ТОЛКИН Вол­шеб­ник из Сре­ди­зе­мья

Од­ни на­зы­ва­ют его ро­до­на­чаль­ни­ком вы­со­ко­го фэн­те­зи, дру­гие ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зы­ва­ют кни­гам ма­эст­ро в при­над­леж­но­сти к это­му жан­ру. Так или ина­че, но его “Вла­сте­лин ко­лец” не од­но де­ся­ти­ле­тие вхо­дит в трой­ку са­мых по­пу­ляр­ных про­из­ве­де­ний в ми­ре. В ян­ва­ре и

Natali - - Легенда -

СКАЗ­КИ ПРО­ФЕС­СО­РА

“Эдит, я вер­нул­ся!” — оста­вив ве­ло­си­пед в са­ду, Ро­нальд за­г­ля­нул в дет­скую, где же­на укла­ды­ва­ла ма­лень­кую дочь, за­тем про­шел в свой ка­би­нет. Ле­то за­кан­чи­ва­лось: дни ста­ли ко­ро­че, ве­че­ра — про­хлад­нее. А в рас­по­ряд­ке про­фес­со­ра Тол­ки­на уже ко­то­рый год ни­че­го не ме­ня­лось — по­сле лек­ций он са­дил­ся у ок­на за ра­бо­чим сто­лом в до­ме на Норт­мур-ро­уд и вни­ма­тель­но вы­чи­ты­вал эк­за­ме­на­ци­он­ные “тру­ды” школь­ни­ков на ат­те­стат зре­ло­сти. К сво­ей ра­бо­те JRRT, как его меж­ду со­бой име­но­ва­ли дру­зья и кол­ле­ги, от­но­сил­ся со всей от­вет­ствен­но­стью. Хо­тя не без удо­воль­ствия от­ме­чал, что стоп­ка с про­ве­рен­ны­ми ли­ста­ми го­раз­до боль­ше той, ко­то­рая еще жда­ла оче­ре­ди. Отказаться от это­го скуч­но­го за­ня­тия он не мог: жа­ло­ва­нья про­фес­со­ра ан­гло­сак­сон­ско­го язы­ка в кол­ле­дже Ро­улин­со­на и Бо­су­ор­та в Окс­фор­де, увы, не хва­та­ло, что­бы про­кор­мить се­мью из ше­сти че­ло­век: к 1930 го­ду у них с Эдит бы­ло уже чет­ве­ро де­тей — сы­но­вья Джон Фр­эн­сис, Май­кл Хи­ла­ри, Кри­сто­фер и дочь Прис­цил­ла Мэ­ри.

Его гла­за уста­ли от зиг­за­гов букв, но сле­ду­ю­щая стра­ни­ца по счаст­ли­вой слу­чай­но­сти ока­за­лась неза­пол­нен­ной. Про­фес­сор ре­шил от­дох­нуть и перевел взгляд на ко­вер у са­мой нож­ки сто­ла: вгля­ды­ва­ясь в за­тей­ли­вые узо­ры, он вдруг за­ме­тил ма­лень­кую ды­роч­ку. Мно­го лет спу­стя Ро­нальд вспо­ми­нал: “Мне по­вез­ло: один из эк­за­ме­ну­ю­щих­ся ве­ли­ко­душ­но оста­вил по­след­ний лист чи­стым (а это лучший по­да­рок эк­за­ме­на­то­ру). И я на­пи­сал на нем: “В но­ре на склоне хол­ма жил да был хоб­бит”. У ме­ня из имен все­гда вы­рас­та­ют ис­то­рии. Я по­ду­мал и ре­шил, что сто­ит вы­яс­нить, кто же та­кие хоб­би­ты. Но это бы­ло толь­ко на­ча­ло”.

Го­во­ря так, про­фес­сор немно­го лу­ка­вил, ведь на­ча­ло его ху­до­же­ствен­ным (а не на­уч­ным) со­чи­не­ни­ям бы­ло по­ло­же­но го­раз­до рань­ше, ко­гда он рас­ска­зал свою первую сказ­ку ма­лы­шу Джо­ну Фр­эн­си­су, а по­том на­пи­сал ему пись­мо от име­ни Рож­де­ствен­ско­го Де­да (ан­глий­ско­го Де­да Мо­ро­за), где по­дроб­но по­ве­дал, чем за­ни­ма­ет­ся ста­рый вол­шеб­ник. Вско­ре “пись­ма” ста­ли доб­рой тра­ди­ци­ей: по ме­ре по­яв­ле­ния де­тей, Рож­де­ствен­ский Дед до­бав­лял в сво­их по­сла­ни­ях име­на Майк­ла, Кри­сто­фе­ра, Прис­цил­лы. С 1929 года на кон­вер­тах зна­чи­лось: “Дж., М., К. и П. Тол­ки­нам, Норт­мур-ро­уд, дом № 22, Окс­форд, Ан­глия”. Пись­ма на­чи­на­лись со слов: “До­ро­гие маль­чи­ки и де­воч­ка!”, а за­вер­ша­лись фра­зой: “С неж­ной лю­бо­вью от ва­ше­го ста­ро­го дру­га. Рож­де­ствен­ский Дед”. Пер­вое та­кое по­сла­ние по­яви­лось в ка­нун но­во­го, 1920 года, ко­гда стар­ше­му, Джо­ну, ис­пол­ни­лось три, а по­след­нее при­шло че­тыр­на­дца­ти­лет­ней Прис­цил­ле зи­мой 1943-го.

Для са­мо­го про­фес­со­ра со­чи­не­ние но­во­год­них пи­сем бы­ло при­ят­ным ри­ту­а­лом. Воз­мож­но, по­то­му, что он на­по­ми­нал о без­за­бот­ных днях дет­ства, ко­то­рых на его до­лю вы­па­ло со­всем немно­го: од­на­жды лю­би­мая ма­ма Мэй­бл при­нес­ла им с бра­том Хи­ла­ри та­кой же кон­верт. Но как дав­но это бы­ло! В то вре­мя их

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.