­вал се­бя хо­зя­и­ном. — Это на­ша квар­ти­ра, — не раз вы­со­ко­мер­но по­вто­рял он, ука­зы­вая, что ко­му и как де­лать. До сих пор счи­таю: боль­шая часть непри­ят­но­стей, ко­то­рые про­изо­шли в на­шей се­мье, от него. Он всех пе­ре­ссо­рил, на­стро­ил дочь про­тив ма­те­ри и сест­ру про­тив сест­ры. Не знаю, по­че­му Та­тья­на ни­ко­гда ему не пе­ре­чи­ла. Мо­жет, была слиш­ком сла­бой, а мо­жет, сле­по лю­би­ла му­жа? Ко­гда ей при­ш­лось вы­би­рать, на чью сто­ро­ну стать — су­пру­га или род­ных — она вы­бра­ла Же­ню. За­кон­чи­лась преж­няя жизнь. Ма­ма пе­ре­ста­ла го­то­вить для всех. На кухне по­яви­лось два хо­ло­диль­ни­ка. Увы, в ван­ной хватало ме­ста толь­ко для од­ной сти­раль­ной ма­ши­ны. Та, ко­то­рая там сто­я­ла, при­над­ле­жа­ла Тане и Жене, по­это­му ес­ли ма­ме нуж­но бы­ло что-то про­стир­нуть, при­хо­ди­лось про­сить раз­ре­ше­ния у доч­ки. По­сле дол­гих лет сов­мест­но­го про­жи­ва­ния ро­ди­те­ли же­ны вдруг на­ча­ли невы­но­си­мо ме­шать зятю. Ему нра­ви­лось чув­ство­вать се­бя вла­дель­цем квар­ти­ры, а тут, черт по­бе­ри, кру­ти­лись ка­кие-то лиш­ние жиль­цы. Ев­ге­ний не мог от них из­ба­вить­ся, а по­се­му ре­шил отра­вить им жизнь. Ко все­му при­ди­рал­ся: то ма­ма слиш­ком шу­мит на кухне, а па­па — в ван­ной, то они че­рес­чур гром­ко вклю­ча­ют те­ле­ви­зор, то отец хра­пит по но­чам, а мать каш­ля­ет... До­шло до то­го, что ро­ди­те­ли, ко­то­рые, ко­неч­но, не мо­ло­де­ли, а день ото дня де­ла­лись все сла­бее, ста­ли под­чи­нять­ся ему. Ес­ли ма­ма хо­те­ла при­го­то­вить обед, то за­ра­нее узна­ва­ла, в ка­кое вре­мя мо­жет вый­ти на кух­ню, что­бы не ме­шать мо­ло­дым. Мо­ло­дым! Тане бы­ло уже за со­рок, а пе­ред Же­ней ма­я­чил пол­тин­ник, их сын то­же вы­рос и мно­гое по­ни­мал… Как он бу­дет по­том от­но­сить­ся к ним, имея та­кой при­мер от­но­ше­ния к ро­ди­те­лям пе­ред гла­за­ми?.. Для ме­ня все это бы­ло ужас­но тя­же­ло и непри­ят­но. И до сих пор так. Да­же сегодня, ко­гда со­бра­лась на­пи­сать эту ис­то­рию, ис­пы­ты­ва­ла боль и оби­ду. Осо­бен­но на сест­ру. Она ведь ни­че­го не сде­ла­ла, что­бы улуч­шить си­ту­а­цию. Ко­гда раз­го­ва­ри­ва­ла с ней, то веч­но слы­ша­ла: — Не вме­ши­вай­ся, это не твое де­ло! — Но ро­ди­те­ли-то мои! — воз­му­ща­лась я. — Так мо­жет, за­бе­решь их к се­бе? — яз­ви­тель­но спра­ши­ва­ла сест­ри­ца. — У те­бя же те­перь то­же от­дель­ная квар­ти­ра. — Ку­да же я их за­бе­ру? У вас три ком­на­ты, у ме­ня две. И по­том, ма­ма с па­пой здесь все-та­ки при­вык­ли, не за­бы­вай... И жи­лье лишь фор­маль­но при­над­ле­жит те­бе, это то­же помни! — Фор­маль­но или нет, а хо­зяй­ка здесь я. — Имей со­весть! — вы­крик­ну­ла я од­на­ж­ды, не вы­дер­жав. Хо­ро­шо, что ма­те­ри с от­цом в тот мо­мент не бы­ло. — Ро­ди­те­ли столь­ко для вас сде­ла­ли, а вы как се­бя ве­де­те? Вы­жи­ва­е­те их из соб­ствен­но­го до­ма? За­бы­ли, что та­кое бла­го­дар­ность? — Не поз­во­лю те­бе ме­ня по­учать! — за­ора­ла сест­ра. — Хо­ро­шо устро­и­лась в жиз­ни, а я му­ча­юсь со ста­ри­ка­ми. — В об­щем так, — зло про­ши­пе­ла я. — Ес­ли узнаю, что ты оби­жа­ешь ста­ри­ков, пе­няй на се­бя. Мо­гу и не сдер­жать­ся! Су­дя по все­му, сест­рен­ку пре­ду­пре­жде­ние на­пу­га­ло, и это на ка­кое-то вре­мя по­дей­ство­ва­ло. Ма­ма пе­ре­ста­ла жа­ло­вать­ся...

Ко­гда фор­маль­ной вла­де­ли­цей квар­ти­ры ста­ла сест­ра, зять се­бя по­чув­ство­вал хо­зя­и­ном

...А по­том слу­чи­лось са­мое страш­ное. От­ца раз­бил ин­сульт. Так и не успел мой па­поч­ка на­сла­дить­ся по­ко­ем на пен­сии. Всю жизнь па­хал, что­бы «сде­лать счаст­ли­вы­ми сво­их де­во­чек», как он лю­бил го­во­рить. А по­сле уда­ра по­те­рял речь, и у него пе­ре­ста­ла дви­гать­ся пра­вая ру­ка. Страш­ная бо­лезнь — ин­сульт. И ужас­на она тем, что очень ча­сто ли­ша­ет лю­дей, став­ших ее жерт­ва­ми, же­ла­ния бо­роть­ся за се­бя. Нет, бы­ва­ют, ко­неч­но, вся­кие слу­чаи. Но мой па­па пе­ре­стал хо­дить, пе­ре­стал че­го­ли­бо же­лать, со­вер­шен­но не стре­мил­ся вы­ка­раб­кать­ся... Круг­ло­су­точ­ная за­бо­та о ле­жа­чем боль­ном из­ну­ри­тель­на. Как пе­ре­вер­нуть тя­же­ло­го муж­чи­ну (ес­ли он к то­му же еще и не пы­та­ет­ся те­бе хоть как-то по­мочь), что­бы сме­нить под­гуз­ник и про­сты­ню? Как по­мыть, под­нять, что­бы по­кор­мить? Для та­кой немо­ло­дой жен­щи­ны, как ма­ма, это бы­ло очень нелег­ко. Но она не сда­ва­лась. Я по­мо­га­ла ей. Кро­ме то­го на­ня­ла си­дел­ку, что­бы та че­рез день под­ме­ня­ла мать, да­вая ей воз­мож­ность от­дох­нуть. Пы­та­лась при­влечь и Та­ню. Ска­за­ла ей од­на­ж­ды: — Иди сю­да, ты то­же долж­на все­му на­учить­ся. — За­чем? — за­да­ла она иди­от­ский во­прос. — Это и твой отец. Он столь­ко сде­лал для те­бя! Ко­гда-ни­будь ты пой­мешь и по­жа­ле­ешь, ес­ли сей­час не из­ме­нишь­ся. На ми­ну­ту в сест­ре просну­лись ка­кие-то чув­ства. Она по­шла со мной. Но ко­гда я по­ка­за­ла ей, что и как де­лать, воз­му­ти­лась: — Как ты се­бе это пред­став­ля­ешь? Я долж­на ме­нять под­гуз­ник соб­ствен­но­му от­цу? Муж­чине?! Ни­ко­гда. Это уни­зи­тель­но! — Но я же ме­няю. И ты смо­жешь. Он боль­ной ста­рик! — Не за­ста­вишь! Не бы­вать это­му! — сест­ра хлоп­ну­ла две­рью. С тех пор мы не раз­го­ва­ри­ва­ли. Н Не по­ми­ри­лись да­же на по- хо­ро­нах от­ца. А по­сле по­ми­нок я за­бра­ла ма­му к се­бе. Ска­за­ла ей, что это вре­мен­но, хо­тя зна­ла, что ма­моч­ка оста­нет­ся у нас на­все­гда. «Не­че­го ма­му­ле де­лать ря­дом с эти­ми уро­да­ми, — ре­ши­ла. — Не хо­чу по­те­рять еще и ее. А они точ­но до­ко­на­ют». Сей­час жи­вем ду­ша в ду­шу. Ла­роч­ка вы­шла за­муж и пе­ре­еха­ла к су­пру­гу (сла­ва бо­гу, у него бы­ло свое жи­лье, и квар­тир­ный во­прос на от­но­ше­ния не по­вли­ял). У них ро­дил­ся сын. Ви­тень­ке уже три го­ди­ка. Он обо­жа­ет свою пра­ба­буш­ку, а ма­ма вся аж све­тит­ся, ко­гда к ней при­хо­дит в го­сти лю­би­мый пра­вну­чек. От Та­ни дол­гое вре­мя не бы­ло ве­стей. А два дня на­зад ма­ма вдруг рас­ска­за­ла мне, ко­гда я вер­ну­лась с ра­бо­ты, о том, что узна­ла от со­сед­ки. У Же­ни тя­же­лая фор­ма диа­бе­та, он не ра­бо­та­ет; Ва­ся уехал за гра­ни­цу; Та­тья­на с ног сби­лась, по­мочь ей со­вер­шен­но неко­му — при та­ком ха­рак­те­ре дру­зей не на­жи­ла. — Мне ее жал­ко, — за­кон­чи­ла мать, по­ту­пив­шись. — Она, ко­неч­но, эго­ист­ка и глу­по­стей на­де­ла­ла... Но ведь это моя дочь. И твоя сест­ра. Ей и са­мой с со­бой труд­но по­ди... Да еще с Ев­ге­ни­ем... Не мо­жем же мы бро­сить ее од­ну в бе­де, прав­да? Гля­ну­ла на ма­му, и так ста­ло жал­ко род­ную ста­руш­ку, аж серд­це за­ще­ми­ло. Ну что мне бы­ло от­ве­тить? Да, Та­ня моя сест­ра... — Ко­неч­но, ма­моч­ка. Ты пра­ва. Но­вый год и Рож­де­ство не за го­ра­ми. Вре­мя про­щать и за­бы­вать ста­рые оби­ды... — По­зво­нишь ей? — ма­ма с на­деж­дой за­гля­ну­ла мне в гла­за. — Ага. И при­гла­шу к нам на празд­ни­ки, пра­виль­но? — Да! Спа­си­бо те­бе! Зна­ешь, горе ме­ня­ет лю­дей. Ду­маю, и Та­ню­ша из­ме­ни­лась... —И я на это на­де­юсь, ма­муль. А вре­мя по­ка­жет...

Моя доч­ка очень по­хо­жа на Та­тья­ну в мо­ло­до­сти. Ино­гда смот­рю на них с Ви­тень­кой и серд­це кро­вью об­ли­ва­ет­ся. Ведь и Та­ня ко­гда-то была мо­ло­дой и счаст­ли­вой...

Ко­гда ма­му­ля уха­жи­ва­ла за ле­жа­чим от­цом, я по­мо­га­ла ей. А кро­ме то­го, на­ня­ла си­дел­ку – про­фес­си­о­наль­ную мед­сест­ру, что­бы ма­ма мог­ла хоть ино­гда пе­ре­дох­нуть

Мы с ма­мой ре­ши­ли при­гла­сить Та­ню к нам на Рож­де­ство. Мо­жет, она и прав­да из­ме­ни­лась... Встре­тим­ся, по­го­во­рим... И обя­за­тель­но ей по­мо­жем!

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.