ДОСЬЕ

Natali - - Откровенные Беседы - Бе­се­до­ва­ла Жанна ЛАВ­РО­ВА

Вла­ди­слав Ер­ко ро­дил­ся 1 июля 1962 го­да в Ки­е­ве. Учил­ся в Укра­ин­ском по­ли­гра­фи­че­ском ин­сти­ту­те им. Ива­на Фе­до­ро­ва. С 1998 го­да со­труд­ни­ча­ет с из­да­тель­ством “А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА” Ива­на Мал­ко­ви­ча. Его “Снеж­ная ко­ро­ле­ва” на Все­укра­ин­ском кон­кур­се “Кни­га го­да” за­во­е­ва­ла Гран-при как луч­шая кни­га 2000 го­да и ти­тул “Луч­шая дет­ская кни­га — 2006” (Фонд Ан­дер­се­на, США), бы­ла из­да­на в 20 стра­нах ми­ра. “Сказ­ки Ту­ман­но­го Аль­био­на” на Все­укра­ин­ском кон­кур­се “Кни­га го­да” за­во­е­ва­ла Гран-при как луч­шая кни­га 2003 го­да. “Гам­лет, принц Дат­ский” по­лу­чил Гран-при кон­кур­са “Луч­шая кни­га Фо­ру­ма из­да­те­лей — 2008”. “Али­са в Стране чу­дес” за­ня­ла 1-е ме­сто в кон­кур­се “Кни­га го­да — 2002”. В Бри­та­нии во­шла в трой­ку луч­ших рож­де­ствен­ских про­даж.

к дру­гой. Из-за это­го ри­сун­ки не то что­бы оди­на­ко­вы, они неглу­бо­ки, пред­ска­зу­е­мы, ско­рее по­хо­жи на муль­тик. У ме­ня ба­наль­ный во­прос: а как вы ста­ли ху­дож­ни­ком-ил­лю­стра­то­ром? Я им все­гда был. Пер­вое, что пом­ню, — тра­ди­ци­он­ный маль­чи­ше­ский на­бор: ин­дей­цы, ры­ца­ри, ма­шин­ки. Я раз­ри­со­вы­вал се­мей­ные книж­ки кар­тин­ка­ми на по­лях — у ме­ня все­гда бы­ли пре­тен­зии к чу­жим ил­лю­стра­ци­ям. Ри­со­вать я на­чал рань­ше, чем пи­сать. Но, мо­жет быть, вна­ча­ле боль­ше ле­пил. В ос­нов­ном тюрь­мы для ко­ло­рад­ских жу­ков, аген­тов им­пе­ри­а­лиз­ма и вра­гов на­шей со­ци­а­ли­сти­че­ской дер­жа­вы, по сло­вам мо­ей ба­буш­ки. По­это­му она их со­би­ра­ла, а я вы­но­сил им приговор. Мне ка­за­лось, что я вы­пол­няю ка­кую-то бла­го­род­ную пра­во­охра­ни­тель­ную мис­сию. Эда­кий ма­лень­кий Торкве­ма­да. А ко­гда вы ста­ли про­фес­си­о­наль­ным ху­дож­ни­ком? Вы зна­е­те, я до сих пор не счи­таю се­бя та­ко­вым. Про­фес­си­о­на­лизм, с мо­ей точ­ки зре­ния, под­ра­зу­ме­ва­ет некий на­бор ка­честв ака­де­ми­че­ски пра­виль­ных, ко­то­рые необ­хо­ди­мы ил­лю­стра­то­ру. Я про­фес­си­о­наль­ный в том смыс­ле, что это — моя про­фес­сия, ко­то­рой я за­ра­ба­ты­ваю на хлеб на­сущ­ный. Но знаю на­мно­го бо­лее та­лант­ли­вых, тон­ких ил­лю­стра­то­ров, ко­то­рым за­ви­дую бе­лой за­ви­стью. Вы бы мог­ли про­ил­лю­стри­ро­вать кни­гу, ко­то­рая вам не нра­вит­ся? Есть боль­шая ловушка в оформ­ле­нии кни­ги, ко­то­рая нра­вит­ся. Имею в ви­ду твор­че­скую неуда­чу. Я хо­тел сде­лать нечто, что по­том ока­за­лось ба­наль­но­стью или ошиб­кой. Возь­ми­те “Ма­сте­ра и Мар­га­ри­ту”. Все по­пыт­ки экра­ни­зи­ро­вать за­вер­ша­лись про­ва­лом: все ви­дят сво­е­го Ма­сте­ра, свою Мар­га­ри­ту, сво­е­го Во­лан­да. Но ведь “Снеж­ная ко­ро­ле­ва”— это бы­ло сто­про­цент­ное по­па­да­ние. Она пе­ре­из­да­ва­лась мно­го раз, вы­хо­ди­ла в 20 стра­нах ми­ра, в том чис­ле в Юж­ной Ко­рее...

Это сей­час так ка­жет­ся. На са­мом де­ле “Снеж­ная ко­ро­ле­ва” на­ча­лась в 91-м или 93-м го­ду. Это с дет­ства лю­би­мая сказ­ка, ко­то­рая по­че­му-то бы­ла но­ме­ром один в мо­ем внут­рен­нем спис­ке. Я на­ри­со­вал три ил­лю­стра­ции в аб­со­лют­ной уве­рен­но­сти, что лю­бое из­да­тель­ство их при­мет с вос­тор­гом. Ни­че­го по­доб­но­го! Один из­да­тель ска­зал, что это очень кру­то, но слиш­ком за­ум­но. Все долж­но быть по­нят­но, од­но­кле­точ­но, од­но­знач­но. Дру­гой за­явил, что книж­ка со­вер­шен­но не укра­ин­ская, а ка­кая-то про­аме­ри­кан­ская. В кон­це кон­цов, в один пре­крас­ный день я вы­шел на Ива­на Мал­ко­ви­ча. Ес­ли бы не он, то не бы­ло бы мо­их глав­ных кни­жек. Я знаю, что вы ри­со­ва­ли Гер­ду со сво­ей доч­ки. А кто был Снеж­ной ко­ро­ле­вой? Снеж­ная ко­ро­ле­ва — блуж­да­ю­щий об­раз. Вна­ча­ле это бы­ла про­хлад­ная швед­ка Гре­та Гар­бо. По­том Мал­ко­вич по­про­сил утеп­лить ее до со­сто­я­ния го­го­лев­ской Ок­са­ны. Некто, при­шед­ший к мо­е­му из­да­те­лю, уви­дел ори­ги­нал — ка­ре­гла­зую, ру­мя­ную, круг­ло­ли­цую укра­ин­ку — и ска­зал: “Это уж слиш­ком”. В ил­лю­стра­ци­ях по­сто­ян­но ме­нял­ся раз­мер щек, губ, глаз. Но, мо­жет быть, от Гар­бо что-то и оста­лось... Ва­шей до­че­ри то­гда бы­ло лет семь. Как вам уда­лось уго­во­рить ее по­зи­ро­вать? Ей не нуж­но бы­ло по­зи­ро­вать. Все дет­ство она бы­ла ря­дом и к то­му же кри­ти­ко­ва­ла мои ра­бо­ты со­вер­шен­но без­жа­лост­но! Ну на­при­мер, го­во­ри­ла, ка­кие за­ме­ча­тель­ные у маль­чи­ка раз­ные уши... Ино­гда я на пол­ном се­рье­зе пы­тал­ся по­пасть в нее тап­ком. По­лу­ча­лось пло­хо. Слиш­ком мел­кая бы­ла цель. Но вы не по­ду­май­те... У нас все за­ме­ша­но на здо­ро­вом чув­стве юмо­ра. У ме­ня сфор­ми­ро­ва­лась тео­рия о том, что жен­щине ин­те­рес­нее рас­тить сы­на. В этом слу­чае она бу­дет луч­ше по­ни­мать муж­чин. А муж­чине, со­от­вет­ствен­но, ин­те­рес­нее вос­пи­ты­вать дочь. Вы со­глас­ны? В дет­стве я, ко­неч­но, меч­тал быть от­цом сы­на. Пред­став­лял се­бе этот опыт как ти­му­ров­ско-зар­ни­че­ски-пла­стун­ский, как я на­учу его стре­лять из лу­ка. А мож­но ли де­воч­ку это­му на­учить? Мое от­цов­ство в 22 го­да — это бы­ло нечто, не под­да­ю­ще­е­ся пе­да­го­ги­че­ско­му осмыс­ле­нию. Как все­гда, на­бор оши­бок и вы­вод: пре­жде все­го род­ное су­ще­ство нуж­но лю­бить во всех его про­яв­ле­ни­ях, не пы­тать­ся рих­то­вать, ло­мать по сво­е­му шаб­ло­ну. А я, к со­жа­ле­нию, так устро­ен, что ча­сто пе­ре­хо­жу ба­рье­ры, гра­ни­цы. Не то что­бы я был дик­та­то­ром, но так мо­гу про­ком­мен­ти­ро­вать по­сту­пок или пред­по­чте­ния, что бед­но­му ре­бен­ку по­сле не за­хо­чет­ся к это­му воз­вра­щать­ся. Вот это у ме­ня здо­ро­во по­лу­ча­лось — от­бить же­ла­ние чем-то за­ни­мать­ся. Ну или рас­ска­зать о под­вод­ных кам­нях, ко­то­рые те­бя ждут на пу­ти, или ука­зать на вы­да­ю­щих­ся лю­дей, уже до­стиг­ших вер­шин. Вме­сто то­го что­бы под­дер­жать и ска­зать: “Да­вай, впе­ред, все по­лу­чит­ся!”. Вам про­ще бы­ло об­щать­ся с По­ли­ной, ко­гда она бы­ла ма­лень­кой де­воч­кой, или сей­час, ко­гда она ста­ла са­мо­сто­я­тель­ной взрос­лой жен­щи­ной? У нас ни­че­го не менялось в сти­ле об­ще­ния. Полина уже лет в три­на­дцать за­се­ла за взрос­лые книж­ки ка­ких-то бит­ни­ков и ев­ро­пей­ских эк­зи­стен­ци­а­ли­стов, за Сарт­ра уце­пи­лась. Я ду­мал: “Что она от­ту­да из­вле­чет?”. Си­дит ре­бе­нок и чи­та­ет “Тош­но­ту”...

Но, на­сколь­ко я знаю, дочь все­та­ки по­шла по ва­шим сто­пам и то­же ста­ла ху­дож­ни­ком... Да, она по об­ра­зо­ва­нию ху­дож­ник. А сей­час за­ме­ча­тель­но се­бя чув­ству­ет в ка­че­стве же­ны. Ма­те­ри­аль­ны­ми вопросами за­ни­ма­ет­ся су­пруг, а она — семьей, са­мо­по­зна­ни­ем. А вот свою спе­ци­аль­ность за­бро­си­ла немнож­ко. Хо­тя ри­сун­ки у нее бы­ли за­ме­ча­тель­ные и мои ис­ку­шен­ные при­я­те­ли офор­ти­сты и гра­фи­ки Ро­ман Ро­ма­ни­шин и Олег Де­ни­сен­ко бы­ли под хо­ро­шим впе­чат­ле­ни­ем от ее ра­бот. Про­фес­сия книж­но­го ил­лю­стра­то­ра — это очень кро­пот­ли­вый труд. Но на­сколь­ко она сей­час ак­ту­аль­на, вос­тре­бо­ва­на? Она пе­ре­хо­дит в раз­ряд че­го-то ар­ха­ич­но­го. Как ма­сте­ра, де­лав­шие ме­ха­ни­че­ские ча­сы или пе­чат­ные ма­шин­ки. Мне по­че­му-то ка­жет­ся, что эта про­фес­сия то­же ухо­дя­щая, ис­че­за­ю­щая. Сей­час в ми­ре очень по­пу­ляр­на ав­тор­ская кни­га, это ко­гда есть некий арт-про­ект,

воз­мож­но, во­все без тек­ста, он мо­жет быть непо­нят­ным 99 про­цен­там сред­не­ста­ти­сти­че­ско­го чи­та­те­ля. Но са­мым ра­фи­ни­ро­ван­ным изыс­кан­ным умам это бу­дет близ­ко. В на­шей стране ав­тор­ская кни­га — ред­кое яв­ле­ние. Ес­ли на за­па­де сде­лать арт-кни­гу — нор­маль­ный опыт, и мно­гие ху­дож­ни­ки про­хо­дят че­рез него, по­лу­чив удо­воль­ствие и не вы­слу­шав от из­да­те­ля об­ви­не­ния в скуч­но­сти и за­ум­но­сти. Ме­ня ми­но­ва­ла ча­ша сия, но на мо­их гла­зах раз­би­лось мно­го замечательных ил­лю­стра­тор­ских су­деб. Од­но из ве­я­ний со­вре­мен­но­го ми­ра — де­ти чи­та­ют все мень­ше и мень­ше. Как вы ду­ма­е­те, что мож­но по­со­ве­то­вать ро­ди­те­лям и на­до ли?.. Вы зна­е­те, на­сколь­ко по-раз­но­му скла­ды­ва­ют­ся дет­ские при­стра­стия в за­ви­си­мо­сти от ро­ди­тель­ско­го дав­ле­ния или его от­сут­ствия... Ино­гда ре­бе­нок вос­пи­ты­ва­ет­ся на чув­стве про­ти­во­ре­чия го­раз­до луч­ше, чем в по­пыт­ках за­ста­вить его следовать без­ро­пот­но и по­слуш­но по ва­шим ле­ка­лам и рель­сам. Я ви­дел вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щие ре­зуль­та­ты. Ум­ных замечательных де­тей, вы­рос­ших в, ка­за­лось бы, при­ми­тив­ной сре­де с ужа­са­ю­щи­ми квар­тир­ны­ми усло­ви­я­ми. И аб­со­лют­ных се­рых бол­ва­нов, ко­то­рые вы­рос­ли сре­ди стел­ла­жей книг и до­ста­точ­но ум­ных об­ра­зо­ван­ных ро­ди­те­лей. Ко­неч­но, боль­ше шан­сов все-та­ки у тех де­тей, ко­то­рые рас­тут в куль­тур­ном оа­зи­се. Как-то вы ска­за­ли о том, как важ­но це­нить то, что име­ешь. Ка­са­ет­ся ли эта фра­за и от­но­ше­ния к жен­щи­нам? Я ни­ко­гда не мог, не лю­бил и не хо­тел во­е­вать за жен­щин. Я про­сто плыл по те­че­нию, при­чем не умея во­вре­мя оце­нить за­ме­ча­тель­ные ка­че­ства, и по­том жа­лел об этом. Встре­ча­лись де­вуш­ки, с ко­то­ры­ми мне бы­ло ин­те­рес­но и ко­то­рые мог­ли бы стать спут­ни­ца­ми на всю жизнь. Но тут всту­па­ло “сердцу не прикажешь”, и ме­ня за­но­си­ло в про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну. А ка­кие ка­че­ства вам пред­став­ля­ют­ся цен­ны­ми в жен­щи­нах? Спу­стя го­ды я по­ни­маю, что на пер­вом ме­сте доб­ро­та и ин­тел­ли­гент­ность. Ко­гда те­бе предо­став­ля­ют воз­мож­ность оста­вать­ся са­мим со­бой, не пы­та­ясь ка­ким-то об­ра­зом пе­ре­де­лать под свои пред­став­ле­ния. У муж­чин я боль­ше все­го нена­ви­жу фра­зу, мол, при­ни­май ме­ня та­ким, ка­кой я есть. И жен­щи­на долж­на иметь сме­лость при­нять его при­дур­ком, ал­ко­го­ли­ком, ту­пи­цей и во­об­ще непо­нят­но кем. Обыч­но эту фра­зу го­во­рят пер­со­на­жи еще и безум­но са­мо­влюб­лен­ные. А я вот жи­ву с чув­ством ви­ны, с недо­ска­зан­но­стя­ми и недо­спо­рен­но­стя­ми. По­это­му мне тя­же­ло оце­ни­вать свою лич­ную жизнь как свет­лую че­ре­ду пре­крас­ных при­клю­че­ний. Как и со­вер­шен­но непо­хо­жих од­на на дру­гую первую и вто­рую же­ну. На­обо­рот, счи­та­ет­ся, что быв­шая и ны­неш­няя же­ны ча­сто по­хо­жи... Нет. Но обе они Свет­ла­ны, ма­ло то­го — по зна­ку зо­ди­а­ка Ры­бы. Моя вто­рая же­на неко­то­рое вре­мя на­зы­ва­ла ме­ня Са­шей, посколь­ку так зва­ли ее преды­ду­ще­го мужа. Она го­во­ри­ла: “Ты хо­ро­шо устро­ил­ся. Не нуж­но пе­ре­учи­вать­ся”. Я не хо­чу пус­кать­ся в раз­гла­голь­ство­ва­ния о лич­ном, по­то­му что бо­юсь сде­лать ко­му-то боль­но. Вы зна­е­те, я, в об­щем-то, был счаст­лив и в пер­вом, и во вто­ром бра­ке. Это про­сто две раз­ные жиз­ни. На са­мом де­ле, я страш­но люб­лю ра­бо­тать, и ес­ли это не ме­ша­ет вто­рой по­ло­вине, — то это уже огром­ное сча­стье. Мо­жет быть, от­кро­е­те сек­рет, над чем сей­час ра­бо­та­е­те? Ка­кая кни­га сле­ду­ю­щая? Их од­но­вре­мен­но несколь­ко зре­ет. А что пер­вым при­дет к фи­ни­шу — по­смот­рим... Это за­ме­ча­тель­ная чер­та Мал­ко­ви­ча — ждать, что­бы книж­ка со­зре­ла есте­ствен­но, без спеш­ки и толь­ко по­том уви­де­ла бе­лый свет. По­то­му что ко­гда ты вклю­чен в те­ма­ти­че­ский план, и глав­ный ху­дож­ник то­ро­пит: “У нас дед­лайн” — это са­мое худ­шее. Я де­лаю два-три дет­ских про­ек­та, еще в ра­бо­те взрос­лые книж­ки — то­же Шекс­пир. Но по­ка не опре­де­лил­ся, бу­дет это “Ко­роль Лир”, “Мак­бет” или “Ри­чард ІІІ”. Я — че­ло­век, ис­пол­нен­ный пред­рас­суд­ков, и бо­юсь что-то озву­чи­вать. На са­мом де­ле я по­ни­маю ва­ше­го из­да­те­ля. Для него, как, впро­чем, и для на­ше­го жур­на­ла, гра­фик, сро­ки неве­ро­ят­но важ­ны. Что бы вы де­ла­ли, ес­ли бы не встре­ти­ли Ива­на Мал­ко­ви­ча? Я — кон­фор­мист по на­ту­ре. Мо­жет быть, у ме­ня за­ни­жен­ный бо­ле­вой по­рог. Я не вспы­хи­ваю так быст­ро, как мно­гие. И очень ча­сто до­во­жу кни­гу до кон­ца, по­ни­мая, что это во­все не то, о чем меч­тал. Но так­же по­ни­маю, что Мал­ко­вич вкла­ды­ва­ет в это свои день­ги, а это при­лич­ные сум­мы. Кро­ме то­го, он предо­став­ля­ет мне го­раз­до боль­ше сво­бо­ды, чем дру­гие. Счаст­ли­вей­шая воз­мож­ность де­лать, что хо­чешь, и по­лу­чать от это­го удо­воль­ствие. Здесь во­прос, ско­рее, со­хра­не­ния юно­ше­ско­го драй­ва, что­бы мно­го и пра­виль­но ра­бо­тать, а не ду­мать о по­сто­рон­них ве­щах. В мо­ем слу­чае — оста­вать­ся ре­бен­ком, что я с успе­хом де­лаю уже пять­де­сят лет с хво­сти­ком. Февраль­ский вы­пуск у нас тра­ди­ци­он­но о люб­ви и ро­ман­ти­ке. Что вы счи­та­е­те са­мым глав­ным в от­но­ше­ни­ях? Не сло­мать друг дру­га. Мне ка­жет­ся, это глав­ное. Я по­ни­маю, что все­гда кто-то лю­бит боль­ше, кто-то мень­ше, кто-то лю­бит так, а кто-то со­вер­шен­но ина­че. И тре­бо­вать от дру­гой сто­ро­ны, что­бы те­бя лю­би­ли так, как хо­чешь ты, — это ловушка. Мне ка­жет­ся, ува­же­ние и вза­и­мо­по­ни­ма­ние — очень важ­ные ве­щи. ♥

ЕС­ЛИ БЫ Я ИЛ­ЛЮ­СТРИ­РО­ВАЛ “РО­МЕО И ДЖУ­ЛЬЕТ­ТУ” В ЮНО­СТИ, СДЕ­ЛАЛ БЫ ЭТО ИНА­ЧЕ

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.