ДВОЙНИК из за­зер­ка­лья

Ему бы­ло неуют­но в этом непра­виль­ном ми­ре. Так же как и маль­чи­ку, ко­то­ро­го он ви­дел в зер­ка­ле

Moja Sudba - - Полезные Советы - Ми­ха­ил

Ìи­ха, рас­ска­жи мне что что-ни­будь ни­будь пе­ред сном, а? — мур­лы­чет она и трет­ся но­си­ком о мою шею. Я ле­жу, гля­дя в по­то­лок, и не ве­рю, что мы зна­ко­мы все­го па­ру ме­ся­цев и что ко мне лю­би­мая пе­ре­еха­ла во­об­ще три неде­ли на­зад. Не пред­став­ляю, как жил без нее... — Что те­бе рас­ска­зать, мы­шо­нок? — все так же смот­рю в чер­но­ту по­тол­ка, с неж­но­стью пе­ре­би­рая паль­ца­ми ее мяг­кие во­ло­сы. — Ну-у-у, при­ду­май сказ­ку. Или ис­то­рию ка­кую-ни­будь вспом­ни. Ты же мо­жешь, Ми­ха! Ну по­жа-а-алуй­ста! На са­мом де­ле я не ло­ма­юсь, а тя­ну вре­мя, по­ти­хонь­ку ри­суя в го­ло­ве на­бро­сок бу­ду­щей ис­то­рии. — За­дай те­му, — шеп­чу ти­хонь­ко. — Спро­си что-то... — Окей... Та-а-ак... Ты все­гда жил в этой квар­ти­ре? — Нет, не все­гда. До се­ми лет я жил не здесь. — А где? — Ммм, непо­да­ле­ку... — В этом же до­ме? — В этом же... Ну по­чти...

— Эй, Ми­ха! По­че­му ты тем­нишь? Или­это Или это уже ис­то­рия по­шла? — Ну-у-у... ты спра­ши­вай, спра­ши­вай... — Хо­ро­шо, — со­гла­ша­ет­ся она. — Ммм... А кто тут жил до те­бя? — Дру­гой. — Дру­гой кто? — Про­сто Дру­гой. Ашим. — Ашим? Это что, араб ка­кой-то? — Вряд ли. Хо­тя... — тя­ну я. — Слу­шай, по­том са­ма ре­шишь. ...Ма­лень­кий Ашим ни­ко­гда не счи­тал этот мир сво­им. Все здесь бы­ло не так: боль­шин­ство лю­дей пи­са­ли пра­вой ру­кой, а лев­ши лишь немно­го на­по­ми­на­ли жи­те­лей его род­но­го ми­ра. Этот же мир ка­зал­ся ему жал­кой па­ро­ди­ей на на­сто­я­щий. В свои семь лет Ашим с тру­дом ори­ен­ти­ро­вал­ся в про­стран­стве, пу­тал на ули­це по­во­ро­ты, но­ро­вил по­те­рять­ся, и да­же рас­по­ло­же­ние ком­нат в соб­ствен­ной квар­ти­ре ка­за­лось ему непра­виль­ным. Кро­ме то­го, не­смот­ря на все по­пыт­ки его пе­ре­учить, маль­чик пы­тал­ся пи­сать спра­ва на­ле­во. Он мол­ча со­пел и упор­но вы­во­дил ка­кие-то зер­каль­ные ка­ра­ку­ли ле­вой ру­кой. Ашим знал — с ним все в по­ряд­ке, а мир во­круг него непра­виль­ный. Но окру­жа­ю­щие бы­ли уве­ре­ны, что с ре­бен­ком что-то не так. Они да­же на­зы­ва­ли маль­чи­ка не его на­сто­я­щим име­нем. Од­на­ко он был твер­до уве­рен, что его зо­вут Ашим. Не­уди­ви­тель­но, что ребенок рос тре­вож­ным и за­мкну­тым. Се­рьез­ных про­блем со здо­ро­вьем у маль­чи­ка не бы­ло, и участ­ко­вый врач, за­бе­гав­ший по вы­зо­ву на ред­кие про­сту­ды, ни­ко­гда не про­хо­дил в квар­ти­ру даль­ше ко­ри­до­ра, где и вы­пи­сы­вал на ко­ле­нях нехит­рые ре­цеп­ты и на­зна­че­ния на­зна­че­ния. С ма­те­рью Ашим все­гда дер­жал­ся от­чуж­ден­но и теп­лых от­но­ше­ний из­бе­гал. В кон­це кон­цов она разо­ча­ро­ва­лась в дет­ских пси­хо­ло­гах, взя­ла у по­дру­ги ко­ор­ди­на­ты «нор­маль­но­го вра­ча» и по­ве­ла маль­чи­ка в ка­кую-то элит­ную кли­ни­ку, где они про­ве­ли весь день. Врач его дол­го вы­слу­ши­вал, вы­сту­ки­вал, мял Аши­му жи­вот, хму­рил­ся, по­том по­звал кол­ле­гу, и они сно­ва его мя­ли, сту­ча­ли и слу­ша­ли. По­сле отправили на рент­ген, за­тем во­ди­ли еще к ка­ким­то док­то­рам, а в кон­це по­про­си­ли по­си­деть за две­рью и ми­нут пят­на­дцать бе­се­до­ва­ли с ма­те­рью. Она вы­шла из ка­би­не­та рас­те­рян­ная, всю до­ро­гу мол­ча­ла, лишь изред­ка и нев­по­пад отве­чая на роб­кие рас­спро­сы сы­на. До­ма ма­ма первым делом по­зво­ни­ла по­дру­ге и дол­го с ней го­во­ри­ла, сно­ва оста­вив маль­чиш­ку за две­рью. По до­ле­тав­шим об­рыв­кам фраз Ашим по­нял немно­гое: у него «транс­по­зи­ция внут­рен­них ор­га­нов с декс­тро­кар­ди­ей» («И как эти ба­ра­ны за семь лет ни­че­го не на­шли?!»), и че­рез неде­лю будет «кон­си­ли­ум». Ма­лень­ко­му Аши­му ста­ло по-на­сто­я­ще­му страш­но от неиз­вест­ных жут­ких слов. Транс­по­зи­ция и Декс­тро­кар­дия ви­де­лись ему дву­мя злы­ми то­щи­ми тет­ка­ми, по­хо­жи­ми на Пру­жи­ну из муль­ти­ка «Шка­тул­ка с сек­ре­том», ко­то­рые хо­дят на огром­ных каб­лу­ках и ве­ре­щат про­тив­ны­ми тон­ки­ми го­ло­са­ми. А Кон­си­ли­ум пред­став­лялсяз­до­ро­вен­ным пред­став­лял­ся здо­ро­вен­ным ши­пас­тым Ва­лом из то­го же мульт­филь­ма, ба­со­ви­то гу­дя­щим: «Я важ­ней­шая де­таль, нет ме­ня нуж­нее». При мыс­ли об этой тро­и­це у маль­чи­ка на­чи­на­ло ко­ло­тить­ся сердце, и упру­гий ком под­ка­ты­вал к гор­лу. Ашим по­нял: нуж­но сроч­но бе­жать из это­го чужого до­ма в свой мир. Во­ро­та в пра­виль­ный мир он ви­дел в каж­дой вит­рине, в каж­дом зер­ка­ле, в каж­дом сво­ем от­ра­же­нии. Но все они бы­ли за­кры­ты для него. Вре­мя от вре­ме­ни маль­чик сту­чал­ся в них в на­деж­де, что од­на­жды вме­сто стек­лян­но­го твер­до­го хо­ло­да его паль­цы ощу­тят мяг­кое теп­ло род­но­го ми­ра, и он про­сто вой­дет в зер­ка­ло, как в дверь. И там уви­дит на­ко­нец свою на­сто­я­щую ма­му, а не эту из­дер­ган­ную нерв­ную те­тю, хоть и по­хо­жую на ма­му, но все же чу­жую. А глав­ное — че­рез эти две­ри сю­да смо­жет вер­нуть­ся тот, Дру­гой, ко­то­рый сей­час так же стра­да­ет по ту сто­ро­ну, в за­зер­ка­лье, как му­ча­ет­ся здесь Ашим. Ведь маль­чик так яс­но ви­дел от­ра­же­ние сво­ей бо­ли в его гла­зах, ко­гда смот­рел­ся в зер­ка­ло... Но во­ро­та все не от­кры­ва­лись. И се­го­дня он по­нял: ждать боль­ше нель­зя. Ашим под­нял­ся с крес­ла и встал на­про­тив огром­но­го зер­каль­но­го шка­фа-ку­пе. По ту сто­ро­ну стек­ла сто­ял Дру­гой. Они оба со­би­ра­лись вер­нуть­ся до­мой. Пря­мо сей­час. Маль­чиш­ки син­хрон­но сде­ла­ли несколь­ко ша­гов на­зад, по­ка не кос­ну­лись за­тыл­ка­ми стен (каж­дый по свою сто­ро­ну), на се­кун­ду за­мер­ли, а по­том оба рва­ну­ли к зер­ка­лу. За несколь­ко ша­гов до це­ли Ашим со всей си­лы от­толк­нул­ся пра­вой но­гой от по­ла. С дру­гой сто­ро­ны стек­ла то же са­мое, но ле­вой, по­вто­рил Дру­гой. Гла­за их на миг встре­ти­лись, а по­том оба по-дет­ски за­жму­ри­лись и вы­ста­ви­ли впе­ред ру­ки... — Ашим, что с то­бой? Ты упал? О бо­же! За­чем на зер­ка­ло прыг­нул, сы­нок? По­ка­жись, не уда­рил­ся хоть? Хо­ро­шо, что по­скольз­нул­ся! А ес­ли бы нет? Ес­ли бы раз­бил? Ты пред­став­ля­ешь, сколь­ко те­бя по­том за­ши­ва­ли бы, ду­ра­лей ты мой?! Он мол­чал, уткнув­шись в ма­мин мяг­кий жи­вот, и го­ря­чие сле­зы ка­ти­лись по его ще­кам. Вот это был его на­сто­я­щий мир, с нор­маль­ным, а не зер­каль­ным рас­по­ло­же­ни­ем ком­нат. И это бы­ла его на­сто­я­щая ма­ма. Ее ли­цо неуло­ви­мо от­ли­ча­лось от ли­ца той дру­гой жен­щи­ны из чужого ми­ра — при­мер­но как от­ра­же­ние в зер­ка­ле от ли­ца на фо­то­гра­фии. Но для Аши­ма раз­ни­ца бы­ла огром­ной. А глав­ное — ма­ма на­зы­ва­ла его на­сто­я­щим име­нем, а не ка­ким­то Ми­шей. Це­лых семь лет (всю свою жизнь!) ждал он это­го мо­мен­та, сжав­шись, как ма­лень­кая пру­жи­на. И вот пру­жи­на вы­стре­ли­ла, и маль­чик ока­зал­ся до­ма. Ашим вце­пил­ся паль­ца­ми в ма­мин ха­лат, не в си­лах вы­мол­вить ни сло­ва. А в несколь­ких мет­рах от него, по ту сто­ро­ну зер­ка­ла, точ­но так же спря­тав ли­цо в ха­лат сво­ей ма­мы, ре­вел счаст­ли­вый ма­лень­кий Ми­ша... ...Мой мы­шо­нок слу­ша­ет не ды­ша. По­ни­маю: она уже за­бы­ла, что речь идет обо мне. Ис­то­рия по­гло­ти­ла ее...

Га­ли­на, встре­ча­ет­ся с Ми­ха­и­лом Я так люб­лю Ми­ху! За что? Ну раз­ве мож­но объ­яс­нить? За все, на­вер­ное... А еще он по­тря­са­ю­щий рас­сказ­чик!

...А че­рез неде­лю маль­чи­ка от­ве­ли на кон­си­ли­ум, где ока­за­лось, что ни­ка­ко­го зер­каль­но­го рас­по­ло­же­ния ор­га­нов у ре­бен­ка нет, что сердце у него сле­ва. Утром сле­ду­ю­ще­го дня, баг­ро­вея ли­цом и взду­ва­ясь ве­на­ми, на пя­ти­ми­нут­ке страш­но ре­вел за­ве­ду­ю­щий. Он орал так, что где­то на склонах да­ле­ких гор, ты­ка­ясь ва­лу­на­ми в гор­ные ко­люч­ки, от за­ви­сти глу­хо ры­дал сред­них раз­ме­ров кам­не­пад. За­ве­ду­ю­щий об­раз­но и де­таль­но до­нес до пер­со­на­ла, кем его вы­ста­ви­ли пе­ред при­гла­шен­ны­ми кон­суль­тан­та­ми не­ко­то­рые со­труд­ни­ки от­де­ле­ния. Бо­лее то­го, обе­щал при­сут­ство­вать лич­но, ко­гда озна­чен­ные со­труд­ни­ки бу­дут осве­жать в па­мя­ти ме­то­ди­ки опре­де­ле­ния рас­по­ло­же­ния внут­рен­них ор­га­нов че­ло­ве­ка вме­сте с пер­во­курс­ни­ка­ми мед­ин­сти­ту­та. А в кон­це муж­чи­на кра­соч­но рас­пи­сал, куда он от­пра­вит их кле­ить кон­вер­ты с це­лью на­учить­ся опре­де­лять, с ка­кой сто­ро­ны нуж­но смот­реть на рент­ге­нов­ский сни­мок. Ми­ша, про­пу­стив по бо­лез­ни все­го один день, вер­нул­ся в шко­лу... прав­шой. Ни­че­го по­доб­но­го ни од­на учи­тель­ни­ца в сво­ей прак­ти­ке при­пом­нить не мог­ла. А Ми­ши­на ма­ма, пом­ня тот уди­ви­тель­ный кон­си­ли­ум, ре­ши­ла с этим во­про­сом к вра­чам не при­ста­вать. Тем бо­лее что пра­во­пи­са­ние у ре­бен­ка на­ла­ди­лось. Он пе­ре­стал пу­тать по­во­ро­ты в квар­ти­ре и на ули­це, а глав­ное — маль­чи­ка буд­то под­ме­ни­ли. Миш­ка стал от­кры­тым и лас­ко­вым. Они с ма­те­рью те­перь — луч­шие дру­зья. Ашим же про­дол­жа­ет пи­сать спра­ва на­ле­во ка­кие-то зер­каль­ные ка­ра­ку­ли. Он то­же со­вер­шен­но счаст­лив — ведь в его ми­ре так пи­шут все. Да­же немно­го­чис­лен­ные прав­ши... ...Я за­мол­каю, да­вая по­нять, что это ко­нец ис­то­рии. — Как здо­ро­во! Люб­лю, ко­гда все хо­ро­шо за­кан­чи­ва­ет­ся... — шеп­чет Га­ля. — Так ты прав­ша, Ми­ха? — Я ам­би­декстр, мы­шо­нок, — от­ве­чаю. — Ам­би... кто? — удив­ля­ет­ся

Ми­ха­ил, воз­люб­лен­ный Га­ли­ны Признать­ся, сам не все­гда по­ни­маю, что прав­да в мо­их ис­то­ри­ях, а что – вы­дум­ка... Но ведь и в жиз­ни то­же так...

лю­би­мая. — Не по­ня­ла... — Ам­би­декстр. Че­ло­век, оди­на­ко­во хо­ро­шо вла­де­ю­щий обе­и­ми ру­ка­ми. — И что, ты все­гда оди­на­ко­во хо­ро­шо вла­дел обе­и­ми ру­ка­ми, или учил­ся это­му? — Не все­гда. С се­ми лет: как раз по­сле ис­то­рии с Аши­мом. На­вер­ное, он, ухо­дя, оста­вил во мне ча­стич­ку се­бя, а вза­мен за­брал немно­го ме­ня. Уве­рен, что там, в сво­ем ми­ре, он то­же ам­би­декстр, — за­кон­чил я, по-преж­не­му гля­дя в тем­но­ту. — Все, за­сы­пай, а то зав­тра те­бя не до­бу­дишь­ся. Те­бе же вста­вать в семь пят­на­дцать, да? От­ве­та нет. Я по­во­ра­чи­ва­юсь к Га­лоч­ке и при­слу­ши­ва­юсь. Мой мы­шо­нок ти­хонь­ко со­пит, уткнув­шись но­си­ком в пе­ре­вер­ну­тую ла­до­шку. Я без­звуч­но це­лую ее в ви­сок. На­вер­ное, да, в семь пят­на­дцать...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.