Кто украл зо­ло­тые ча­сы?

Лишь мно­го лет спу­стя я узна­ла, ку­да про­па­ли ча­си­ки, ко­то­рые от­да­ла мне ма­ма. Горь­ко, что все про­изо­шло имен­но так...

Moja Sudba - - Калейдоскоп - Та­тья­на

Ìа­му­ля от­да­ла мне свои изя изящ­ные зо­ло­тые ча­сик си­ки, ко­гда я окан­чи­ва чи­ва­ла вось­мой класс. Бо Боль­шин­ство мо­их ров ро­вес­ниц в шко­ле уже но­си­ли ча ча­сы, и я неод­но­крат­но на­ме­ка на­ме­ка­ла родителям, что и мне по по­ра бы об­за­ве­стись столь необ­хо­ди­мой ве­щью. А тут как раз ма­му нагр на­гра­ди­ли имен­ны­ми. Пр Прав­да, обыч­ны­ми, ан а не зо­ло­ты­ми. Но ведь ве в те вре­ме­на для мно­гих м лю­дей грамота м бы­ла важ­нее пре­мии, п а про­стые, с дар­ствен­ной гра­ви­ров­кой в ча­сы — до­ро­же д сде­лан­ных из и дра­го­цен­но­го ме­тал­ла. м На ма­ми­ных ны же бы­ли вы­гра­вир ви­ро­ва­ны ее фа­ми­лия ии и ини­ци­а­лы, а даль­ше шло шло: «За мно­го­лет­ний доб­ро доб­ро­со­вест­ный труд и вы­со­ки вы­со­кие про­из­вод­ствен­ные пок показатели». В ито­ге ма­лень­ки ма­лень­кие зо­ло­тые ча­си­ки пе­ре­шли ко мне. С тех пор каждое ут утро я с тре­пе­том за­сте­ги­ва­ла ре­ме­шок на за­пястье и бол боль­ше не чув­ство­ва­ла се­бя ущем ущем­лен­ной. Про­шли го­ды, я по­про­ща­лась со шк шко­лой, по­сту­пи­ла в ин­сти­тут, ста­ла встре­чать­ся с пар­нем. К Как-то ко дню рож­де­ния он по­да­рил мне обыч­ные ча­сы из бе­ло­го ме­тал­ла с та­ким же ме­тал­ли­че­ским брас­ле­том. Есте­ствен­но, на­ча­ла но­сить их. А зо­ло­тые по­ло­жи­ла в неболь­шую шка­тул­ку, где хра­ни­ла еще ин­дий­скую се­реб­ря­ную брош­ку и ко­леч­ко руч­ной ра­бо­ты, па­ру про­стых се­ре­жек, ку­лон

и це­поч­ку из га­лан­те­рей­но­го ма­га­зи­на. Руч­ной ра­бо­ты брошь и коль­цо име­ли свою ис­то­рию. Их то­же от­да­ла мне ма­ма. А ей укра­ше­ния пре­под­нес зна­ко­мый в бла­го­дар­ность за то, что по­мо­га­ла ему уха­жи­вать за пре­ста­ре­лой род­ствен­ни­цей. По­сколь­ку ма­му­ля бы­ла рав­но­душ­на к по­доб­ным «цац­кам», как она их на­зы­ва­ла, ком­плект до­стал­ся мне. Обе эти ве­щи­цы так ра­до­ва­ли глаз! Ни­че­го по­доб­но­го ни­ко­гда не ви­ды­ва­ла! Брошь — неж­ный цве­ток с рез­ны­ми ле­пест­ка­ми, каж­дая ты­чин­ка от­дель­но, пе­стик от­дель­но... Ну про­сто жи­вое все! Вид­но, что де­ла­лось на­сто­я­щим ма­сте­ром с боль­шой лю­бо­вью. Ко­леч­ко — по­про­ще: два ли­сти­ка на обод­ке, а меж­ду ни­ми — ша­рик-бу­тон­чик. С ним я, прав­да, вско­ре рас­ста­лась. Ле­жа­ла в боль­ни­це по­сле вто­ро­го кур­са, сдру­жи­лась с со­сед­кой по па­ла­те. Ее ни­кто не про­ве­ды­вал, а ко мне и ро­ди­те­ли при­хо­ди­ли, и па­рень, с ко­то­рым то­гда встре­ча­лась. По­том мой друг уехал до­мой на ка­ни­ку­лы, а ко­гда вер­нул­ся, при­вез ко­леч­ко, сим­па­тич­ное, но недо­ро­гое. И по­лу­чи­лось, что у ме­ня аж два коль­ца: се­реб­ря­ное ин­дий­ское и толь­ко что по­да­рен­ное, а у со­сед­ки по па­ла­те — ни од­но­го. «Не­хо­ро­шо это», — по­ду­ма­ла я. Жал­ко бы­ло ба­рыш­ню — она ста­ла еще груст­нее по­сле то­го, как ме­ня на­ве­стил мой па­рень. Вот и ре­ши­ла «вос­ста­но­вить спра­вед­ли­вость» — от­да­ла ей од­но коль­цо. Как вы ду­ма­е­те, ка­кое? Нет, не толь­ко что по­лу­чен­ное обыч­ное (ведь лю­би­мый пре­под­нес), а се­реб­ря­ное. Так брош­ка и оси­ро­те­ла. Но от оди­но­че­ства вряд ли стра­да­ла, по­сколь­ку ле­жа­ла в шка­тул­ке вме­сте с осталь­ны­ми неза­мыс­ло­ва­ты­ми укра­ше­ни­я­ми и с ма­ми­ны­ми зо­ло­ты­ми ча­си­ка­ми. Про­шло еще вре­мя. Я успе­ла окон­чить вуз, несколь­ко лет про­ра­бо­тать в про­ек­том ин­сти­ту­те, вый­ти за­муж за пар­ня, с ко­то­рым встре­ча­лась, и бла­го­по­луч­но раз­ве­стись... В шка­тул­ку, где хра­ни­лись мои «драгоценности», за­гля­ды­ва­ла ред­ко. Но по­сле раз­во­да рас­хо­те­лось но­сить ча­сы, по­да­рен­ные ко­гда-то быв­шим му­жем, ре­ши­ла на­деть зо­ло­тые. Од­на­ко... в при­выч­ном ме­сте их не об­на­ру­жи­ла. Се­реб­ря­ной брош­ки то­же не бы­ло. Оста­лись толь­ко пара про­стень­ких се­рег из га­лан­те­реи, сня­тый с це­поч­ки ку­лон и са­ма це­поч­ка. До сих пор пом­ню то ощу­ще­ние. Ме­ня охва­тил та­кой ужас, что аж за­тош­ни­ло. Ду­ма­е­те, по­то­му что ис­чез­ли имен­но зо­ло­тые ча­сы? О нет! Про­сто у них то­же име­лась своя ис­то­рия — ма­ми­на род­ная сест­ра сде­ла­ла ей по­да­рок из пер­вой зар­пла­ты. Что­бы по­нять, нас­коль­ко это важ­но для обе­их се­стер, на­до знать, как они лю­би­ли друг дру­га (а я зна­ла) и ка­кие непро­стые то­гда бы­ли вре­ме­на — боль­шин­ство лю­дей жи­ли бо­лее чем скром­но, по ны­неш­ним мер­кам. Сло­вом, по­да­рок имел особую цен­ность во всех смыс­лах. А тут... Мне отдали вещь, как че­ло­ве­ку, ко­то­рый су­ме­ет со­хра­нить в неко­то­ром ро­де се­мей­ную ре­лик­вию, а я... А что я? Об­ша­ри­ла все, но, увы, дра­го­цен­ных в пря­мом и пе­ре­нос­ном смыс­ле ча­си­ков ни­где не на­шла. А зна­чит... при­дет­ся признать­ся ма­ме. И хоть она без­раз­лич­на ко вся­ким «цац­кам», но по­да­рок сест­ры в эту ка­те­го­рию однозначно не вхо­дит. Да и тет­ка оби­дит­ся... Ко­неч­но, ма­моч­ка очень рас­стро­и­лась. — Та­ня, ну как ты мог­ла? — спро­си­ла с го­ре­чью. — Где они у те­бя ле­жа­ли? Мо­жет, на­до еще по­ис­кать? — Да ча­сы бы­ли все вре­мя в од­ном и том же ме­сте — в шка­тул­ке на книж­ной пол­ке, сколь­ко лет уже там... — Воз­мож­но, ку­да-то пе­ре­ло­жи­ла и не пом­нишь? — Да нет, вез­де за­гля­ну­ла... Дол­го мы по­том ис­ка­ли вме­сте, га­да­ли, ку­да мог­ли про­пасть ча­сы. К то­му же в то ле­то в на­шей квар­ти­ре столь­ко на­ро­ду пе­ре­бы­ва­ло! У ме­ня го­сти­ла по­дру­га из дру­го­го го­ро­да с му­жем. При­чем еще до при­ез­да они по­зво­ни­ли и по­про­си­ли за­ра­нее ку­пить им об­рат­ные би­ле­ты, так как по­ис­тра­ти­лись в от­пус­ке. А вер­ну­ли день­ги, толь­ко по­го­стив па­ру дней, ко­гда по­лу­чи­ли пе­ре­вод из до­му. И к мо­е­му бра­ту при­ез­жал зна­ко­мый на неде­лю. А у ба­буш­ки слу­чил­ся мик­ро­ин­сульт, и к нам все вре­мя при­хо­ди­ла мед­сест­ра де­лать ей уко­лы... Неволь­но лезли в го­ло­ву вся­кие по­до­зре­ния и непри­ят­ные пред­по­ло­же­ния. Кра­си­во, некра­си­во, стыд­но, не стыд­но, а мыс­ли раз­ре­ше­ния не спра­ши­ва­ют — са­ми при­хо­дят. Па­па же то­гда ска­зал: «Это ты ви­но­ва­та. На­до бы­ло шка­тул­ку убрать с глаз до­лой, раз го­сти в тво­ей ком­на­те но­че­ва­ли. Вы­ста­ви­ла на все­об­щее обо­зре­ние, воз­мож­но, и спро­во­ци­ро­ва­ла лю­дей». За­пом­ни­лись мне его сло­ва на всю жизнь, ко­неч­но. Но ни ма­ми­ных зо­ло­тых ча­сов, ни се­реб­ря­ной брош­ки мы так и не на­шли. При­хва­тил ли их кто-то или са­ми убе­жа­ли, оста­лось тай­ной. И сно­ва про­шло вре­мя. На сей раз боль­ше два­дца­ти лет. Ни ма­мы уже нет с на­ми, ни па­пы, ни ба­буш­ки... Да и со­бы­тия, свя­зан­ные с ис­чез­но­ве­ни­ем ча­сов, бы­льем по­рос­ли... Как-то встре­ти­лись мы с бра­том на клад­би­ще, по­том по­еха­ли к нам, что­бы по­мя­нуть близ­ких. За сто­лом, уж и не пом­ню как, за­шел раз­го­вор о ча­сах. То ли же­на бра­та о ка­ких-то ча­си­ках меч­та­ла, то ли еще что... И вспом­ни­лись за­од­но ма­ми­ны зо­ло­тые. — До сих пор не знаю, ку­да они де­лись, — ска­за­ла я. — Так это ж я взял, — спо­кой­но за­явил брат. — Ну ты и сво­лочь! — вы­рва­лось у ме­ня. — Мы же их так ис­ка­ли! Ко­го толь­ко не по­до­зре­ва­ли! И мед­сест­ру, и мою по­дру­гу, и тво­е­го то­ва­ри­ща, го­стив­ших у нас тем ле­том. Вы­хо­дит, грех на ду­шу бра­ли, та­кое о лю­дях ду­ма­ли... — Но я был уве­рен, что ты зна­ешь, — с невин­ным ви­дом вы­дал бра­тец. — От­ку­да?! Впер­вые слы­шу... За­чем ты их взял? Ку­да дел? — Как ку­да? Про­дал. Ме­ня Сер­ги­ен­ко уго­во­рил. Ска­зал, мол, име­ешь на эти ча­сы та­кое же пра­во, как и твоя сест­ра. (Сер­ги­ен­ко — быв­ший то­ва­рищ бра­та, тот еще тип, веч­но его на вся­кие га­до­сти под­би­вал.) — Да уж... — вздох­ну­ла я. — Мо­жет, проще бы­ло де­нег у ме­ня по­про­сить? Что, так нуж­но бы­ло? — Не то что­бы очень... Сам не знаю, как это вы­шло... Про брош­ку вы­яс­нять не ста­ла, и так рас­стро­и­лась. Опять про­шло несколь­ко лет. С бра­том мы в нор­маль­ных от­но­ше­ни­ях, и я уве­ре­на: сей­час он уже не сде­лал бы та­ко­го. От­вет­ствен­ный че­ло­век, хо­ро­ший се­мья­нин, отец дво­их взрос­лых де­тей... Но до сих пор при вос­по­ми­на­нии о том слу­чае ис­пы­ты­ваю ка­кое­то непод­да­ю­ще­е­ся точ­но­му опре­де­ле­нию му­чи­тель­ное чув­ство — то ли гад­ли­во­сти, то ли ви­ны, то ли бес­си­лия от невоз­мож­но­сти что-то из­ме­нить... И ду­маю: «Сла­ва бо­гу, что при­знал­ся он не на клад­би­ще, а уже до­ма. И хо­ро­шо, что это­го не слы­ша­ли ро­ди­те­ли».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.