За что мне все это?

Я ни­ко­гда не во­ро­вал, не уби­вал, не гра­бил. По­че­му же жизнь обо­шлась со мной так же­сто­ко?

Moja Sudba - - Калейдоскоп - Фа­ми­лии и име­на дей­ству­ю­щих лиц из­ме­не­ны

«Мы устро­и­лись на ска­мей­ке в пар­ке, и Оль­га на удив­ле­ние спо­кой­но за­ве­ла раз­го­вор: «Тол­ку от те­бя в се­мье ни­ка­ко­го – день­ги про­пи­ва­ешь, сы­ном не за­ни­ма­ешь­ся, ме­ня не за­ме­ча­ешь. Ре­ши­ла по­дать на развод». «Так ты, дрянь, хо­чешь мою квар­ти­ру к ру­кам при­брать?! – сра­зу же за­вел­ся я. – Не-е-етуш­ки! Не по­лу­чит­ся, до­ро­гу­ша: по за­ко­ну жил­пло­щадь моя!»

Êак толь­ко я уви­дел ее си­я­ю­щее сча­стьем ли­цо, мои бла­гие на­ме­ре­ния ис­па­ри­лись. А ко­гда она уеха­ла, со зло­стью плю­нул вслед ма­шине. Вот, зна­чит, как! Ве­ра, та са­мая Ве­ра, ко­то­рая бы­ла ви­но­ва­та в на­шем раз­во­де, сей­час как сыр в мас­ле ка­та­ет­ся, а я на ста­ро­сти лет остал­ся один-оди­не­ше­нек! И ни­ко­му те­перь не ну­жен… …Ни­ко­гда бы не по­шел к быв­шей жене, но ме­ня уго­во­ри­ла Ири­на — мед­сест­ра, ко­то­рая при­хо­дит де­лать уко­лы. Очень по­ло­жи­тель­ная жен­щи­на, и все­гда так вни­ма­тель­но, да­же с ин­те­ре­сом, слу­ша­ет мои рас­ска­зы о жиз­ни. А жизнь у ме­ня бы­ла дол­гая, со­бы­тий мно­го — рас­ска­зать есть что! Вот, на­при­мер, как я вы­бил­ся в лю­ди. Жи­ли мы бед­но, соб­ствен­но, как и все в то вре­мя. Но на­шей се­мье при­шлось тя­же­лее, чем осталь­ным: ко­гда мне бы­ло де­сять лет, от­ца по­са­ди­ли в тюрь­му. За что? То­гда, в дет­стве, мать ста­ра­лась не го­во­рить на эту те­му, толь­ко мол­ча сма­хи­ва­ла сле­зу, со­би­рая ему по­сыл­ку на зо­ну. Она ко­пи­ла бук­валь­но по ко­пей­ке, что­бы от­пра­вить па­пе сыр, пе­че­нье, кон­фе­ты. А мы, трое ее де­тей, ви­де­ли сла­до­сти толь­ко раз в го­ду, на но­во­год­нем утрен­ни­ке в шко­ле! От­цу да­ли боль­шой срок — две­на­дцать лет. Со­сед­ки по ком­му­нал­ке шу­шу­ка­лись на кухне: «На­до же, та­ким при­лич­ным вы­гля­дел, а что ока­за­лось! Как те­перь де­тям от это­го пят­на от­мыть­ся! Ведь ни ра­бо­ты нор­маль­ной, ни об­ра­зо­ва­ния по­лу­чить не смо­гут!» За­ви­дев ме­ня, они ра­зом за­мол­ка­ли. По­ка учил­ся в шко­ле, эти раз­го­во­ры ме­ня не слиш­ком ин­те­ре­со­ва­ли, но в по­след­нем клас­се на­чал за­ду­мы­вать­ся о бу­ду­щем. Увле­кал­ся чер­че­ни­ем и мо­де­ли­ро­ва­ни­ем, хо­тел стать кон­струк­то­ром са­мо­ле­тов. Но как по­сту­пить в ин­сти­тут, имея сре­ди бли­жай­ших род­ствен­ни­ков за­клю­чен­но­го? И я при­ду­мал. За­пол­няя ан­ке­ту при по­ступ­ле­нии, в гра­фе «отец» на­пи­сал, что он умер. И ме­ня без про­блем при­ня­ли на пер­вый курс. Прав­да, об­ман чуть не рас­крыл­ся, ко­гда ро­ди­те­ля вы­пу­сти­ли. Па­па очень хо­тел по­зна­ко­мить­ся с мо­и­ми со­курс­ни­ка­ми, го­во­рил, мол, мо­ло­дежь сей­час дру­гая, не то что в его вре­ме­на — бо­лее об­ра­зо­ван­ная, бо­лее ак­тив­ная. Ну я и ляп­нул: — Зна­ешь что... Для то­го что­бы стать об­ра­зо­ван­ным, мне при­шлось те­бя по­хо­ро­нить! Ро­ди­тель ли­шил­ся да­ра ре­чи, при­шлось ему объ­яс­нить си­ту­а­цию. Он ти­хо про­шеп­тал: — Да, ко­неч­но, сы­нок, по­ни­маю. Ты ме­ня сты­дишь­ся… Ма­ма от­ре­а­ги­ро­ва­ла на­мно­го рез­че. Она ста­ла пла­кать, об­ви­нять ме­ня в том, что про­дал от­ца за бу­маж­ку с пе­ча­тью. То­гда я вы­шел из се­бя: — Да, ра­ди ди­пло­ма на это по­шел! По­то­му что не со­би­ра­юсь про­зя­бать всю жизнь в ком­му­нал­ке, а меч­таю до­бить­ся че­го-то в жиз­ни. Да бу­дет те­бе из­вест­но, ес­ли бы не он, ме­ня, мо­жет, уже и в пар­тию бы при­ня­ли! Но я да­же не мо­гу стать кан­ди­да­том: ведь нач­нут про­ве­рять био­гра­фию! Мы креп­ко по­ру­га­лись то­гда, в ре­зуль­та­те я со­брал свои ве­щи и ушел в об­ще­жи­тие. С род­ствен­ни­ка­ми по­чти не об­щал­ся, прав­да, на от­цов­ские по­хо­ро­ны все же при­шел. Жить в об­ща­ге бы­ло на­мно­го ве­се­лее: ком­па­нии, ве­че­рин­ки, де­воч­ки. Имен­но там и по­зна­ко­мил­ся с Ве­рой, ко­то­рая жи­ла с ро­ди­те­ля­ми, но при­хо­ди­ла в об­ще­жи­тие в го­сти к по­дру­гам. Она в мо­ло­до­сти бы­ла на­сто­я­щей кра­са­ви­цей: строй­ная, как тро­сти­ноч­ка, свет­ло­во­ло­сая, с боль­ши­ми вы­ра­зи­тель­ны­ми гла­за­ми. К то­му же ком­со­мол­ка. Для ме­ня, от­лич­ни­ка и ак­ти­ви­ста, это был са­мый луч­ший ва­ри­ант. По­же­ни­лись мы еще в ин­сти­ту­те, на по­след­нем кур­се. Ста­ли жить у Ве­ры. Я по­сту­пил весь­ма преду­смот­ри­тель­но. Ведь рань­ше по­сле учебы мо­ло­дых спе­ци­а­ли­стов рас­пре­де­ля­ли на ра­бо­ту, и ме­ня мог­ли от­пра­вить в тму­та­ра­кань, а тут — по­жа­луй­ста, сра­зу два ме­ста в кон­струк­тор­ском бю­ро на од­ном из са­мых круп­ных за­во­дов! Дня­ми и но­ча­ми про­си­жи­вал над чер­те­жа­ми, вну­шая су­пру­ге, что мне обя­за­тель­но на­до вы­бить­ся в лю­ди. Она от­но­си­лась к мо­е­му стрем­ле­нию с иро­ни­ей и по­сто­ян­но за­да­ва­ла ду­рац­кий во­прос: — А что, раз­ве сей­час ты не че­ло­век? Я на это толь­ко от­ма­хи­вал­ся: не до глу­по­стей. На­чаль­ник на­ше­го бю­ро был че­ло­ве­ком по­жи­лым, а зна­чит, че­рез ка­кое-то вре­мя ему пред­сто­я­ло вый­ти на пен­сию. И у ме­ня по­яви­лась бы воз­мож­ность за­нять хо­ро­шее ме­сто. Прав­да, я был то­гда все­го лишь мо­ло­дым спе­ци­а­ли­стом, но за­то ка­ким пер­спек­тив­ным! Од­на­жды в раз­гар ра­бо­че­го дня Ве­роч­ка вдруг по­зво­ни­ла мне по внут­рен­не­му те­ле­фо­ну. — У ме­ня от­лич­ная но­вость! Вый­ди на ми­нут­ку! — ска­за­ла су­пру­га. Воз­буж­ден­ный, я вы­бе­жал в ко­ри­дор — на­де­ял­ся, мо­жет, на­ко­нец-то со­об­щи­ли, что до­шла и на­ша с ней оче­редь на квар­ти­ру? Же­на си­я­ла от сча­стья: — Ва­неч­ка, не хо­те­ла те­бе го­во­рить рань­ше, бо­я­лась сгла­зить… Но толь­ко что при­шла от вра­ча, и... те­перь мож­но. У нас бу­дет ре­бе­нок! Я по­смот­рел на нее непо­ни­ма­ю­ще: — Ка­кой ре­бе­нок? За­чем? Пря­мо сей­час? — Нет, дурачок! — рас­сме­я­лась Ве­ра. — Не так быст­ро, ко­неч­но, а че­рез во­семь ме­ся­цев. Взял бла­го­вер­ную за ру­ку, под­вел к сту­льям, сто­я­щим вдоль сте­ны, уса­дил и сам сел ря­дом. — Ве­ру­ня, ну по­ду­май: ка­кой ре­бе­нок?! — спро­сил, а по­том стал ей втол­ко­вы­вать: — Очень не ко вре­ме­ни! Я же го­во­рил, что со­би­ра­юсь по­сту­пать в ас­пи­ран­ту­ру. И как ты се­бе это пред­став­ля­ешь? Как мне там за­ни­мать­ся, ес­ли в до­ме бу­дет веч­но ору­щий мла­де­нец? Я же все­гда бу­ду сон­ным, невы­спав­шим­ся! Же­на рас­те­ря­лась: — Дру­гие же как-то устра­и­ва­ют­ся… — Дру­гие! Ты о нас ду­май, а не о дру­гих. Ни квар­ти­ры нор­маль­ной, ни при­лич­ной зар­пла­ты. На ка­кие ши­ши ре­бен­ка под­ни­мать? Нет, не со­гла­сен пло­дить голь пе­ре­кат­ную! Уго­ва­ри­вал несколь­ко дней. То ру­гал­ся с ней, то спо­кой­но при­во­дил вес­кие до­во­ды. А она толь­ко пла­ка­ла и мол­ча­ла.

По­сле ссо­ры с ма­мой я ушел в об­ще­жи­тие. По­том встре­тил Ве­ру, и мы с ней по­же­ни­лись

— Ва­ня, ска­жи, ты ме­ня лю­бишь? — спро­си­ла, ре­шив на­ко­нец за­го­во­рить. — Ну и ду­ра ты! — от­ве­тил раз­дра­жен­но. — Ко­неч­но, люб­лю. Но на­до го­ло­вой ду­мать, а не од­ним серд­цем жить. Ре­бе­нок — боль­шая от­вет­ствен­ность, мы ее сей­час на се­бя взять не мо­жем, мно­го все­го сде­лать нуж­но, на но­ги стать. В ито­ге же­на сми­ри­лась и от­пра­ви­лась де­лать аборт. При­е­ха­ла из боль­ни­цы блед­ная, с тем­ны­ми кру­га­ми под гла­за­ми. И по­сле это­го ста­ла очень ти­хой. Ес­ли рань­ше ча­сто до­са­жда­ла мне сво­и­ми раз­го­во­ра­ми, то те­перь боль­ше по­мал­ки­ва­ла. Ожи­ви­лась лишь то­гда, ко­гда мы на­ко­нец по­лу­чи­ли ор­дер на квар­ти­ру и смог­ли пе­ре­ехать из ком­на­ты в ком­му­нал­ке, ко­то­рая до­ста­лась нам по­сле се­мей­но­го об­ме­на (ба­буш­ка Ве­ры про­пи­са­лась к ее ро­ди­те­лям, а мы — на ба­буш­ки­ну жил­пло­щадь: так лег­че бы­ло то­гда стать на оче­редь). Я об­лег­чен­но вздох­нул: ну, сла­ва бо­гу, име­ем свое жи­лье! Прав­да, да­ле­ко­ва­то до за­во­да, но ни­че­го. На се­мей­ном со­ве­те ре­ши­ли, что Ве­руне сто­ит по­ме­нять ра­бо­ту, най­ти что-ни­будь по­бли­же к до­му. Ведь в ее обя­зан­но­сти вхо­ди­ло ве­сти хо­зяй­ство: уби­рать, сти­рать, го­то­вить еду. Не до по­лу­но­чи же мо­ей су­пру­ге на кухне топ­тать­ся по­сле дол­гой до­ро­ги со служ­бы! — И мне бу­дет лег­че, — го­во­рил я. — А то, зна­ешь, у нас в кон­то­ре нын­че не очень при­вет­ству­ют се­мей­ствен­ность. Ну лад­но еще, ко­гда мы оба бы­ли мо­ло­ды­ми спе­ци­а­ли­ста­ми... А сей­час, по­су­ди са­ма... Ста­ну я на­чаль­ни­ком, а ты — мо­ей под­чи­нен­ной. То-то раз­го­во­ры пой­дут! Ве­ра при­стро­и­лась во Дво­рец пи­о­не­ров ад­ми­ни­стра­то­ром, и жизнь по­тек­ла про­сто пре­крас­но. Прав­да, еще па­ру раз жене при­шлось бе­гать в боль­ни­цу на абор­ты, но она уже не спо­ри­ла, не оби­жа­лась, не тя­ну­ла вре­мя. Про­сто смот­ре­ла на ме­ня груст­но и спра­ши­ва­ла: «Ты ведь и вправ­ду ме­ня еще лю­бишь?» Сна­ча­ла ре­а­ги­ро­вал спо­кой­но, а по­том это на­ча­ло на­пря­гать. И во­об­ще су­пру­га ста­ла ме­ня раз­дра­жать. Раз­го­во­ры — толь­ко о хо­зяй­стве, ка­кие-то стран­ные по­дру­ги из Двор­ца пи­о­не­ров — со­всем нам не ров­ня: необ­ра­зо­ван­ные убор­щи­цы и про­чий об­слу­жи­ва­ю­щий пер­со­нал. Меж­ду тем на служ­бе у ме­ня де­ла шли все луч­ше и луч­ше. Ста­рый на­чаль­ник подыс­ки­вал се­бе за­ме­ну, а я хо­дил в его лю­бим­чи­ках. Но бы­ла од­на за­гвозд­ка — Па­вел Пет­ро­вич. Сред­них лет, об­сто­я­тель­ный и спо­кой­ный, он учил ме­ня ос­но­вам ма­стер­ства, ко­гда я при­шел по­сле ин­сти­ту­та. Как пре­тен­ден­та на долж­ность на­чаль­ни­ка я его не вос­при­ни­мал. Но по­том до­шли слу­хи, что Павла Пет­ро­ви­ча со­би­ра­ют­ся по­са­дить в крес­ло ру­ко­во­ди­те­ля! За­чем, спра­ши­ва­ет­ся, это­му со­ро­ка­пя­ти­лет­не­му ста­ри­ку та­кая долж­ность?! Пусть скри­пит се­бе на сво­ем при­выч­ном ме­сте до пен­сии! Не зря же в песне по­ет­ся: «Мо­ло­дым вез­де у нас до­ро­га»… Сна­ча­ла я рас­сви­ре­пел, а по­том по­нял: на­до дей­ство­вать хит­ро. В бю­ро ра­бо­та­ет мас­са жен­щин, ко­то­рым толь­ко дай по­сплет­ни­чать. Имен­но от них мож­но узнать, есть ли в био­гра­фии пре­тен­ден­та чер­ные пят­на. По­обе­дал с со­труд­ни­ца­ми в сто­ло­вой, по­сто­ял в ку­рил­ке и вы­яс­нил: ока­зы­ва­ет­ся, кол­ле­га — тот еще хо­док! Имея за­кон­ную же­ну, за­вел лю­бов­ни­цу. Го­во­ри­ли, у него да­же есть вне­брач­ный ре­бе­нок! Улу­чив мо­мент, по­до­шел к сек­ре­та­рю парт­ко­ма — ведь всем из­вест­но, что на­зна­че­ния по­доб­но­го пла­на де­ла­ют­ся толь­ко с одоб­ре­ния пер­вич­ной ячей­ки. По­го­во­ри­ли о том, о сем, о пред­сто­я­щем суб­бот­ни­ке и как луч­ше ор­га­ни­зо­вать кол­лек­тив. По­том я как бы невзна­чай ввер­нул: — А от­вет­ствен­ным за суб­бот­ник в на­шем бю­ро на­до сде­лать Павла Пет­ро­ви­ча. Он че­ло­век про­ве­рен­ный, на­деж­ный, от­лич­ный спе­ци­а­лист. Прав­да, с мо­раль­ным об­ли­ком не очень… Но это же не так важ­но! — А что у него с мо­раль­ным об­ли­ком? — тут же за­ин­те­ре­со­вал­ся сек­ре­тарь. Ну я и вы­ло­жил ему все, что узнал о лю­бов­ных по­хож­де­ни­ях стар­ше­го кол­ле­ги. И уже че­рез два ме­ся­ца, по­сле тор­же­ствен­ных про­во­дов

Па­вел Пет­ро­вич сто­ял у ме­ня на пу­ти. На­чал я ис­кать в его био­гра­фии чер­ные пят­на. И на­шел!

на­ше­го на­чаль­ни­ка на пен­сию, за­нял его ме­сто. Ве­ра ра­до­ва­лась: «Мо­ло­дец, до­бил­ся сво­е­го! Ты та­кой ум­ный!» И смот­ре­ла на ме­ня по-со­ба­чьи пре­дан­ны­ми гла­за­ми. Я са­мо­до­воль­но улы­бал­ся: да, мо­ло­дец — до­би­ва­юсь все­го, че­го за­хо­чу! Вот что зна­чит на­стой­чи­вость и ве­ра в се­бя. Ав­то­ри­тет в кол­лек­ти­ве за­во­е­вал быст­ро. А те, кто был не со­гла­сен с мо­и­ми нов­ше­ства­ми, про­сто подыс­ки­ва­ли се­бе дру­гую ра­бо­ту. Мож­но ска­зать, что я вы­вел на­ше бю­ро на со­вер­шен­но дру­гой, го­раз­до бо­лее вы­со­кий, уро­вень! За­ни­мать со­лид­ную долж­ность ока­за­лось весь­ма уто­ми­тель­но. Вре­мя от вре­ме­ни мне про­сто необ­хо­ди­мо бы­ло как-то от­ды­хать, рас­слаб­лять­ся. Я же муж­чи­на, в кон­це кон­цов! А же­на к то­му вре­ме­ни силь­но сда­ла: по­те­ря­ла прежнюю при­вле­ка­тель­ность, по­блек­ла как-то, во­ло­сы, опять же, об­ре­за­ла ко­рот­ко... Да и гла­за пе­ре­ста­ли лу­чить­ся так, как рань­ше. И кто по­сле это­го по­сме­ет об­ви­нить ме­ня в том, что за­вел се­бе жен­щи­ну?! Оля бы­ла мо­ло­же ме­ня на де­сять лет. Бой­кая, пыш­но­те­лая, она так искренне ра­до­ва­лась тем ме­ло­чам, ко­то­рые я для нее де­лал! При ви­де гро­ше­во­го ко­леч­ка бро­са­лась мне на шею и кри­ча­ла: «До­ро­гой, ты та­кой щед­рый и вни­ма­тель­ный! Те­перь бу­ду его но­сить не сни­мая!» На­ша связь дли­лась уже шесть ме­ся­цев, ко­гда Оля ска­за­ла: — Те­бе на­до сроч­но раз­во­дить­ся с же­ной, я бе­ре­мен­на! Сна­ча­ла рас­те­рял­ся, а по­том при­нял­ся ее уго­ва­ри­вать: — Олюн­чик, солн­це, нам же и так хо­ро­шо с то­бой! Ну за­чем что-то ме­нять? Ведь все мож­но ула­дить по-ти­хо­му... Од­на­ко моя обыч­но по­кла­ди­стая лю­бов­ни­ца не ста­ла да­же слу­шать, в от­вет на мои уго­во­ры она вы­крик­ну­ла: — Учти: не раз­ве­дешь­ся и не же­нишь­ся на мне, пой­ду в парт­ком! Не ду­маю, что там об­ра­ду­ют­ся, узнав, что ты раз­во­дишь «амо­рал­ку»! Я стис­нул зу­бы: эта на­хал­ка по­ста­ви­ла ме­ня в без­вы­ход­ное по­ло­же­ние! Шан­та­жом пы­та­лась за­ста­вить на се­бе же­нить­ся, бы­ва­ют же та­кие непо­ря­доч­ные лю­ди! А де­вать­ся неку­да — ни­че­го не оста­ва­лось, как вы­пол­нить ее тре­бо­ва­ния. Объ­яс­не­ние с Ве­рой про­шло тя­же­ло. Су­пру­га ры­да­ла, го­во­ри­ла, что по­ве­сит­ся… Как ис­те­рич­ка ка­кая-то. В кон­це кон­цов вы­ве­ла ме­ня из се­бя: — Пре­кра­ти! Ты что, не по­ни­ма­ешь, мы с то­бой — уже дав­но чу­жие лю­ди! С мо­им ста­ту­сом про­сто стыд­но иметь же­ну-ад­ми­ни­стра­тор­шу. Сколь­ко раз го­во­рил: уволь­няй­ся, си­ди до­ма! Так нет же, те­бе, ви­ди­те ли, скуч­но! Да­же ре­бен­ка мне ро­дить не смог­ла! Услы­шав последнюю фра­зу, Ве­ра вдруг вски­ну­лась, буд­то от уда­ра то­ком. Ее сле­зы вне­зап­но вы­сох­ли, и на удив­ле­ние ров­ным го­ло­сом же­на спро­си­ла: — Об­ви­ня­ешь ме­ня в том, что я бес­плод­на? Ты, ко­то­рый го­нял на аборт чуть ли не каж­дые пол­го­да? Иван, опом­нись! — А что тут та­ко­го? — огрыз­нул­ся. — Мог­ла бы и не по­слу­шать­ся, у те­бя же есть своя го­ло­ва на пле­чах! Ве­дешь се­бя, как ко­ро­ва в стой­ле: что ска­жут, то и де­ла­ешь. Я не мо­гу ува­жать жен­щи­ну, не име­ю­щую соб­ствен­но­го мне­ния. Развод про­шел на удив­ле­ние ти­хо. Ве­ра ре­ши­ла на­по­сле­док про­де­мон­стри­ро­вать, ка­кая она гор­дая: от­ка­за­лась раз­ме­ни­вать квар­ти­ру, ушла жить к ро­ди­те­лям (ба­буш­ка ее к то­му вре­ме­ни уже умер­ла). «Ну и лад­но, — по­ду­мал я. — Это ее пра­во — де­мон­стри­ро­вать ха­рак­тер». Да­же не на­ка­та­ла жа­ло­бу в мест­ком, за что ей, ко­неч­но, был бла­го­да­рен. От­шу­ме­ла сва­дьба, мы с Олей ста­ли жить вме­сте. Не мо­гу

Иван, ока­зал­ся у раз­би­то­го ко­ры­та Вро­де бы все пре­крас­но скла­ды­ва­лось: ин­сти­тут окон­чил, в на­чаль­ни­ки вы­бил­ся, квар­ти­ру по­лу­чил. А по­том жизнь рух­ну­ла...

ска­зать, что но­вая же­на бы­ла та­кой уж пло­хой хо­зяй­кой, нет. И за сы­ном при­смат­ри­ва­ла, и обе­ды ва­ри­ла. Но ино­гда уста­вал от ее веч­ных жа­лоб на без­де­не­жье. Ка­за­лось бы, при­но­шу от­лич­ную зар­пла­ту, имею воз­мож­ность до­ста­вать де­фи­цит­ные то­ва­ры, а Оля упрет ру­ки в бо­ки и за­во­дит: — У со­се­дей с пя­то­го эта­жа но­вая ме­бель, юго­слав­ская, и ма­ши­ну ско­ро ку­пят. Ви­дел, же­на вся в зо­ло­те? Все по­то­му, что муж — ди­рек­тор га­стро­но­ма, зна­ет, как на­до жить! А у те­бя, в тво­ем КБ, да­же взять нече­го, кро­ме чер­теж­ной дос­ки да цир­ку­ля! — Я чест­ный че­ло­век, — огры­зал­ся в от­вет. — И не мо­гу воровать — хоть у го­су­дар­ства, хоть у обыч­ных граж­дан! А твой ди­рек­тор га­стро­но­ма — вор, на нем про­бы негде ста­вить. — Ага, вор! — па­ри­ро­ва­ла Оля. — А ты у нас прин­ци­пи­аль­ный, да? То-то ты у него под Но­вый год кол­ба­су и ик­ру вы­пра­ши­вал. Хло­пал две­рью и ухо­дил из до­ма — в пив­ную за уг­лом. Лю­ди мо­е­го по­ко­ле­ния пре­крас­но зна­ют: са­мое вкус­ное пи­во — раз­лив­ное! Осо­бен­но ес­ли в за­по­тев­ший бо­кал с пе­ни­стой жид­ко­стью до­ба­вить грамм пять­де­сят во­доч­ки… Как-то, воз­вра­ща­ясь до­мой по­сле оче­ред­ных по­си­де­лок в пив­нуш­ке, до­стал ключ и стал от­кры­вать две­ри. Ко­вы­рял­ко­вы­рял в зам­ке — все без­ре­зуль­тат­но: он по­че­му-то не под­да­вал­ся. На­чал зво­нить — ни­ка­кой ре­ак­ции. То­гда при­нял­ся сту­чать ку­ла­ка­ми. На шум ста­ли вы­гля­ды­вать со­се­ди. На­ко­нец дверь рас­пах­ну­лась и… на лест­нич­ную клет­ку вы­ле­тел че­мо­дан! — Ухо­ди, пья­ни­ца, из мо­ей квар­ти­ры, — вы­крик­ну­ла Оль­га. — Знать те­бя не знаю и жить с то­бой не же­лаю! Со­се­ди при­ня­лись гал­деть и пе­ре­шеп­ты­вать­ся, а я в пер­вый мо­мент оне­мел: как это — «из мо­ей квар­ти­ры»?! Да я же эту го­ло­дран­ку, ли­ми­ту по­га­ную, про­пи­сал к се­бе, на ту жил­пло­щадь, ко­то­рую сам по­лу­чил от го­су­дар­ства! В об­щем, ночь про­вел у при­я­те­ля. А с утра по­шел и на­ка­тал за­яв­ле­ние в ми­ли­цию: так мол и так, же­на не пус­ка­ет ме­ня на мою за­кон­ную жил­пло­щадь. Там обе­ща­ли разо­брать­ся, и дей­стви­тель­но, к обе­ду Оля под­ка­ти­ла ко мне на ра­бо­ту. — Вый­ди, по­го­во­рить на­до, — потребовала су­пру­га. Мы устро­и­лись на ска­мей­ке в пар­ке, и Оль­га на удив­ле­ние спо­кой­но за­ве­ла раз­го­вор: — Тол­ку от те­бя в се­мье ни­ка­ко­го — день­ги про­пи­ва­ешь, сы­ном не за­ни­ма­ешь­ся, ме­ня не за­ме­ча­ешь. Ре­ши­ла по­дать на развод. — Так ты, дрянь, хо­чешь мою квар­ти­ру к ру­кам при­брать?! — сра­зу же за­вел­ся я. — Не-е-етуш­ки! Не по­лу­чит­ся, до­ро­гу­ша: по за­ко­ну жил­пло­щадь моя! — И моя, — па­ри­ро­ва­ла же­на. — Об­ме­ня­ем квар­ти­ру на две. Уже узна­ва­ла: по­лу­чит­ся двух­ком­нат­ная для нас с сы­ном и ком­на­та в ком­му­нал­ке — для те­бя. — Еще че­го! В ком­му­нал­ке, ска­за­ла то­же! — А как ты хо­тел? — не рас­те­ря­лась она. — Нам с ре­бен­ком нуж­но боль­ше ме­ста, все по за­ко­ну. — По за­ко­ну, но не по спра­вед­ли­во­сти! Оль­га не от­ве­ти­ла. Вста­ла с ла­воч­ки, одер­ну­ла юб­ку: — Ну лад­но, по­ка, у ме­ня уже обе­ден­ный пе­ре­рыв за­кан­чи­ва­ет­ся, — про­из­нес­ла с вы­зо­вом. — Встре­тим­ся в су­де. Суд, наш са­мый спра­вед­ли­вый в ми­ре суд, по­ста­но­вил: нас раз­ве­сти, мне при­су­дить али­мен­ты. Это уже по­том я узнал, что Оль­га дав­но пу­та­лась с ка­ким-то уро­дом, а те­перь со­бра­лась за него за­муж. Он вро­де был в боль­ших чи­нах и имел трех­ком­нат­ную квар­ти­ру, ма­ши­ну, да­чу и все та­кое про­чее. А ме­ня, по­лу­ча­ет­ся, эта тварь оста­ви­ла в ду­ра­ках! Стал ду­мать, как же ей ото­мстить. Един­ствен­ное, что мог сде­лать, — пла­тить али­мен­ты по ми­ни­му­му. Ведь это неспра­вед­ли­во: она ме­ня об­ма­ну­ла, обо­бра­ла, а те­перь са­ма жи­ру­ет на те день­ги, ко­то­рые с ме­ня же вы­счи­ты­ва­ют на Сла­ви­ка. По­том гря­ну­ла пе­ре­строй­ка, по­сле — рас­пад СССР... Преж­ние пред­при­я­тия по­ти­хонь­ку ста­ли за­кры­вать­ся. В на­шем кон­струк­тор­ском бю­ро ло­вить уже бы­ло нече­го. И я ре­шил уво­лить­ся и ор­га­ни­зо­вать ко­опе­ра­тив. Кто су­ме­ет про­сле­дить, сколь­ко по­лу­чаю, а? Ни­кто — всю вы­руч­ку мож­но пускать ми­мо кас­сы. То есть моя жад­ная быв­шая же­на по­лу­чит шиш с маслом! Вот так! По­чти все свои день­ги я вло­жил в ко­опе­ра­тив. Бо­же, че­го мы то­гда толь­ко не де­ла­ли: и одеж­ду для мла­ден­цев ши­ли, и сум­ка­ми, при­ве­зен­ны­ми из Поль­ши и Эми­ра­тов, тор­го­ва­ли. Да­же ор­га­ни­зо­ва­ли част­ный из­воз. Но по­том та­кое на­ча­лось с эти­ми ко­опе­ра­ти­ва­ми! Про­го­рел я, остал­ся

во­об­ще ни с

Оль­га ото­бра­ла у ме­ня квар­ти­ру, прак­ти­че­ски пу­сти­ла по ми­ру. Но я ум­ный, на­шел вы­ход!

чем. За­ра­бот­ков хва­та­ло раз­ве что на еду. При­шлось вер­нуть­ся в кон­струк­тор­ское бю­ро. При­ня­ли ме­ня там не слиш­ком ра­дост­но: со дня на день ожи­да­лось со­кра­ще­ние. Од­на­ко тот же Па­вел Пет­ро­вич, о ко­то­ром уже рас­ска­зы­вал, вы­слу­шав мою ис­то­рию, вздох­нул и пред­ло­жил: — Все рав­но мне дав­но на пен­сию по­ра, а те­бе до нее еще по­ра­бо­тать при­дет­ся. Так уж и быть: уй­ду сей­час, а ты за­сту­пай на мое ме­сто. У ме­ня-то хоть се­мья, же­на и де­ти ра­бо­та­ют. Зна­ешь, с се­мьей как-то лег­че… А я ста­ну за вну­ка­ми смот­реть — по­лез­ное де­ло! По­сле его раз­го­во­ров о род­ных я вдруг со­об­ра­зил: у ме­ня ведь то­же есть сын! Маль­чик уже взрос­лый, дол­жен под­дер­жать сво­е­го ро­ди­те­ля. Это его сы­нов­ний долг — по­мо­гать от­цу! Разыс­кал Сла­ви­ка, при­шел к нему до­мой. Он вы­слу­шал ме­ня хму­ро, по­том спро­сил: — Ну а че­го ты хо­чешь от ме­ня? — Как че­го? — уди­вил­ся я. — По­мо­ги мне, жить со­всем не на что. Вот ско­ро оформ­лю пен­сию, то­гда бу­дет по­лег­че. А по­ка толь­ко на те­бя и на­деж­да. Этот на­хал скри­вил­ся: — Ни­чем по­мочь не мо­гу, сам жи­ву на ко­пей­ки. Вот, да­же кварт­пла­ту за­дол­жал. Да и по­том — я же еще со­всем мо­ло­дой, не на­учил­ся тол­ком за­ра­ба­ты­вать… Кста­ти, у те­бя квар­ти­ра при­ва­ти­зи­ро­ван­ная? — по­ин­те­ре­со­вал­ся. Я по­смот­рел в его бес­со­вест­ные гла­за: ну точ­но как мать рас­суж­да­ет! Вме­сто серд­ца — каль­ку­ля­тор, чест­ное сло­во! И по­брел до­мой несо­ло­но хле­бав­ши. Да, не по­вез­ло мне с сы­ном, непра­виль­но его вос­пи­та­ла же­на, непра­виль­но... …Наста­ли тя­же­лые вре­ме­на. Не то что­бы я го­ло­дал, та­ко­го не бы­ло, ко­неч­но. Каж­дый день имел на сто­ле и хлеб, и мо­ло­ко, и кар­тош­ку. Но ста­ло у ме­ня здо­ро­вье по­ша­ли­вать. Сна­ча­ла про­бле­мы с дав­ле­ни­ем на­ча­лись, по­сле арт­рит об­на­ру­жил­ся, сле­дом от­че­го-то ста­ла от­ни­мать­ся ру­ка. До пен­сии еле до­тя­нул, а по­том осел до­ма. Од­на­ко на пен­сию у нас осо­бо не по­рос­ко­ше­ству­ешь, при­шлось опять об­ра­щать­ся к сы­ну. Но в этот раз я уже был ум­нее. — Ес­ли ста­нешь мне по­мо­гать, квар­ти­ру при­ва­ти­зи­рую и те­бе за­ве­щаю! — по­обе­щал ему. У Сла­ви­ка за­го­ре­лись гла­за: — Да­вай! Как толь­ко по­лу­чил до­ку­мен­ты, под­твер­жда­ю­щие мое пра­во вла­дель­ца, Сла­вик за­был ко мне до­ро­гу (ведь по за­ко­ну при­ва­ти­зи­ро­ван­ное иму­ще­ство в лю­бом слу­чае до­ста­ет­ся на­след­ни­ку). Сын про­сто пе­ре­стал зво­нить и при­хо­дить. А ко­гда я сам за­явил­ся к нему в го­сти, он ска­зал: — По­ка мне неко­гда этим за­ни­мать­ся, но знай: бу­дешь силь­но до­ста­вать, я те­бя за­са­жу в дом пре­ста­ре­лых. Квар­тир­ка­то по-лю­бо­му мне до­ста­нет­ся! Вот так и по­лу­чи­лось, что на ста­ро­сти лет остал­ся со­вер­шен­но один. Боль­ной, ни­щий, ни­ко­му не нуж­ный ста­рик. Толь­ко и ра­до­сти, что ви­зи­ты Ироч­ки, мед­сест­ры, ко­то­рая де­ла­ет мне уко­лы. До то­го вни­ма­тель­ная! И вы­слу­ша­ет, и успо­ко­ит, и кон­фет­ка­ми да пе­че­ньем к чаю по­ба­лу­ет! Все­гда мол­ча слу­ша­ла мои ис­то­рии, но од­на­жды ска­за­ла: — Зна­е­те, Иван Ни­ко­ла­е­вич, ваш сын вам ска­зал не всю прав­ду. На са­мом де­ле по за­ко­ну вы име­е­те пра­во за­ве­щать свое жи­лье ко­му за­хо­ти­те, да­же не род­ствен­ни­ку. — Точ­но! — вски­нул­ся я. — Го­во­рят, не­ко­то­рые пе­ре­пи­сы­ва­ют квар­ти­ру с уго­во­ром, что за ни­ми бу­дут смот­реть. Толь­ко вот бо­юсь: вдруг об­ма­нут? Сей­час ведь так мно­го мо­шен­ни­ков раз­ве­лось! Ири­на по­смот­ре­ла на ме­ня с жа­ло­стью. — Вам бы, Иван Ни­ко­ла­е­вич, в цер­ковь схо­дить. По­ка­ять­ся, по­про­сить про­ще­ния, — по­со­ве­то­ва­ла она. — А еще луч­ше — най­ти тех лю­дей, ко­то­рых вы воль­но или неволь­но оби­де­ли, и по­про­сить про­ще­ния у них. Вот уви­ди­те — сра­зу ста­нет лег­че! За­ду­мал­ся: ко­го же я в жиз­ни оби­дел? Вро­де бы не крал, не уби­вал, ста­рал­ся жить пра­виль­но. Был как все. Не­уже­ли так уж силь­но мог ко­му-то на­со­лить? В сле­ду­ю­щий при­ход Ири­ны стал у нее вы­пы­ты­вать: — Вот я те­бе всю свою жизнь рас­ска­зал, как ты ду­ма­ешь: у ко­го мне про­ще­ния про­сить? Вро­де и не со­об­ра­жу... Ира лов­ко сде­ла­ла укол, спря­та­ла в сум­ку свои при­над­леж­но­сти, по­том ска­за­ла: — Мне ка­жет­ся, вам сто­ит най­ти Ве­ру, ва­шу первую же­ну. Да, точ­но! Вот мо­ло­дец мед­сест­ра! И как я сам не до­ду­мал­ся! Раз­вел­ся с ней дей­стви­тель­но некра­си­во, мож­но ска­зать, на ули­цу вы­гнал. Как она сей­час? Жи­ва ли? На­вер­ное, та­кая же, как и я, оди­но­кая, де­тей-то у нее нет… Мы мог­ли бы съе­хать­ся — вдво­ем ве­се­лее, чем од­но­му. А Ве­ру­ня и обед сва­рит, и ве­щи мои по­сти­ра­ет, и в квар­ти­ре при­бе­рет­ся. Да еще и бу­дет мне бла­го­дар­на, что скра­сил ее оди­но­че­ство. Дом, где жи­ла Ве­ра с ро­ди­те­ля­ми, я пом­нил хо­ро­шо. На­ка­нуне под­го­то­вил­ся к встре­че как сле­ду­ет: чи­сто вы­брил­ся, на­дел све­жую ру­баш­ку, на­ряд­ный пи­джак, кра­си­вый гал­стук. Гля­нул на се­бя в зеркало — а что, еще ни­че­го! Ку­пил ко­роб­ку кон­фет. До­ро­го, ко­неч­но, но ра­ди та­ко­го де­ла... Ее двор по­чти не из­ме­нил­ся. Те же ли­пы и кле­ны, те же ба­буш­ки на ла­воч­ках у подъ­ез­да. По­го­ди­те: а ведь эта ба­буш­ка…Не­уже­ли?! Да это же са­ма Ве­роч­ка! Во­круг глаз — мор­щи­ны, во­ло­сы се­дые. Хо­тя оде­та чи­сто, да­же эле­гант­но, и фи­гу­ра... Быв­шая по­пра­ви­лась, но не рас­плы­лась до нево­об­ра­зи­мых раз­ме­ров, как не­ко­то­рые ба­бы. По­до­шел и ти­хо по­звал: «Ве­ра!» Она обер­ну­лась, ста­ла всмат­ри­вать­ся в мое ли­цо, по­том ах­ну­ла: «Иван!» При­сел ря­дом на ска­ме­еч­ку. — Вот, про­хо­дил ми­мо, узнал, — ска­зал ти­хо. — Сколь­ко лет-то про­шло! Как ты жи­вешь? Она по­жа­ла пле­ча­ми, со­бра­лась что-то от­ве­тить, но вдруг из ок­на вто­ро­го эта­жа вы­су­ну­лась де­ви­чья го­лов­ка: — Ба­буль, ско­ро уез­жа­ем, будь го­то­ва че­рез пол­ча­са! Я непо­ни­ма­ю­ще уста­вил­ся на ок­но. Стран­но... По­че­му ба­бу­ля? От­ку­да внукам-то взять­ся? — Это же твоя квар­ти­ра, да? По­че­му то­гда она на­зва­ла те­бя

Ве­ра, встре­ти­ла свое сча­стье По­сле раз­во­да не мог­ла прий­ти в се­бя... Хо­те­ла иметь де­тей, жа­ле­ла, что не ро­ди­ла. Но по­том судь­ба сми­ло­сти­ви­лась на­до мной

ба­бу­лей? — уди­вил­ся. — У те­бя ведь де­тей не бы­ло! Ве­ра вдруг рас­сме­я­лась, об­на­жив от­лич­ные свер­ка­ю­щие ко­рон­ки (а они, по­жа­луй, до­ро­гие, на­вер­ня­ка фар­фо­ро­вые!). Гла­за у нее за­бле­сте­ли, по­чти как преж­де, вся пря­мо по­мо­ло­де­ла сра­зу. — Как не бы­ло? — про­из­нес­ла ве­се­ло. — Бы­ло! Про­сто ты не зна­ешь. Вре­мя у ме­ня еще есть, рас­ска­жу, что успею. И ста­ла рас­ска­зы­вать. — Ко­гда мы с то­бой раз­ве­лись, я пе­ре­еха­ла к ро­ди­те­лям. Сна­ча­ла, чест­но го­во­ря, ни­че­го в жиз­ни не ра­до­ва­ло, пло­хо бы­ло. Хо­те­лось лишь ле­жать на кро­ва­ти и пла­кать. Ты ведь мне серд­це сво­им пре­да­тель­ством раз­бил, зна­ешь это? — она вни­ма­тель­но по­смот­ре­ла мне в гла­за, и я от­вел взгляд. — Да нет, по­жа­луй, не зна­ешь... А по­том ни­че­го, как-то ото­шла. — про­дол­жи­ла рас­сказ Ве­ра. — И на­ча­ла ду­мать: раз­ве тут толь­ко твоя ви­на? Нет, я и са­ма ви­но­ва­та! Де­ла­ла ис­клю­чи­тель­но то, что ве­лел, в рот за­гля­ды­ва­ла, сво­ей во­ли ли­ши­лась. Все вре­мя бо­я­лась, что бро­сишь, и вот до­бо­я­лась — все-та­ки бро­сил… — она вздох­ну­ла, по­мол­ча­ла и ста­ла го­во­рить даль­ше: — В об­щем, взя­ла се­бя в ру­ки, ре­ши­ла жить по-но­во­му. Окон­чи­ла кур­сы, на­шла ин­те­рес­ную ра­бо­ту, по­том встре­ти­ла хо­ро­ше­го че­ло­ве­ка — вдов­ца с дву­мя ре­бя­тиш­ка­ми. Бог весть, по­че­му так вы­шло, но счи­таю, мне круп­но по­вез­ло. Очень хо­те­лось иметь де­тей, хо­тя и зна­ла: сво­их уже не бу­дет. И тут — на те­бе… Имен­но то, о чем меч­та­ла! Бы­ва­ют же та­кие сов­па­де­ния... Ну и по­ста­ра­лась за­ме­нить им мать. Они, ко­неч­но, зна­ют, что я нерод­ная, но все рав­но на­зы­ва­ют ма­мой. Уже и вну­ки под­рас­та­ют: маль­чик и две де­воч­ки. Меж­ду про­чим, вот сей­час едем на смот­ри­ны: моя стар­шая внуч­ка за­муж вы­хо­дит… Я си­дел, как при­кле­ен­ный, не в си­лах под­нять­ся с ла­воч­ки. Что же это по­лу­ча­ет­ся? Ве­ра, та са­мая Ве­ра, ко­то­рой са­ма судь­ба ве­ле­ла остать­ся оди­но­кой и ни­ко­му не нуж­ной, окру­же­на се­мьей и за­бо­той. Я же, быв­ший на­чаль­ник КБ, ди­рек­тор ко­опе­ра­ти­ва, че­ло­век, от ко­то­ро­го за­ви­се­ли чу­жие судь­бы, сей­час, как бес­по­род­ный пес, при­е­хал про­сить у нее про­ще­ния за про­шлое, а она… Она по­сме­ла стать счаст­ли­вой! Меж­ду про­чим, не без мо­ей по­мо­щи. Ес­ли бы я с ней то­гда не раз­вел­ся, так бы и про­си­де­ла всю жизнь ник­чем­ной ад­ми­ни­стра­тор­шей, без де­тей и вну­ков. Тут из подъ­ез­да вы­шли двое под­рост­ков и муж­чи­на сред­них лет. — Мам, я за­хва­тил те­бе коф­ту на вся­кий слу­чай, — об­ра­тил­ся муж­чи­на к Ве­ре. — Вдруг ве­че­ром бу­дет про­хлад­но. Все, гру­зим­ся в ма­ши­ну! — Про­щай, Иван, — толь­ко и ска­за­ла быв­шая, вста­ла со ска­мей­ки, по­вер­ну­лась и ушла. Ко­гда ма­ши­на отъ­е­ха­ла, я со зло­стью плю­нул ей вслед. Ну, Ир­ка, ну, при­ду­ма­ла — про­ще­ния про­сить! Ве­че­ром неожи­дан­но ко мне за­ехал сын. — Вот, при­вез те­бе вкус­но­го, — ска­зал он, вы­гру­жая из па­ке­та кол­ба­су, сыр и сла­до­сти. Я уди­вил­ся и на­сто­ро­жил­ся: — Что слу­чи­лось? Отра­вить ме­ня ре­шил, что ли? И мою квар­ти­ру се­бе за­брать? Так знай: я ее дру­го­му че­ло­ве­ку пе­ре­пи­сал. Шиш те­бе, а не квар­ти­ра! Вя­че­слав смял пустой па­кет, гля­нул на ме­ня: — Да нет, не в этом де­ло, ба­тя. Про­сто по­ду­мал: ты все-та­ки мой отец, пусть ни­ко­гда мной и не за­ни­мал­ся, пусть али­мен­ты из ску­по­сти ко­пе­еч­ные пла­тил, но все же… У ме­ня за­ро­ди­лось по­до­зре­ние: — Да­вай вы­кла­ды­вай все как есть! — Ну, мне по­зво­ни­ла од­на жен­щи­на, Ири­на, ка­жет­ся. Мы с ней по­го­во­ри­ли... Вот, ре­шил те­бя на­ве­щать. Хоть изред­ка. По­лю­бить вряд ли смо­гу, но долг сы­нов­ний вы­пол­ню. И тут мне все ста­ло яс­но. Вы­пря­мил спи­ну и чет­ко про­из­нес: — Я все по­нял! Зна­чит, эта Ир­ка, за­ра­за та­кая, сго­во­ри­лась с то­бой, и вы ре­ши­ли вме­сте у ме­ня квар­ти­ру отобрать? И не стыд­но вам ста­ри­ка оби­жать? По­след­нее, что оста­лось, хо­ти­те от­нять, на ули­цу выг­нать го­ло­го и бо­со­го! Не бы­вать это­му! Уби­рай­ся, и что­бы я те­бя боль­ше ни­ко­гда не ви­дел в мо­ем до­ме! Он мой и толь­ко мой! Во-о-он от­сю­да! Ко­гда за ним захлоп­ну­лась дверь, сел на та­бу­рет­ку и ти­хонь­ко за­пла­кал. Ну не мо­гу по­нять, за что мне все это!

А я-то ду­мал, Ири­на – при­лич­ная жен­щи­на. Так нет, она со Слав­кой спе­лась про­тив ме­ня!

ВЕ­РА, ВЕ­РА быв­шая же­на Ива­на ВЯ­ЧЕ­СЛАВ, ВЯ­ЧЕ­СЛАВ биз­нес­мен, сын Ива­на ИВАН, ИВАН пен­си­о­нер, недо­во­лен жиз­нью

Ве­ра мне нра­ви­лась. Мяг­кие ру­сые во­ло­сы, лу­чи­стые гла­за, строй­ная фи­гур­ка...

У Ве­ры те­перь но­вая друж­ная се­мья, под­рас­та­ют вну­ки. На ста­ро­сти лет жен­щи­на окру­же­на теп­лом и за­бо­той

По­сле раз­го­во­ра с Ири­ной Вя­че­слав за­ду­мал­ся. « Хоть и не люб­лю от­ца, но сы­нов­ний долг вы­пол­ню », – ре­шил он

Ну не мо­гу я по­нять, хоть убей­те, за что это все имен­но мне! Ведь есть та­кие пас­куд­ные лю­ди, а у них в жиз­ни – пол­ный по­ря­док!

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.