Слад­кая МА­ЧЕ­ХА

Мы с доч­кой жи­ли ду­ша в ду­шу, по­ка муж не ушел к дру­гой. А по­сле раз­во­да Ксю­ша за­ча­сти­ла к отцу...

Moja Sudba - - Êëþ÷åâîé Ìîìåíò - Ма­ри­на

Íа­ча­лось все с Миш­ки­ных за­дер­жек на ра­бо­те. — Ма­рин­ка, у нас сей­час та­кие пер­тур­ба­ции в офи­се! — вос­кли­цал су­пруг. — Ну пой­ми, зая! Ты же не хо­чешь, что­бы я без ра­бо­ты остал­ся? На­бра­ли но­вых ре­жис­се­ров, и мне, как жур­на­ли­сту, на­до с ни­ми сра­бо­тать­ся! А на это тре­бу­ет­ся вре­мя. Вро­де бы Ми­ха­ил и пра­виль­ные ве­щи го­во­рил — ра­бо­та на те­ле­ви­де­нии свя­за­на с за­держ­ка­ми, ино­гда – до позд­ней но­чи. Но я кук­си­лась и са­ди­лась за ком­пью­тер, а он от­прав­лял­ся в спаль­ню. Так, по­сте­пен­но, мы пе­ре­ста­ли за­сы­пать вме­сте. А од­на­ж­ды он вер­нул­ся по­рань­ше и ска­зал: — Ма­ри­на, хо­чу быть чест­ным с то­бой, — взял ме­ня за ру­ку. — Я очень бла­го­да­рен те­бе. Ты по­ни­ма­ю­щая, ве­се­лая и друг на­сто­я­щий. Доч­ка у нас хо­ро­шая… У ме­ня под­ко­си­лись но­ги. Вы­дер­ну­ла ру­ку, не до­жи­да­ясь раз­вяз­ки, — все и так бы­ло яс­но. — Как ее зо­вут? — спро­си­ла с рав­но­душ­ным ви­дом. — Але­на. Она ре­жис­сер. — Из но­вых, да? — Да. И тут но­ги со­всем пе­ре­ста­ли дер­жать, а мир раз­мыл­ся и по­плыл пе­ред гла­за­ми… — Ма­рин, что та­кое? — встре­во­жил­ся Миш­ка. — Ты как, нор­маль­но? — Обой­дет­ся… — про­бор­мо­та­ла я и упа­ла в крес­ло. Пре­да­тель­ство под­ко­си­ло ме­ня. Смот­ре­ла, как муж упа­ко­вы­ва­ет в сум­ку аль­бо­мы с мар­ка­ми, с ко­то­ры­ми все­гда так но­сил­ся, до­ку­мен­ты, ру­баш­ки и брю­ки, ка­ки­е­то ми­лые пу­стяч­ки, ко­то­рые я да­ри­ла ему. И не по­ни­ма­ла, за­чем, соб­ствен­но, жить… Все­гда ка­за­лось, что мы с Миш­кой — од­но це­лое. Так как же смог­ла нас раз­де­лить ка­кая-то там Але­на?! Но она ока­за­лась не «ка­ка­я­то там», а «при­коль­ная и кра­си­вая». Да еще и млад­ше ме­ня на це­лых де­вять лет. Об этом я узна­ла от Ксюш­ки. Од­на­ж­ды, вер­нув­шись до­мой, доч­ка пря­мо с по­ро­га вы­па­ли­ла: — Ма! А зна­ешь, где я бы­ла се­год­ня? — При­вет, мо­ло­дежь! — про­из­нес­ла при­выч­но и по­пы­та­лась об­нять дочь, ко­то­рой яв­но не сто­я­лось на ме­сте. Ксю­ха раз­ма­хи­ва­ла ру­ка­ми и кру­жи­лась от вос­тор­га. — Ма­муль, я у па­пы бы­ла! — У па­пы?! — услы­шав но­вость, я жут­ко рас­те­ря­лась. — Да. И у Але­ны! — под­твер­ди­ла Ксюш­ка. — Мам, она про­сто чу­до! Мы хо­ди­ли в ки­но и так ржа­ли, как две по­ни! Вот ты все но­ешь, но­ешь, а она — на­обо­рот! И ве­дет се­бя как дев­чон­ка, хо­тя ей два­дцать пять, при­кинь? — При­ки­ды­ваю… — мрач­но про­тя­ну­ла я. — Да уж. От­че­го ей гру­стить… — Ма­муль, не оби­жай­ся. Она то­же ко­гда-ни­будь по­ста­ре­ет! — доч­ка обод­ря­ю­ще по­хло­па­ла ме­ня по пле­чу. Увле­че­ние Ксю­ши ма­че­хой, ко­то­рую я тут же окре­сти­ла «слад­кой», раз­дра­жа­ло. Но ни­че­го не оста­ва­лось, как при­ми­рить­ся с та­ким вос­хи­ще­ни­ем. Ксюш­ка про­па­да­ла на все вы­ход­ные, оста­ва­ясь но­че­вать у от­ца, — я не со­про­тив­ля­лась. Она тре­ща­ла без уста­ли, пе­ре­чис­ляя до­сто­ин­ства Але­ны — я вни­ма­тель­но слу­ша­ла, пы­та­ясь разо­брать­ся, че­го не хва­та­ло мне и по­че­му рух­нул наш с Ми­шей брак. Об­на­ру­жи­вая свои про­ма­хи, уте­ша­лась тем, что ко­гда-ни­будь про­счи­та­ет­ся и Але­на. Ну не смо­жет же она все­гда оста­вать­ся ве­се­лой ска­зоч­ной

фе­ей... Ведь так не бы­ва­ет. Ме­сяц то­му на­зад дочь ого­ро­ши­ла но­во­стью: — Она ме­ня в Еги­пет возь­мет. Пап­ка нас ту­да по­ве­зет, на от­дых. Мам, ты не про­тив? Это недель­ка все­го, на но­во­год­них каникулах. Пред­став­ля­ешь, в Укра­ине снег ле­жит, мо­роз тре­щит, а мы там, на пля­же! В Но­вый год! Рыбки крас­ные в си­нем мо­ре, кок­тей­ли, солн­це… Класс­но бу­дет! Я впа­ла в сту­пор. Зна­чит, сколь­ко ни про­си­ла бла­го­вер­но­го по­ехать за гра­ни­цу, хо­тя бы в ту же Поль­шу, мои по­полз­но­ве­ния пре­се­ка­лись: «Де­нег нет, вре­ме­ни нет, да на­фиг на­до»… А те­перь вот как — в Еги­пет, от­ды­хать… — Мам, ты че­го? — спро­си­ла Ксюш­ка с оби­дой. — Не от­пу­стишь, что ли? — По­че­му так ре­ши­ла? — Да вид­но! — вспых­ну­ла моя де­воч­ка. — За ме­ня не ра­ду­ешь­ся, угрю­мая. — Но это же по­ка ви­ла­ми по воде пи­са­но… — Это у те­бя «ви­ла­ми по воде», а у Ален­ки — нет! Ты во­об­ще без­от­вет­ствен­ная, — окры­си­лась вдруг дочь. — Из-за это­го па­па и ушел к ней. По­то­му что у нее все под кон­тро­лем. А ты по­ме­ша­на на сво­ей ра­бо­те! Од­ни сту­ден­ты на уме! Кон­цер­ты, КВН-ы твои лю­би­мые, мас­со­вик-за­тей­ник! Толь­ко вот до­ма те­бя по­чти не бы­ва­ет. А еще от­ца упре­ка­ла! Вот его но­вая же­на все успе­ва­ет, все­гда улы­ба­ет­ся, и я ей очень нрав­люсь! И вре­ме­ни у нее для ме­ня — ку­ча! — Ксюш, ты что… — я про­сто опе­ши­ла. — Ка­кая му­ха те­бя уку­си­ла? Те­бе там ме­дом на­ма­за­ла эта… слад­кая ма­че­ха? Но доч­ка не слу­ша­ла — схва­тив рюк­зак, она убе­жа­ла, хлоп­нув две­рью. Нетруд­но бы­ло до­га­дать­ся, где ис­кать бег­лян­ку, и в де­вять ве­че­ра я на­бра­ла но­мер быв­ше­го: — Ми­ша, здрав­ствуй. Дочь ищу... Мы по­ру­га­лись… — Не пе­ре­жи­вай, — без­за­бот­но бро­сил он. — Она у нас. Сей­час пиц­цей на­кор­мим, и Ален­ка при­ве­зет (се­год­ня ее оче­редь ру­лить). — Лад­но, — про­бор­мо­та­ла я и по­ло­жи­ла труб­ку, до кро­ви за­ку­сив гу­бу. Ага, Але­на, зна­чит, еще и ма­ши­ну во­дит. Су­дя по все­му, соб­ствен­ную. Ведь мы с Миш­кой на свою так и не за­ра­бо­та­ли. В об­щем, я про­иг­ры­ва­ла слад­кой ма­че­хе по всем по­ка­за­те­лям — это бы­ло на­столь­ко оче­вид­но, что и до­ка­зы­вать ни­ко­му ни­че­го не хо­те­лось. Но как же труд­но са­мой сми­рить­ся с тем, что ты — увы! — и в под­мет­ки не го­дишь­ся но­вой жене до сих пор лю­би­мо­го быв­ше­го и что чу­жая жен­щи­на, украв­шая тво­е­го му­жа, окру­жи­ла ва­шу с ним дочь лю­бо­вью и заботой, ко­то­рые ока­за­лись ка­че­ствен­нее ма­те­рин­ских! Од­на­ж­ды, вер­нув­шись до­мой по­сле ра­бо­ты, я жут­ко ис­пу­га­лась: ни­где не го­рел свет, а вход­ная дверь бы­ла от­кры­та. Пер­вым де­лом ста­ла ис­кать Ксюш­ку. Сла­ва бо­гу, на­шла ее, пла­чу­щую, в тем­ной кухне. — Гос­по­ди, до­ча! Что стряс­лось?! — вос­клик­ну­ла, пред­по­ло­жив са­мое страш­ное. — Па­па умер?.. — Нет, — Ксюш­ка всхлип­ну­ла. — Ма­ма, у них с Але­ной ре­бе­нок бу­дет! Я на миг за­мер­ла, а по­том вдруг испытала та­кое об­лег­че­ние! Про­шлое ухо­ди­ло без­воз­врат­но, окон­ча­тель­но рас­ста­вив все точ­ки над «i». — Ксюнь! Ес­ли у па­пы и Але­ны бу­дет ре­бе­нок, зна­чит, это хо­ро­шо — те­бе ро­дят бра­та или сест­ру. Ну раз­ве не сча­стье? Са­ма по­ду­май! — Мам, но они в Еги­пет не едут! — ска­за­ла Ксюш­ка и за­шмы­га­ла но­сом. — Але­на те­перь толь­ко по вра­чам ходит, жу­ет свои ви­та­ми­ны, жур­наль­чи­ки про мла­ден­цев чи­та­ет! Во­об­ще ме­ня за­бро­си­ла! Да­же не кор­мит. Мол, возьми, что хо­чешь, в хо­ло­диль­ни­ке. Па­па — то­же ноль вни­ма­ния! Она за гра­ни­цей хо­чет рожать — а у него та­ких де­нег нет! Ру­га­ют­ся… Там та­кой дур­дом сей­час! И я ни­ко­му не нуж­на, для всех — чу­жой ре­бе­нок! — Ксюш­ка, глу­пыш­ка ты моя! Ты мне нуж­на, мой род­ной ре­бе­нок, мне! Доч­ка по­ры­ви­сто об­ня­ла ме­ня, при­жа­лась креп­ко. — Мам, ты са­мая луч­шая, — про­шеп­та­ла она. — По­то­му что ты — вер­ная. — Эх, Ксюш­ка... — А пап­ка у нас — ду­рак! — Че­го это? — уди­ви­лась я. — Он те­перь бе­га­ет за Ален­кой по­всю­ду и бо­ит­ся, что та его раз­лю­бит. А она мо­жет, мам. Она же слад­кая, ма­ло ко­му еще по­нра­вит­ся… Я с неж­но­стью об­ня­ла доч­ку и по­ду­ма­ла, что вер­ность и пре­дан­ность — чув­ства на все вре­ме­на, а сла­дость хо­ро­ша до по­ры до вре­ме­ни.

Ма­ри­на, пе­ре­жи­ва­ла из-за Ксе­нии Труд­но бы­ло сми­рить­ся с тем, что про­ис­хо­дит, но я зна­ла: ко­гда-ни­будь дочь пой­мет, где на­сто­я­щие чув­ства, а где иг­ра

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.