Лю­бо­вью до­ро­жить умей­те

Moja Sudba - - Журнал -

«Я оста­ви­ла му­жа в ко­ри­до­ре, а са­ма по­шла в спаль­ню и лег­ла. Стыд и боль жгли ог­нем. Бо­я­лась да­же взгля­нуть на Па­шу, бо­я­лась, что за­го­во­рит со мной, и то­гда при­дет­ся все рас­ска­зать. А ведь он и так уже знал то, че­го ему знать со­всем не сле­до­ва­ло. Но са­мым невы­но­си­мым бы­ло, что вдруг чет­ко ощу­ти­ла: до­ро­же и род­нее Павла для ме­ня ни­ко­го на све­те нет»...

Жи­ви­те дол­го, будь­те здо­ро­вы и счаст­ли­вы, — сквозь сле­зы шеп­та­ла ма­ма. Отец то­же был очень рас­тро­ган. А до мо­е­го со­зна­ния до­хо­ди­ла в луч­шем слу­чае по­ло­ви­на теп­лых слов, ко­то­рые про­из­но­си­ли го­сти. Са­ма це­ре­мо­ния, та­кая тор­же­ствен­ная, та­кая вол­шеб­ная, столь­ко на­ряд­ных доб­ро­же­ла­тель­ных лю­дей, при­под­ня­тое на­стро­е­ние, все­об­щее вол­не­ние, за­пах цве­тов и ду­хов — все это оше­ло­ми­ло ме­ня, я бы­ла слов­но в по­лу­сне, ска­зоч­ном и пре­крас­ном. Теп­лый ав­гу­стов­ский ве­тер раз­ве­вал мою фа­ту и слег­ка при­под­ни­мал по­дол кре­мо­во­го пла­тья. А ря­дом же­них... ой, вер­нее, уже муж — ру­со­во­ло­сый, вы­со­кий, кра­си­вый... Моя ла­до­шка уто­па­ла в его теп­лой креп­кой ла­до­ни, и серд­це от это­го та­я­ло. До че­го же хо­ро­шо! Вот то, о чем меч­та­ла! А взгляд! Бо­же, ка­кой у него взгляд! Глав­ный муж­чи­на мо­ей жиз­ни... Те­перь он все­гда бу­дет ря­дом. Ка­кая же я счаст­ли­вая! Вре­мя от вре­ме­ни до­но­сил­ся от­ры­ви­стый ше­пот: «Кра­си­вая па­ра! Буд­то с кар­тин­ки!», «Они так под­хо­дят друг дру­гу!», «На­дя про­сто оча­ро­ва­тель­на! А Па­вел... Глянь­те, как он на нее смот­рит!», «Бу­дут жить, как в сказ­ке!» Од­на­ко в сло­вах неко­то­рых го­стей все-та­ки про­би­ва­лись нот­ки за­ви­сти. Что ж, это вполне объ­яс­ни­мо. Отец Павла был вла­дель­цем ав­то­ма­га­зи­на и ав­то­ма­стер­ской, и уже на стар­те сов­мест­ной жиз­ни мы име­ли хо­ро­шую квар­ти­ру в цен­тре го­ро­да. Кри­зис как-то не кос­нул­ся семьи му­жа, по­это­му у нас бы­ли са­мые ра­дуж­ные пер­спек­ти­вы. Че­рез год по­сле сва­дьбы свад я окон­чи­ла ин­сти­тут и устро­и­лась на ра­бо­ту. Сла­ва бо­гу, бо­гу не при­ш­лось бе­гать, вы­су­нув язык, в по­ис­ках хо­ро­ше­го ме­ста. ме Дет­ские са­ды все­гда нуж­да­ют­ся в вос­пи­та­те­лях, и не так та уж мно­го же­ла­ю­щих вы­пол­нять столь тя­же­лую ра­бо­ту за жал­кие жа гро­ши. Но мне-то не тре­бо­ва­лась вы­со­кая зар­пла­та. Бу­дучи Бу за­му­жем за Пав­ли­ком, я вполне мог­ла поз­во­лить се­бе себ за­ни­мать­ся лю­би­мым де­лом, со­вер­шен­но не ду­мая о том, том хва­тит ли нам на жизнь. — Не пред­став­ляю, как к ты справ­ля­ешь­ся с эти­ми кри­ку­на­ми! — удив­лял­ся муж. муж — Я бы со­шел с ума! — Ой, ты про­сто не по­ни­ма­ешь! — улы­ба­лась в от­вет и на­чи­на­ла ему объ­яс­нять: объ­ясн — Ко­гда ма­лы­шей впер­вые при­во­дят в дет­ский сад, они вы­гля­дят та­ки­ми несчаст­ны­ми... Не­ко­то­рые да­же пла­чут пла на­взрыд, не же­лая оста­вать­ся без ро­ди­те­лей в непри­выч­ной непри­вы об­ста­нов­ке. Зна­ешь, как мне их жал­ко! Так и лип­нут к вос­пи­та­тель­ни­це, ма­лень­кие, без­за­щит­ные... Нуж­да­ют­ся Нуж­даю во вни­ма­нии, в лас­ке, в доб­ром сло­ве. Вот в шко­ле я бы не смог­ла — там де­ти по­стар­ше. С ни­ми на­до дер­жать дер­жат ухо вост­ро, все­гда су­меть до­стой­но от­ве­тить на ка­кой-ни­будь ка­кой-ни недоб­ро­же­ла­тель­ный вы­пад или ка­верз­ный во­прос. А уж стар­ше­класс­ни­ки как ум­ни­ча­ют! Трех­лет­ки же — са­ма ра­дость, та­кие сол­ныш­ки! Хо­тя и при­хо­дит­ся воз­ле них бе­гать, вы­ти­рая соп­ли и уго­ва­ри­вая за­снуть по­сле обе­да. — Мо­жет, нам с то­бой сто­ит по­ра­бо­тать над тем, что­бы бы­ло ко­му вы­ти­рать нос до­ма? — муж при­сел ря­дом и по­це­ло­вал ме­ня в шею. — О да! — про­шеп­та­ла я. — Это про­грам­ма-ми­ни­мум. — Хо­ро­шая про­грам­ма, — ска­зал Па­вел, мед­лен­но рас­сте­ги­вая пу­го­ви­цы на мо­ей блуз­ке и гля­дя пря­мо в гла­за этим сво­им осо­бен­ным взгля­дом, от ко­то­ро­го у ме­ня все­гда му­раш­ки бе­жа­ли по ко­же. — А мак­си­мум? — А мак­си­мум... По­ка ра­но за­га­ды­вать. Но чем боль­ше де­тей, тем луч­ше, — про­бор­мо­та­ла я, за­кры­вая гла­за. ...Вре­мя ле­те­ло. Ра­бо­та, дом, встре­чи с род­ны­ми и зна­ко­мы­ми. По­рой — по­езд­ки в дру­гие го­ро­да на вы­ход­ные. Объ­ез­ди­ли всю стра­ну: по­бы­ва­ли во Ль­во­ве и Уж­го­ро­де, в Ки­е­ве и Ка­мен­це-По­доль­ском, в Пол­та­ве и Чи­ги­рине... А в от­пус­ке нас ждал вос­хи­ти­тель­ный от­дых за гра­ни­цей. Так счаст­ли­во жи­ли! Па­вел был мо­ей пер­вой лю­бо­вью. Мы вме­сте учи­лись и уже в по­след­них клас­сах ли­цея ста­ли нераз­луч­ны. По­том я вы­бра­ла пе­да­го­ги­ку, а он — ме­недж­мент. Ра­бо­тать Па­ша по­шел к сво­е­му от­цу, и де­нег нам все­гда хва­та­ло. Су­пруг, прав­да, меч­тал о неза­ви­си­мо­сти, хо­тел со­здать соб­ствен­ную ком­пью­тер­ную фир­му. При­чем на­де­ял­ся ор­га­ни­зо­вать это с са­мо­го на­ча­ла без по­мо­щи от­ца. Но по­ка все оста­ва­лось по-преж­не­му. В об­щем и це­лом, нам не на что бы­ло жа­ло­вать­ся. Сра­зу по­сле то­го как рас­пи­са­лись, я пе­ре­ста­ла при­ни­мать про­ти­во­за­ча­точ­ные таб­лет­ки. И хо­тя со дня сва­дьбы про­шло уже два го­да, по­ка так и не за­бе­ре­ме­не­ла. Чест­но го­во­ря, ни ме­ня, ни Па­шу это осо­бо не бес­по­ко­и­ло. Но вот све­кор со све­кро­вью от­но­си­лись ина­че. Во вре­мя оче­ред­но­го но­во­год­не­го за­сто­лья ма­ма му­жа ска­за­ла: — На­дю­ша, хо­тим по­же­лать те­бе шуст­ро­го сы­ноч­ка или кра­са­ви­цу-доч­ку… Не сто­ит тя­нуть, ты же по­ни­ма­ешь... — Ма­ма, мы мо­ло­дые, вре­мя еще есть, — доб­ро­же­ла­тель­но улыб­ну­лась я в от­вет. — А у нас его нет! — зыч­но за­явил све­кор. — Ста­рость при­бли­жа­ет­ся се­ми­миль­ны­ми ша­га­ми. Хо­те­лось бы успеть по­ба­ло­вать вну­ков! Же­лаю вам обо­им здо­ро­вья и, как тут уже бы­ло ска­за­но, креп­ко­го здо­ро­во­го ма­лы­ша! В этом го­ду уже не успе­е­те, ко­неч­но, — сост­рил он, мно­го­зна­чи­тель­но вз­г­ля­нув на ча­сы, по­ка­зы­ва­ю­щие без пя­ти две­на­дцать. — Но ес­ли Па­вел се­го­дня же со всей от­вет­ствен­но­стью при­мет­ся

Мы рас­пи­са­лись, и я пе­ре­ста­ла при­ни­мать таб­лет­ки. Но по­че­му-то не мог­ла за­бе­ре­ме­неть

за ра­бо­ту, то в сле­ду­ю­щем го­ду нас ста­нет боль­ше. Прав­да, неве­сточ­ка? Я пой­ма­ла ис­пу­ган­ный взгляд му­жа. Все во­круг по­че­му-то счи­та­ли, что мы по­ка не хо­тим ду­мать о ре­бен­ке и со­би­ра­ем­ся по­жить для се­бя. Но ко­му, как не нам, бы­ло знать: все об­сто­ит ина­че. Да­же уже нашли на­деж­но­го спе­ци­а­ли­ста, к ко­то­ро­му на­ме­ча­ли об­ра­тить­ся сра­зу по­сле празд­ни­ка. Для это­го на­до бы­ло от­прав­лять­ся в Ки­ев. Взя­ли вы­ход­ной и по­еха­ли за сво­им сча­стьем. Оба очень ве­ри­ли в ав­то­ри­тет и зна­ния имен­но это­го док­то­ра, не со­мне­ва­лись, что он нам по­мо­жет. Но так и не до­бра­лись до сто­ли­цы... ...Ава­рия слу­чи­лась в пя­ти­де­ся­ти ки­ло­мет­рах от на­ше­го го­ро­да… Сей­час я ма­ло что мо­гу вспом­нить. Та ма­ши­на вы­ско­чи­ла на­встре­чу из-за по­во­ро­та. Визг тор­мо­зов, глу­хое про­кля­тие, гро­хот, по­том жут­кая боль… И пол­ная тем­но­та. Оч­ну­лась в боль­нич­ной па­ла­те, не сра­зу по­ня­ла, где на­хо­жусь. От­крыв гла­за, осмот­ре­лась. Пер­вое, что уви­де­ла, — соб­ствен­ная но­га на вы­тяж­ке. — На­дя? — во­про­си­тель­но про­из­нес­ла во­шед­шая в па­ла­ту по­жи­лая энер­гич­ная жен­щи­на. — При­шли в се­бя! Ну вот и слав­но! Доб­рое утро! — она теп­ло улыб­ну­лась. — Сей­час по­зо­ву вра­ча. Как вы се­бя чув­ству­е­те? — Боль­но, — про­хри­пе­ла я, хо­тя, чест­но го­во­ря, да­же не смог­ла бы точ­но опре­де­лить, где имен­но но­ет — все те­ло бы­ло сплош­ным ком­ком жут­кой ту­пой бо­ли. — Раз бо­лит, зна­чит, жи­вы, — бод­ро про­из­нес врач, вхо­дя в па­ла­ту. — Ни­че­го уди­ви­тель­но­го. Сло­ма­на но­га, че­ты­ре реб­ра, клю­чи­ца и три паль­ца ру­ки. Плюс мас­са уши­бов. Но вы по­пра­ви­тесь, все бу­дет хо­ро­шо. К сча­стью, ни­ка­ких внут­рен­них по­вре­жде­ний. Сей­час осмот­рю вас… — Ава­рия… — про­бор­мо­та­ла я, вспом­нив вдруг, что про­изо­шло. — Па­вел! Где он?! — ме­ня ста­ло мо­ро­зить. Врач и мед­сест­ра пе­ре­гля­ну­лись, но ни­че­го не от­ве­ти­ли. — Он жив?! — спро­си­ла с тре­во­гой. — Жив, жив, — успо­ко­ил док­тор. — Уви­ди­тесь с ним, как толь­ко бу­дет воз­мож­но. Я с об­лег­че­ни­ем вздох­ну­ла. По­сле осмот­ра врач сел на стул у мо­ей кро­ва­ти, гля­нул на ме­ня вни­ма­тель­но. По­том сно­ва за­го­во­рил: — При­дет­ся несколь­ко недель по­тер­петь. Реб­ра, прав­да, бу­дут бо­леть дол­го, но со вре­ме­нем и это прой­дет, обе­щаю. — Спа­си­бо, док­тор, но что с Пав­лом? Ска­жи­те прав­ду! — Ваш су­пруг в тя­же­лом со­сто­я­нии... Опас­но­сти для жиз­ни нет, вот толь­ко… У него очень слож­ная трав­ма по­зво­ноч­ни­ка. Он па­ра­ли­зо­ван. Ни­же по­я­са. — Гос­по­ди! — вы­дох­ну­ла я. — Это из­ле­чи­мо? — Нет. Не ви­жу по­во­да для ил­лю­зий. К со­жа­ле­нию, тут ни­че­го нель­зя сде­лать. Док­тор вы­шел, раз­ми­нув­шись в две­рях с мо­ей ма­мой. Она по­до­шла ко мне, взя­ла за руку и... за­пла­ка­ла. В тот же день я по­про­си­ла от­вез­ти ме­ня к му­жу. Но врач не поз­во­лил, ска­зал, что раз­ре­шит сви­да­ние толь­ко по­сле то­го, как рас­про­ща­юсь с вы­тяж­кой и смо­гу ез­дить в ко­ляс­ке. И этот мо­мент на­стал. Ма­ма тол­ка­ла мою ко­ляс­ку. Я слы­ша­ла, как она пла­чет, но са­ма ста­ра­лась со­хра­нять спо­кой­ствие — мне нель­зя бы­ло усу­губ­лять Па­ши­ны пе­ре­жи­ва­ния. Ко­гда ока­за­лась воз­ле лю­би­мо­го, дол­го при­слу­ши­ва­лась к его спо­кой­но­му ды­ха­нию. Он спал. По­ху­дев­шие ру­ки ле­жа­ли по­верх оде­я­ла. У ме­ня раз­ры­ва­лось серд­це, сле­зы са­ми по­тек­ли из глаз. Гром­ко всхлип­нув, ис­пу­га­лась соб­ствен­но­го зву­ка и за­жа­ла рот ру­кой. — На­дя! — про­шеп­тал Па­вел, от­кры­вая гла­за. Так хо­те­лось его об­нять! Но смог­ла лишь при­кос­нуть­ся к ис­ху­дав­шей ру­ке му­жа. Смах­ну­ла непро­ше­ные сле­зы со щек. — На­день­ка... Я так бес­по­ко­ил­ся о те­бе. Дол­го бы­ла без со­зна­ния. Как хо­ро­шо, что ты есть! Я по­ня­ла, что он уже все зна­ет. — Ни­че­го не чув­ствую... там... — про­из­нес Па­ша охрип­шим от вол­не­ния го­ло­сом. — Го­во­рят, это на­все­гда... При­кос­ну­лась к его бед­ру. По­гла­ди­ла. — По-преж­не­му — ни­че­го, — про­сто­нал су­пруг. Впер­вые в жиз­ни ви­де­ла его пла­чу­щим. Нер­вы не вы­дер­жа­ли, в гла­зах по­тем­не­ло, и я по­те­ря­ла со­зна­ние... ...По­сле вы­пис­ки из боль­ни­цы жи­ли у све­кров. У ме­ня ведь но­га бы­ла еще в гип­се, по­это­му не мог­ла за­ни­мать­ся Пав­лом, а у мо­их ро­ди­те­лей он чув­ство­вал бы се­бя нелов­ко. Ко­гда впер­вые уви­де­ла, как све­кор под­ни­ма­ет бес­по­мощ­ное Па­ши­но те­ло и пы­та­ет­ся по­са­дить му­жа под ду­шем, еле сдер­жа­ла крик от­ча­я­ния. Мой Па­вел, та­кой кра­си­вый и силь­ный, те­перь пол­но­стью за­ви­сел от близ­ких и ни­че­го не мог сам! Сла­ва Бо­гу, он и его отец бы­ли со­сре­до­то­че­ны на том, что де­ла­ли, и не за­ме­ти­ли, что я на­блю­даю эту сце­ну. Ста­ра­ясь не ды­шать, осто­рож­но опи­ра­ясь на ко­сты­ли, вер­ну­лась в ком­на­ту. Ко­гда муж при­е­хал в спаль­ню, уже ле­жа­ла в по­сте­ли. При­тво­ри­лась спя­щей. Све­кор по­мог ему лечь и по­га­сил свет.

Мы по­па­ли в ава­рию. Я от­де­ла­лась уши­ба­ми и пе­ре­ло­ма­ми, а вот Па­шу па­ра­ли­зо­ва­ло

— Я знаю, что ты не спишь, — услы­ша­ла в тем­но­те го­лос Па­ши, но не от­кры­ла гла­за. В тот мо­мент про­сто не хва­ти­ло сил для раз­го­во­ра. Нуж­но бы­ло при­вык­нуть к но­вой си­ту­а­ции и но­во­му со­сто­я­нию Павла. Ме­ня па­ра­ли­зо­вал страх, мерз­кий, лип­кий, и еще мно­же­ство непри­ят­ных ощу­ще­ний и бо­лез­нен­ных мыс­лей, труд­но под­да­ю­щих­ся опи­са­нию. Ко­гда мне сня­ли гипс, я ре­ши­ла, что по­ра нам воз­вра­щать­ся к се­бе до­мой. Ду­ма­ла, так бу­дет луч­ше. — А са­ма спра­вишь­ся, де­точ­ка? — све­кровь всплес­ну­ла ру­ка­ми. — Оста­вай­тесь по­ка здесь! Как же ты там, без на­шей по­мо­щи? Та­кая хруп­кая... И Па­ша... Ему ведь столь­ко все­го нуж­но, да и ты еще не со­всем опра­ви­лась. — Пой­ми­те, ма­ма, — ста­ла спо­кой­но объ­яс­нять я, — мы долж­ны вер­нуть­ся до­мой и жить сво­ей жиз­нью. Хва­тит си­деть на ва­шей шее, по­ра при­вы­кать к но­вым усло­ви­ям. Все бу­дет хо­ро­шо, не вол­нуй­тесь, — и об­ня­ла ее. Я лю­би­ла свою све­кровь, но та­к­же зна­ла, что она про­сто по­ме­ша­на на един­ствен­ном сыне. — На­дя, что ты го­во­ришь?! Ведь здесь то­же ваш дом! Мо­же­те во­об­ще пе­ре­ехать на­все­гда. У нас бу­дет удоб­нее. Есть сад, отец немно­го все пе­ре­стро­ит… Про­шу те­бя! — Ма­ма, это на­ше об­щее ре­ше­ние, — Па­вел под­дер­жал ме­ня. — На­дю­ша долж­на вер­нуть­ся на ра­бо­ту. Квар­ти­ра сто­ит пу­стая. Мы спра­вим­ся. Од­на­ко на­ча­ло са­мо­сто­я­тель­ной жиз­ни ока­за­лось го­раз­до труд­нее, мож­но да­же ска­зать, страш­нее, чем ду­ма­ла. Я вер­ну­лась к сво­им ма­лы­шам. В дет­са­ду ча­стень­ко при­хо­дит­ся слы­шать дет­ский плач, мно­гие не вы­но­сят. Но для ме­ня это бы­ло ни­что по срав­не­нию с тем, что про­ис­хо­ди­ло до­ма. Ко­неч­но, Па­вел не за­хо­дил­ся пла­чем, как мои трех­лет­ки, но в его гла­зах скво­зи­ло та­кое от­ча­я­ние! Жут­кая все­по­гло­ща­ю­щая без­дна! Тот его осо­бый взгляд... Его боль­ше не су­ще­ство­ва­ло. Ни ра­зу муж не по­смот­рел на ме­ня так, как рань­ше. Он утра­тил же­ла­ние жить. И ку­да толь­ко по­де­ва­лись преж­няя Па­ши­на энер­гия, ра­дость, ко­то­рая би­ла клю­чом и за­ра­жа­ла всех во­круг! Ко­гда я ухо­ди­ла на ра­бо­ту, то остав­ля­ла су­пру­га в ко­ляс­ке в ком­на­те. А воз­вра­ща­ясь, неред­ко за­ста­ва­ла его на том же са­мом ме­сте в том же по­ло­же­нии, со взгля­дом, устрем­лен­ным в ни­ку­да. Но не осме­ли­ва­лась спро­сить, пе­ре­дви­гал­ся ли он по квар­ти­ре, де­лал ли что­ни­будь без ме­ня. Све­кор вы­ло­жил боль­шие день­ги за ре­монт и при­спо­соб­ле­ние на­ше­го жи­лья к но­вым по­треб­но­стям сы­на, что зна­чи­тель­но об­лег­чи­ло Пав­лу жизнь. По­это­му муж уже не нуж­дал­ся в том, что­бы кто-то но­сил его под душ или укла­ды­вал в кро­вать. С помощью раз­лич­ных устройств он мог де­лать это сам, хоть бы­ло и нелег­ко. Уве­ре­на: ко­гда Па­ша оста­вал­ся до­ма один, то непло­хо справ­лял­ся. Но как толь­ко я пе­ре­сту­па­ла по­рог квар­ти­ры, прось­бы-тре­бо­ва­ния сы­па­лись од­на за дру­гой: «На­дя, по­мо­ги лечь!», «Быст­ро по­са­ди ме­ня в ко­ляс­ку!», «От­ве­зи в ван­ную!», «По­дай мне пульт!» А од­на­жды не смог­ла сра­зу ис­пол­нить его при­ка­за­ние. «Сей­час, по­го­ди, у ме­ня ру­ки в те­сте!» — крик­ну­ла из кух­ни. И в сле­ду­ю­щее мгно­ве­ние раз­дал­ся тя­же­лый глу­хой удар. С ла­до­ня­ми, пе­ре­пач­кан­ны­ми му­кой, по­мча­лась в спаль­ню. Па­вел бес­по­мощ­но ле­жал на по­лу. — Гос­по­ди, что же ты де­ла­ешь? — вос­клик­ну­ла я. — Ска­за­ла ведь, что че­рез се­кун­ду те­бе по­мо­гу! Силь­но уда­рил­ся? С огром­ным тру­дом под­ня­ла му­жа — он был очень тя­же­лым, но спе­ци­аль­но не хо­тел мне по­мочь. — Да, уда­рил­ся! А ты ни­как не мо­жешь по­нять, что озна­ча­ет «сей­час же»? — Пав­лик, до­ро­гой, — по­пы­та­лась его успо­ко­ить, — ты же ви­дишь, я не ва­ля­юсь пе­ред те­ле­ви­зо­ром, не ле­зу в комп, не чи­таю га­зе­ту! Я во­жусь на кухне. Мо­жешь ведь немно­го по­до­ждать… — Нет, не мо­гу! — вдруг за­орал бла­го­вер­ный во все гор­ло. — Не мо­гу и не бу­ду ждать! Ты да­же по­ня­тия не име­ешь, что это та­кое, ко­гда не мо­жешь встать, ко­гда не спо­со­бен сде­лать то, что хо­чет­ся, ко­гда вы­нуж­ден все вре­мя про­сить, про­сить, про­сить! А в от­вет по­сто­ян­но слы­шишь «сей­час, Па­ша», «ми­ну­точ­ку, Па­ша»! Я до кро­ви за­ку­си­ла гу­бу. Па­вел был неспра­вед­лив и яв­но на­ме­ре­вал­ся за­деть, со­рвать на мне свои на­пря­же­ние и оби­ду. Хо­тел, что­бы по­чув­ство­ва­ла се­бя ви­но­ва­той. — Да­вай по­мо­гу. Пой­дем в го­сти­ную, — толь­ко и ска­за­ла. Врож­ден­ная тер­пе­ли­вость, ко­то­рая поз­во­ля­ла мне лег­ко ра­бо­тать с детьми, и в этот раз по­бе­ди­ла раз­дра­же­ние. — Сей­час бу­дем обе­дать. Во­да для ва­ре­ни­ков уже за­ки­па­ет. А по­том по­смот­рим вме­сте те­ле­ви­зор. Но Па­ша про­дол­жал дуть­ся, де­мон­стри­руя, как ему плохо и ка­кая я нечут­кая и тол­сто­ко­жая. Че­рез год по­сле ава­рии муж лег­ко мог фи­зи­че­ски справ­лять­ся со сво­ей ин­ва­лид­но­стью, но мо­раль­но так и не сми­рил­ся. Он очень стра­дал, и я стра­да­ла вме­сте с ним. Из оба­я­тель­но­го пар­ня Па­вел превратился в злоб­но­го яз­ви­тель­но­го ка­ле­ку. А ведь вполне мог бы за­нять­ся лю­би­мым де­лом, со­здать фир­му, о которой меч­тал. И я бы ему с ра­до­стью по­мог­ла, и его ро­ди­те­ли. Отвлек­ся бы от уве­чья, тем бо­лее что с мо­ей сто­ро­ны не бы­ло ни­ко­гда и ни­ка­ких на­ме­ков, ни­ка­ко­го недо­воль­ства! Все­го-то тре­бо­ва­лось про­явить ува­же­ние к се­бе и к то­му, кто ря­дом, и на­пол­нить жизнь до­стой­ным со­дер­жа­ни­ем. Ведь ес­ли по­ду­мать... Кто ви­но­ват в слу­чив­шем­ся? Что мож­но изменить? Да ни­че­го, кро­ме от­но­ше­ния к ны­неш­не­му по­ло­же­нию ве­щей и соб­ствен­но­му со­сто­я­нию. Кто-то мо­жет ска­зать, что мне лег­ко рас­суж­дать, — я же не ста­ла ин­ва­ли­дом. Но ведь лю­би­ла Па­шу и му­чи­лась вме­сте с ним. При­чем толь­ко по­то­му, что он не на­хо­дил в се­бе му­же­ства при­нять си­ту­а­цию и на­чать новую жизнь. «Паш, Ира при­гла­ша­ет нас на день рож­де­ния. Пой­дем?» —

Жить от­дель­но бы­ло зна­чи­тель­но труд­нее, чем я пред­став­ля­ла. Муж силь­но из­ме­нил­ся

од­на­жды пред­ло­жи­ла я. «Нет», — гру­бо от­ре­зал Па­вел. Су­пруг не пы­тал­ся быть веж­ли­вым. По­рой у ме­ня со­зда­ва­лось впе­чат­ле­ние, что он счи­та­ет, буд­то его уве­чье да­ет ему пра­во на невос­пи­тан­ность и да­же на гру­бость. Слов­но на­сла­ждал­ся этим. — По­че­му? — уточ­ни­ла как ни в чем не бы­ва­ло, хо­тя чем даль­ше, тем труд­нее бы­ло со­хра­нять спо­кой­ствие. Муж по­смот­рел так, буд­то я де­бил­ка. — Хм... А раз­ве не вид­но? По­то­му! — и те­ат­раль­ным же­стом очер­тил боль­шой круг над сво­и­ми но­га­ми. — Да знаю, знаю, дав­но за­ме­ти­ла, — ре­ши­лась я на кол­кость. — Но ведь ты пре­крас­но ез­дишь по до­му в ко­ляс­ке. У них то­же нор­маль­ная квар­ти­ра. В двер­ной про­ем по­ме­стишь­ся. Есть боль­шой лифт. Так за чем же де­ло ста­ло? — Ты дей­стви­тель­но та­кая ду­ра или толь­ко при­ки­ды­ва­ешь­ся? — про­ши­пел Па­вел. — Я ни­ку­да не хо­чу ехать, яс­но?! К гор­лу под­ка­тил ко­мок, но, спра­вив­шись с со­бой, сдер­жан­но про­из­нес­ла: — А-а-а... Ну это уже со­всем дру­гое... Ты мо­жешь, но про­сто не хо­чешь. Не толь­ко ехать, но и хо­тя бы немнож­ко по­ду­мать обо мне. А я вот она, здесь, ря­дом! Ау! И у ме­ня есть ка­кие-то же­ла­ния... Ку­да-то пой­ти, встре­тить­ся с людь­ми, по­го­во­рить, а не си­деть каж­дый бо­жий ве­чер до­ма! — Ну и ска­тер­тью до­рож­ка! Раз­ве те­бя кто-то дер­жит? Или для это­го те­бе нуж­но мое бла­го­сло­ве­ние? А мо­жет, раз­ре­ше­ние? Я знал, знал, что так бу­дет! Что ты толь­ко и ду­ма­ешь, как бы вы­рвать­ся от­сю­да… Сли­нять на во­лю, по­даль­ше от му­жа-ка­ле­ки. — Пе­ре­стань! — за­кри­ча­ла я. Все-та­ки со­рва­лась, впер­вые по­те­ря­ла са­мо­об­ла­да­ние. — По­слу­шай се­бя! Ты хоть по­ни­ма­ешь, что сей­час го­во­ришь?! Ку­да я хо­чу вы­рвать­ся, от ко­го?! Я хо­чу пой­ти с то­бой, по­ни­ма­ешь?! С то-бой! Хо­чу, что­бы ты на­дел вот эту си­ре­не­вую ру­ба­ху, ко­то­рую я те­бе по­да­ри­ла, гал­стук, ко­то­рый мы при­вез­ли из Пра­ги, хо­чу про­ве­сти ве­чер с то­бой и дру­зья­ми! Па­ша рас­те­рял­ся, та­ко­го он яв­но не ожи­дал. — Хо­ро­шо, — со­гла­сил­ся не­ожи­дан­но. — По­едем. У Иры су­пруг си­дел на­суп­лен­ный. Но де­ло бы­ло да­же не в Па­ше. Раз­дра­жа­ло по­ве­де­ние окру­жа­ю­щих. И хо­зя­е­ва, и го­сти во­всю пы­та­лись уго­дить мо­е­му му­жу, тем са­мым под­чер­ки­вая ис­клю­чи­тель­ность (в худ­шем смыс­ле это­го сло­ва) его по­ло­же­ния. А ведь мог­ли бы ве­сти се­бя нор­маль­но — как со здо­ро­вым, на рав­ных. Эх, лю­ди, лю­ди, где же ва­ша де­ли­кат­ность! Да, по­жа­луй, нам все-та­ки сле­до­ва­ло остать­ся до­ма... На­вер­ное, ко­му-то это по­ка­жет­ся стран­ным, но си­лы я вос­ста­нав­ли­ва­ла имен­но на ра­бо­те — сре­ди де­ти­шек. Они та­кие ми­лые! Мои ма­лень­кие сол­ныш­ки! А ко­гда во­круг те­бя столь­ко чу­дес­ных сол­ны­шек, про­сто невоз­мож­но оста­вать­ся в пло­хом на­стро­е­нии. По­это­му в дет­ском са­ду ни­ко­гда не уста­ва­ла. — Доб­рый ве­чер! — как-то ве­че­ром за­гля­нул в зал мо­ло­дой сим­па­тич­ный незна­ко­мец. — Я за Со­ней… Эта ма­лыш­ка с са­мо­го на­ча­ла ста­ла мо­ей лю­би­ми­цей.

Де­воч­ка ра­дост­но бро­си­лась к муж­чине. Но мне все рав­но по­ла­га­лось сна­ча­ла убе­дить­ся, что Со­неч­ку мож­но с ним от­пус­кать. — Я ее дя­дя, — объ­яс­нил он. — Моя сест­ра, ма­ма Со­ни, на­пи­са­ла за­яв­ле­ние, что имею пра­во за­би­рать ма­лыш­ку. Вот мой пас­порт. А неде­лю спу­стя, ко­гда воз­вра­ща­лась до­мой с ра­бо­ты, этот че­ло­век ждал воз­ле дет­ско­го са­да уже имен­но ме­ня. — Здрав­ствуй­те, На­дя, — он улыб­нул­ся, и от этой улыб­ки что-то внут­ри дрог­ну­ло. — Мож­но вас про­во­дить? — Да, — от­ве­ти­ла сму­щен­но. Сто­ял чу­дес­ный ве­сен­ний ве­чер. Ря­дом со мной шел оба­я­тель­ный па­рень, я та­я­ла от его ком­пли­мен­тов... А до­ма встре­тил мрач­ный, веч­но всем недо­воль­ный Па­вел. — Мо­жет, пой­дем по­гу­ля­ем по­сле ужи­на? — спро­си­ла, тер­за­е­мая угры­зе­ни­я­ми со­ве­сти. — Мо­жем, — без эн­ту­зи­аз­ма от­ве­тил муж. Вне­зап­но ме­ня прон­зи­ла та­кая жа­лость к се­бе! Чуть не раз­ры­да­лась. Я бы­ла мо­ло­дой, хо­те­ла люб­ви, меч­та­ла о де­тях, стра­да­ла от недо­стат­ка муж­ско­го вни­ма­ния… Еще со­всем недав­но ду­ма­ла, что ста­ну счаст­ли­вой, а ста­ла слу­жан­кой, убор­щи­цей, ку­хар­кой. И ес­ли бы толь­ко это! Бы­ла ведь еще и маль­чи­ком для би­тья! Имен­но на мне Па­вел вы­ме­щал свои оби­ды и сры­вал пло­хое на­стро­е­ние. А хо­ро­шим оно у него те­перь во­об­ще не бы­ва­ло. Ка­тор­га... Мол­ча ка­ти­ла Па­ши­ну ко­ляс­ку по ал­лее пар­ка, и внут­ри на­рас­тал про­тест. Не­ожи­дан­но осо­зна­ла, что су­пруг стал для ме­ня тяж­ким бре­ме­нем. — По­че­му ты не вер­нешь­ся на ра­бо­ту? — ре­ши­лась на во­прос. — Речь не о день­гах, твой отец нам по­мо­га­ет, но... Мо­жет, по­ра с этим по­кон­чить? Сколь­ко мож­но си­деть на их шее? — А ка­кую, по-тво­е­му, ра­бо­ту я мог бы вы­пол­нять? Стро­и­те­ля, про­дав­ца? Ко­го еще? Ах да, маль­чи­ка на по­бе­гуш­ках, прав­да? — яз­ви­тель­но спро­сил он. — Ты все­гда хо­тел со­здать ком­пью­тер­ную фир­му. Что ме­ша­ет сде­лать это сей­час? Я мог­ла бы те­бе по­мочь. Ра­бо­тал бы до­ма. Те­перь мно­гие так де­ла­ют. — Со­всем с ума сбрен­ди­ла! — с сар­каз­мом рас­сме­ял­ся Па­вел, на том раз­го­вор и за­кон­чил­ся. А я боль­ше не мог­ла тер­петь ни му­жа, ни его озлоб­лен­но­сти на весь мир, ни вы­ма­ты­ва­ю­щей по­все­днев­но­сти. Хо­те­лось вы­рвать­ся из все­го это­го и очу­тить­ся в нор­маль­ной, свет­лой жиз­ни! Хо­те­лось радости! Ан­тон, дя­дя Со­ни, все ча­ще при­хо­дил за пле­мян­ни­цей, а ко­гда ее за­би­ра­ла ма­ма, все рав­но до­жи­дал­ся ме­ня непо­да­ле­ку от дет­са­да и про­во­жал до­мой. Ко­рот­кая про­гул­ка по ве­чер­ним ули­цам, при­ят­ное об­ще­ство, смех, шут­ки дей­ство­ва­ли как це­ли­тель­ный баль­зам. Я, ко­неч­но, от­да­ва­ла се­бе от­чет, что долж­на за­пре­тить ему эти стран­ные ви­зи­ты, пре­кра­тить на­ши встре­чи. Но не мог­ла! Мне нуж­на бы­ла ка­кая-то от­ду­ши­на. — На­дя, а мы мог­ли бы схо­дить ку­да-ни­будь вме­сте? В ка­фе, в ки­но, в те­атр, на­ко­нец... — од­на­жды спро­сил Ан­тон. — Ско­рее нет, чем да... — неуве­рен­но про­тя­ну­ла по­сле дол­гой па­у­зы, хо­тя ужас­но хо­те­лось про­ве­сти с ним ве­чер. — У те­бя есть муж? — Да... Но это еще не все. Он ин­ва­лид, ез­дит в ко­ляс­ке. — По­слу­шай, — па­рень вдруг оста­но­вил­ся и по­вер­нул­ся ко мне. — Дав­но хо­чу ска­зать, но не ре­ша­юсь. Ко­гда я те­бя уви­дел, то... — Ан­тон… — пре­рва­ла его, по­ни­мая, что ес­ли вы­ска­жет все до кон­ца, меж­ду на­ми мно­гое из­ме­нит­ся. — На­дя, я все рав­но ска­жу! — го­ря­чо про­дол­жил мой спут­ник. — Я хо­чу ви­деть те­бя каж­дый день! И по­це­ло­вал ме­ня пря­мо на гла­зах у про­хо­жих. Ко­неч­но, сле­до­ва­ло вы­рвать­ся, за­про­те­сто­вать, убе­жать на­ко­нец. Но... Не сде­ла­ла это­го. Не­ожи­дан­но на­ле­те­ла бу­ря, за­гре­мел гром, и... хлы­нул про­хлад­ный ве­сен­ний ли­вень. Ан­тон схва­тил ме­ня за руку, и мы по­мча­лись по ули­це. За­пы­хав­ши­е­ся, за­бе­жа­ли в ка­кой-то подъ­езд. Муж­чи­на дро­жа­щи­ми ру­ка­ми от­крыл квар­ти­ру на пер­вом эта­же. «Зна­чит, он жи­вет со­всем близ­ко», — успе­ла со­об­ра­зить я. А по­том уже ни о чем не ду­ма­ла... До­мой вер­ну­лась че­рез два ча­са. Все те­ло го­ре­ло, оно еще пом­ни­ло лас­ки Ан­то­на. Гос­по­ди, что я на­де­ла­ла?! Мне бы­ло так хо­ро­шо и од­но­вре­мен­но так стыд­но, му­чи­тель­но — не пе­ре­дать! Зна­чит, при­ро­да все же взя­ла свое — я не смог­ла обой­тись без сек­са. По­сле ава­рии мы с му­жем во­об­ще не за­тра­ги­ва­ли эту те­му. Та­бу. Па­ша сам ни­ко­гда не на­чи­нал, а я не сме­ла. — Что про­изо­шло? — го­лос Павла зве­нел от раз­дра­же­ния.

Мне бы­ло так хо­ро­шо! Но в то же вре­мя жут­ко му­чи­ла со­весть. Что я на­де­ла­ла, Гос­по­ди?!

— Зво­нил те­бе два­дцать раз! По­че­му не от­ве­ча­ла? Ку­да по­де­ва­лась?! Ты же зна­ешь, как я нерв­ни­чаю! — Из­ви­ни. Встре­ти­ла по­друж­ку и за­бол­та­лась, — со­вра­ла как по но­там. — Не слы­ша­ла тво­их звон­ков, — быст­ро прой­дя ми­мо него, я за­кры­лась в ван­ной. Ко­гда вы­шла из ду­ша, муж ка­приз­ным го­ло­сом спро­сил: — Мы бу­дем се­го­дня ужи­нать, в кон­це кон­цов? — Нет, — от­ве­ти­ла уста­ло. — При­го­товь се­бе что-ни­будь сам. Что-то плохо се­бя чув­ствую. Па­вел удив­лен­но за­мол­чал, а я по­шла в спаль­ню. Бы­ла уве­ре­на, что боль­ше ни­ко­гда не уви­жусь с Ан­то­ном. Это безу­мие не долж­но бы­ло по­вто­рить­ся. Но не смог­ла про­ти­вить­ся стра­сти... А для му­жа при­ду­ма­ла сказ­ку о за­ня­ти­ях фит­не­сом два­жды в неде­лю. Ду­ма­ла, он по­ве­рил... За­кон­чи­лась вес­на, мгно­вен­но про­ле­те­ло ле­то. А осе­нью... Как-то ве­че­ром я вы­шла из квар­ти­ры Ан­то­на и... оста­но­ви­лась как вко­пан­ная: воз­ле его подъ­ез­да си­дел в сво­ей ко­ляс­ке Па­ша, непо­движ­ный, как ста­туя, и не сво­дил с ме­ня взгля­да. Без еди­но­го сло­ва по­до­шла к му­жу и толк­ну­ла ко­ляс­ку в сто­ро­ну до­ма. Всю до­ро­гу мы оба мол­ча­ли. Ко­гда въе­ха­ли в квар­ти­ру, я так же мол­ча оста­ви­ла Павла в ко­ри­до­ре, а са­ма на­пра­ви­лась в спаль­ню и лег­ла. Стыд и боль жгли ог­нем. Бо­я­лась да­же взгля­нуть на су­пру­га, бо­я­лась, что он за­го­во­рит со мной, и то­гда при­дет­ся все рас­ска­зать. А ведь и так уже все знал… Все, че­го ему знать со­вер­шен­но не сле­до­ва­ло. Но са­мым невы­но­си­мым бы­ло то, что вдруг чет­ко ощу­ти­ла: до­ро­же и род­нее Пав­ли­ка для ме­ня ни­ко­го на све­те нет. Ти­хонь­ко за­ску­ли­ла в по­душ­ку. Сле­зы при­нес­ли об­лег­че­ние, на­пря­же­ние чуть от­пу­сти­ло. Не за­ме­ти­ла, как за­сну­ла. Просну­лась сре­ди но­чи. Па­ши ря­дом не бы­ло. Вы­шла в го­сти­ную и вдруг услы­ша­ла стра­даль­че­ский го­лос му­жа: — На­дя, не остав­ляй ме­ня! — ку­да толь­ко де­лись его жест­кость, яз­ви­тель­ность, вы­со­ко­ме­рие... — Все сде­лаю, толь­ко не ухо­ди, слы­шишь? Я люб­лю те­бя. И не моя ви­на, что все так сло­жи­лось, — Па­вел го­во­рил спо­кой­но, слов­но дав­но и хо­ро­шо про­ду­мал свои сло­ва. — Про­сти ме­ня, что вел се­бя как ду­рак. Я на­учусь все­му. Нач­ну с са­мо­го на­ча­ла. Бу­ду ра­бо­тать, обе­щаю те­бе. На­ша жизнь со­вер­шен­но из­ме­нит­ся. Толь­ко не ухо­ди... к нему... Серд­це у ме­ня раз­ры­ва­лось от бо­ли. Ни­че­го не го­во­ря, по­до­шла к Па­ше и об­ня­ла его. Ка­кое-то вре­мя мы мол­ча­ли, а по­том я про­шеп­та­ла: — То­же люб­лю те­бя, род­ной. То, что слу­чи­лось... Са­ма не знаю... Про­сти и ты ме­ня, ес­ли смо­жешь. Толь­ко боль­ше не хо­чу жить так, как мы жи­ли до сих пор, не же­лаю, что­бы ты чув­ство­вал се­бя обу­зой. Хо­чу быть с то­бой на рав­ных, по­ни­ма­ешь? — По­ни­маю, — ска­зал он, взял ме­ня за ру­ки, чуть от­стра­нил и по­смот­рел в гла­за. — У нас все по­лу­чит­ся, вот уви­дишь. — Так ты про­ща­ешь ме­ня?! — Не знаю, смо­гу ли за­быть… — с гру­стью про­из­нес он. — Но хо­ро­шо по­ни­маю. И про­щаю. В том, что про­изо­шло, ви­но­ват я сам. Ты ведь жи­вая жен­щи­на, мо­ло­дая, кра­си­вая и... не же­лез­ная, в кон­це кон­цов... — Боль­ше не при­хо­ди, — ска­за­ла я Ан­то­ну, ко­гда встре­тил ме­ня воз­ле са­ди­ка в оче­ред­ной раз. — Я ни­ко­гда не уй­ду от Павла, не мо­гу боль­ше его оби­жать. Он обо всем зна­ет. — Но я люб­лю те­бя, На­дя… — Ан­тон по­ры­ви­сто схва­тил ме­ня за ру­ки, при­тя­нул к се­бе, по­пы­тал­ся об­нять. — А я люб­лю му­жа. Про­сти. Спа­си­бо те­бе за все. И, раз­вер­нув­шись, ре­ши­тель­но на­пра­ви­лась в сто­ро­ну до­ма. Ни ра­зу не обер­ну­лась, хо­тя дол­го еще спи­ной чув­ство­ва­ла взгляд Ан­то­на. Ведь ме­ня ждал Па­ша, мы с ним лю­бим друг дру­га и хо­тим быть вме­сте. И в го­ре, и в радости. По­ка шла, в го­ло­ве вер­те­лись стро­ки хо­ро­ше­го ста­ро­го сти­хо­тво­ре­ния:

«Лю­бо­вью до­ро­жить умей­те, С го­да­ми до­ро­жить вдвойне. Лю­бовь не вздо­хи на ска­мей­ке и не про­гул­ки при луне. Все бу­дет: сля­коть и по­ро­ша. Ведь вме­сте на­до жизнь про­жить. Лю­бовь с хо­ро­шей пес­ней схо­жа, а пес­ню нелег­ко сло­жить».

Он те­перь каж­дый раз встре­чал ме­ня по­сле ра­бо­ты и про­во­жал до­мой. Ан­тон был та­ким сим­па­тич­ным и вни­ма­тель­ным!

Ко­гда я ста­ла на но­ги, мы вер­ну­лись в свою квар­ти­ру. Па­шин отец сде­лал там ре­монт и обо­ру­до­вал все спе­ци­аль­но для но­вых по­треб­но­стей сы­на

Я очень лю­би­ла све­кровь, но та­к­же зна­ла, что она по­ме­ша­на на сво­ем един­ствен­ном сыне

Мы с Па­шей лю­бим друг дру­га, и, на­де­юсь, это по­мо­жет нам все­гда на­хо­дить об­щее ре­ше­ние лю­бых про­блем. Мне ни­кто дру­гой не ну­жен

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.