Пусть ма­ма услы­шит, пусть ма­ма при­дет

Ко­гда ро­ди­лась Да­ша, я ре­ши­ла, что дам ей все то, че­го мне не хва­та­ло в дет­стве

Moja Sudba - - Калейдоскоп - Фа­ми­лии и име­на дей­ству­ю­щих лиц из­ме­не­ны

«Даш­ка, сы­тая и до­воль­ная, ти­хонь­ко по­са­пы­ва­ла. Я взя­ла ее на ру­ки и по­до­шла к ок­ну. Во дво­ре род­до­ма на ла­воч­ках рас­по­ло­жи­лись род­ствен­ни­ки мо­ло­дых ма­мо­чек. На од­ной из ска­ме­ек я вдруг за­ме­ти­ла жен­щи­ну. Она си­де­ла чуть в сто­рон­ке. Под­жав под се­бя но­ги и на­пря­жен­но вы­тя­нув шею, изу­ча­ла ок­на род­до­ма. На­ши взгля­ды встре­ти­лись»...

Êо­гда Даш­ку при­нес­ли на ко­орм­ле­ние, корм­ле­ние, она вер­те­ла во все сто­ро­о­ны сто­ро­ны го­ло­вой, чмо­ка­ла гу­ба­ми ииморщ­мор­щи­ла­щи­ла­нос,нос, и мор­щи­ла нос, готовая вот-во­тво­траз-во­траз вот-вот раз­ре­веть­ся, ес­ли ее сроч­но не на­кор­мят. Я за­вол­но­ва­лась и то­роп­ли­во при­ло­жи­ла доч­ку к гру­ди: она жад­но при­со­са­лась, за­со­пе­ла и на­ча­ла ро­зо­веть от кон­чи­ка но­са. По мо­е­му те­лу рас­тек­лось бла­жен­ство, в гла­зах за­щи­па­ло от люб­ви и уми­ле­ния, вол­на неж­но­сти на­кры­ла с го­ло­вой. Даш­ка бы­ла на­шим пер­вым ре­бен­ком. В ожи­да­нии ее по­яв­ле­ния на свет я от­кры­ва­ла в се­бе неве­до­мые ра­нее та­лан­ты и ощу­ща­ла при­лив сил — та­кую бе­ше­ную энер­гию про­бу­ди­ла во мне ма­лыш­ка. И те­перь бес­ко­неч­ные по­то­ки мо­ей люб­ви и за­бо­ты го­то­вы бы­ли про­лить­ся, пи­тая поч­ву для са­мо­го пре­крас­но­го «цве­точ­ка мо­ей жиз­ни». «И как жи­ла без нее? — раз­мыш­ля­ла, осто­рож­но пе­ре­кла­ды­вая за­снув­шую доч­ку на кро­вать. — Она бу­дет са­мой кра­си­вой и са­мой счаст­ли­вой де­воч­кой на све­те — все сде­лаю для это­го». И неволь­но ста­ла вспо­ми­нать свою жизнь. Моя ма­ма ме­ня гру­дью не кор­ми­ла — это при­вя­за­ло бы ее к до­му, а у ро­ди­тель­ни­цы бы­ли об­шир­ные пла­ны на жизнь, в ко­то­рой до­че-

ри выделялось со­всем незна­чи­тель­ное ме­сто. Матери с от­цом ис­пол­ни­лось все­го по два­дцать лет, ко­гда они по­же­ни­лись. И я ока­за­лась ре­бен­ком слу­чай­ным и неже­лан­ным… В мо­их дет­ских вос­по­ми­на­ни­ях ро­ди­те­ли воз­ни­ка­ли фраг­мен­та­ми, при­чем эти вос­по­ми­на­ния по­чти все­гда вы­зы­ва­ли от­ри­ца­тель­ные эмо­ции. Ма­ма ча­сто кри­ча­ла на ме­ня, я чув­ство­ва­ла, что ме­шаю ей. Отец мне со­чув­ство­вал, но не за­щи­щал — ему от су­пру­ги то­же до­ста­ва­лось за ка­кие-то свои гре­хи… Са­мым боль­шим сча­стьем бы­ло, ко­гда при­ез­жа­ли ба­буш­ка с де­душ­кой, ма­ми­ны ро­ди­те­ли. Уж они-то ни­ко­гда не да­ва­ли внуч­ку в оби­ду. Ба­бу­ля при­во­зи­ла мно­го вкус­ной еды: пи­рож­ки, го­луб­цы, аро­мат­ное виш­не­вое ва­ре­нье с ко­сточ­ка­ми, мое лю­би­мое. И все­гда что-то «для ду­ши», как она го­во­ри­ла: сна­ча­ла иг­руш­ки, чуть поз­же — ка­кие-ни­будь мод­ные май­ки, а ко­гда я ста­ла еще стар­ше — кра­соч­ные эн­цик­ло­пе­дии, ко­то­рые мы все­гда изу­ча­ли сов­мест­но с де­дом. Де­душ­ка с по­ро­га хва­тал ме­ня в охап­ку и под­бра­сы­вал, я уле­та­ла под по­то­лок, виз­жа от вос­тор­га. Ино­гда они на па­ру дней за­би­ра­ли ме­ня к се­бе, на дру­гой ко­нец го­ро­да, в боль­шую ста­рую квар­ти­ру с леп­ны­ми по­тол­ка­ми и дву­створ­ча­ты­ми две­ря­ми в ком­на­тах. Я обо­жа­ла эти уют­ные ве­че­ра под жел­тым ма­тер­ча­тым аба­жу­ром, ко­гда ба­буш­ка ти­хим, но вы­ра­зи­тель­ным го­ло­сом чи­та­ла го­го­лев­ско­го «Вия», и ге­рои пред­ста­ва­ли пе­ре­до мной как на­яву. Ста­но­ви­лось страш­но до жу­ти... Мне бы­ло во­семь лет, ко­гда на­ша се­мья раз­ва­ли­лась: па­па не вы­дер­жал и ушел. Со­всем. Пом­ню, как ма­ма с опух­шим от слез ли­цом нерв­но па­ко­ва­ла мои ве­щи в два боль­ших че­мо­да­на и при этом на чем свет сто­ит ру­га­ла от­ца. — Те­бе ка­кое-то вре­мя при­дет­ся по­жить у ба­буш­ки с де­душ­кой, ты же их лю­бишь? — всхли­пы­ва­ла она. — Нет, ну ка­кой под­лец! Ре­бе­нок толь­ко-толь­ко стал при­вы­кать к шко­ле! И те­перь все ло­мать... — Что ло­мать, ма­ма? — на­сто­ро­жи­лась я. — С сен­тяб­ря ты пой­дешь в дру­гую шко­лу, ря­дом с до­мом мо­их ро­ди­те­лей. — А как же Све­та, Оля, Ве­ра? Я что, их боль­ше не уви­жу? — на гла­за на­вер­ну­лись сле­зы. Соб­ствен­но, пер­спек­ти­ва пе­ре­ехать к ба­бу­ле с де­ду­лей ме­ня со­вер­шен­но не пу­га­ла, да­же на­обо­рот, но рас­ста­вать­ся с за­ка­дыч­ны­ми по­дру­га­ми не хо­те­лось. — Так, пре­кра­ти! — взвизг­ну­ла мать. — Еще ты мне бу­дешь нер­вы тре­пать! Хва­тит с ме­ня тво­е­го от­ца! Най­дешь се­бе но­вых по­дру­жек! — Я не хо­чу но­вых. Я хо­чу с эти­ми быть! — ры­да­ла уже в пол­ный го­лос. — И в но­вую шко­лу не пой­ду! — За­мол­чи, мер­зав­ка! Кто те­бя бу­дет во­зить че­рез весь го­род, ты по­ду­ма­ла? Де­душ­ка с ба­буш­кой уже не так мо­ло­ды… Пре­кра­ти сей­час же это пред­став­ле­ние! — А ты? — всхлип­ну­ла я. — Раз­ве не бу­дешь с на­ми? — Ты что! — за­ора­ла мать. — Я и так не знаю, что те­перь де­лать. Мне на­до все­рьез по­ду­мать о се­бе, как-то жизнь свою устра­и­вать! Как буд­то ма­ма ко­гда-ни­будь ду­ма­ла о ком-то кро­ме се­бя! Все­гда за­бо­ти­лась толь­ко о сво­ей внеш­но­сти, о соб­ствен­ном

Алла, несколь­ко раз раз­во­ди­лась Ка­кие под­ле­цы муж­чи­ны! Сна­ча­ла – уха­жи­ва­ния, а как толь­ко по­явят­ся дети – сра­зу в ку­сты. А ты во­зись по­том с ма­лыш­ней са­ма! Ма­ма, ко­неч­но, ме­ня на­ве­ща­ла. Вот толь­ко ее при­хо­ды ни­ко­му не до­став­ля­ли ра­до­сти

здо­ро­вье, пре­сти­же и благополучии. И вы­гля­де­ла на все сто: кра­си­вая, эле­гант­ная, немно­го ма­нер­ная. Муж­чи­ны про­во­жа­ли ее вос­хи­щен­ны­ми взгля­да­ми… А па­па бро­сил. — Юль­ча, — об­нял он ме­ня на про­ща­ние, — ты ме­ня про­сти. Я не от те­бя ухо­жу, от мамы… — Но по­че­му, па­па? — удив­ля­лась я. — Ведь она же та­кая кра­си­вая... Ка­кие во­ло­сы, ка­кое лицо... Как у Бар­би! — Вот имен­но, — от­ве­тил отец. — И та­кая же искус­ствен­ная и хо­лод­ная. Толь­ко за ним за­кры­лась дверь, я под­бе­жа­ла к сво­им иг­руш­кам и схва­ти­ла кук­лу в пар­чо­вом пла­тье. «Дей­стви­тель­но, хо­лод­ная, — по­ду­ма­ла то­гда. — На­вер­ное, па­па прав». Я за­гру­сти­ла, так как, не­смот­ря ни на что, ро­ди­те­лей очень лю­би­ла. Ведь ма­ма нуж­на каж­до­му ре­бен­ку как воз­дух. Этот воз­дух мо­жет быть све­жим и про­хлад­ным, а мо­жет быть об­жи­га­ю­щим, спер­тым, тя­же­лым, но все рав­но необ­хо­дим. Па­па ушел, ма­ма то­же ме­ня бро­са­ет... На ка­кое-то вре­мя я по­чув­ство­ва­ла се­бя оси­ро­тев­шей, ви­но­ва­той и по­те­рян­ной… Но уже че­рез па­ру дней си­де­ла на кухне у ба­буш­ки, упле­тая за обе ще­ки вкус­ней­шие пи­рож­ки, и ти­хо ра­до­ва­лась, что все так удач­но сло­жи­лось и что пе­ре­еха­ла к ним на «неопре­де­лен­ное вре­мя». Так ма­ма ска­за­ла ба­бу­ле, ко­гда при­вез­ла ме­ня, — я под­слу­ша­ла их разговор в ко­ри­до­ре. Детство — оно ведь эго­и­стич­но, и что для взрос­лых — го­ре­сти, то для де­тей мо­жет обер­нуть­ся сча­стьем. С ба­бу­лей и де­ду­лей на­ко­нец-то об­ре­ла се­мей­ный уют: утрен­нее про­буж­де­ние от осто­рож­но­го ба­буш­ки­но­го по­це­луя в ма­куш­ку; слад­кие сыр­ни­ки с ва­ни­лью на зав­трак; по­том неспеш­ная до­ро­га с де­душ­кой до шко­лы, ко­гда успе­ва­ешь рас­ска­зать ему обо всем, что на ду­ше, и на­чать день с чи­сто­го ли­ста; ве­чер­ние чае­пи­тия с кросс­вор­да­ми и шут­ка­ми. А еще ба­буш­ка ни­ко­гда не бы­ла про­тив мо­их по­друг — по­сле шко­лы я все­гда зва­ла их в наш го­сте­при­им­ный дом, не бо­ясь упре­ков. Из­ред­ка в вы­ход­ные дни при­хо­дил отец. Не­смот­ря на то что ба­буш­ка с де­душ­кой бы­ли ма­ми­ны­ми ро­ди­те­ля­ми, они по­ощ­ря­ли мои встре­чи с па­пой, де­ли­кат­но остав­ляя нас в ком­на­те од­них. И ста­ра­лись не ве­сти при мне раз­го­во­ры о мо­их ро­ди­те­лях, но ино­гда до ме­ня из кух­ни, в ко­то­рую бы­ла от­кры­та дверь, до­но­си­лись об­рыв­ки их бе­сед. — Се­го­дня Ан­дрей зво­нил, — впол­го­ло­са об­ра­ща­лась ба­буш­ка к де­ду. — Хо­чет зав­тра с Юлень­кой уви­деть­ся, спра­ши­вал раз­ре­ше­ния. — А че­го спра­ши­вать? — вор­чал дед. — Это ж его дочь, пусть при­хо­дит без спро­су. — Ну, он чув­ству­ет за со­бой ви­ну и пе­ред дочкой, и пе­ред на­ми. По­то­му и... — Да ка­кая там ви­на? Я хоть и отец Ал­лы, но ска­жу те­бе так: ее зме­и­но­го ха­рак­те­ра и дня бы не вы­дер­жал. И в ко­го она та­кая уро­ди­лась? — разо­шел­ся де­душ­ка. —Хо­ро­шо, хоть Юль­ка не в мать… — Да и не в от­ца, — пе­ре­би­ла его ба­буш­ка, — дев­чон­ка по­бой­чее Ан­дрю­ши бу­дет. — Она в ме­ня, в на­шу по­ро­ду, — ух­мы­лял­ся дед и за­во­дил свою лю­би­мую бай­ку о том, что его отец, то есть мой пра­дед, вро­де как из за­по­рож­ских ка­за­ков. — Да лад­но те­бе, — от­ма­хи­ва­лась ба­буш­ка, — сей­час опять урок ис­то­рии нач­нет­ся... Ан­дрея я, ко­неч­но, по­зва­ла. Ведь то­же ничего про­тив него не имею. Па­па все­гда при­но­сил мне до­ро­гие по­дар­ки. Но при этом су­е­тил­ся, пря­тал гла­за, ча­сто про­сил про­ще­ния, от че­го я ис­пы­ты­ва­ла нелов­кость. От­ца ни в чем не ви­ни­ла, на­обо­рот — он вы­зы­вал во мне жа­лость. По­это­му ко­гда же­нил­ся во вто­рой раз и пе­ре­ехал в дру­гой го­род, вздох­ну­ла с об­лег­че­ни­ем. Сна­ча­ла па­па зво­нил ча­сто, по­том все ре­же и ре­же, а со вре­ме­нем и во­все ис­чез с го­ри­зон­та. За­то был за­ме­ча­тель­ный дед, с ко­то­рым мы хо­ди­ли на ка­ток и в бас­сейн, он учил ме­ня ло­вить ры­бу и ка­тать­ся на ве­ло­си­пе­де. В об­щем, мож­но бы­ло бы счи­тать ме­ня счаст­ли­вым че­ло­ве­ком, ес­ли бы не но­ю­щая тос­ка, ко­то­рую вы­зы­ва­ли мыс­ли о ма­ме. Срав­ни­ва­ла се­бя, неук­лю­жую, се­ро­гла­зую, невы­ра­зи­тель­ную, с ней — го­лу­бо­гла­зой, строй­ной, по­чти воздушной. На фоне од­но­об­раз­ной тол­пы эта жен­щи­на вы­гля­де­ла как яр­кий мо­ты­лек. Я чув­ство­ва­ла се­бя гад­ким утен­ком, нелю­би­мым и от­вер­жен­ным, втайне за­ви­дуя сво­им школь­ным по­друж­кам, матери ко­то­рых — се­рые мыш­ки — хо­ди­ли на ро­ди­тель­ские со­бра­ния, за­став­ля­ли сво­их чад хо­ро­шо учить­ся, от­прав­ля­ли их в лет­ние ла­ге­ря, бес­по­ко­и­лись о них, на­пут­ствуя ты­ся­ча­ми со­ве­тов. Ма­ма, ко­неч­но, на­ве­ща­ла ме­ня. Но ее при­хо­ды не до­став­ля­ли ра­до­сти, они все­гда со­про­вож­да­лись ис­те­ри­ка­ми и жа­ло­ба­ми на соб­ствен­ную жизнь. Ино­гда мы уез­жа­ли к ней, и то­гда на­чи­на­лись уто­ми­тель­ные по­хо­ды по ма­га­зи­нам и са­ло­нам кра­со­ты, встре­чи с ее болт­ли­вы­ми и ли­це­мер­ны­ми по­дру­га­ми. Мои бе­ды и проблемы ма­ло ин­те­ре­со­ва­ли мать. А ведь мне так нуж­ны бы­ли ее со­ве­ты и уча­стие! Ко­гда я ста­ла де­вуш­кой, ко­гда в пер­вый раз влю­би­лась, ко­гда столк­ну­лась с муж­ским непо­сто­ян­ством и пре­да­тель­ством — осо­бен­но. По­сте­пен­но соб­ствен­ная жизнь за­хлест­ну­ла ме­ня, и ред­кие по­яв­ле­ния ро­ди­тель­ни­цы ста­ли вос­при­ни­мать­ся как скуч­ный, но обя­за­тель­ный ри­ту­ал. Од­на­жды, сра­зу по­сле то­го как я успеш­но про­шла со­бе­се­до­ва­ние и бы­ла при­ня­та в ме­ди­цин­ский ли­цей, о ко­то­ром дав­но меч­та­ла, она по­зво­ни­ла и со­об­щи­ла, что се­го­дня при­дет к нам на ужин. Я очень об­ра­до­ва­лась: «Ура! На­вер­ное, хо­чет по­здра­вить! Рас­ска­жу ей, ка­кой жест­кий от­бор при­шлось прой­ти, — и она бу­дет гор­дить­ся мной! Пой­мет, ка­кая у нее та­лант­ли­вая доч­ка!» Эх, дет­ские меч­ты! Ма­ма, ма­ма… Она при­шла тор­же­ствен­ная, воз­буж­ден­ная, еще кра­си­вее, чем преж­де. Ка­кая-то необыч­ная... От­ка­зав­шись от шам­пан­ско­го (в тот ве­чер дед да­же мне на­лил немнож­ко!), мать, гор­до вздер­нув под­бо­ро­док и по­бед­но улыб­нув­шись, со­об­щи­ла:

— Вы мо­же­те ме­ня по­здра­вить: я вы­хо­жу за­муж! — Эта но­вость мо­жет и по­до­ждать, — на­хму­рив­шись, ска­зал де­душ­ка. — Се­го­дня мы от­ме­ча­ем Юли­ны успе­хи. Она в ли­цей по­сту­пи­ла! — Нет, пап, это как раз не мо­жет по­до­ждать, — ка­те­го­рич­но воз­ра­зи­ла ма­ма, — по­то­му что есть и дру­гая хо­ро­шая но­вость: у вас бу­дет внуч­ка или внук! — Да, но у нас уже есть внуч­ка — Юлеч­ка! Или ты за­бы­ла, что она твоя дочь? — стро­го спро­си­ла ба­буш­ка. — Нет, не за­бы­ла. Но про­сто у вас бу­дет еще од­на... Не­уже­ли вы не ра­ды? Во­ца­ри­лось мол­ча­ние. На ме­ня ма­ма не об­ра­ща­ла ни­ка­ко­го вни­ма­ния. Как буд­то не су­ще­ство­ва­ло до­че­ри ни за этим сто­лом, ни во­об­ще в ее жиз­ни. Она ра­до­ва­лась, что у нее бу­дет ре­бе­нок, а я кто? Раз­ве не ма­мин ре­бе­нок?! По­че­му же мне она не ра­да?! На гла­за на­вер­ну­лись сле­зы. Я вы­ско­чи­ла из-за сто­ла и убе­жа­ла в свою ком­на­ту. Из кух­ни до­но­си­лись го­ло­са: мать, как все­гда, визг­ли­вым то­ном пы­та­лась до­ка­зать, что я пло­хо вос­пи­та­на. — А кто же те­бе ме­шал вос­пи­ты­вать дочь так, как те­бе нра­вит­ся?! — кри­чал де­душ­ка. — У ме­ня не бы­ло воз­мож­но­сти — ты же пре­крас­но это зна­ешь, па­па! — Вер­ти­хвост­ка ты, а не мать! — про­дол­жал дед. Они еще ка­кое-то вре­мя ру­га­лись, по­том хлоп­ну­ла вход­ная дверь, и все стих­ло. В мою ком­на­ту на цы­поч­ках во­шел дед. Сел ря­дом на ди­ван. — Юля, знаю, те­бе тя­же­ло, но... Возь­ми се­бя в ру­ки, а то вон и ба­буш­ка пла­чет уже… — Нена­ви­жу, нена­ви­жу его! — вдруг со­рва­лась я. — Ко­го? — ис­пу­гал­ся де­душ­ка. — Ее ре­бен­ка!!! — Ты что, Юлень­ка! Нель­зя так го­во­рить! Ре­бе­нок-то в чем ви­но­ват? Ес­ли ты нена­ви­дишь, кто же то­гда его бу­дет лю­бить? Нель­зя так, внуч­ка, ни в ко­ем слу­чае... Я рез­ко се­ла на кро­ва­ти, сле­зы мгно­вен­но вы­сох­ли. Эта мысль ка­за­лась неожи­дан­ной. — Я? Де­душ­ка, ты хо­чешь ска­зать, что ему нуж­на бу­дет моя лю­бовь, да? — Ко­неч­но, Юлень­ка, обя­за­тель­но! С то­го мо­мен­та ста­ла на­пря­жен­но ждать, ко­гда же у ме­ня по­явит­ся сест­рич­ка или бра­тик. Че­рез ме­сяц ма­ма вы­шла за­муж. Вме­сте со сво­им но­вым му­жем она пе­ре­еха­ла в трех­ком­нат­ную квар­ти­ру в но­вострой­ке. По­ка они де­ла­ли ре­монт, все на­де­я­лась, что и для ме­ня там най­дет­ся ме­сто. В кон­це но­яб­ря с пер­вым сне­гом по­яви­лись дев­чон­ки­б­лиз­не­цы — Та­нюш­ка и Ма­нюш­ка. Мы все поехали в род­дом по­здра­вить ма­му. Че­рез окош­ко она по­ка­за­ла нам ма­лю­ток, за­пе­ле­на­тых, как ку­кол­ки. Но­си­ки кно­поч­ка­ми, мор­даш­ки розовые, смеш­ные. Я ис­пы­ты­ва­ла стран­ные чувства: с од­ной сто­ро­ны, по­ни­ма­ла, что вся ма­ми­на нежность и лю­бовь до­ста­нет­ся не мне, а этим кро­хам, с дру­гой — это да­же ра­до­ва­ло, и са­ма ис­пы­ты­ва­ла невы­ра­зи­мую нежность к ним. Очень силь­но вол­но­ва­ло, что у ме­ня по­яви­лись сест­ры. И еще где­то в глу­бине ду­ши, в са­мых ее тай­ни­ках, про­дол­жа­ла ле­ле­ять на­деж­ду, что ма­ма по­зо­вет ме­ня и я пе­ре­еду жить к ней и мо­им ма­лень­ким сест­рен­кам. Но вско­ре ста­ло со­вер­шен­но яс­но, что она не со­би­ра­ет­ся это­го де­лать, а про­сто вы­черк­ну­ла стар­шую дочь из сво­ей жиз­ни. Вы ду­ма­е­те, это ста­ло для ме­ня тра­ге­ди­ей? Нет, уже нет! За все го­ды, про­жи­тые без нее, при­вык­ла к ее мел­ким и круп­ным пре­да­тель­ствам. И все-та­ки хо­те­ла быть нуж­ной матери. И ма­ма та­ки по­зва­ла! Как толь­ко ее вы­пи­са­ли из род­до­ма, на­ча­лись проблемы. Но­вый муж мно­го за­ра­ба­ты­вал, но по­сто­ян­но от­сут­ство­вал дома. Справ­лять­ся с детьми ей при­хо­ди­лось са­мой. Од­на­жды она по­зво­ни­ла и по­про­си­ла при­е­хать. Ме­ня уди­ви­ла эта прось­ба, так как обыч­но встре­чи со мной мать от­бы­ва­ла как по­вин­ность. Уви­дев ро­ди­тель­ни­цу, я сна­ча­ла да­же ис­пу­га­лась: за­пав­шие гла­за с тем­ны­ми кру­га­ми под ни­ми, взлох­ма­чен­ные во­ло­сы, уста­лый по­тух­ший взгляд. — Юля, как хо­ро­шо, что ты при­шла! Я про­сто с ума схо­жу с эти­ми дву­мя чу­до­ви­ща­ми — орут сут­ка­ми на­про­лет! По­мо­ги, до­ча. Ме­ня как то­ком прон­зи­ло от этих слов — преж­де она ни­ко­гда так ко мне не об­ра­ща­лась. В гру­ди раз­ли­лось теп­ло, вы­рос­ли кры­лья. Го­то­ва бы­ла сде­лать все что угод­но для нее и ма­лы­шек — ведь я им нуж­на! — Ко­неч­но, ма­моч­ка! — вос­клик­ну­ла. — А где дев­чон­ки?

На гла­за на­вер­ну­лись сле­зы. Я вы­ско­чи­ла из-за сто­ла и убе­жа­ла в свою ком­на­ту

— Спят, сла­ва бо­гу! — уса­жи­ва­ясь на ди­ван, ска­за­ла ма­ма. Я ри­ну­лась в ком­на­ту к сест­рен­кам. — Луч­ше не хо­ди по­ка, — оста­но­ви­ла ме­ня мать, — раз­бу­дишь — опять жи­тья от них не бу­дет. — Так я ти­хо­неч­ко. Од­ним глаз­ком гля­ну. Ну ма­моч­ка, ну по­жа­луй­ста, — ста­ла ка­ню­чить. — По­том по­смот­ришь. По­мо­ги луч­ше: там по­су­ды ско­пи­лась уй­ма, а я хо­чу в ма­га­зин вый­ти. Ес­ли вдруг проснут­ся — на кухне бу­ты­лоч­ки с мо­лоч­ной сме­сью… Спра­вишь­ся? — Ко­неч­но. Иди спо­кой­но, ку­да те­бе на­до. Она сра­зу за­су­е­ти­лась, за­со­би­ра­лась. Че­рез де­сять ми­нут за ней за­хлоп­ну­лась дверь. А я по­шла на кух­ню, быст­ро пе­ре­мы­ла та­рел­ки и ка­стрюли, ко­то­рых и прав­да ско­пи­лась го­ра, по­том рас­по­ло­жи­лась в го­сти­ной с книж­кой в ру­ках. Но тут просну­лись близ­няш­ки и ста­ли друж­но орать. Взяв из хо­ло­диль­ни­ка бу­ты­лоч­ки, по­ста­ви­ла их по­до­гре­вать и по­мча­лась к ма­лыш­кам… Ма­ма вер­ну­лась ча­са че­рез два — слег­ка воз­буж­ден­ная, в пре­крас­ном на­стро­е­нии, с но­вой при­чес­кой и све­жим ма­ни­кю­ром. — Ну что, спра­ви­лась? — с по­ро­га по­ин­те­ре­со­ва­лась она и тут же по­хва­ста­лась: — Я по­стриг­лась. Нра­вит­ся? — ста­ла ко­кет­ли­во изу­чать свое от­ра­же­ние в зер­ка­ле. По­том сно­ва спро­си­ла: — Так что там де­воч­ки? Просну­лись уже? — Дав­но, — хмык­ну­ла я. — Они уже и по­есть успе­ли... С тех пор так и по­ве­лось: по­сле за­ня­тий еха­ла по­мо­гать ма­ме. Та­нюш­ка и Ма­нюш­ка при­вык­ли ко мне и да­же на­чи­на­ли пла­кать, ко­гда ви­де­ли, что ухо­жу. Дев­чон­ки рос­ли быст­ро, по­мо­гая друг друж­ке уста­нав­ли­вать кон­такт с ми­ром и од­но­вре­мен­но со­пер­ни­чая. Ма­ма без­за­стен­чи­во поль­зо­ва­лась мо­ей по­мо­щью, но жить с ни­ми по-преж­не­му не пред­ла­га­ла. Да мне и са­мой уже не очень-то хо­те­лось. Про­шло вре­мя, я окон­чи­ла шко­лу (с зо­ло­той ме­да­лью, меж­ду про­чим), по­сту­пи­ла, как и пла­ни­ро­ва­ла, в мед­ин­сти­тут. Ко­неч­но, ес­ли бы не ба­буш­ка с де­дом, вряд ли бы все сло­жи­лось так удач­но. Они окру­жа­ли внуч­ку бес­ко­неч­ным вни­ма­ни­ем и за­бо­той, по­свя­щая ей не про­сто сво­бод­ное вре­мя, а фак­ти­че­ски всю свою жизнь. А че­рез па­ру ме­ся­цев у ме­ня по­явил­ся еще один близ­кий че­ло­век и стал са­мым важ­ным и са­мым до­ро­гим. Зва­ли его Петр. Он был немно­го стар­ше, окан­чи­вал ор­ди­на­ту­ру по спе­ци­аль­но­сти «пе­ди­ат­рия». Несколь­ко раз мы стал­ки­ва­лись с ним в ко­ри­до­рах и ауди­то­ри­ях. Пе­тя ка­зал­ся за­мкну­тым и нелю­ди­мым, пожалуй, да­же немно­го угрю­мым. «Как мож­но быть дет­ским вра­чом с та­ким гроз­ным вы­ра­же­ни­ем ли­ца?» — ино­гда ду­ма­ла я, встре­чая его. А по­зна­ко­ми­лась, мож­но ска­зать, слу­чай­но. Гу­ля­ла как-то в цен­траль­ном пар­ке с близ­няш­ка­ми. Де­воч­ки за­те­я­ли ка­кую-то воз­ню воз­ле фон­та­на и пи­ща­ли, как птен­цы, я пы­та­лась раз­нять их. Неожи­дан­но за мо­ей спи­ной раз­дал­ся удив­лен­ный воз­глас: — Это твои? Чуд­ные ка­ра­пу­зи­ны, на ма­му похожи. Обер­нув­шись, я уви­де­ла Пе­тю и сна­ча­ла да­же не узна­ла: его лицо рас­плы­лось в улыб­ке, гла­за си­я­ли... — Я не ма­ма, — сму­ти­лась. — Это мои сест­рен­ки. — А-а-а… Похожи на те­бя. Сим­па­тя­ги! — И он под­нял Та­нюш­ку на ру­ки. Но тут под­ле­те­ла и Ма­нюш­ка: — А ме­ня под­ни­месь? — про­ше­пе­ля­ви­ла она.

Петр, врач-пе­ди­атр, обожает ма­лы­шей Близ­няш­ки лю­би­ли сест­ру боль­ше, чем ма­му. И это не уди­ви­тель­но, ведь Юль­ка по­свя­ща­ла им все свое сво­бод­ное вре­мя

— Лег­ко. А ну да­вай! — и стал под­бра­сы­вать их по оче­ре­ди, ере­ди, кру­тить, ку­выр­кать­ся с сест­рен­ка­ми в тра­ве. Я сто­я­ла по­тря­сен­ная: как из­ме­нил­ся этот ди­ко­ва­тый па­рень, арень, об­ща­ясь с ма­лыш­ка­ми! Пе­тя дей­стви­тель­но де­тей обо­жал. ожал. И это бы­ло са­мым глав­ным, са­мым цен­ным его ка­че­ством. твом. На­вер­ное, по­то­му его и по­лю­би­ла. Мои по­друж­ки ме­ня еня не по­ни­ма­ли. «И че­го ты при­лип­ла к нему? — удив­ля­лись ись они. — Во­круг столь­ко пар­ней — ве­се­лых, стиль­ных, кру­у­тых…» Но с Пе­тей бы­ло теп­ло и ра­дост­но. Я чув­ство­ва­ла а в нем род­ную ю ду­шу. Близ­няш­ки то­же по­лю­би­ли его. От­ча­ян­но, так, как к мо­гут лю­бить ь толь­ко дети — без­огляд­но, без­ого­во­роч­но, на­все­гда. а. Зна­ко­ми­ла пар­ня с ба­буш­кой и де­душ­кой то­же в при­и­сут­ствии сест­ре­нок. То был так­ти­че­ский ход — ря­дом мс с детьми он пре­об­ра­жал­ся, из­лу­чая оба­я­ние. Ба­бу­ля с де­дом дом сра­зу при­ня­ли Пет­ра и ста­ли опе­кать, как сы­на. Ма­ма а же оце­ни­ла мо­е­го из­бран­ни­ка ис­клю­чи­тель­но с точ­ки зре­ния ре­ния его по­лез­но­сти: ведь те­перь у нее прак­ти­че­ски не ста­ло ло за­бот с дев­чон­ка­ми. Она до­ве­ри­ла их вос­пи­та­ние нам с Пе­тей. Утром мать от­во­ди­ла близ­ня­шек в дет­ский сад, а ве­че­ром ом мы за­би­ра­ли их и шли… ко­неч­но же, к ба­буш­ке и де­душ­ке. . Мой бой­френд учил дев­чо­нок чи­тать и счи­тать, ле­пил им из з пла­сти­ли­на смеш­ных зве­ру­шек и разыг­ры­вал це­лые спек­так­ли так­ли — ну как его мож­но бы­ло не лю­бить! По­это­му ко­гда сде­лал мне предложение, оно с вос­тор­гом бы­ло при­ня­то все­ми: се­ми: мной, ма­ляв­ка­ми и, ко­неч­но, ба­бу­лей с де­дом. В об­щем, м, на­ша свое­об­раз­ная по­молв­ка по­лу­чи­лась не ро­ман­ти­че­ской, й а очень да­же ком­па­ней­ской — ве­се­лой и шум­ной. Близ­няш­ки ве­ре­ща­ли от ра­до­сти гром­че всех. — Те­перь вы же­них и неве­ста. Це­луй­тесь! — раз­го­ря­чен­но ко­ман­до­ва­ли они, не скры­вая вос­тор­га. Мне ка­за­лось, что от этой су­е­ты ба­бу­ля да­же по­мо­ло­де­ла. В раз­гар ве­се­лья на по­ро­ге, как все­гда, без пре­ду­пре­жде­ния, по­яви­лась ма­ма с за­пла­кан­ным ли­цом. — Что, ве­се­ли­тесь? Ну-ну... — с упре­ком про­из­нес­ла она. — А у ме­ня го­ре! — за­тем кар­тин­но по­вер­ну­лась к удив­лен­ным дев­чон­кам и про­из­нес­ла: — Ваш отец ме­ня бро­са­ет! — и раз­ры­да­лась. Во­ца­ри­лось мол­ча­ние. Я неволь­но при­жа­ла ма­лы­шек к се­бе, как бы же­лая за­щи­тить их от той уча­сти, ко­то­рая кос­ну­лась ме­ня. Они при­льну­ли к мо­им ко­ле­ням и при­тих­ли. — Что же де­лать? — при­чи­та­ла ма­ма. — Ко­му я те­перь нуж­на с тре­мя детьми? Вы­гля­жу как ста­ру­ха, из-за веч­ных за­бот неко­гда в салон кра­со­ты схо­дить... Бо­же мой, од­на, со­всем од­на… — Ну хва­тит го­ло­сить, де­тей пу­гать, — обо­рвал ее де­душ­ка. — Че­го ж од­на-то? Са­ма ска­за­ла, что у те­бя трое де­тей. А ско­ро, гля­дишь, и вну­ки по­явят­ся. — Что? Вну­ки?! — ма­ма с де­лан­ным ужа­сом за­ло­ми­ла ру­ки. — Бо­же мой! Я — ба­буш­ка?! Уже ба­буш­ка?! Жизнь п про­шла… — И она ки­нош­но раз­ры­да­лась. Мне ста­ло нелов­ко пе­ред Пет­ром. Ведь это моя ма мать, а со­зда­ет­ся впе­чат­ле­ние, что мы ее в мо­ги­лу сво­дим. Во В мне на­рас­тал про­тест — ма­ло то­го что ее мах­ро­вый й эго­изм отра­вил мне все детство, так те­перь она хо­чет раз­ру­шить еще и мое бу­ду­щее, а за­од­но и детство близ­ня­шек. — Ма­ма, я вы­хо­жу за­муж, — про­из­нес­ла хо­лод­ным то­ном. — На­де­юсь, не при­дет­ся спра­ши­вать у те­бя раз­ре­ше­ния, ро­жать де­тей или нет. Это пер­вое! И вто­рое: ес­ли Та­ню­ша и Ма­шень­ка так ме­ша­ют тво­ей лич­ной жиз­ни, мы с Пе­тей за­бе­рем их се­бе, — вы­па­ли­ла я и ис­пу­ган­но по­смот­ре­ла на пар­ня (а вдруг он про­тив?) — Да-да, ко­неч­но, — по­спеш­но подтвердил лю­би­мый (он же у ме­ня про­сто зо­ло­той!). — Ну что, мар­тыш­ки, бу­де­те жить с на­ми в зоо­пар­ке? — спро­сил близ­ня­шек. — Ура-а-а! Ура-а-а! — ра­дост­но за­кри­ча­ли те. — Мы бу­дем жить в зоо­пар­ке с Пе­тей и Лю­кой! Ма­ма по­смот­ре­ла на ме­ня. — Я не ду­ма­ла, что ты вы­рас­тешь та­кой черст­вой! Со­би­рай­тесь, — ско­ман­до­ва­ла она сест­рам, — мы от­прав­ля­ем­ся до­мой. Немед­лен­но! Ма­лыш­ки друж­но рас­пла­ка­лись. До са­мой свадьбы я с ма­те­рью боль­ше не об­ща­лась. Во вре­мя це­ре­мо­нии бра­ко­со­че­та­ния она сто­я­ла в сто­роне от всех и изоб­ра­жа­ла уми­ле­ние, но де­ла­ла это осто­рож­но, что­бы не раз­ма­зать тушь, те­ат­раль­но при­кла­ды­вая к гла­зам пла­то­чек.

Сна­ча­ла он ка­зал­ся угрю­мым и за­мкну­тым. Но как пре­об­ра­жал­ся па­рень ря­дом с детьми! Де­душ­ка с ба­буш­кой сра­зу при­ня­ли Пет­ра, как род­но­го. Ма­ма же оце­ни­ла его по­лез­ность

А вско­ре у нас с Пе­тей ро­ди­лась доч­ка. На­зва­ли ее Даш­кой. И вот те­перь я смот­ре­ла на свою кро­хот­ную до­чур­ку, уве­рен­ная в том, что бу­ду для нее са­мой луч­шей ма­мой на све­те. Дам ей все то, че­го так и не до­жда­лась за дол­гие го­ды от соб­ствен­ной матери, — за­щи­щен­ность и чув­ство соб­ствен­ной необ­хо­ди­мо­сти для близ­ких, лю­бовь и нежность. Я по­до­шла к при­ем­ни­ку и крут­ну­ла ко­ле­си­ко, пы­та­ясь пой­мать вол­ну. Ста­рень­кий ап­па­рат немно­го по­ши­пел, слов­но про­буя го­лос, и вдруг за­пел дет­скую пе­сен­ку из муль­ти­ка про ма­мон­тен­ка: Пусть ма­ма услы­шит, Пусть ма­ма при­дет, Пусть ма­ма ме­ня непре­мен­но най­дет! Ведь так не бы­ва­ет на све­те, Чтоб бы­ли по­те­ря­ны дети… У ме­ня по щекам по­бе­жа­ли сле­зы. Даш­ка, сы­тая и до­воль­ная, ти­хонь­ко по­са­пы­ва­ла. Я взя­ла ее на ру­ки и по­до­шла к ок­ну. Во дво­ре род­до­ма бы­ли рас­став­ле­ны ла­воч­ки. На них рас­по­ло­жи­лись род­ствен­ни­ки мо­ло­дых ма­мо­чек. Юные па­па­ши нерв­но хо­ди­ли кру­га­ми и по­ку­ри­ва­ли, пы­та­ясь пря­тать си­га­ре­ты в ку­ла­ках. Од­на­ко вез­де­су­щие ня­неч­ки все рав­но жу­ри­ли муж­чин. Вдруг на од­ной из ла­во­чек я за­ме­ти­ла жен­щи­ну. Она си­де­ла чуть в сто­рон­ке, под­жав под се­бя но­ги и на­пря­жен­но вы­тя­нув шею, изу­ча­ла ок­на род­до­ма. На­ши взгля­ды встре­ти­лись... Ма­ма! Это бы­ла она! Пер­вая при­шла на­ве­стить ме­ня и посмот­реть на внуч­ку! Рез­ко под­хва­ти­лась и ра­дост­но за­ма­ха­ла мне ру­кой. Я при­под­ня­ла Да­шень­ку и по­ка­за­ла ей. И тут ма­ма рас­пла­ка­лась. При­чем по-на­сто­я­ще­му, а не те­ат­раль­но, как де­ла­ла это обыч­но! У ме­ня ко­мок под­сту­пил к гор­лу... На ал­лее по­ка­зал­ся Пе­тя. За ним, то за­бе­гая впе­ред, то немно­го от­ста­вая, нес­лись мои сест­ры-бли­зяш­ки. Чуть поз­же по­яви­лись и ба­бу­ля с де­ду­ней: по­сле недав­не­го ин­суль­та ба­буш­ка чуть под­во­ла­ки­ва­ла но­гу и пе­ре­дви­га­лась мед­лен­но, тя­же­ло опер­шись на де­душ­ки­ну ру­ку. Ну вот, на­ко­нец-то все се­мей­ство в сбо­ре! Рас­смат­ри­вая их, я вдруг по­чув­ство­ва­ла се­бя са­мым счаст­ли­вым че­ло­ве­ком на све­те. «Даш­ка, хо­ро­шая моя! — ра­дост­но про­шеп­та­ла доч­ке. — Ты, главное, ничего не бой­ся! У те­бя боль­шая се­мья! И мы все те­бя очень лю­бим!» P. S. С тех пор про­шло шесть лет. На­ша Даш­ка ско­ро пой­дет в шко­лу, а сест­рен­ки со­всем уже взрос­лые. Ма­ма из­ме­ни­лась до неузна­ва­е­мо­сти, в ней слов­но что-то пе­ре­клю­чи­лось — за­ни­ма­ет­ся близ­няш­ка­ми, при­смат­ри­ва­ет за внуч­кой, за­бо­тит­ся о сво­ей матери и боль­ше не ду­ма­ет о за­му­же­стве, не ста­вит на пер­вое ме­сто при­чес­ки и ма­ни­кю­ры... И ка­жет­ся, по­лу­ча­ет удо­воль­ствие от сво­ей но­вой ро­ли. Уди­ви­тель­ное пре­об­ра­же­ние! А у нас с Пе­тей ско­ро бу­дет еще один ма­лыш, сын. И я не уве­ре­на, что на этом мы оста­но­вим­ся...

Юлия, ста­ла пре­крас­ной ма­те­рью Ко­гда ро­ди­лась Даш­ка, ма­ма вдруг из­ме­ни­лась до неузна­ва­е­мо­сти. И ку­да толь­ко дел­ся ее эго­изм! Слу­ча­ют­ся же чу­де­са!

АЛ­ЛА­АЛ­ЛА, мать-эго­ист­ка ПЕТР­ПЕТР, муж Юлии ЮЛИЯ, ЮЛИЯ дочь Ал­лы

С де­душ­кой бы­ло очень ин­те­рес­но. Мы с ним хо­ди­ли на ка­ток и в бас­сейн, он учил ме­ня ло­вить ры­бу и ка­тать­ся на ве­ло­си­пе­де

Та­нюш­ка и Ма­няш­ка ста­ли мо­и­ми лю­би­ми­ца­ми. До че­го же ми­лые и за­бав­ные кро­хи! Они по­мо­га­ли друг друж­ке уста­нав­ли­вать кон­такт с ми­ром

Я не хо­те­ла ни­ка­ко­го дру­го­го му­жа, кро­ме Пе­ти. Он самый луч­ший из всех, ко­го зна­ла

Я зна­ла: моя Да­шень­ка ни­ко­гда не бу­дет чув­ство­вать се­бя ненуж­ной. Дам ей все, че­го недо­ста­ва­ло мне

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.