Еле­на Во­ло­ши­на, вли­я­тель­ный фи­нан­сист и ру­ко­во­ди­тель фон­да, вло­жив­ше­го в Укра­и­ну бо­лее $3 млрд, рас­ска­зы­ва­ет, как “рас­ти­ла” укра­ин­ский биз­нес, кор­ми­ла ди­ких го­рилл и по­ко­ря­ла Ан­тарк­ти­ду

Novoe vremya - Karta Novogo Vremeny - - NEWS - ЕЛЕ­НА ТРИБУШНАЯ

ле­на Во­ло­ши­на опаз­ды­ва­ет на ин­тер­вью ров­но на час. По­яв­ля­ясь на­ко­нец в на­зна­чен­ном ме­сте, она оправ­ды­ва­ет­ся: за­дер­жа­ли на важ­ных пе­ре­го­во­рах. И нам при­хо­дит­ся ми­рить­ся, по­то­му что эта жен­щи­на во­ро­ча­ет мил­ли­о­на­ми дол­ла­ров, и каж­дый ее час — на вес зо­ло­та.

Во­ло­ши­ну счи­та­ют од­ним из са­мых ав­то­ри­тет­ных игроков на укра­ин­ском ин­ве­сти­ци­он­ном рын­ке. Она неиз­мен­но фи­гу­ри­ру­ет в рей­тин­гах са­мых вли­я­тель­ных жен­щин стра­ны.

Бу­ду­щий фи­нан­сист при­шла в ин­ве­сти­ци­он­ный биз­нес с об­ра­зо­ва­ни­ем фи­ло­ло­га в на­ча­ле 1990-х и ока­за­лась в са­мом во­до­во­ро­те со­бы­тий: ру­ши­лись со­вет­ские эко­но­ми­че­ские свя­зи, ухо­ди­ли с мо­лот­ка ла­ко­мые кус­ки экономики, на­чи­нал фор­ми­ро­вать­ся ком­мер­че­ский сектор.

Все­го че­рез несколь­ко лет несо­сто­яв­ший­ся фи­ло­лог воз­гла­ви­ла укра­ин­ское пред­ста­ви­тель­ство Меж­ду­на­род­ной фи­нан­со­вой кор­по­ра­ции (IFC) — од­ну из пя­ти меж­ду­на­род­ных ин­сти­ту­ций Все­мир­но­го бан­ка. За го­ды укра­ин­ской неза­ви­си­мо­сти кор­по­ра­ция, ин­ве­сти­ру­ю­щая в раз­ви­ва­ю­щи­е­ся рын­ки по все­му ми­ру, вло­жи­ла $3 млрд в де­сят­ки круп­ней­ших ком­па­ний в Укра­ине вро­де бан­ка Аваль, Сан­до­ры и Ми­ро­нов­ско­го хле­бо­про­дук­та, а так­же предо­ста­ви­ла око­ло $1 млрд в рам­ках Про­грам­мы гло­баль­но­го тор­го­во­го фи­нан­си­ро­ва­ния че­рез бан­ки-партнеры.

Са­ма Во­ло­ши­на ра­бо­та­ет в IFC уже

19 лет и утвер­жда­ет, что по­лу­ча­ет от ра­бо­ты безум­ный кайф. Она на­блю­да­ла всю эво­лю­цию укра­ин­ско­го бизнеса и при­ло­жи­ла ру­ку к его ци­ви­ли­за­ции. Мы встре­ти­лись с ней, что­бы по­го­во­рить о том, что от­ли­ча­ет тра­ди­ции за­пад­но­го бизнеса от укра­ин­ских ре­а­лий, че­го боль­ше бо­ят­ся в Укра­ине ино­стран­цы с день­га­ми — ха­о­са или кор­руп­ции, и ка­ко­во это — быть жен­щи­ной в муж­ском ми­ре боль­ших де­нег.

— Вы уже 25 лет в ин­ве­сти­ци­он­ном биз­не­се. Фи­нан­со­вый сектор и боль­шие день­ги в вос­при­я­тии мно­гих все еще счи­та­ют­ся ми­ром муж­чин. Это сте­рео­тип?

— Мне ка­жет­ся, да. В лю­бом сек­то­ре успеш­ны про­фес­си­о­на­лы, по­это­му для ме­ня все ген­дер­ные во­про­сы, при всем ува­же­нии, вто­рич­ны.

Дей­стви­тель­но, в фи­нан­со­вом сек­то­ре до­ми­ни­ру­ют муж­чи­ны. Хо­тя ес­ли вы по­смот­ри­те на укра­ин­ские бан­ки, то уви­ди­те, что очень мно­ги­ми из них ру­ко­во­дят жен­щи­ны. Я уже не го­во­рю о пред­се­да­те­ле На­ци­о­наль­но­го бан­ка Ва­ле­рии Гонтаревой, ко­то­рая, к со­жа­ле­нию, ушла.

Но я не мо­гу ска­зать, что муж­чи­ны до­ми­ни­ру­ют в плане про­фес­си­о­на­лиз­ма. Здесь ка­кие-то дру­гие фак­то­ры иг­ра­ют роль.

Укра­ин­ские жен­щи­ны до­ка­за­ли, что они мо­гут быть в чем-то да­же го­раз­до успеш­нее, чем муж­чи­ны. У нас ген­дер­ные во­про­сы сто­ят не так ост­ро, как в дру­гих стра­нах

— Тем не ме­нее жен­щи­ны-ру­ко­во­ди­те­ли не раз го­во­ри­ли мне, что им ча­сто при­хо­дит­ся до­ка­зы­вать, что они име­ют пра­во при­ни­мать ре­ше­ния и быть там, где они есть.

— Мне ни­ко­гда не при­хо­ди­лось до­ка­зы­вать, но, это ско­рее из-за име­ни ком­па­нии, ко­то­рую я пред­став­ляю. Сте­рео­ти­пы бы­ли, бе­з­услов­но. Мне ка­жет­ся, мы это пре­одо­ле­ли. В Укра­ине жен­щи­ны до­ка­за­ли, что они мо­гут быть в чем-то да­же го­раз­до успеш­нее, чем муж­чи­ны. Здесь ген­дер­ные во­про­сы сто­ят не так ост­ро, как в дру­гих стра­нах.

Мне ка­жет­ся, все за­ви­сит от то­го, че­му те­бя учит ма­ма. Ес­ли те­бя учат толь­ко то­му, что са­мое глав­ное в жиз­ни — пра­виль­но вый­ти за­муж, что­бы муж те­бя обес­пе­чи­вал, а ты ему ро­жа­ла де­тей и жа­ри­ла кот­ле­ты,— это од­но. А ес­ли те­бе го­во­рят, что ты долж­на быть лич­но­стью, то­гда у те­бя и муж бу­дет пра­виль­ный, и ма­мой ты бу­дешь хо­ро­шей, и ре­бен­ка пра­виль­но вос­пи­та­ешь, и твоя со­ци­аль­ная жизнь бу­дет ин­те­рес­ной. Мож­но ре­а­ли­зо­вы­вать­ся в фи­нан­сах ли­бо быть, на­при­мер, ху­дож­ни­ком, сти­ли­стом. Глав­ное — по­лу­чать кайф от то­го, чем ты за­ни­ма­ешь­ся.

— Вы по­лу­ча­е­те от сво­ей ра­бо­ты кайф? Все же 25 лет в од­ной ком­па­нии.

— Безум­ный. Я страш­но люб­лю свою ра­бо­ту. Ес­ли бы я ее так не лю­би­ла, я бы не смог­ла здесь ра­бо­тать. В ней мас­са слож­но­стей, с ко­то­ры­ми тя­же­ло жить. Это боль­шой бю­ро­кра­ти­че­ский ап­па­рат, боль­шая струк­ту­ра, где у те­бя все чет­ко рас­пи­са­но: что ты мо­жешь, че­го не мо­жешь — очень ма­ло ме­ста для твор­че­ства. Но ко­гда ты че­го-то до­би­ва­ешь­ся и по­ни­ма­ешь, что де­ла­ешь что-то очень важ­ное для стра­ны, для ка­ко­го-то кон­крет­но­го кли­ен­та, то по­лу­ча­ешь удо­воль­ствие. Кли­ент к те­бе воз­вра­ща­ет­ся и при­зна­ет: вау, IFC — это не день­ги, IFC — это це­лая фи­ло­со­фия бизнеса. Как го­во­рит Юрий Ко­сюк [вла­де­лец груп­пы ком­па­ний Ми­ро­нов­ский хле­бо­про­дукт], один из мо­их кли­ен­тов: “IFC из­ба­ви­ла ме­ня от ху­то­рян­ства”. Ко­гда по­ни­ма­ешь, что ты к это­му име­ешь от­но­ше­ние, что ты по­мог ка­кой-то ком­па­нии вы­рас­ти — это та­кой кайф, ко­то­рый ни с чем нель­зя срав­нить. И да­же ес­ли у те­бя про­блем­ный кли­ент, это все рав­но кайф, по­то­му что очень ин­те­рес­но.

— Что долж­но быть в че­ло­ве­ке, что­бы он до­бил­ся успе­ха, будь то кор­по­ра­тив­ная ка­рье­ра или соб­ствен­ный биз­нес? Ведь у ко­го-то это по­лу­ча­ет­ся, а у ко­го-то — нет. Что от­ли­ча­ет успеш­ных лю­дей?

— Во-пер­вых, нуж­но вы­брать то, чем ты хо­чешь за­ни­мать­ся и к че­му у те­бя есть та­лант. У ме­ня это про­изо­шло во­пре­ки мо- ему об­ра­зо­ва­нию. Я линг­вист, кан­ди­дат фи­ло­ло­ги­че­ских на­ук, а фи­нан­си­стом ста­ла со­вер­шен­но слу­чай­но: мне бы­ло ин­те­рес­но, я за­хо­те­ла это­му на­учить­ся и на­учи­лась. Нуж­но про­сто вы­брать что-то и стать про­фес­си­о­на­лом.

Вто­рое: ес­ли ты ру­ко­во­ди­тель, нуж­но ува­жать ко­ман­ду, ко­то­рая с то­бой ра­бо­та­ет. И ни в ко­ем слу­чае не окру­жать се­бя людь­ми, ко­то­рые все­гда го­во­рят “да-да”, так на­зы­ва­е­мы­ми йе­сме­на­ми. Нуж­но ста­рать­ся окру­жать се­бя те­ми, кто ум­нее те­бя. Они да­ют то, че­го у те­бя нет,— и ты рас­тешь вме­сте с ни­ми.

И тре­тье, что мне по­мо­га­ло по жиз­ни,— это вос­пи­тан­ное ро­ди­те­ля­ми чув­ство от­вет­ствен­но­сти, ко­то­рое дис­ци­пли­ни­ру­ет. Ко­гда оно на­кла­ды­ва­ет­ся на то, что ты за­ни­ма­ешь­ся лю­би­мым де­лом, в ко­то­ром раз­би­ра­ешь­ся, на то, что те­бя окру­жа­ют хо­ро­шие лю­ди во­круг, ко­то­рые ум­нее те­бя, та­лант­ли­вее в чем-то, про­фес­си­о­наль­нее,— вот это, на­вер­ное, и есть мои ре­цеп­ты.

— Вы ра­бо­та­е­те с ин­ве­сто­ра­ми уже чет­верть ве­ка. Сей­час в Укра­ине мно­гое из­ме­ни­лось, но ино­стран­ные ин­ве­сто­ры по­ка не ри­ну­лись сю­да. Че­го они бо­ят­ся боль­ше — вой­ны и неста­биль­но­сти или кор­руп­ци­он­ной со­став­ля­ю­щей, бю­ро­кра­тии и по­ли­ти­ки?

— Ес­ли ты си­дишь где-то в Гон­кон­ге и ни­ко­гда в жиз­ни не был в Укра­ине, то ты по­смот­ришь на кар­ту, по­слу­ша­ешь за­пад­ные но­во­сти и по­ду­ма­ешь, что здесь во­ю­ют по всей тер­ри­то­рии. Есть лю­ди, ко­то­рые ре­ша­ют­ся по­ехать по­смот­реть сво­и­ми гла­за­ми, и ко­гда воз­вра­ща­ют­ся, по­ни­ма­ют: во­ору­жен­ный кон­фликт есть, но он ло­каль­ный, и эко­но­ми­ка про­дол­жа­ет ра­бо­тать. И то­гда они на За­пад­ной Укра­ине на­чи­на­ют вкла­ды­вать в ка­кие-то ма­лень­кие про­из­вод­ства.

Очень важ­но, что ино­стран­цы при­ез­жа­ют и смот­рят, ин­ве­сти­ру­ют ли укра­ин­цы в соб­ствен­ный биз­нес. И ес­ли, по­го­во­рив с укра­ин­ски­ми биз­не­сме­на­ми, они по­ни­ма­ют, что те свои день­ги ку­да-то вы­ве­ли и ни­че­го об­рат­но не вкла­ды­ва­ют,— это уже ин­ди­ка­тор.

Для ме­ня ин­ди­ка­тор — ко­гда мои кли­ен­ты при­хо­дят и го­во­рят: бу­ду стро­ить сле­ду­ю­щий за­вод, рас­ши­рять ли­нию. Я спра­ши­ваю: не бо­и­тесь? Они от­ве­ча­ют: а че­го бо­ять­ся? Ры­нок есть, есть спрос, и у нас опре­де­лен­ный пе­ри­од ак­тив­ной жиз­ни, ко­гда мы можем что-то еще ре­а­ли­зо­вать.

По­это­му я ду­маю, кон­фликт от­пу­ги­ва­ет в мень­шей сте­пе­ни, а в боль­шей — в це­лом сфор­ми­ро­ван­ный имидж: и кор­руп­ция, и су­деб­ная власть, и то, что твои ин­те­ре­сы как ин­ве­сто­ра необя­за­тель­но бу­дут за­щи­ще­ны; а так­же неиде­аль­ное ва­лют­ное за­ко­но­да­тель­ство и по­сто­ян­но ме­ня­ю­щи­е­ся пра­ви­ла иг­ры. Это все от­пу­ги­ва­ет.

С дру­гой сто­ро­ны, Укра­и­на — боль­шой ры­нок, здесь об­ра­зо­ван­ные лю­ди, ко­то­рые, к со­жа­ле­нию, се­год­ня сто­ят де­шев­ле, чем в Ки­тае, по­это­му мно­гие пе­ре­во­дят сю­да свои про­из­вод­ства.

— К ка­ким ак­ти­вам ин­ве­сто­ры сей­час про­яв­ля­ют ин­те­рес?

— Я ви­жу огром­ный ин­те­рес к сель­ско­му хо­зяй­ству и ко все­му, что свя­за­но с про­из­вод­ством про­дук­тов пи­та­ния, ви­жу опре­де­лен­ный ин­те­рес к це­ло­му клас­су пло­хих дол­гов. Ко­гда ты си­дишь в Се­уле и чи­та­ешь, что в Укра­ине 50–60% пло­хих кре­ди­тов, ко­то­рые не об­слу­жи­ва­ют­ся бан­ков­ским сек­то­ром, в го­ло­ве лю­бо­го фи­нан­си­ста щел­ка­ет: это же хо­ро­ший биз­нес, на этом мож­но за­ра­бо­тать. Но у нас это по­ка ра­бо­та­ет неси­стем­но, се­рьез­ные ино­стран­ные ин­ве­сто­ры на этом по­ле по­ка не иг­ра­ют, иг­ра­ют в ос­нов­ном свои. Мы пы­та­ем­ся по­мочь го­су­дар­ству со­здать та­кие пра­ви­ла иг­ры, что­бы част­ный сектор смог сю­да прий­ти.

Ес­ли муж хо­чет, что­бы мы по­е­ха­ли пу­те­ше­ство­вать на Се­вер­ный или Юж­ный по­люс, или к чер­ным го­рил­лам, или еще ку­да-то,— то мы едем

Ин­те­рес к IT оста­ет­ся, но он тре­бу­ет осо­бо­го вни­ма­ния. IT-сектор спе­ци­фи­чен тем, что его лег­че все­го вы­ве­сти, в от­ли­чие от чер­но­зе­ма. Ни­че­го не сто­ит пе­ре­са­дить укра­ин­ские моз­ги ку­да-то в бо­лее бла­го­при­ят­ный кли­мат. По­это­му го­су­дар­ство долж­но сде­лать мно­гое для то­го, что­бы ай­тиш­ни­ки не хо­те­ли уез­жать, со­здать та­кие усло­вия, что­бы им хо­те­лось жить здесь.

— Вы ни­ко­гда не хо­те­ли уй­ти в свой биз­нес?

— У ме­ня бы­ла та­кая мысль в ка­кой-то мо­мент. Но, на­вер­ное, я бу­ду не очень хо­ро­шим пред­при­ни­ма­те­лем. Это раз­ные ти­пы лич­но­сти. Ес­ли бы я и по­шла в биз­нес, то де­ла­ла бы это в парт­нер­стве с тем, у ко­го раз­ви­та пред­при­ни­ма­тель­ская ин­ту­и­ция. Но мо­е­му по­тен­ци­аль­но­му парт­не­ру бы­ло бы крайне слож­но со мной, по­то­му что я в хо­ро­шем смыс­ле силь­но ис­пор­че­на ра­бо­той в IFC. Я бы на­чи­на­ла сра­зу все выстраивать пра­виль­но, как по­ло­же­но.

— Кор­по­ра­тив­ную бю­ро­кра­тию? — Нет, пра­виль­ные прин­ци­пы.

— Вы хо­ти­те ска­зать, что это два раз­ных ми­ра — ком­па­ния с за­пад­ны­ми тра­ди­ци­я­ми и укра­ин­ская ком­па­ния?

— Нет, мно­гие укра­ин­ские ком­па­нии се­год­ня ра­бо­та­ют не ху­же ино­стран­ных, про­сто они про­хо­дят путь раз­ви­тия. Это нель­зя на­вя­зать, как нель­зя бы­ло на­вя­зать неза­ви­си­мых ди­рек­то­ров в 90-е го­ды укра­ин­ско­му биз­не­сме­ну, ко­то­рый го­во­рил: “Слы­шишь, ка­кой-то неза­ви­си­мый ди­рек­тор при­дет и бу­дет мне рас­ска­зы­вать, как мне нуж­но стро­ить мой биз­нес!?”

То, что рань­ше вос­при­ни­ма­лось как на­вя­зан­ные IFC, или ка­кой-то дру­гой меж­ду­на­род­ной ор­га­ни­за­ци­ей, или ино­стран­ным ин­сти­ту­том чуж­дые прин­ци­пы, ста­но­вит­ся нор­мой: на­ем пер­со­на­ла не че­рез ку­мов­ство или блат, а по­сред­ством пра­виль­ных ме­ха­низ­мов, кор­по­ра­тив­ное управ­ле­ние и так да­лее. Мы ста­но­вим­ся бо­лее ци­ви­ли­зо­ван­ны­ми.

— Сей­час удач­ное вре­мя для со­зда­ния соб­ствен­но­го бизнеса в Укра­ине? Или “удач­но­го” не бы­ва­ет?

— Кри­зис — это все­гда хо­ро­шее вре­мя, что­бы со­зда­вать биз­нес. Оп­ти­ми­сты в кри­зи­се ви­дят воз­мож­но­сти.

— Вы мо­же­те вспом­нить ва­ши глав­ные про­ва­лы и уда­чи?

— Главная уда­ча — то, что я вы­шла за­муж за сво­е­го су­пру­га. Все мои осталь­ные уда­чи — это функ­ция от пер­вой. Ес­ли бы он не поз­во­лил мне быть там, где я есть, а вер­нул бы ме­ня к кот­ле­там… Кста­ти, обо­жаю де­лать кот­ле­ты и ва­рить борщ, но не из-под пал­ки. Он ува­жа­ет мою ра­бо­ту, да­ет мне воз­мож­ность этим за­ни­мать­ся. Был мо­мент в мо­ей жиз­ни, ко­гда он уехал ра­бо­тать в дру­гую стра­ну, и у ме­ня был вы­бор — уехать за ним или остать­ся. И ме­ня то­гда ни­кто не по­нял, кро­ме му­жа и ма­мы, ко­то­рые поз­во­ли­ли мне остать­ся здесь и за­ни­мать­ся тем, чем я за­ни­ма­юсь.

— У вас нет в се­мье кон­флик­та или со­стя­за­ния в том, кто бо­лее успе­шен, кто в до­ме хо­зя­ин, кто ко­му и в чем дол­жен усту­пить?

— Тут я рис­кую ска­зать лиш­нее (сме­ет­ся). Ли­де­ра у нас нет. Мы как-то ува­жи­тель­но от­но­сим­ся к мне­нию друг дру­га. В чем-то он силь­нее, в чем-то — я. По­нят­но, что он муж­чи­на, по­это­му ес­ли хо­чет, что­бы мы по­е­ха­ли пу­те­ше­ство­вать на Се­вер­ный или Юж­ный по-

люс, или к чер­ным го­рил­лам, или еще ку­да-то,— то мы едем.

Я пла­чу, ко­гда на се­реб­ря­ную сва­дьбу в 4 ча­са утра на­де­ваю 18 сло­ев одеж­ды, по­то­му что нуж­но прий­ти к чер­ным го­рил­лам в 5 утра! Но так он ре­шил: се­реб­ря­ную сва­дьбу бу­дем от­ме­чать в ком­па­нии чер­ных го­рилл.

Хо­тя по­том он все рав­но ока­зы­ва­ет­ся прав: ты при­хо­дишь на по­ля­ну, а там — се­мья го­рилл, и к те­бе вы­хо­дит боль­шая чер­ная го­рил­ла с двой­няш­ка­ми и так неж­но их несет… То­гда все мои сле­зы за­бы­ва­ют­ся. Это боль­шая ред­кость, что­бы у чер­ной го­рил­лы ро­ди­лись двой­няш­ки — они не выживают обыч­но. А эта идет к нам — с дву­мя де­те­ны­ша­ми ма­лень­ки­ми. И они от те­бя бук­валь­но в трех мет­рах. Ты на­блю­да­ешь за ни­ми и по­ни­ма­ешь, что это все про­ис­хо­дит в жи­вой при­ро­де, что ты на­хо­дишь­ся в ча­ще на­сто­я­ще­го ле­са, что ты мно­го ле­тел и мно­го де­нег за­пла­тил, что­бы сю­да по­пасть — и ты та­кой кайф при этом ощу­ща­ешь. В та­кие мо­мен­ты я на­чи­наю быть ему бла­го­дар­ной.

Те­перь вот мы едем в Арк­ти­ку в ав­гу­сте. По­то­му что мы еще не ви­де­ли бе­лых мед­ве­дей (с лег­кой иро­ни­ей).

По­это­му в чем-то он, бе­з­услов­но, ли­дер — на­при­мер, в том, ку­да мы едем от­ды­хать.

— Ему хо­чет­ся экс­т­ри­ма?

— Да. Но мы как-то ба­лан­си­ру­ем ин­те­ре­сы друг дру­га, по­это­му до экс­т­ри­ма успе­ем за­ехать в Ма­лай­зию, по­ле­жать на пля­же. Но ес­ли без шу­ток, то, про­жив 31 год в бра­ке, я по­ня­ла та­кую вещь. Ко­гда вы на­чи­на­е­те жить вме­сте, у вас лю­бовь, вам хо­чет­ся друг дру­га ра­до­вать, но с воз­рас­том как-то все боль­ше хо­чет­ся ра­до­вать се­бя. По­это­му важ­ны два мо­мен­та. Пер­вый — я ста­ра­юсь на­ши чув­ства в се­бе со­хра­нить. В се­бе. По­то­му что для ме­ня это важ­но. И вто­рой — это ува­жать друг дру­га в плане пра­ва на же­ла­ние, на privacy. На­при­мер, хо­чу с утра на да­чу (хо­тя это не про ме­ня), а он — на тен­нис. И я где-то ему уступ­лю, по­то­му что по­ни­маю, что он тя­же­ло ра­бо­та­ет, ле­та­ет 220 дней в го­ду, его прак­ти­че­ски ни­ко­гда нет до­ма. Он ра­бо­та­ет на аме­ри­кан­скую ком­па­нию и ле­та­ет по всем стра­нам. И вот я ду­маю: та­кой ред­кий мо­мент, ко­гда он в Ки­е­ве и хо­чет по­иг­рать в тен­нис — и тут я со сво­ей да­чей. Пусть пой­дет по­иг­ра­ет в тен­нис. А по­том он мне ра­дост­но зво­нит и го­во­рит: “А я опять вы­иг­рал”. И я ду­маю: ну, что мне сто­и­ло? А ему та­кая ра­дость, он на це­лый день за­ря­жен. А зав­тра он мне в чем-то усту­пит.

— Усту­па­ет?

— Да, он хо­ро­ший. Все осталь­ные — ху­же.

— Вы хо­ро­шо вы­гля­ди­те. Мно­го вре­ме­ни уде­ля­е­те се­бе, спор­ту?

— Ста­ра­юсь. Я се­бя люб­лю. Счи­таю, что каж­дый че­ло­век дол­жен се­бя лю­бить, осо­бен­но жен­щи­ны. Нуж­но со­бой за­ни­мать­ся. У ме­ня по-раз­но­му по­лу­ча­ет­ся, мне бы хо­те­лось боль­ше. Есть кос­ме­то­лог, есть мас­са­жист, есть йо­га. Еще у ме­ня есть ба­ня! Я обя­за­тель­но хо­жу в ба­ню раз в неде­лю — пра­виль­ную, с ве­ни­ком и ны­ря­ни­ем в реч­ку.

Мне бы хо­те­лось еще пла­вать. И есть, ко­неч­но, пу­те­ше­ствия, ко­то­рые то­же та­кая под­за­ряд­ка.

— Как вам хва­та­ет вре­ме­ни на все, че­го вы хо­ти­те?

— Как-то ба­лан­си­рую. Мне ка­жет­ся, что мне уда­ет­ся work-life balance. Да, мне при­хо­дит­ся ино­гда от­ка­зы­вать­ся от ка­ких-то сво­их же­ла­ний, но я ста­ра­юсь. Мо­е­му те­лу и ду­ше нуж­но ка­кое-то вре­мя бы­вать в оди­но­че­стве. Нуж­но ка­кое-то вре­мя для ма­мы, ко­то­рая жи­вет со мной в од­ном подъ­ез­де и слу­жит мне огром­ным под­спо­рьем, ведь она в кур­се всех мо­их дел. Мне нуж­но вре­мя для по­дру­жек. Я ужас­но люб­лю де­вич­ни­ки, и они у ме­ня есть. Мне нуж­но вре­мя для се­бя. И при всей мо­ей за­груз­ке я ста­рюсь его на­хо­дить.

Укра­и­на — боль­шой ры­нок, здесь об­ра­зо­ван­ные лю­ди, ко­то­рые, к со­жа­ле­нию, се­год­ня сто­ят де­шев­ле, чем в Ки­тае, по­это­му мно­гие пе­ре­во­дят сю­да свои про­из­вод­ства

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.