Я все еще ва­ша доч­ка

Дев­чон­ки меч­та­ли о том, кем ста­нут в бу­ду­щем, а мне хо­те­лось лишь од­но­го: по­ско­рее вы­рвать­ся от ро­ди­те­лей

Moja Sudba - - Калейдоскоп -

Îтец был в яро­сти: гла­за вы­пу­че­ны, верх­няя гу­ба по­бе­ле­ла и при­под­ня­лась, об­на­жая зу­бы... Все это де­ла­ло его по­хо­жим на ди­ко­го зве­ря, го­то­во­го бро­сить­ся и рас­тер­зать жерт­ву. — И что ты хо­чешь мне ска­зать? — про­ры­чал он. — Что про­сто со­бра­ла ве­щи и ушла от му­жа, остав­шись без ра­бо­ты, без кры­ши над го­ло­вой и с ре­бен­ком на ру­ках?! — Ну... кры­ша у ме­ня есть... — неуве­рен­но про­бор­мо­та­ла я. — Ведь это по-преж­не­му мой дом... Или уже нет? По­смот­ре­ла на мать, ожи­дая под­держ­ки, но она си­де­ла в крес­ле, от­вер­нув­шись к ок­ну, и де­ла­ла вид, что ее все это со­вер­шен­но не ка­са­ет­ся. — Ты пла­ни­ру­ешь остать­ся тут, — на­ко­нец до­шло до от­ца, — так? — Толь­ко до тех пор, по­ка не най­ду ра­бо­ту и не смо­гу снять ка­кое-то жи­лье... — Ну что же, — оскла­бил­ся он, пе­ре­гля­нув­шись с ма­мой. — Да, имен­но о та­кой ста­ро­сти я и меч­тал. Всю жизнь нян­чи­ли те­бя, а те­перь бу­дем нян­чить еще и твою дочь. Пре­крас­но! Тем счаст­лив­чи­кам, ко­то­рым по­вез­ло ро­дить­ся в нор­маль­ной се­мье с лю­бя­щи­ми ма­мой и па­пой, эта сце­на мо­жет по­ка­зать­ся неле­пой и да­же аб­сурд­ной. Но я не бы­ла счаст­ли­ви­цей, а мои ро­ди­те­ли вряд ли мог­ли счи­тать­ся обыч­ны­ми. Нет, не по­ду­май­те, у них бы­ло по две но­ги и по две ру­ки, как у всех нор­маль­ных лю­дей, и на­ши со­се­ди счи­та­ли их вполне адек­ват­ны­ми. Но толь­ко не я. По­то­му что зна­ла, что отец и мать долж­ны лю­бить сво­их де­тей — хо­тя бы один из них. А они оба тер­петь ме­ня не мог­ли. Мо­им пер­вым дет­ским вос­по­ми­на­ни­ем бы­ло то, как мать с от­цом ссо­рят­ся. Мне то­гда они ка­за­лись па­рой огром­ных птиц, за­пер­тых в од­ной ком­на­те, бью­щих­ся о стены, ок­на, друг об дру­га... Ма­ма обыч­но ис­те­рич­но кри­ча­ла, по­том дол­го пла­ка­ла, а па­па еще боль­ше са­та­нел от ви­да ее слез. Он ни ра­зу не под­нял на нее ру­ку, но все­гда ка­за­лось, что ему не хва­та­ет со­всем чуть-чуть, что­бы ре­шить­ся на это. В шесть лет я тя­же­ло за­бо­ле­ла. Вра­чи дол­го не мог­ли по­ста­вить ди­а­гноз, в ито­ге ле­чить ме­ня на­ча­ли от все­го

сра­зу. В ре­зуль­та­те дли­тель­но­го при­е­ма ан­ти­био­ти­ков у ме­ня на­ча­лись про­бле­мы с пе­че­нью, воз­ник­ла по­чеч­ная недо­ста­точ­ность. Ка­за­лось бы, ро­ди­те­ли долж­ны спло­тить­ся на поч­ве се­рьез­ной про­бле­мы, по­за­быть бы­лые оби­ды и все си­лы бро­сить на то, что­бы вы­ле­чить доч­ку и вы­рас­тить ее здо­ро­вой. Ка­за­лось бы, но... Они дей­стви­тель­но пе­ре­ста­ли нена­ви­деть друг дру­га и на­ча­ли... друж­но нена­ви­деть ме­ня. — Един­ствен­ное, что от те­бя тре­бу­ет­ся, — хо­ро­шо учить­ся, но ты не мо­жешь да­же это­го! — орал отец, ко­гда я при­но­си­ла из шко­лы пло­хие оцен­ки. — Ты за­бы­ла, как еще не­дав­но ле­жа­ла с тем­пе­ра­ту­рой, а я не спа­ла всю ночь? — кри­ча­ла мать, ко­гда я пы­та­лась от­про­сить­ся на дис­ко­те­ку. Все мои по­друж­ки меч­та­ли о том, ка­ки­ми про­фес­си­я­ми овла­де­ют в бу­ду­щем: хо­те­ли стать ак­три­са­ми, ад­во­ка­та­ми, стю­ар­дес­са­ми... Я же все­гда ле­ле­я­ла толь­ко од­ну меч­ту: по­ско­рее вы­рас­ти и по­ки­нуть ро­ди­тель­ский дом. По­это­му, ко­гда на го­ри­зон­те по­явил­ся Олег, вы­ско­чи­ла за него не раз­ду­мы­вая. У ме­ня не бы­ло вре­ме­ни узнать бу­ду­ще­го му­жа по­бли­же. Вы­яс­нить, что мой су­пруг — са­дист с за­маш­ка­ми до­маш­не­го ти­ра­на, уда­лось толь­ко, ко­гда уже от­зву­чал марш Мен­дель­со­на. Да и то не сра­зу, ко­неч­но... Че­рез че­ты­ре го­да мое тер­пе­ние лоп­ну­ло. По­след­ней кап­лей ста­ло то, что Олег уда­рил доч­ку. Я тут же сло­жи­ла ве­щи, за­бра­ла ма­лыш­ку и... сно­ва ока­за­лась на по­ро­ге ро­ди­тель­ско­го до­ма. — Лад­но, — ре­зю­ми­ро­вал отец, — жи­ви­те по­ка. Не вы­го­нять же вас на ули­цу... Что люди ска­жут... «А хо­те­лось бы, прав­да?» — вер­те­лось на язы­ке, но я сдер­жа­лась, ко­неч­но. Несколь­ко недель мо­та­лась по го­ро­ду в по­ис­ках ра­бо­ты, и на­ко­нец ме­ня взя­ли про­дав­цом-кон­суль­тан­том в ма­га­зин жен­ской одеж­ды. Ад­ми­ни­стра­тор по­обе­ща­ла, что смо­гу са­ма вы­би­рать се­бе гра­фик, но пер­вые три дня ста­жи­ров­ки при­дет­ся оста­вать­ся до за­кры­тия. В пер­вый же ве­чер, вер­нув­шись око­ло де­ся­ти, за­ста­ла доч­ку в на­шей ком­на­те. Ре­бе­нок за­хо­дил­ся от пла­ча и был на гра­ни ис­те­ри­ки. — Я же про­си­ла остав­лять ей вклю­чен­ный ноч­ник, — вы­па­ли­ла, вле­тев в ро­ди­тель­скую спаль­ню. — Вам что, со­всем пле­вать на внуч­ку?! — Она уже до­ста­точ­но взрос­лая, не долж­на бо­ять­ся тем­но­ты, — бурк­нул отец. — Ей че­ты­ре го­да, па­па! — на­пом­ни­ла я, чув­ствуя, как го­лос мой виб­ри­ру­ет от гне­ва. — Че­ты­ре! А она уже не оправ­ды­ва­ет тво­их ожи­да­ний?! — Лю­ба, успо­кой­ся, — ис­пу­ган­но по­про­си­ла мать. Но бы­ло позд­но от­сту­пать. Внут­ри ме­ня буд­то про­рва­ло пло­ти­ну, о су­ще­ство­ва­нии ко­то­рой я да­же не по­до­зре­ва­ла, и из нее хлы­ну­ло все, что на­ко­пи­лось за дол­гие го- ды: гнев, оби­да, от­ча­я­ние... — Да, я так и не смог­ла стать до­че­рью, о ко­то­рой вы оба меч­та­ли, — кри­ча­ла. — Ну что же, про­сти­те! Не мо­гу по­хва­стать­ся от­лич­ным здо­ро­вьем, неза­у­ряд­ным умом, осо­бы­ми та­лан­та­ми... Мне трид­цать лет, и я оста­лась од­на с ма­лыш­кой на ру­ках! Ка­кой по­зор! Усев­шись ря­дом друг с дру­гом на кро­вать, ро­ди­те­ли уста­ви­лись на ме­ня. Ма­ма по­блед­не­ла, а отец смот­рел так, буд­то пы­тал­ся при­гвоз­дить взгля­дом к по­лу. Ка­за­лось, сам воз­дух в ком­на­те кро­во­то­чил так же, как моя ис­стра­дав­ша­я­ся ду­ша. — Воз­мож­но, вы смог­ли бы боль­ше ме­ня лю­бить, не до­став­ляй я вам столь­ко про­блем. Но да­же сей­час — рас­топ­тан­ная, слом­лен­ная, по­ня­тия не име­ю­щая, как жить даль­ше, — я оста­юсь ва­шей до­че­рью! Слы­ши­те? Я все еще ва­ша доч­ка... Си­лы во мне ис­сяк­ли так же вне­зап­но, как и по­яви­лись. Поб­ро­сав в сум­ку ве­щи и на­ско­ро одев ма­лыш­ку, со­бра­лась ухо­дить. — Ку­да ты на ночь гля­дя? — за­пла­ка­ла ма­ма, а па­па что-то про­бур­чал. — По­даль­ше от вас, — от­ре­за­ла и вы­шла вон. С тех пор про­шел по­чти ме­сяц. Мы с доч­кой жи­вем у мо­ей по­дру­ги Же­ни, я ра­бо­таю в ма­га­зине, а ма­лыш­ку на вре­мя от­да­ла в круг­ло­су­точ­ный дет­ский сад. За че­ты­ре неде­ли мать по­зво­ни­ла мне все­го три ра­за, но на­де­юсь, что она вспо­ми­на­ет о нас го­раз­до ча­ще, чем зво­нит. Ведь я ча­сто ду­маю о ней и об от­це. И по­сто­ян­но про­кру­чи­ваю в го­ло­ве по­след­нюю ссо­ру. Пы­та­юсь вспом­нить, что же ска­зал па­па, ко­гда я уже вы­хо­ди­ла из квар­ти­ры. Ско­рее все­го, что-то вро­де «черт с то­бой» или «те­бе же ху­же», но мне хо­чет­ся, так хо­чет­ся, что­бы это бы­ло од­ни­медин­ствен­ным сло­вом — «про­сти». По­то­му что я, несмот­ря на все ста­рые оби­ды и неза­ти­ха­ю­щую боль, про­сти­ла бы их — не за что-то, а во­пре­ки все­му. Ведь они все еще мои ро­ди­те­ли.

Лю­бовь, раз­ве­лась с му­жем-са­ди­стом Ид­ти бы­ло неку­да, при­шлось вер­нуть­ся к ма­те­ри с от­цом. Но они сде­ла­ли все, что­бы мы у них дол­го не за­дер­жа­лись

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.