БОКЛАНОМ

Poradnycya (Russian) - - Порадницкая Гостиная - Бе­се­до­ва­ла Та­тья­на ВЛАСЮК, глав­ный ре­дак­тор га­зе­ты «По­рад­ни­ця».

— Нет, имею в ви­ду, что люди ме­ня оце­ни­ва­ют че­рез ра­бо­ту. А те, кто лич­но со мной зна­ко­мы, зна­ют, что я не «ра­хат-лу­кум».

— А что, прав­да та­кой слож­ный, тя­же­лый че­ло­век, как о се­бе го­во­ри­те?

— Я жест­кий че­ло­век, и ино­гда сам от это­го стра­даю. Ка­за­лось, мог бы и про­мол­чать в той или иной си­ту­а­ции, так нет ведь. Как го­во­ри­ла ма­ма, мой язык мо­жет ме­ня до­ве­сти не толь­ко до Ки­е­ва. Един­ствен­ный че­ло­век, который знает, как ме­ня оста­но­вить, — это же­на. (Сме­ет­ся).

Нет, не ду­маю, что кто-то ме­ня мо­жет упрек­нуть, мол, ко­го-то оби­дел или че­рез ко­го-то пе­ре­сту­пил. Но, при­знаю, со мной ино­гда бы­ва­ет тя­же­ло­ва­то. Про­сто так сам к се­бе от­но­шусь в ра­бо­те, как и к дру­гим, а это не всем нра­вит­ся. Я ду­маю, что людей, ко­то­рые обо мне говорят хо­ро­шо, так же мно­го, как и тех, ко­му не нрав­люсь. Это то­же нор­маль­но.

— А ваш жиз­нен­ный опыт сви­де­тель­ству­ет о том, что при лю­бых об­сто­я­тель­ствах мож­но в те­че­ние всей сво­ей жиз­ни оста­вать­ся че­ло­ве­ком? — Аб­со­лют­но. Мож­но. Я знаю очень мно­гих хо­ро­ших людей. Хо­тя, ду­маю, в ми­ре пло­хих значительно боль­ше. Дай Бог, что­бы оши­бал­ся. В мо­ей жиз­ни, к сча­стью, встре­ча­лись хо­ро­шие и очень хо­ро­шие люди, мно­гим из них без­гра­нич­но бла­го­да­рен. К ве­ли­чай­ше­му со­жа­ле­нию, мно­гих уже нет сре­ди жи­вых. В част­но­сти и тех, кто по­мо­гал мне в про­фес­сии, по­мо­гал по­нять ее.

Что вы там говорили, Та­тья­на, о звезд­но­сти?! Зна­е­те, смеш­но бы­ва­ет слы­шать, ко­гда нас с кол­ле­га­ми звездами на­зы­ва­ют. Да ка­кие мы звез­ды!? Раз­ве у нас есть вил­лы, ях­ты, раз­ве нам пла­тят бас­но­слов­ные го­но­ра­ры? Вот я при­е­хал се­год­ня на встре­чу с ва­ми в мет­ро. Прав­да, ке­поч­ку немно­го опус­кал на лоб, что­бы мень­ше об­ра­ща­ли вни­ма­ние — не по­то­му, что мне не нра­вит­ся, ко­гда узнают, а про­сто люди по-раз­но­му ре­а­ги­ру­ют. На днях бы­ла пре­мье­ра фильма «Ме­жа» в рам­ках Меж­ду­на­род­но­го ки­но­фе­сти­ва­ля «Мо­ло­дость», и мы с дру­зья­ми ре­ши­ли по­ехать в мет­ро. Я уже не на­де­вал свою ке­поч­ку, и мно­гие люди узна­ва­ли, об­ра­ща­лись ко мне, де­ти са­ди­лись на ру­ки и фо­то­гра­фи­ро­ва­лись. А еще (до сих пор ду­мал, что по­доб­ное бы­ва­ет толь­ко в анек­до­те) по­до­шел муж­чи­на и го­во­рит: «Я — ваш ку­мир!» — «Сла­ва Бо­гу, — от­ве­чаю. — Ни­ко­гда еще не фо­то­гра­фи­ро­вал­ся со сво­им ку­ми­ром». (Сме­ет­ся).

— Станислав Вла­ди­ми­ро­вич, а вы дей­стви­тель­но слу­чай­но по­па­ли в про­фес­сию? — За ком­па­нию. Ведь до это­го ни­че­го о ней не знал. Был про­стым свя­то­шин­ским па­рень­ком, шко­ла №40, кста­ти, в этом го­ду бы­ло уже 40 лет, как окон­чил ее. К со­жа­ле­нию, сно­ва не встре­тил­ся со сво­и­ми од­но­класс­ни­ка­ми, по­то­му что в то вре­мя был на съем­ках в Одес­се.

— А не упрек­нут вас в за­знай­стве?

— Нет, та­ко­го не ска­жут. Они хо­ро­шо ме­ня зна­ют. Все­гда приглашаю их на спек­так­ли и ста­ра­юсь уде­лить вре­мя об­ще­нию по­сле него. Так что связь не те­ряю.

Зна­е­те, я ведь дей­стви­тель­но да­же не меч­тал об ак­тер­стве. Окон­чил шко­лу, по­шел ра­бо­тать в на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ский ин­сти­тут из­ме­ри­те­лем элек­три­че­ских па­ра­мет­ров мик­ро­мо­ду­лей…

— Ого!

— За­пом­нил, по­то­му что кра­си­во зву­чит, а на са­мом де­ле ни­че­го та­ко­го осо­бен­но­го в мо­ей ра­бо­те не бы­ло, про­сто про­ве­рял зон­дом мик­ро­схе­мы, че­му ме­ня на­учи­ли. А па­рень, с ко­то­рым дружил, го­то­вил­ся к по­ступ­ле­нию в те­ат­раль­ный ин­сти­тут, вот и пред­ло­жил мне то­же по­про­бо­вать. Что-то я немно­го вы­учил, под­го­то­вил ка­кие-то тек­сты, но, ко­неч­но же, ни­кто ме­ня в ин­сти­тут не взял. А за что ме­ня ту­да мож­но бы­ло брать?! Что я знал о про­фес­сии актера?! За­то ко­гда уже немно­го по­зна­ко­мил­ся с тем, ра­нее мне неиз­вест­ным, ми­ром, так по­нра­ви­лось! Я ведь при­вык к со­вер­шен­но дру­го­му; си­дел се­бе во дво­ре, вы­пи­вал порт­вейн, па­пи­ро­са на гу­бе ви­се­ла… А тот мир был аб­со­лют­но дру­гим, со­вер­шен­но дру­гие люди, дру­гие гла­за. Я узнал о под­го­то­ви­тель­ных кур­сах, на­шел че­ло­ве­ка, который по­мог мне под­го­то­вить­ся к по­ступ­ле­нию, и в 1980 го­ду Бо­рис Пет­ро­вич Ста­виц­кий, Цар­ство ему Не­бес­ное, об­ра­тил на ме­ня вни­ма­ние, и как-то я за­це­пил­ся за эту про­фес­сию.

— На­вер­ное, суж­де­но вам бы­ло стать ак­те­ром. — Не знаю, не знаю… Ко­гда-то при­ез­жал в Ки­ев в на­ча­ле 80-х гру­зин­ский ре­жис­сер Ро­берт Сту­руа со сво­и­ми спек­так­ля­ми «Кав­каз­ский ме­ло­вой круг», «Ри­чард ІІІ», и бы­ла с ним встре­ча в за­ле то­гдаш­не­го ху­до­же­ствен­но­го ин­сти­ту­та на Ль­вов­ской площади. Мы же, сту­ден­ты, при­шли по­слу­шать та­лант­ли­во­го, из­вест­но­го ре­жис­се­ра и спро­си­ли, ко­неч­но, об ак­тер­ской про­фес­сии. «Это ко­гда че­ло­век си­дит в ку­стах в ожи­да­нии, что ми­мо него про­ска­чет бе­лая ло­шадь, и он дол­жен успеть на нее за­прыг­нуть», — ска­зал Сту­руа. Все рас­сме­я­лись, за­ап­ло­ди­ро­ва­ли, а он под­нял ру­ку и про­дол­жил: «Но это еще не все. Де­ло в том, что ло­шадь мо­жет про­ска­кать по дру­гой до­ро­ге». Вот так!

Это уже сей­час по­ни­ма­ешь, ка­ким непро­стым мо­жет быть наш путь. И все то, о чем мы сей­час го­во­рим, мог­ло во­об­ще не про­изой­ти. Не уедь бы я, ска­жем, по­сле ин­сти­ту­та в Ма­ри­у­поль­ский драм­те­атр и не про­ра­бо­тай там 10 лет. Не встреть­ся с людь­ми, ко­то­рые очень хо­ро­шо раз­би­ра­лись в про­фес­сии, и не бе­се­дуй с ни­ми на кухне в об­ще­жи­тии, ко­гда мне рас­ска­зы­ва­ли, что та­кое эта про­фес­сия, — не про­сто сло­ва на сцене, не про­сто хо­дишь, бе­га­ешь по ней, а что это мир, который, ко­гда ты в него по­гру­жа­ешь­ся, за­бе­рет все: и твое вре­мя, и твои мыс­ли… Не ста­ло, к ве­ли­чай­ше­му со­жа­ле­нию, од­но­го та­ко­го че­ло­ве­ка в этом го­ду — Ста­ни­сла­ва Ми­хай­ло­ви­ча Не­пря­хи­на, ре­жис­се­ра, актера Ма­ри­у­поль­ско­го театра. Во­об­ще труд­ным этот год вы­дал­ся: ушел из жиз­ни мой отец, не ста­ло и вто­ро­го, твор­че­ско­го от­ца, ко­то­рым был для ме­ня Станислав Ми­хай­ло­вич. Та­кой пе­ри­од утрат… Боль­но, но по­ни­ма­ешь же, что ра­но или позд­но это не ми­ну­ет ни­ко­го из нас — хо­ро­ших и не очень, бед­ных и бо­га­тых… И здесь неспра­вед­ли­во­сти нет.

— Выс­шим про­яв­ле­ни­ем спра­вед­ли­во­сти на Зем­ле, на­вер­ное, есть то, что каж­до­му да­на здесь од­на жизнь. — Един­ствен­ное, что удив­ля­ет: мно­гие все рав­но тра­тят ее на то, что­бы по­боль­ше за­ха­пать, буд­то не по­ни­мая, что ко­гда по­ло­жат в гроб, то там нет ни кар­ма­нов, ни меш­ков, ку­да мог бы за­су­нуть свои бо­гат­ства…

Вот я и го­во­рю: ес­ли бы не про­изо­шло в мо­ей жиз­ни мно­гих тех встреч, слу­чай­но­стей (хо­тя каж­дая слу­чай­ность, на­вер­ное — это за­ко­но­мер­ность, Бо­жье про­ви­де­ние), то неиз­вест­но, что по­лу­чил бы в сво­ей про­фес­сии. Ес­ли бы, на­при­мер, не по­зво­нил Олесь Са­нин, или же я та­ки от­ка­зал­ся от его пред­ло­же­ния снять­ся в «По­во­ди­рі», то не бы­ло бы в мо­ей жиз­ни коб­за­ря Ива­на Ко­чер­ги. Не при­гла­си Во­ло­дя Зе­лен­ский или Алек­сей Ки­рю­щен­ко на про­бы фильма «Слу­га на­ро­да», не бы­ло бы Юрия Ива­но­ви­ча Чуй­ко в мо­ей твор­че­ской био­гра­фии, и т.д.

— И лю­бим­ца мно­гих дя­ди Гри­ши из ко­ме­дий­но­го се­ри­а­ла «Ко­ли ми вдо­ма».

— А я ведь от­ка­зы­вал­ся, от­ка­зы­вал­ся, но ре­жис­сер и про­дю­сер это­го скетч­ко­ма Макс Лит­ви­нов так на­стой­чи­во при­гла­шал, что я ска­зал: «Ну, хо­ро­шо, да­вай­те по­про­бу­ем». И это «да­вай­те» продолжается уже чет­вер­тый год, по­чти каж­дый день. Но все это, я ведь по­ни­маю, ра­но или позд­но за­кон­чит­ся, при­дет вре­мя, ко­гда пе­ре­ста­нут при­гла­шать, об­ра­щать на ме­ня вни­ма­ние. И это то­же нор­маль­но. По­то­му что есть дру­гие, они идут сле­дом, дыхание этой та­лант­ли­вой мо­ло­де­жи я ощу­щаю. И — сла­ва Бо­гу.

— Бо­гат укра­ин­ский твор­че­ский мир мо­ло­ды­ми та­лан­та­ми?

— Ой, очень мно­го в Укра­ине та­лант­ли­вых! Есть они и в на­шем Молодом театре, где уже бо­лее 20 лет ра­бо­таю. Встре­ча­юсь с та­лант­ли­вой мо­ло­де­жью и на съе­моч­ной пло­щад­ке. И сла­ва Бо­гу, что — на­ши, укра­ин­ские, а не за­ез­жие, ко­то­рых до опре­де­лен­но­го вре­ме­ни почему-то боль­ше це­ни­ли и при­гла­ша­ли, чем сво­их. Я счаст­лив, что знаю этих мо­ло­дых людей, что та­кая мо­ло­дежь идет за на­ми, счаст­лив тем, что на­ша про­фес­сия ни­ко­гда не ис­чез­нет бла­го­да­ря это­му.

— Что преж­де все­го долж­но на­ко­нец-то сде­лать го­су­дар­ство, что­бы их та­лант рас­цвел, ра­бо­тал на зри­те­ля, на раз­ви­тие на­шей куль­ту­ры?

— Это вы ме­ня хо­ти­те об этом спро­сить?! Да­вай­те я ска­жу, ко­го на­до спро­сить. Хо­тя о них во­об­ще не хо­чу и вспо­ми­нать.

— Пер­вым при­зна­ком ге­ния Вин­сент ван Гог счи­тал доб­ро­же­ла­тель­ность. А вам, Станислав Вла­ди­ми­ро­вич, встре­ча­лись ге­нии?

— Во­об­ще очень труд­но по­стичь при жиз­ни че­ло­ве­ка, что он ге­ни­а­лен. Хо­чет­ся, ко­неч­но, все-та­ки знать об этом, ко­гда он еще с на­ми. Впрочем, есть мно­го та­ких, ко­то­рые для ме­ня по-на­сто­я­ще­му ге­ни­аль­ны. Сре­ди них ак­те­ры, пи­са­те­ли, му­зы­кан­ты, ху­дож­ни­ки. Мне ка­жет­ся, что ко­гда Бог да­ет че­ло­ве­ку спо­соб­ность тво­рить, ска­жем, в сти­хах, му­зы­ке, жи­во­пи­си, на сцене, и он по­ни­ма­ет, что этим на­до вос­поль­зо­вать­ся и от­да­вать лю­дям, то, на­вер­ное, это и есть ис­тин­ное Бо­жье про­ви­де­ние. По­это­му я все­гда с внут­рен­ним тре­мо­ром встре­ча­юсь и об­ща­юсь с та­ки­ми людь­ми.

— А как вам ра­бо­та­ет­ся на этой ка­фед­ре, как Иван Кар­пен­ко-ка­рый на­зы­вал те­атр?

— Те­атр и ки­но — раз­ные ра­бо­ты, раз­ные ми­ры. Но, зна­е­те, я не раз­ры­ва­юсь меж­ду ни­ми, у ме­ня все нор­маль­но. Есть че­ло­век, который по­мо­га­ет со­гла­со­вы­вать ра­бо­чие гра­фи­ки, что­бы все у ме­ня по­лу­ча­лось, везде успе­вал. К то­му же ху­до­же­ствен­ный ру­ко­во­ди­тель на­ше­го Мо­ло­до­го театра Ан­дрей Фе­до­ро­вич Би­ло­ус с по­ни­ма­ни­ем от­но­сит­ся к по­треб­но­стям ак­те­ров ра­бо­тать вне театра и поз­во­ля­ет сни­мать­ся в ки­но. Не за счет ре­пе­ти­ций, ко­неч­но. Хо­тя и та­кое слу­ча­ет­ся. Он же и сам еще ак­тер, сни­мал­ся и сни­ма­ет­ся до сих пор. Ко­гда по­ни­ма­ешь, что дол­жен быть ка­кой-то нор­маль­ный ком­про­мисс, обо всем мож­но до­го­во­рить­ся.

— Но ведь ес­ли ак­тер сни­ма­ет­ся в ки­но, он ста­но­вит­ся ме­дий­но узна­ва­е­мым, и это то­же ра­бо­та­ет на те­атр, при­вле­ка­ет пуб­ли­ку, раз­ве нет?

— Не все ху­до­же­ствен­ные ру­ко­во­ди­те­ли со­гла­ша­ют­ся с та­ким мне­ни­ем.

Те­атр для актера — со­всем дру­гая ис­то­рия. Это то ме­сто, где мо­жешь за­ни­мать­ся по­ис­ка­ми че­го-то но­во­го, зна­чи­мо­го — в каж­дой ре­пе­ти­ции, в каж­дом спек­так­ле. Се­год­ня со зри­те­лем го­во­ришь, имея вот та­кое на­стро­е­ние, та­кие мыс­ли, а зав­тра в той же ро­ли мо­жешь го­во­рить уже о чем-то дру­гом, до­бав­лять но­вую окрас­ку. В ки­но это­го не про­ис­хо­дит; взгляд ка­ме­ры, план круп­ный или сред­ний, те­бя сня­ли и все. А даль­ше уже мон­таж, озву­чи­ва­ние и т.д. — уже без те­бя. Там не ты край­ний. А на сцене мы, ак­те­ры, — на пер­вом плане, мы об­ща­ем­ся со зри­те­лем. Хо­тя, ко­неч­но, за на­ми сто­ит мно­го людей, боль­шой те­ат­раль­ный ме­ха­низм. Глав­ное, на сцене мо­жешь что-то в се­бе

но­вень­ко­го вы­ис­кать. И ре­жис­сер мо­жет пред­ло­жить еще ка­кую-то роль. А в ки­но не успе­ва­ешь, там на­до быть го­то­вым и иметь уже в се­бе весь ма­те­ри­ал, по­то­му что ко­гда съем­ки по 12 ча­сов каж­дый день, все бегом-бегом.

— Почему у нас, бы­ва­ет, и не за­ме­тят то или иное про­из­ве­де­ние ис­кус­ства, а за ру­бе­жом оно по­беж­да­ет на раз­ных пре­стиж­ных фе­сти­ва­лях? Ска­жем, фильм «Плем’я» Ми­ро­сла­ва Сла­бо­шпиц­ко­го в свое вре­мя по­лу­чил пре­мию ев­ро­пей­ской ки­но­ака­де­мии, а мно­гие ли укра­ин­цы по­смот­ре­ли эту лен­ту? По­доб­ное слу­ча­ет­ся и с пи­са­те­ля­ми, ху­дож­ни­ка­ми, ар­ти­ста­ми. Как твор­че­ским лю­дям стать за­мет­ны­ми в первую оче­редь для сво­ей стра­ны? Почему у нас не куль­ти­ви­ру­ют ува­жи­тель­ное от­но­ше­ние к сво­е­му, к то­му, что по-на­сто­я­ще­му та­лант­ли­во?

— К огром­но­му со­жа­ле­нию, мне ка­жет­ся, мы ни­как не мо­жем из­ба­вить­ся от ком­плек­са «мен­шо­вар­то­сті». Зна­е­те, в свое вре­мя для то­го, что­бы ска­за­ли, что тот или иной ак­тер хо­ро­ший, что­бы при­гла­си­ли ре­жис­се­ры к се­бе ра­бо­тать, дол­жен был снять­ся в Москве, Пе­тер­бур­ге или еще где-то. Ко­гда­то мне один про­дю­сер ска­зал: «А почему я вас дол­жен сни­мать?! Вы — не ме­дий­ный!» — «Да мы же ни­ко­гда та­ки­ми не ста­нем, по­то­му что вы нас не сни­ма­е­те!» — от­ве­тил ему. Это же так про­сто! В об­щем, мне ка­жет­ся, тем, кто дол­жен нам по­мочь, все это не ин­те­рес­но, о чем мы сей­час го­во­рим.

— У вас есть соб­ствен­ная оцен­ка со­вре­мен­но­го оте­че­ствен­но­го ки­не­ма­то­гра­фа? Ка­жет­ся, у него на­чи­на­ет вы­ри­со­вы­вать­ся непло­хая пер­спек­ти­ва.

— Мы сей­час на та­ком несколь­ко за­тяж­ном, но не на фаль­стар­те, а на стар­те. Мно­гие люди хо­тят де­лать свое ки­но. Вот в част­но­сти Ан­дрей Ер­мак, про­дю­сер фильма «Ме­жа», Вла­ди­мир Зе­лен­ский со сво­ей сту­дий­ной им­пе­ри­ей — на­зы­ваю их фа­ми­лии, по­то­му что сей­час я к ним близ­ко. Люди тра­тят соб­ствен­ные сред­ства на ки­но, а не толь­ко го­су­дар­ствен­ные. Есть мно­го та­лант­ли­вых, ко­то­рые мо­гут на­пи­сать хо­ро­шие сце­на­рии и снять хорошее ки­но. Сей­час про­ис­хо­дит опре­де­лен­ное на­коп­ле­ние энер­гии, дол­жен про­изой­ти тол­чок — и ки­но у нас непре­мен­но бу­дет! Нам еще очень ну­жен широкий прокат. Ки­но­те­ат­ры же по­ка со­сре­до­то­че­ны обыч­но в крупных го­ро­дах.

— «Искусство, — счи­та­ет Фе­дор Стри­гун, — тре­бу­ет чи­сто­го серд­ца и чи­стых рук. Как толь­ко по­яв­ля­ет­ся ком­мер­ция и те­бе нуж­но что-то на­пи­сать или ска­зать, по­то­му что так ко­му-то на­до, сразу идет неис­крен­ность». А как вы ду­ма­е­те, ком­мер­че­ское ки­но мо­жет за­деть ду­шу, стать ге­ни­аль­ным? — Кто знает! Есть в ис­то­рии мно­го при­ме­ров, ко­гда ге­ни­аль­ное со­зда­ва­лось и за день­ги. На­вер­ное, и Мо­царт пи­сал свои ге­ни­аль­ные про­из­ве­де­ния не да­ром, по­то­му что ему на­до бы­ло за что-то жить. В лю­бом слу­чае мы ведь все рав­но де­ла­ем свою ра­бо­ту за день­ги: я сни­ма­юсь и по­лу­чаю го­но­рар. И так все. Дру­гое де­ло, ка­кой ты че­ло­век и ка­кие у те­бя спо­соб­но­сти. Ес­ли бу­дет на­пи­сан та­лант­ли­вый сце­на­рий, да­же ес­ли — на ком­мер­че­ский за­каз, он сто­ит то­го, что­бы быть по­став­лен­ным в театре или сня­тым в ки­но. А зри­те­ля ведь не об­ма­нешь, на пло­хой спек­такль раз­ве что раз пой­дет, а за­тем са­ра­фан­ное ра­дио сра­бо­та­ет. Не бу­дут смот­реть люди и неин­те­рес­ное ки­но. Мне ка­жет­ся, ра­но или позд­но мы все пой­мем, что нам нуж­ны не вы­ду­ман­ные ис­то­рии о де­воч­ке, ко­то­рая при­е­ха­ла в го­род, не по­сту­пи­ла в вуз и ста­ла про­сти­тут­кой, а по­том встре­ти­ла сво­е­го оли­гар­ха — всех уже тош­нит от этих сю­же­тов. На­до го­во­рить с людь­ми с экра­на, со сце­ны об их проблемах при по­мо­щи ху­до­же­ствен­но­го сло­ва. Нет, искусство не долж­но про­сто от­ра­жать жизнь как она есть. На­до, что­бы с че­ло­ве­ком, который си­дит в зри­тель­ском за­ле, что-то про­ис­хо­ди­ло, что­бы ста­но­вил­ся немнож­ко луч­ше, муд­рее, по-дру­го­му взгля­нул на те или иные во­про­сы, что­бы ощу­тил ка­кое-то дви­же­ние внут­ри се­бя. По­то­му что мно­гим на­пле­вать во­об­ще на то, что тво­рит­ся вокруг и что про­ис­хо­дит в их жиз­ни. Они зна­ют од­но: ра­бо­та — дом, по­есть, по­спать. А хо­чет­ся, что­бы за­ду­мы­ва­лись над сво­ей жиз­нью, ис­ка­ли ее смыс­лы. Что­бы ду­ма­ли о том, ко­го из­би­ра­ем, ко­му и что поз­во­ля­ем де­лать с со­бой.

— «На­чи­нать на­до с се­бя!» — наиболее упо­треб­ля­е­мая фра­за по­след­них лет, ко­гда речь за­хо­дит о необ­хо­ди­мо­сти пе­ре­мен. Но как же по­ра­зи­тель­но рас­хо­дят­ся в этом слу­чае че­ло­ве­че­ское слово и де­ло! — Ко­гда кто-то бро­са­ет оку­рок в лиф­те, то ему, на­вер­ное, не сто­ит жа­ло­вать­ся на пло­хих ру­ко­во­ди­те­лей в стране. Ой, да мно­го че­го хо­ро­ше­го хо­те­лось, что­бы про­ис­хо­ди­ло в на­шей стране. Но, при­зна­юсь, у ме­ня та­кое чув­ство, что это­го все­го не за­ста­ну.

— А зна­е­те, Станислав Вла­ди­ми­ро­вич, впер­вые уви­де­ла вас на сцене в ро­ли быв­ше­го ге­не­ра­ла в спек­так­ле «Чет­вер­та сест­ра», и очень за­па­ли мне в ду­шу сло­ва ва­ше­го ге­роя, ко­то­рые часто ци­ти­рую: «У ме­ня есть три во­про­са: кто пра­вит на­шей стра­ной, где на­ши день­ги и ко­гда это все кон­чит­ся?!» Про­хо­дят де­ся­ти­ле­тия, но они так и оста­ют­ся на зло­бу дня.

— Ду­маю, что эти во­про­сы бу­дут все­гда. Как и «кто ви­но­ват и что де­лать».

— А вам бы хо­те­лось по­лу­чить от­ве­ты на них?

— Да я все­гда для се­бя ищу от­ве­ты. Про­сто ко­гда на­чи­наю сам се­бе за­да­вать во­прос, хо­чет­ся взять саб­лю в ру­ки. При­хо­дит­ся мно­го при­ла­гать уси­лий, что­бы се­бя сдер­жать. Ведь не хо­чет­ся, что­бы из нас де­ла­ли ду­ра­ков.

— На ваш взгляд, че­го боль­ше все­го не хва­та­ет на­шей стране, укра­ин­ско­му об­ще­ству?

— Долж­ны на­учить­ся лю­бить свою стра­ну. По-на­сто­я­ще­му. Не ду­мать, что где-то луч­ше. «Луч­ше» на­до на­чи­нать де­лать с се­бя! Это ведь так про­сто! Жи­вут ря­дом люди: од­ни любят свой кло­чок зем­ли, укра­ша­ют его — цве­та­ми, са­ди­ком, ого­род са­дят, а дру­гим без­раз­лич­но, рас­тет что-ни­будь на этой зем­ле, не це­нят ее, дом об­шар­пан, за­бор ва­лит­ся, а бу­тыл­ка — на пер­вом ме­сте. Вот так и про­жи­га­ют свою жизнь. А кто-то хо­чет про­жить ее кра­си­во, хо­чет успеть за свой век сде­лать что-то хорошее, что­бы бы­ло и в ра­дость, и на поль­зу. Мне ка­жет­ся, именно так и на­до от­но­сить­ся к се­бе, к то­му, что те­бя окру­жа­ет, во­об­ще к жиз­ни. То­гда и стра­на на­ша, возможно, рас­цве­тет.

— Ка­кая цен­ность у вас в при­о­ри­те­те, что са­мое важ­ное в ва­шей жиз­ни?

— Зна­е­те, мне не без­раз­лич­но, ка­кая па­мять обо мне оста­нет­ся у людей — хо­чет­ся, что­бы хо­ро­шая, что­бы ни­кто не за­хо­тел по­дой­ти и плю­нуть на то ме­сто, где ме­ня за­ко­па­ют. Все­гда ста­ра­юсь при­ез­жать на по­ми­наль­ные дни в се­ло на Жи­то­мир­щи­ну, где жи­вут мои род­ные и где по­хо­ро­не­ны пред­ки. Так при­вык еще с дет­ства, ко­гда хо­дил с ба­буш­кой, ма­мой и рас­кла­ды­вал на мо­гил­ках кон­фе­ты, па­соч­ки. Мно­гих людей, ко­то­рые нашли там свой по­след­ний по­кой, знал, по­это­му оста­нав­ли­ва­юсь и вспо­ми­наю хо­ро­ших. И ни­ка­ко­го желания нет по­дой­ти к мо­гил­ке то­го, кто при жиз­ни был не очень доб­рым че­ло­ве­ком. Хо­тя там уже все ле­жат пе­ред Бо­гом рав­ные.

Вот об этом мно­го ду­маю. Как и о том, что­бы во­вре­мя оста­но­вить­ся. Я не хо­тел бы до­жить до та­ко­го воз­рас­та в театре, что­бы за мо­ей спи­ной сме­я­лись. Что­бы на­шел в се­бе си­лы во­вре­мя уй­ти, а не вы­гля­деть ко­мич­но и немощ­но. Важно успеть по­нять, что те­бе по­ра усту­пить дорогу дру­гим, а не быть по­сме­ши­щем.

— Эх, Станислав Вла­ди­ми­ро­вич, ес­ли бы хоть половина че­ло­ве­че­ства ду­ма­ла, ка­кую па­мять по­сле се­бя оста­вить, и так по­сту­па­ла, то жи­ли бы мы в пре­крас­ном, иде­аль­ном ми­ре, а не в та­ком ци­нич­ном и же­сто­ком. — Я дав­но за­рек­ся ни­ко­го не су­дить. Ра­но или позд­но че­ло­век встре­тит­ся с тем, кто у него спро­сит, как жил на этом све­те. На са­мом де­ле мы ведь не знаем, ра­ди че­го здесь и почему Бо­жень­ка дал нам именно та­кой путь. Ко­гда-то был оше­лом­лен филь­мом Ан­дрея Тар­ков­ско­го «Стал­кер», в част­но­сти сце­ной, где герои раз­го­ва­ри­ва­ют и один го­во­рит: «Я хо­чу!» А вто­рой ему отвечает: «А от­ку­да ты зна­ешь, че­го хо­чешь на са­мом де­ле?» Ко­му­то ка­жет­ся, что хо­чет по­мочь че­ло­ве­че­ству, а на са­мом де­ле хо­чет им управ­лять.

А я все-та­ки на­де­юсь успеть по­нять, че­го хо­чет­ся на са­мом де­ле и че­го ра­ди все это со мной про­ис­хо­дит.

— Ваш со­вет чи­та­те­лям на­шей га­зе­ты? — Ду­мать! Все­гда!

— Спа­си­бо, Станислав Вла­ди­ми­ро­вич, вам за эту ис­крен­нюю бе­се­ду, спа­си­бо за ваши ро­ли — сыг­ран­ные и те, ко­то­рые еще по­да­ри­те сво­им по­клон­ни­кам.

Спек­такль «Чет­вер­та сест­ра».

С Алек­се­ем Вер­тин­ским в спек­так­ле «За­гад­ко­ві варіа­ції».

«Слу­га на­ро­да-2».

С же­ной На­та­льей Кле­ни­ной, ак­три­сой, на сцене Мо­ло­до­го театра.

«Ко­ли ми вдо­ма».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.