Меж­ду строк

Фран­цуз­ская ли­те­ра­ту­ра при­ду­ма­ла жанр ро­ма­на, с по­мо­щью ко­то­ро­го изящ­но за­до­ку­мен­ти­ро­ва­ла це­лую эпо­ху. И про­дол­жа­ет в том же ду­хе и сей­час

Novoe vremya - Karta Novogo Vremeny - - МНЕНИЕ - Ири­на Сла­вин­ская, жур­на­лист Гро­мад­ско­го ра­дио, фи­ло­лог, пе­ре­вод­чик

Мир До­бы­чи на­пом­нит со­вре­мен­ные ис­то­рии об об­ман­чи­вом ми­ре гла­му­ра, нар­ко­ти­ков и тан­цах до утра

Мо­да и ее раз­ви­тие — од­на из жи­лок, по ко­то­рой мож­но на­щу­пать пульс эпо­хи, по­чув­ство­вать ее драйв. Оно­ре де Баль­зак, Эмиль Зо­ля, Гю­став Фло­бер, Шарль Бод­лер, Мар­сель Пруст и осталь­ные име­на из спис­ка ве­ли­ких ро­ма­ни­стов — все они пи­са­ли об одеж­де, мо­де, ате­лье, порт­ных и про­чих де­та­лях ра­бо­ты ин­ду­стрии. За­да­ва­ли ли они трен­ды? Нет. Ин­те­ре­со­ва­лись ли мо­дой? Не уве­ре­на. Что же то­гда? По­че­му Фло­бер пи­шет об эро­тиз­ме щи­ко­лот­ки ма­дам Бо­ва­ри, ко­то­рая гре­ет нож­ки, по­ста­вив обу­тую в ту­фель­ку ступ­ню на ка­мин­ную ре­шет­ку? По­то­му что он пи­шет о ми­ре про­вин­ци­аль­ных бур­жуа, где за за­кры­ты­ми став­ня­ми мо­гут во­дить­ся те еще чер­ти. По­че­му Бег­бе­дер пи­шет о де­вуш­ке и ее кра­си­вой гру­ди — но боль­ше о лиф­чи­ке Wonderbra с push-up, а так­же об об­ман­чи­во­сти оберт­ки? По­то­му что пи­шет не о бе­лье и внеш­но­сти, а о ре­кла­ме.

Все это в ту по­ру, ко­гда при На­по­леоне III пре­фект де­пар­та­мен­та Се­на Жорж Эжен Осман про­ек­ти­ру­ет Боль­шие буль­ва­ры об­нов­лен­но­го Па­ри­жа. Здесь же фор­ми­ру­ет­ся сред­ний класс бур­жуа, у ко­то­рых есть сред­ства для по­треб­ле­ния и при­об­ре­те­ния то­ва­ров и услуг. По­яви­лась ин­ду­стрия прет-а-пор­те, до­ступ­ная в ма­га­зи­нах го­то­во­го пла­тья.

Но­вые шляп­ки с цве­та­ми, пер­чат­ки из тон­кой ко­жи, ту­фель­ки. По­тре­би­тель­ский рай и эс­те­ти­ку вит­рин со­здал Эмиль Зо­ля — в ро­мане Дам­ское сча­стье он опи­сал пер­вые па­риж­ские уни­вер­ма­ги. Ме­ня­ют­ся тех­но­ло­гии про­из­вод­ства, а так­же си­сте­ма про­да­жи го­то­вых то­ва­ров. Он пи­шет об уни­вер­ма­гах — со­вре­мен­ных ба­за­рах, как их на­звал сам пи­са­тель.

Са­мые по­пу­ляр­ные — воз­ле Лув­ра, на пло­ща­ди Кли­ши, а так­же один на ле­вом бе­ре­гу, на ули­це Севр. Имен­но здесь в уни­вер­ма­ге Au Bon Marché про­ис­хо­дят все со­бы­тия Дам­ско­го сча­стья. Кста­ти, се­го­дня этим до­мом вла­де­ют то­по­вые про­из­во­ди­те­ли и про­дав­цы пред­ме­тов рос­ко­ши LVMH (Louis Vuitton Moët Hennessy).

Так что тра­ди­ция не пре­рва­лась. В ро­мане Эми­ля Зо­ля на фоне ис­то­рии про­вин­ци­ал­ки Де­низ Бо­дю и ее ра­бо­ты в ма­га­зине го­то­во­го пла­тья мож­но про­честь мно­го важ­ных де­та­лей о мо­де, ис­то­рии ко­стю­ма и сек­ре­тах фран­цуз­ско­го сти­ля во­об­ще. В то же вре­мя Дам­ское сча­стье, мо­жет быть, — боль­ше о мар­ке­тин­ге и ка­рье­ре в ре­тей­ле, чем о соб­ствен­но мо­де. Лю­би­те­лям вы­со­кой мо­ды и от-кутюр по­со­ве­тую еще один ро­ман Зо­ля — До­бы­ча. В неко­то­ром ро­де это при­квел: ге­рои жи­вут в де­ко­ра­ци­ях Вто­рой им­пе­рии, ко­гда на ре­кон­струк­ции Па­ри­жа и строй­ке но­вых до­мов и улиц вся­кие ну­во­ри­ши и парве­ню — те, о ком се­го­дня го­во­рят “из гря­зи в кня­зи”,— со­зда­ют огром­ные со­сто­я­ния. Ис­то­рию об от­ка­тах опи­сы­ва­ли еще во Фран­ции кон­ца XIX ве­ка. И при чем тут кутюр? Же­на глав­но­го ге­роя — Рене — не толь­ко пер­вая кра­сот­ка сто­ли­цы, но и глав­ная мод­ни­ца. У нее са­мый луч­ший порт­ной, ко­то­рый со­зда­ет пла­тья-ше­дев­ры, сто­и­мость каж­до­го со­раз­мер­на го­до­во­му до­хо­ду та­мош­них бо­га­чей. Ее пла­тья под­черк­ну­то од­но­ра­зо­вые. Их на­де­ва­ют для вы­хо­да в свет все­го один раз. Шкаф Рене на­пол­нен та­ки­ми од­но­днев­ны­ми цен­но­стя­ми, суть ко­то­рых — не одеж­да, а жест, зо­ло­тая пыль в гла­за.

Ро­ман До­бы­ча не о мо­де, а о ми­ре парве­ню, в ко­то­ром “по­зо­ло­чен­ная эко­но­ми­ка” ин­ду­стри­а­ли­зи­ро­ван­ной Фран­ции на­ча­ла про­из­во­дить не толь­ко то­ва­ры, но и пер­вых бо­га­чей без ари­сто­кра­ти­че­ско­го про­ис­хож­де­ния. Мир До­бы­чи на­пом­нит и со­вре­мен­ные ис­то­рии о яр­ком об­ман­чи­вом ми­ре гла­му­ра, нар­ко­ти­ков и тан­цах до утра. Да, про нар­ко­ти­ки там то­же есть.

А вот Баль­зак да­же на­пи­сал раз­мыш­ле­ния Уме­ние оде­вать­ся, где дал нема­ло со­ве­тов и са­мим мод­ни­кам, и, как мне ка­жет­ся, чи­та­те­лям сво­их тек­стов. Один из клю­чей для по­ни­ма­ния шиф­ров баль­за­ков­ских опи­са­ний: “Ко­стюм — ре­зуль­тат под­лин­но на­уч­ных изыс­ка­ний”. Так и по­лу­ча­ют­ся по-го­го­лев­ски “го­во­ря­щи­ми” не толь­ко фа­ми­лии, но и пряж­ки, плат­ки, пу­го­ви­цы. Чи­та­ем и пе­ре­во­дим каж­дый от­дель­ный эле­мент и весь ко­стюм в це­лом. Сме­шать, но не взбал­ты­вать, как го­во­рит­ся.

Дру­гой ритм мож­но по­чув­ство­вать в ды­ха­нии XX ве­ка и на­ча­ла де­ко­ло­ни­за­ции. Ге­ро­и­ня ро­ма­на Мар­ге­рит Дю­рас Лю­бов­ник из Се­вер­но­го Ки­тая — де­воч­ка-под­ро­сток из бед­ной се­мьи. На ней по­тре­пан­ное лет­нее пла­тье, муж­ская шля­па и ка­кие-то туфли. Она жи­вет на юге фран­цуз­ско­го Ин­до­ки­тая, она бед­ная и по­тре­пан­ная, как вся ко­ло­ни­аль­ная Фран­ция. Ее чув­ствен­ность — пред­вест­ник сту­ден­че­ской ре­во­лю­ции 1968 го­да, про­ти­во­за­ча­точ­ных таб­ле­ток и сек­су­аль­ной ре­во­лю­ции. Дю­рас пи­шет свою ис­то­рию в 1991 го­ду, и в ней есть си­ла ре­тро­спек­тив­но­го взгля­да с осо­зна­ни­ем со­дер­жа­ния сле­ду­ю­щих се­рий — в от­ли­чие от, ска­жем, Зо­ля, ко­то­рый бе­жит вме­сте с про­грес­сом.

Чте­ние, как и текст о чте­нии, мож­но толь­ко пре­кра­тить. Вот вам фи­нал: ду­маю, сто­ит боль­ше вни­ма­ния уде­лять де­та­лям и не про­пус­кать длин­ные и для неко­то­рых скуч­но­ва­тые стра­ни­цы опи­са­ний. В них мо­жет быть за­шиф­ро­ван дух и темп эпо­хи. Про­сто по­чув­ствуй­те этот драйв.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.