С МИХАИЛОМ ИЛЬЕНКО

Poradnycya (Russian) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Про­ве­ла по­рад­ниц­кую го­сти­ную Та­тья­на ВЛАСЮК, глав­ный ре­дак­тор га­зе­ты «По­рад­ни­ця».

КИНО С САМЫХ ПЕРВЫХ ЕГО КАДРОВ ВСЕГДА ОСТАВАЛОСЬ ОСОБОЙ МАГИЕЙ, УВЛЕКАЮЩЕЙ И ТЕХ, КТО ПОСВЯЩЕН В ТАИНСТВО СОЗДАНИЯ ЖИЗНИ НА ЭКРАНЕ, И ТЕХ, КТО НАСЛАЖДАЕТСЯ ЭТИМ ВИДОМ ИСКУССТВА УЖЕ В ЗРИТЕЛЬНОМ ЗАЛЕ ИЛИ ДОМА, ПЕРЕД ТЕЛЕВИЗОРОМ. НЕДАРОМ И В НАРОДЕ ГОВОРЯТ, КОГДА ЧЕМ-ТО ПОРАЖЕНЫ, ХОТЯТ ВЫРАЗИТЬ СИЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ: КАК В КИНО!

А ОН УЖЕ МНОГО ЛЕТ СНИМАЕТ СВОЕ, ОСОБЕННОЕ, КОТОРОЕ ИМЕЕТ НИ НА ЧЬЕ ДРУГОЕ НЕ ПОХОЖЕЕ ЗВУЧАНИЕ, В КОТОРОМ ЖИВУТ, ЛЮБЯТ, СТРАДАЮТ, ПОЮТ, РАДУЮТСЯ НАШИ, УКРАИНСКИЕ ГЕРОИ. КИНО, КОТОРОЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВОЗРОЖДАЕТ УКРАИНЦА В УКРАИНЕ.

ОН ВСЕГДА СОЗДАВАЛ ЕГО — ДАЖЕ КОГДА ПРИХОДИЛОСЬ ГОДАМИ ЖДАТЬ ЗАПУСКА ИЛИ ВОЗОБНОВЛЕНИЯ СЪЕМОЧНОГО ПРОЦЕССА. САМЫЙ МЛАДШИЙ СРЕДИ БРАТЬЕВ-КИНЕМАТОГРАФИСТОВ ИЛЬЕНКО, ТОЖЕ ПОДАРИВШИЙ ЗРИТЕЛЮ МНОГО СВОИХ РАБОТ, ИСКРЕННЕ ВЕРИТ В ХОРОШЕЕ БУДУЩЕЕ УКРАИНСКОГО КИНО, КОТОРОЕ В ЭТУ СУББОТУ БУДЕТ ОТМЕЧАТЬ СВОЙ ПРАЗДНИК.

ИЗВЕСТНЫЙ УКРАИНСКИЙ КИНОРЕЖИССЕР, СЦЕНАРИСТ, АКТЕР, АКАДЕМИК НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ ИСКУССТВ УКРАИНЫ, ПРЕЗИДЕНТ УКРАИНСКОЙ КИНОАКАДЕМИИ МИХАИЛ ИЛЬЕНКО СЕГОДНЯ В ГОСТЯХ У «ПОРАДНИЦІ».

— С дет­ства фа­ми­лия Ильенко у ме­ня непре­мен­но ас­со­ци­и­ро­ва­лась с укра­ин­ским кино: они и ки­но­ре­жис­се­ры, и опе­ра­то­ры, и сце­на­ри­сты, и ак­те­ры. Не тес­но ли трем бра­тьям бы­ло в укра­ин­ском ки­но­про­стран­стве, Михаил Ге­ра­си­мо­вич? Или на­обо­рот — брат­ство по­мо­га­ло каж­до­му из вас рас­ти, раз­ви­вать­ся про­фес­си­о­наль­но?

— Мы как-то на­счи­та­ли, ка­жет­ся, 55 филь­мов, в тит­рах ко­то­рых есть фа­ми­лия Ильенко. Тес­но нам не бы­ло, ми­ри­лись, и я ни­ко­гда не ощу­щал ка­ко­го-то дис­ком­фор­та, за­ви­сти, хо­тя сде­лал в кино мень­ше, чем стар­шие бра­тья. А вот со­рев­но­ва­ние опре­де­лен­ное бы­ло, ведь и мне хо­те­лось что-то успеть. (Улы­ба­ет­ся).

— Вы все трое учи­лись в Москве, а ра­бо­тать по­еха­ли в Ки­ев. Хо­тя то­гда, несо­мнен­но, бо­лее на­деж­но, пре­стиж­но бы­ло ис­кать свое твор­че­ское сча­стье в бе­ло­ка­мен­ной?

— Ко­неч­но же, пре­стиж­нее. Ведь лю­бая рес­пуб­ли­ка Со­вет­ско­го Со­ю­за всегда оста­ва­лась про­вин­ци­ей от­но­си­тель­но Моск­вы. И, со­от­вет­ствен­но, слож­нее бы­ло про­то­рять свою до­ро­гу в ис­кус­ство. Так, как это бы­ло и с Ва­ди­мом, и с Юрой. Но, оче­вид­но, все же и я не удер­жал­ся, да не очень-то и ста­рал­ся, и когда при­шло вре­мя вы­би­рать, по­ехал по­сле окон­ча­ния ВГИКА в Укра­и­ну. Воз­мож­но, по­зва­ла ту­да ме­ня моя па­мять, мое дет­ство, которое про­вел в Чер­кас­сах. Наш отец по­сле вой­ны ра­бо­тал уже в Москве, ко­то­рую я впер­вые уви­дел, когда по­шел там в пер­вый класс. До шко­лы же ис­клю­чи­тель­но Чер­кас­сы пом­ню. По­че­му так сло­жи­лось? По­то­му что по­сле вой­ны в Москве, как и в лю­бом круп­ном городе, про­сто тя­же­ло бы­ло вы­жи­вать. А в неболь­ших го­ро­дах, как и в се­лах, на­вер­ное, лег­че, ведь там и ого­род, и сад, и бах­ча у де­да. Тем бо­лее я пе­ре­бо­лел по­чти все­ми дет­ски­ми бо­лез­ня­ми, и бы­ло оче­вид­но, что мне ну­жен ка­кой-то ви­та­мин­ный до­пинг. По­это­му и жил там, а ро­ди­те­ли пе­ри­о­ди­че­ски на­ве­ды­ва­лись к нам. А уви­ден­ное в дет­стве, оно ведь са­мое цен­ное, все в па­мя­ти оста­ет­ся. Жи­вя уже с ро­ди­те­ля­ми в Москве, я каж­дое ле­то воз­вра­щал­ся в Чер­кас­сы. Там бы­ла сво­бо­да! Хо­тя, ко­неч­но, бы­ли у ме­ня и ка­кие-то обя­зан­но­сти по хо­зяй­ству. Я за этим со вре­ме­нем очень ску­чал: те пес­ни, ко­то­рые зву­ча­ли каж­дый ве­чер, за­во­ра­жи­ва­ю­щие во­ро­бьи­ные но­чи, а Дне­пр, ко­то­рый еще не был во­до­хра­ни­ли­щем! (Улы­ба­ет­ся).

— Так вот от­ку­да пе­сен­ный фольк­лор в ва­ших ра­бо­тах! Он так мне нра­вит­ся, до­бав­ля­ет им ка­ко­го-то осо­бо­го зву­ча­ния.

У млад­ше­го бра­та Ильенко не бы­ло ино­го вы­бо­ра, же­ла­ния, чем свя­зать свою судь­бу с кино?

— Де­ло в том, что бра­тья очень азарт­но все де­ла­ли. Со стар­шим, Ва­ди­мом, у нас- то боль­шая ди­стан­ция в го­дах, а с Юрой мы бы­ли бли­же по воз­рас­ту, и я все ви­дел: как он ри­со­вал, де­лал гра­вю­ры, как фо­то­гра­фи­ро­вал; слы­шал все эти его раз­го­во­ры с дру­зья­ми о кино. А за­тем до­ве­лось по­бы­вать на съе­моч­ной пло­щад­ке. Ну, это же та­кой азарт, ко­то­рый не мо­жет не увлечь! И это свое­об­раз­ный, под­со­зна­тель­ный опыт, когда на тво­их гла­зах что-то про­ис­хо­дит.

— Зна­чит, свои ки­но­уни­вер­сти­те­ты вы на­ча­ли про­хо­дить еще за­дол­го до уче­бы во Все­со­юз­ном го­су­дар­ствен­ном ин­сти­ту­те ки­не­ма­то­гра­фии.

— В це­лом, мо­гу ска­зать так: обу­че­ние ки­нош­ное для ме­ня на­ча­лось на­мно­го рань­ше, чем на пер­вом кур­се ин­сти­ту­та. И я его очень це­нил, по­то­му что это на­столь­ко ин­те­рес­ный, бо­га­тый, увле­ка­тель­ный мир! По­это­му с вы­бо­ром про­фес­сии все сло­жи­лось есте­ствен­но. Боль­ше ни о чем и не меч­тал.

— А дочь Иван­на, ко­то­рая сня­лась в ва­ших филь­мах «Фучжоу», «Сьо­мий марш­рут», «Тойх­то­прой­шов­крізь­во­гонь», про­дол­жит ильен­ков­скую ди­на­стию в оте­че­ствен­ном ки­не­ма­то­гра­фе? Или же ее боль­ше к ба­ле­ту вле­чет?

— По­ка не знаю. Когда уже ра­бо­та­ла в Че­хии, ба­ле­ри­ной на­ци­о­наль­но­го те­ат­ра, ее при­гла­си­ли на глав­ную роль в од­но­се­рий­ном те­ле­ви­зи­он­ном филь­ме по по­ве­сти Джо­зе­фа Ко­нра­да «По­бе­да». До­стой­ная ра­бо­та. Ее ча­сто ищут здесь, в Украине, и, как пра­ви­ло, зво­нят мне: как най­ти Иван­ку? «Да в Че­хии она, — от­ве­чаю, — в те­ат­ре».

— Она очень кра­си­вая, ор­га­нич­ная в кад­ре.

— Спа­си­бо. Не бу­ду на­хва­ли­вать свою дочь, но очень бла­го­да­рен ей в част­но­сти за то, что вы­дер­жа­ла та­кой ма­ра­фон, как в филь­ме «Тойх­то­прой­шов­крізь­во­гонь». Мы же его боль­ше 4 лет сни­ма­ли, а каж­дый из ак­те­ров ста­но­вит­ся за­лож­ни­ком съемочного процесса, сколь­ко бы он ни длил­ся. Я вполне пред­став­ляю се­бе, что этот ма­ра­фон мог бы и не иметь фи­ни­ша. Но, сла­ва Бо­гу…

— А сколь­ко лю­дей, знаю, ждет ва­шу «То­ло­ку»! Этот ис­то­ри­че­ский фильм на­зы­ва­ют са­мой мас­штаб­ной экра­ни­за­ци­ей шев­чен­ков­ско­го про­из­ве­де­ния со вре­мен неза­ви­си­мо­сти.

— Те­перь уже и фильм «То­ло­ка» — 5 лет про­сто­ял! Тот, ко­го мы сни­ма­ли еще го­до­ва­лым ре­бен­ком, ско­ро в шко­лу пой­дет. Для лю­бо­го ак­те­ра или ак­три­сы — это ис­пы­та­ние, ведь по­доб­ное за­лож­ни­че­ство не про­сто так да­ет­ся. А бы­ва­ет ведь, как с Ви­та­ли­ем Ли­нец­ким, неко­то­рые и не до­жи­ва­ют до пре­мье­ры. Нам при­шлось сце­ны с его уча­сти­ем пе­ре­сни­мать. То есть кино — это не по­ди­ум, на котором по­яв­ля­ет­ся актер, про­шел­ся ту­да—сю­да, и все, сня­то. Хо­тя, на­вер­ное, у ра­бо­ты на по­ди­у­ме так­же есть свои ми­ну­сы, это внешне все так лег­ко и кра­си­во. На са­мом де­ле кино столь­ко лет жизни от­ни­ма­ет! Ска­жем, «То­ло­ке» 5 лет от­да­но — это толь­ко про­сто­ев, а во­об­ще фильм на­чал­ся, и для Иван­ки в част­но­сти, еще в 2004 го­ду, когда впер­вые его за­пу­сти­ли. Со вре­ме­нем за­кры­ли, в 2013-м — за­пу­сти­ли, за­кры­ли. Сей­час уже тре­тий за­пуск. Вот и под­счи­та­ем — 14 лет толь­ко од­но­му филь­му.

— Ка­кие пер­спек­ти­вы на сегодня?

— О «То­ло­ке» не хо­чу го­во­рить, суе­вер­ным стал. Пер­спек­ти­вы есть — фильм в ак­тив­ном про­цес­се.

— Его вы еще в 1967 го­ду за­ду­ма­ли? Не­уже­ли идею снять кино мож­но вы­на­ши­вать несколь­ко де­сят­ков лет?

— Так сло­жи­лось… Соб­ствен­но, и за­мы­сел «Тойх­то­прой­шов­крізь­во­гонь» так же в 1967-м по­явил­ся — когда я услы­шал ис­то­рию Ива­на До­цен­ко. Ведь имен­но в том го­ду вер­ну­лась со­вет­ская де­ле­га­ция из Ка­на­ды, в со­ста­ве ко­то­рой бы­ли в част­но­сти и укра­ин­цы, ак­три­са, на­род­ная ар­тист­ка УССР На­та­лия На­ум и кинорежиссер, на­род­ный ар­тист СССР Ти­мо­фей Лев­чук. Они при­вез­ли сен­са­цию, и все бе­гом бро­си­лись: на­до фильм сни­мать! А как его сни­мешь, ес­ли в этой ис­то­рии со­вет­ский офи­цер, лет­чик, Ге­рой Со­вет­ско­го Со­ю­за по­сле то­го, как его сби­ли, ока­зал­ся за ли­ни­ей фрон­та, по­пал в немец­кий плен, по­том про­шел че­рез со­вет­ские ла­ге­ря, и в ито­ге стал во­ждем ин­дей­ско­го пле­ме­ни в Ка­на­де. Да это ведь как президент! Вме­сто то­го, что­бы где-то здесь от­бы­вать на­ка­за­ние. И по­это­му дан­ная ис­то­рия то ис­ка­жа­лась, то за­мал­чи­ва­лась. И он мол­чал, ведь здесь же — род­ствен­ни­ки. Это в 1967-м го­ду ска­зал: я Иван До­цен­ко, сын пе­ре­се­лен­ца. А уже когда про­зву­ча­ла фа­ми­лия, кто-то вспом­нил: да это ведь Ге­рой Со­вет­ско­го Со­ю­за, не вер­нув­ший­ся с вой­ны. Ви­де­ли, что го­рел са­мо­лет, а что бы­ло даль­ше… И с то­го го­да все так вра­ща­лось, вра­ща­лось во­круг это­го сю­же­та, по­ка фак­ти­че­ски не по­яви­лась воз­мож­ность на­чать сни­мать уже в наши дни.

О «То­ло­ке». Тот же 1967 год. Я на прак­ти­ке — брат Юрий сни­мал фильм «Вечір на Іва­на Ку­па­ла». И там услы­шал от него об украинской ха­те, о том, что есть у нее ге­не­ти­че­ский за­пас неуни­что­жи­мо­сти. Ведь что бы ни слу­чи­лось: то ли мол­ния, то ли вой­на, на­ше­ствие ка­кое, что угод­но — и раз­ру­ши­ли ее или со­жгли, со­би­ра­ет­ся то­ло­ка: тут — гли­на, там Дне­пр те­чет — есть во­да, есть ка­мыш. И то­ло­кой ре­ша­ли про­бле­му вы­жи­ва­ния. Ведь ка­кие то­гда стро­и­тель­ные ма­те­ри­а­лы бы­ли? Это те­перь — пе­но­бе­тон, он­ду­лин, проф­на­стил. А когда-то — как хо­чешь, так и вы­жи­вай. И лю­ди раз­ра­бо­та­ли свою си­сте­му, стра­те­гию вы­жи­ва­ния. Так при­мер­но рас­ска­зал о то­ло­ке Юра, и это ме­ня по­ра­зи­ло. А за­тем по­не­мно­гу вы­ри­со­вы­вал­ся сю­жет. Ли­стая как-то шев­чен­ков­ский «Коб­зар», я на­толк­нул­ся на сти­хо­тво­ре­ние «У тієї Ка­те­ри­ни ха­та на по­мо­сті…». По­че­му-то до это­го не вчи­ты­вал­ся в это ма­лень­кое про­из­ве­де­ние. По­сле это­го уже и по­явил­ся у ме­ня класс­ный сю­жет. (Улы­ба­ет­ся).

— В «То­ло­ке» зву­чат сло­ва: «Когда уни­что­же­на укра­ин­ская ха­та, пе­пе­ли­ще ста­но­вит­ся фун­да­мен­том». Стой­кая мы на­ция, укра­ин­цы! И — та­лант­ли­вая. Ка­жет­ся, ка­кую бы сфе­ру украинской куль­ту­ры ни упо­мя­ну­ли, вез­де есть ко­му и с чем ид­ти не толь­ко к оте­че­ствен­но­му зрителю, слу­ша­те­лю, но и до­стой­но пред­став­лять свою стра­ну на ми­ро­вом уровне. За по­след­ние го­ды это осо­бен­но ста­ло за­мет­но и в об­ла­сти кино?

— Ну, сла­ва Бо­гу, действительно, тен­ден­ция сей­час очень по­ло­жи­тель­ная и об­на­де­жи­ва­ю­щая на­блю­да­ет­ся. И филь­мов укра­ин­ских есть уже много, и но­вые сни­ма­ют, вот ско­ро сно­ва пре­мье­ры бу­дут. Яко­бы и го­су­дар­ствен­ное фи­нан­си­ро­ва­ние на­ла­жи­ва­ет­ся. Оче­вид­но, на­ко­нец по­яви­лась, не знаю на ка­ком уровне, власть с по­ни­ма­ни­ем, что без кино невоз­мож­но со­ли­да­ри­зи­ро­вать об­ще­ство. Оно яв­ля­ет­ся од­ним из мощ­ней­ших ин­стру­мен­тов. Нам на­до со­зда­вать об­щий миф, без ко­то­ро­го не бы­ва­ет об­ще­ствен­но­го един­ства. Это очень важ­ная ра­бо­та. Оче­вид­но, по­ни­ма­ние это­го на­чи­на­ет фор­ми­ро­вать­ся и в со­зна­нии ру­ко­вод­ства стра­ны, и в со­зна­нии ки­нош­ни­ков. По­то­му что зри­тель, осо­бен­но сей­час, по­сколь­ку — вой­на, ждет и вос­при­ни­ма­ет филь­мы, где есть этот об­щий миф, где есть ка­кие-то па­ро­ли или ко­ды, я так их на­зы­ваю, необ­хо­ди­мые для со­ли­да­ри­за­ции. Вы зна­е­те, со­вет­ское кино фор­ми­ро­ва­ло мощ­ный об­щий миф. Да, он ба­зи­ро­вал­ся в первую оче­редь на иде­ях марк­сиз­ма-ле­ни­низ­ма, но со­зда­ва­ли-то его спе­ци­а­ли­сты: та­лант­ли­вые ре­жис­се­ры, сце­на­ри­сты. Даже про­ще мож­но рас­смат­ри­вать этот во­прос. Ну, возь­ми­те лю­бой фильм тех вре­мен — сколь­ко оста­лось в па­мя­ти афо­риз­мов! Бы­ва­ет, встре­ча­ют­ся лю­ди, до­ста­точ­но ска­зать ка­кую-то ки­нош­ную ре­пли­ку — и они уже буд­то свои, не на­до что­то там объ­яс­нять. Это зву­чит как па­роль. По­треб­ность в та­ких па­ро­лях, ко­дах, об­щем ми­фе я ви­дел там, ку­да во­зил много раз и фильм «Тойх­то­прой­шов­крізь­во­гонь», и сту­ден­че­ские ра­бо­ты мо­их уче­ни­ков, ту­да, где во­ю­ют, — в Сча­стье, Пе­ски, Во­дя­ное, Ма­рьин­ку, Гра­нит­ное…

— Как наши за­щит­ни­ки вос­при­ни­ма­ли? — Вы зна­е­те, Та­тья­на, как ви­та­ми­ны. И еще я за­ме­тил та­кую осо­бен­ность: сто­ит по­ка­зать та­кой немно­го де­прес­сив­ный фильм, за­ин­те­ре­со­ван­ность у зри­те­ля утра­чи­ва­ет­ся.

— Лю­дям све­та, ра­до­сти хо­чет­ся, на­деж­ды….

— …и энер­гии… Им хо­чет­ся ге­роя. Сво­е­го. Даже ес­ли этот ге­рой филь­ма — ре­бе­нок или про­сто со­ба­ка.

— Как вы го­во­ри­те, нуж­но кино о нас и для нас.

— Да. И при­ят­но, когда по­сле по­ка­за у филь­ма еще оста­ет­ся от­го­ло­сок ци­та­та­ми. Самый до­ро­гой был слу­чай, когда в Пес­ках вдруг ка­кой­то незна­ко­мый сол­дат ска­зал мне: «То­ва­рищ ин­де­ец, а вы мест­ный?» (Сме­ет­ся). Я от­ве­чаю: «Здеш­ний!» Ес­ли бы та­ких ци­тат, ко­то­рые лю­дям хо­те­лось бы по­вто­рять и по­вто­рять, как эту из «Тойх­то­прой­шов­крізь­во­гонь», в мо­их, в филь­мах кол­лег бы­ли сот­ни, ты­ся­чи — то это и есть со­зда­ние об­ще­го ми­фа. Вот то­гда и мож­но го­во­рить, а что же такое на­ци­о­наль­ная идея.

— Михаил Ге­ра­си­мо­вич, как раз хо­те­ла по­ин­те­ре­со­вать­ся ва­шим ви­де­ни­ем национальной идеи.

— Ес­ли бы ее мож­но бы­ло опре­де­лить как фор­му­лу, на­при­мер: квад­рат ги­по­те­ну­зы ра­вен сум­ме квад­ра­тов ка­те­тов… Об­щий миф со­сто-

ит с од­ной по­э­ти­че­ской строч­ки Ли­ны Ко­стен­ко или дру­го­го по­эта. У Ли­ны Ко­стен­ко, на са­мом де­ле, много по­э­ти­че­ских мыс­лей, ко­то­рые мо­гут лечь в ос­но­ву национальной идеи. Зву­чать она мо­жет и из ре­пли­ки в филь­ме, и из му­зы­каль­ных 3—4 так­тов, ча­сто по­вто­ря­е­мых все­ми — это тоже фраг­мент национальной идеи. По­ли­ти­ки это­го не сде­ла­ют, не уме­ют. (Улы­ба­ет­ся). На­до, что­бы они да­ва­ли воз­мож­ность де­лать это тем, кто уме­ет, — по­этам, ком­по­зи­то­рам, ре­жис­се­рам, сце­на­ри­стам. Так по­не­мно­гу, по­не­мно­гу и фор­ми­ро­вать свой миф, свою на­ци­о­наль­ную идею.

— Как-то вы го­во­ри­ли, что меж­ду­на­род­ные фе­сти­ва­ли по­сто­ян­но тре­бу­ют де­прес­сив­но­го кино. По­че­му?

— Не знаю! Взять для при­ме­ра Канн­ский фе­сти­валь, 1953 год. «Зо­ло­тую паль­мо­вую ветвь» по­лу­ча­ет ко­рот­ко­мет­раж­ный фран­цуз­ский фильм «Бе­лая гри­ва». Прак­ти­че­ски немое кино о неве­ро­ят­ной друж­бе ма­лень­ко­го маль­чи­ка и ди­кой ло­ша­ди, та­кая свет­лая пес­ня о люб­ви, о пре­дан­но­сти… И вот те­перь. Канн­ский фе­сти­валь ищет и на­граж­да­ет… де­прес­сив­ное, де­струк­тив­ное кино. Оче­вид­но, что-то та­ки очень из­ме­ни­лось в ми­ре! Мне-то это не нра­вит­ся, но по­че­му-то та­кая мо­да за­хва­ти­ла ки­но­мир. Я, кста­ти, ни­ко­го не об­ви­няю. Дол­гое вре­мя, по­ка на­ше кино не мог­ло(!) про­бить­ся на наши экра­ны, ку­да смот­ре­ли украинские ре­жис­се­ры — в сто­ро­ну ино­стран­ных фе­сти­ва­лей, что­бы хоть как-то о се­бе за­явить. А там по­че­му-то ждут от нас де­прес­сив­но­го кино. Воз­мож­но, этим ще­ко­чут свои чув­ства: де­скать, ну, вот, мы жа­лу­ем­ся на на­шу, фран­цуз­скую жизнь, а по­смот­ри­те, ка­кая она у дру­гих. И, в прин­ци­пе, со­блазн та­кой се­рьез­ный. Вот и от­клик­ну­лись ки­не­ма­то­гра­фи­сты.

— На­вер­ное, сра­ба­ты­ва­ет и де­ся­ти­ле­ти­я­ми взра­щи­ва­е­мое убеж­де­ние-ожи­да­ние, что про­сла­вить­ся мож­но толь­ко где-то за ру­бе­жом, а не у се­бя дома? Вы­хо­дит, что фе­сти­валь­ное кино жи­вет сво­ей, от­дель­ной от зри­те­ля жиз­нью.

Как вли­я­ет и мо­жет вли­ять на этот про­цесс два го­да на­зад со­здан­ная и ва­ми воз­глав­лен­ная Укра­ин­ская ки­но­ака­де­мия, ко­то­рую вы рас­смат­ри­ва­е­те как «спо­соб объ­еди­нить уси­лия и опыт раз­ных по­ко­ле­ний кинематографистов во­круг раз­ви­тия на­ци­о­наль­но­го кино Украины, ин­стру­мен­том са­мо­иден­ти­фи­ка­ции украинского кино, на­чи­ная с ин­же­нер­но­го изоб­ре­те­ния Ио­си­фа Тим­чен­ко — до на­ше­го твор­че­ско­го вкла­да в на­сто­я­ще­ее и по­ис­ков сту­ден­тов, на­прав­лен­ных в зав­тра»?

Уда­ет­ся объ­еди­нять, раз­ви­вать?

— Я не мо­гу ска­зать, что все про­бле­мы ре­ше­ны, од­на­ко, на­при­мер, два на­ци­о­наль­ных кон­кур­са уже есть.

— И свой «Оскар» — «Зо­ло­та Дзи­га».

— В стране дол­жен быть имен­но на­ци­о­наль­ный кон­курс. Меж­ду­на­род­ный есть — и «Мо­лодість», и Одес­ский ки­но­фе­сти­валь. А дол­жен быть еще тот, где мог­ли бы по­смот­реть са­ми на се­бя и ска­зать, а что же де­ла­ем во­об­ще, что име­ем?

— С та­кой це­лью 20 лет на­зад со­зда­вал­ся и ки­но­фе­сти­валь «Від­кри­та Ніч», арт-ди­рек­то­ром ко­то­ро­го вы яв­ля­е­тесь. «Нам ска­за­ли, что украинского кино нет. Мы не по­ве­ри­ли и сде­ла­ли фе­сти­валь» — эти сло­ва, ка­жет­ся, при­над­ле­жат вам? «Від­кри­та Ніч» тоже для то­го, что­бы услы­шать, уви­деть своих, что-то по­со­ве­то­вать?

— Да, пра­виль­но, «Від­кри­та Ніч» — это как раз не меж­ду­на­род­ный фе­сти­валь. В ос­нов­ном и то, что по­яви­лась на та­ком уровне ки­но­ака­де­мия, — тоже очень важ­но. Уви­дев про­грам­му фе­сти­ва­ля ны­неш­не­го го­да, я об­ра­тил вни­ма­ние, что боль­шая часть за­яв­лен­ных филь­мов во­об­ще не пред­на­зна­че­на для украинского зри­те­ля. Назва­ние — на ан­глий­ском, тит­ры — на ан­глий­ском, ре­пли­ки — на рус­ском. И это — на украинский на­ци­о­наль­ный кон­курс! То есть тра­ди­ци­он­но ори­ен­ти­ру­ют­ся на за­пад­но­го про­дю­се­ра, на за­пад­ные фе­сти­ва­ли. Я об­ра­тил­ся к сво­им кол­ле­гам из киноакадемии, что­бы пред­ло­жи­ли участ­ни­кам при­слать ко­пии филь­мов для украинского зри­те­ля. Не хо­те­лось, что­бы на такое несо­блю­де­ние усло­вий кон­кур­са нам ука­зал кто-то дру­гой. Боль­шин­ство кон­кур­сан­тов с по­ни­ма­ни­ем от­нес­лись к это­му пред­ло­же­нию, при­сла­ли ко­пии. Но пер­вое дви­же­ние, как ви­дим, бы­ло про­сто ре­флек­тор­ным: не углуб­ля­ясь в про­бле­ма­ти­ку, от­прав­ля­ют филь­мы на ан­глий­ском язы­ке на украинский на­ци­о­наль­ный кон­курс! Бы­ли у нас и спо­ры, и даже обостре­ние вза­и­мо­от­но­ше­ний с ав­то­ра­ми, ведь в кон­це кон­цов от них зву­ча­ла ре­пли­ка: «А ка­кая раз­ни­ца?!» Ес­ли не по­ни­ма­ют, в чем раз­ни­ца, то чем здесь по­мо­жешь? Хо­тя боль­шин­ство все же по­ни­ма­ют, что есть кино япон­ское, ита­льян­ское, рос­сий­ское, аме­ри­кан­ское….

— Вы счи­та­е­те, что кино долж­но иметь на­ци­о­наль­ные при­зна­ки?

— Бе­з­услов­но.

— Что при­да­ет ему эти са­мые вы­ра­зи­тель­ные при­зна­ки?

— Ав­то­ры боль­шин­ства филь­мов, остав­ших­ся в ис­то­рии куль­ту­ры, рас­ска­зы­ва­ют о том, что они зна­ют, где ро­ди­лись и о чем меч­та­ли. Ис­клю­че­ния, ко­неч­но, всегда бу­дут. Кто-то снимает, ска­жем, толь­ко о чем-то там кос­ми­че­ском, ка­кую-то фан­та­сти­ку и т.п. Но са­мое ин­те­рес­ное ки­не­ма­то­гра­фи­че­ское на­сле­дие — это когда ав­тор, ре­жис­сер, дра­ма­тург снимает о том, что бо­лит, что ему бли­же. Снимает ита­лья­нец Фе­де­ри­ко Фел­ли­ни ита­льян­ское кино, япо­нец Аки­ра Ку­ро­са­ва — япон­ское и т.д., и мы с первых ми­нут по­ни­ма­ем это. А у нас по­че­му-то еще до сих пор на­до до­ка­зы­вать, что Украина тоже долж­на иметь свой на­ци­о­наль­ный ки­но­ре­сурс. В кон­це кон­цов, хо­те­лось бы, что­бы зри­те­ли узна­ва­ли: это украинский фильм. По­том мо­гут ска­зать: по­смот­рел — мне не по­нра­ви­лось; я по­смот­рел — мне очень по­нра­ви­лось. Но преж­де все­го — флаг. А даль­ше уже, кто как смо­жет. Так что это очень важ­но. С та­ки­ми про­бле­ма­ми при­хо­дит­ся по­сто­ян­но стал­ки­вать­ся: де­прес­сив­ное кино, по­зи­ция «а ка­кая раз­ни­ца», ком­плекс непол­но­цен­но­сти… Хо­тя силь­но все ме­ня­ет­ся, осо­бен­но 2014 год ак­цен­ты очень сме­стил. Но несмот­ря на все, это очень нелег­ко, много еще инер­ции.

— Ка­кие мо­мен­ты, эмоции тех дней за­фик­си­ро­ва­ли в па­мя­ти как че­ло­век, как кинорежиссер, ко­то­рые, воз­мож­но, со вре­ме­нем про­рас­тут ка­ким-то ки­но­про­из­ве­де­ни­ем?

— Мне как-то меч­тать о «когда-то» слож­но­ва­то. (Улы­ба­ет­ся). Нуж­но трез­во оце­ни­вать свои твор­че­ские, воз­раст­ные пер­спек­ти­вы. А на Май­дане бы­ва­ло по-раз­но­му: и дра­ма­тич­но, и страш­но, и ве­се­ло. Там как-то на­кры­ва­ло всех та­ки­ми вол­на­ми. А ес­ли с точ­ки зре­ния ре­жис­су­ры рас­смат­ри­вать то вре­мя, то вос­про­из­ве­сти де­ко­ра­ции Май­да­на смо­жет раз­ве что Гол­ли­вуд. У нас про­сто не хва­тит де­нег на то, что со­зда­ли там лю­ди. Это нечто уни­каль­ное, как буд­то Хор­ти­ца ка­кая-то. Неко­то­рые пы­та­лись спро­во­ци­ро­вать ме­ня: ну что, ты там ча­сто бы­вал, а по­че­му ни­че­го не со­зда­ешь?! Ко­неч­но, схе­му сце­нар­ную для се­бя я на­ри­со­вал, но она рас­ска­зы­ва­ет о том, как че­ло­век из про­вин­ци­аль­но­го го­ро­да едет на Май­дан, о его пре­пят­стви­ях на этом пу­ти, о при­чи­нах, по­че­му снял­ся с на­си­жен­но­го ме­ста. И это его пу­те­ше­ствие за­кан­чи­ва­ет­ся, ну, вот бук­валь­но в несколь­ких ша­гах до эпи­цен­тра со­бы­тий: за­вер­ни за угол — и уже Май­дан. Его я, ра­зу­ме­ет­ся, не вос­про­из­ве­ду, я не в Гол­ли­ву­де, но яс­но будет из ка­ких-то зву­ков, вспы­шек и т.п. — там Май­дан.

— Для это­го в ки­не­ма­то­гра­фии ис­поль­зу­ют до­ку­мен­таль­ные кад­ры.

— Раз­ные есть при­е­мы. Так что, когда речь будет ид­ти про­сто об иг­ро­вом кино, то пу­те­ше­ствие на Май­дан я се­бе еще пред­став­ляю. А что­бы снять его со­бы­тия, нуж­но, без пре­уве­ли­че­ния, по­ло­ви­ну го­до­во­го бюд­же­та Го­с­ки­но в один фильм вло­жить, что нере­аль­но.

Хо­тя у нас уже даже о войне на­учи­лись сни­мать. На пе­ре­до­вую ведь не по­едешь иг­ро­вое кино сни­мать, так ищут ме­ста, ка­кие-то ру­и­ны по­бли­зо­сти, ис­поль­зу­ют пи­ро­тех­ни­че­ские эф­фек­ты. И уже бо­лее или ме­нее яс­но, сколь­ко это сто­ит, как это сни­мать. А вот сде­лать в цен­тре Ки­е­ва съе­моч­ную пло­щад­ку, ис­клю­чить Май­дан из жизни сто­ли­цы при­бли­зи­тель­но на пол­го­да… Ко­неч­но, бы­ло бы очень хо­ро­шо, что­бы такое со­бы­тие бы­ло уве­ко­ве­че­но в филь­ме…

— Чем для вас лич­но стал Май­дан, Ре­во­лю­ция до­сто­ин­ства?

— Точ­ки над «і» бы­ли рас­став­ле­ны. И это, к со­жа­ле­нию, пре­вра­ти­лось в агрес­сию, ста­ло по­нят­но, что та­кая Украина неже­ла­тель­на на­шим со­се­дям. У мно­гих со­оте­че­ствен­ни­ков от­кры­лись гла­за, кто-то на­обо­рот — пе­ре­шел в спя­щую фа­зу, в под­по­лье. Вре­мя от вре­ме­ни эти лю­ди тоже по­па­да­ют­ся на мо­ем пу­ти, и по­ни­ма­ешь, что не так все про­сто. Хо­тя бы за это Май­дан нуж­но вос­при­ни­мать как по­ло­жи­тель­ный мо­мент. На­ко­нец, мы ведь по­ни­ма­ем, что то «ни мир, ни вой­на» слиш­ком уж угне­та­ло. А так все точ­ки Май­дан рас­ста­вил.

— Как вы­ра­зил­ся Юрий Ан­д­ру­хо­вич, на­вер­ное, нам нуж­но по­сто­ян­но си­деть на Май­дане, что­бы ве­рить в се­бя.

— Пи­са­тель всегда в чем-то прав. И Ан­д­ру­хо­вич прав, оче­вид­но, в этом. С дру­гой сто­ро­ны, есть очень много лю­дей, ко­то­рые про­сто тя­нут ту часть, ка­кую мо­гут, кто чем по­мо­га­ет. Ведь для мно­гих Май­дан про­дол­жа­ет­ся, про­сто не так вы­ра­зи­тель­но.

— Вы ви­ди­те свет в кон­це тун­не­ля? Как по­ло­жить ко­нец кро­во­про­ли­тию на во­сто­ке стра­ны?

— Тен­ден­ция для ме­ня оче­вид­на: шаг за ша­гом Украина от­ры­ва­ет­ся от со­се­да-агрес­со­ра. Но как это будет про­ис­хо­дить, в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни по­ка что это за­ви­сит, к со­жа­ле­нию, от за­пад­ных стран. Даже в Че­хии, где моя дочь дав­но ра­бо­та­ет и о мно­гом рас­ска­зы­ва­ет, да и сам бы­вал не раз, смот­рю, ана­ли­зи­рую, так вот, даже в этой стране, ко­то­рая в свое вре­мя пе­ре­жи­ла блиц­криг, да­ле­ко не все по­ни­ма­ют, что Украина сей­час яв­ля­ет­ся свое­об­раз­ным бу­фе­ром: ес­ли она не вы­сто­ит, все это пой­дет даль­ше, в Ев­ро­пу. А по­ра уже по­ни­мать, с кем име­ют де­ло… В прин­ци­пе, я за мно­гое бла­го­да­рен Москве, где про­вел свои школь­ные, ин­сти­тут­ские го­ды. Но и чет­ко пред­став­ляю се­бе тот прес­синг, ко­то­рый каж­дый там сей­час ощу­ща­ет. Как и сам чув­ство­вал когда-то, и под­чи­нял­ся, ведь был про­сто мил­ли­он­ной ча­стич­кой огром­но­го ме­ха­низ­ма. Ду­маю, и это не пре­уве­ли­че­ние, что сегодня, к со­жа­ле­нию, рос­сий­ская им­пе­рия, оста­ва­ясь в та­ком ви­де, яв­ля­ет­ся од­ной из самых круп­ных в ми­ре пре­ступ­ных груп­пи­ро­вок. При том, что там есть цен­траль­ные фи­гу­ры, ко­то­рые все это ор­га­ни­зо­вы­ва­ют, но 99 про­цен­тов на­се­ле­ния или не хо­чет за­ме­чать, или не верит, или даже не до­га­ды­ва­ет­ся, что тоже яв­ля­ет­ся ча­стью этой груп­пи­ров­ки. Сво­им мол­ча­ни­ем, сво­ей по­кор­но­стью, сво­ей го­тов­но­стью ехать по­че­му-то сю­да, что­бы уби­вать, они со­зда­ют боль­шую опас­ность не толь­ко для Украины, ко­то­рая сей­час как тот кон­троль­ный пункт: пой­дет это даль­ше в Ев­ро­пу или нет. Воз­мож­но, я при­вел несколь­ко экс­тре­маль­ные срав­не­ния, но когда слы­шишь, чуть ли не каж­дый день: один уби­тый, двое, трое…

— Я вот вспом­ни­ла, когда еще ле­том 2014 го­да, об­ща­ясь с Рим­мой Зю­би­ной, услы­ша­ла от нее впе­чат­ля­ю­щую фра­зу: «Я уже на той гра­ни, когда хо­чу на­учить­ся жить в усло­ви­ях вой­ны», и очень уди­ви­лась это­му. И что же, сколь­ко вре­ме­ни про­шло, а вой­на все про­дол­жа­ет­ся, об­ще­ство как буд­то при­вы­ка­ет… Страш­но… Или же си­ту­а­ция во­круг осво­бож­де­ния Оле­га Сен­цо­ва, ко­то­ро­му, по ва­шим сло­вам, сегодня тя­же­лее всех, по­то­му что неспра­вед­ли­вость — тя­же­лей­шее на­ка­за­ние. Этот че­ло­век, от­но­ше­ние к нему — как тест, ко­то­рый про­хо­дит и го­су­дар­ство, и каж­дый из нас лич­но. Де­ла­ем ли все воз­мож­ное, что­бы спа­сти его и дру­гих плен­ни­ков? Не очень ли ти­хий го­лос на­ше­го об­ще­ства?

— К со­жа­ле­нию, по­ка что не вид­но та­ких дей­ствен­ных, по­мо­га­ю­щих ин­стру­мен­тов. Я пред­ло­жил кол­ле­гам из киноакадемии, и они еди­но­глас­но под­дер­жа­ли, сде­лать 30-се­кунд­ный ро­лик, ко­то­рый те­перь по­ка­зы­ва­ют перед каж­дым укра­ин­ским филь­мом на меж­ду­на­род­ных фе­сти­ва­лях. Там очень чет­ко при­вле­ка­ет­ся вни­ма­ние к этой тра­ге­дии. Это, ко­неч­но, кап­ля в мо­ре, но хоть в чем-то по­мо­жет. Ведь я не мо­гу пой­ти и за­брать его от­ту­да. Че­ло­ве­ка фак­ти­че­ски пы­та­ют. Чем его там ис­кус­ствен­но под­карм­ли­ва­ют, тоже, зна­е­те, во­прос. По­то­му что хи­мия сей­час все­силь­на. (Вз­ды­ха­ет). Это тра­ге­дия, и ее по­ка что не мо­жет ни­кто пре­кра­тить: ни вме­сте, ни от­дель­но. Ну, встре­ти­лись по­ли­ти­ки, об­суж­да­ли во­прос о Сен­цо­ве, лю­ди об­ра­ще­ния пи­шут… А Пу­тин го­во­рит: «Суд у нас неза­ви­си­мый, что я мо­гу сде­лать»…

— Ин­те­рес­но бы­ло услы­шать та­кую ва­шу сен­тен­цию об од­но­ра­зо­вой веч­но­сти, од­но­имен­ный мульт­фильм вы сня­ли. Как спол­на, эф­фек­тив­но вос­поль­зо­вать­ся этой «од­но­ра­зо­вой веч­но­стью», ко­то­рая да­ет­ся каж­до­му из нас?

— Воз­мож­но, этот мульт­фильм и о том, что на­стой­чи­вость в жизни нуж­но все вре­мя про­яв­лять, что меч­ту нуж­но иметь и ид­ти-ид­ти к ней, что жить на­до!

— Михаил Ге­ра­си­мо­вич, кста­ти, вы го­во­ри­те, что на­чи­на­ли бы обу­че­ние сту­ден­тов имен­но с ани­ма­ции. По­че­му? Ка­ки­ми воз­мож­но­стя­ми ее на­де­ля­е­те?

— Они без­гра­нич­ные — и по фор­ме, и по то­му, как эта фор­ма мо­ди­фи­ци­ру­ет со­дер­жа­ние. По срав­не­нию с кино муль­ти­пли­ка­ция со­зда­ет ми­ры са­мым лег­ким спо­со­бом. Это мо­жет быть до­ступ­но од­но­му че­ло­ве­ку. Тем бо­лее, сегодня есть план­шет, и мо­жешь про­сто свой мир со­зда­вать, как по­эт со­зда­ет, пи­шет сти­хи. А со­зда­ние иг­ро­во­го кино — это огром­ный кол­лек­тив, огром­ные ре­сур­сы, это очень за­пу­тан­ная ор­га­ни­за­ция, ку­ча про­блем, ко­то­рые ис­то­ща­ют, не остав­ляя сил на твор­че­ство.

— К сло­ву, как скла­ды­ва­ют­ся от­но­ше­ния с ин­ве­сто­ра­ми, про­дю­се­ра­ми? Кто сегодня глав­ный в со­зда­нии украинского кино? Кто пла­тит день­ги, тот и му­зы­ку за­ка­зы­ва­ет?

— Во­об­ще де­ло идет к то­му, что глав­ный все­та­ки про­дю­сер. И это пра­виль­но, хо­тя есть еще много про­блем. Ин­ве­стор — та­кая нена­деж­ная суб­стан­ция… По­че­му у нас и фильм «То­ло­ка» оста­но­вил­ся, по­то­му что ин­ве­стор свою по­ло­ви­ну обе­щан­ных средств не вло­жил.

— В Украине очень много со­сто­я­тель­ных лю­дей. А есть ли щед­рые, от­вет­ствен­ные ин­ве­сто­ры? Или все рас­счи­ты­ва­ют толь­ко на ма­те­ри­аль­ную от­да­чу? И как от­но­си­тель­но то­го, что­бы остать­ся в па­мя­ти по­ко­ле­ний куль­тур­ным ме­це­на­том, а не про­сто де­неж­ным меш­ком?

— Есть та­кие. Но что­бы они вкла­ды­ва­ли день­ги, нуж­но еще немнож­ко до­ба­вить си­лы оте­че­ствен­но­му ки­но­ме­ха­низ­му. Что­бы ки­но­те­ат­ров боль­ше бы­ло в част­но­сти. Ну, пред­по­ло­жим, некий ро­ман­тик вло­жит день­ги за­ве­до­мо зная, что не вер­нет их. А дру­гой ду­ма­ет: хо­тя бы про­сто вер­нуть сред­ства, пусть без при­бы­ли, по­то­му что это ведь мои, за­ра­бо­тан­ные. Ес­ли у филь­ма будет шанс вер­нуть день­ги, это сра­зу об­лег­чит си­ту­а­цию. Но та­ких ки­но­ра­бот в Украине сей­час прак­ти­че­ски нет. Вер­нуть за­тра­чен­ное мо­жет раз­ве что очень де­ше­вый и очень азарт­ный фильм. На­при­мер, та­кой, как «DZIDZIO Кон­тра­бас». До­ро­гое ки­но­про­из­вод­ство сра­зу оста­нав­ли­ва­ет ин­ве­сто­ров. И много филь­мов по­па­да­ет­ся в та­кую ло­вуш­ку: на­чи­на­ет­ся все хо­ро­шо, а по­том ин­ве­стор го­во­рит: все, де­нег боль­ше нет. Что де­лать? К со­жа­ле­нию, у нас по­ка что нет стра­хо­ва­ния филь­мов.

— А что это преду­смат­ри­ва­ет?

— Сна­ча­ла про­из­во­ди­те­ли филь­ма долж­ны сде­лать свой взнос в стра­хо­вой фонд. По­том, ес­ли, ска­жем, ин­ве­стор от­ка­зал­ся вы­де­лять день­ги, об­ра­ща­ют­ся в этот фонд: вот наш взнос, вот наш форс-ма­жор, по­жа­луй­ста, да­вай­те фи­нан­си­ро­ва­ние.

— Ма­ло снять хо­ро­ший фильм, нуж­но еще и про­ло­жить ему путь к зрителю. Как го­во­ри­ли бра­тья Ка­пра­но­вы, кни­га ста­но­вит­ся ше­дев­ром, толь­ко по­пав в ру­ки чи­та­те­ля. На ка­ком эта­пе фильм мо­жет при­об­ре­сти при­зна­ки ше­девраль­но­сти?

— Там как бы два из­ме­ре­ния. Од­но — ху­до­же­ствен­ное, и филь­мы, ко­то­рые ме­ря­ют по этой шка­ле, что-то но­вое от­кры­ва­ют, неожи­дан­ное, фор­му ка­кую-то ори­ги­наль­ную и т.д. Но сегодня, мне ка­жет­ся, нам необ­хо­ди­мы филь­мы, ко­то­рые пре­вра­ща­ют­ся в ше­дев­ры имен­но в зри­тель­ской ауди­то­рии. И это уже — другое из­ме­ре­ние. По­то­му что сегодня очень нуж­на лю­бовь зри­те­ля. При­чем — вза­им­ная. Не та­кая, что­бы мы чем-то лю­дей под­ку­па­ли, что­бы ра­до­ва­лись, а вза­им­ная лю­бовь, что­бы мы так же их по­лю­би­ли, как они нас. Я ведь хо­жу в ки­но­те­ат­ры, ви­жу это­го зри­те­ля с поп­кор­ном, с по­це­лу­я­ми в по­след­нем ря­ду… Я про­сто ощу­тил та­кую по­треб­ность вза­им­ной люб­ви, когда фильм «Тойх­то­прой­шов­крізь­во­гонь» вы­шел на экра­ны, и это для ме­ня бы­ло под­твер­жде­ни­ем. По­то­му что с са­мо­го на­ча­ла мно­гие го­во­ри­ли: ну, ты сей­час сно­ва по­э­ти­че­ское кино бу­дешь сни­мать. А я от­ве­чал, что хо­чу сде­лать кино, на которое пой­дет зри­тель. И вся на­ша ко­ман­да ра­бо­та­ла на эту цель.

— Хо­чу по­бла­го­да­рить вас за этот фильм. А вы удо­вле­тво­ре­ны в част­но­сти его про­кат­ной ис­то­ри­ей?

— Грех жа­ло­вать­ся, по­то­му что в то вре­мя это был фе­но­ме­наль­ный про­кат. И те­ле­ви­де­ние не раз де­мон­стри­ро­ва­ло.

— Та­кой пре­крас­ный фильм мог­ли бы и ча­ще по­ка­зы­вать…

— Там же вла­дель­цы те­ле­ка­на­лов дик­ту­ют свои пра­ви­ла. Кста­ти, по­че­му-то с филь­мом «Фучжоу» все на­обо­рот — он ни в од­ном ки­но­те­ат­ре, ни на од­ном се­ан­се не был, а в те­ле­ви­зо­ре — то­таль­но. При­чем, что ме­ня очень ра­до­ва­ло и по­че­му был счаст­лив, его лет пять под­ряд по­ка­зы­ва­ли на День неза­ви­си­мо­сти. Вос­при­ни­ма­ли по­че­му так? Там глав­ный ге­рой — неза­ви­си­мый, жи­вет по за­ко­нам сво­бод­но­го че­ло­ве­ка.

— Михаил Ге­ра­си­мо­вич, а ка­ко­го вам лич­но хо­те­лось бы украинского кино, вот так, что­бы ду­ша по­ра­до­ва­лась?

— Я уже го­во­рил, что сей­час нам на­до сни­мать, пред­ла­гать зрителю то, че­го у него дол­го не бы­ло, — украинского ге­роя. Будет это ко­ме­дия или это будет дра­ма, или де­тек­тив, бо­е­вик. Я не го­во­рю, что­бы все обя­за­тель­но сни­ма­ли филь­мы о войне. Ге­ро­ем мо­жет быть кто и где угод­но. Вы, на­вер­ное, за­ме­ти­ли, что в со­вет­ском кино прак­ти­че­ски не бы­ло ге­роя по на­ци­о­наль­но­му при­зна­ку. По­про­бу­ем вспом­нить, на­при­мер, эс­тон­ско­го или ка­зах­ско­го, бе­ло­рус­ско­го, гру­зин­ско­го. А это ведь дру­же­ствен­ные рес­пуб­ли­ки. Во­об­ще лю­бая им­пе­рия так слеп­ле­на, что все герои от­но­сят­ся к цен­тру, мет­ро­по­лии. А по пе­ри­мет­ру про­вин­ци­а­лы. Хо­тя чем они в кон­це кон­цов про­ви­ни­лись? Та­кие же лю­ди, как и все осталь­ные. И в укра­ин­ском кино ге­роя тоже не бы­ло. Тот, кто сей­час пред­ла­га­ет ге­роя, в лю­бом жан­ре, он уже вы­иг­ры­ва­ет. Даже «DZIDZIO» — он же ге­рой, по­ло­жи­тель­ный! Все вре­мя де­ла­ет ошиб­ки, но хо­чет ис­пра­вить­ся, и с ма­мой, с Бо­гом раз­го­ва­ри­ва­ет, что­бы ему под­ска­за­ли, как быть. И уже ка­кая ре­ак­ция пуб­ли­ки. Кри­ти­ки ру­га­ют фильм, а на­род по­шел, по­то­му что там — ге­рой! (Улы­ба­ет­ся). А на дру­гом краю спек­тра — де­прес­сив­ное кино, которое сей­час не хотят лю­ди смот­реть. Де­мон­стри­ру­ют в на­ших ки­но­те­ат­рах про­слав­лен­ные на меж­ду­на­род­ных ки­но­фе­сти­ва­лях украинские филь­мы, а в зале… кро­ме ме­ня, трое зри­те­лей…

— Ска­жем, фильм «Пле­мя» Ми­ро­сла­ва Сла­бо­шпиц­ко­го, ко­то­рый взял не од­ну меж­ду­на­род­ную на­гра­ду, про­из­во­дит угне­та­ю­щее впе­чат­ле­ние.

— Я ду­маю, что это от­вет­ствен­ность каж­до­го ре­жис­се­ра. Сту­ден­там сво­им го­во­рю: сни­май­те, что хо­ти­те, в лю­бом жан­ре, ка­кой вам толь­ко в го­ло­ву при­дет, толь­ко помни­те вот о чем. Есть в на­ших су­пер­мар­ке­тах на вы­хо­де та­кие кор­зи­ны с про­дук­та­ми для бой­цов АТО, ку­да каж­дый из нас мо­жет по­ло­жить то, что не быст­ро пор­тит­ся: греч­ку, ма­ка­ро­ны, кон­сер­вы и т.п. Вот ты мо­жешь, го­во­рю, диск со сво­им филь­мом по­ло­жить ту­да? То есть фи­зи­че­ски мож­но, а ну­жен ли он там?! По­то­му что мож­но и вод­ку. Но лю­ди все-та­ки ду­ма­ют, что будет по­лез­но. Для ме­ня это тоже свое­об­раз­ный тест. И искренне при­зна­юсь, что не все свои филь­мы смог бы по­ло­жить в ту услов­ную кор­зи­ну. При­шло вре­мя ду­мать, что имен­но сни­мать.

— Вы учи­те, ра­бо­та­е­те с мо­ло­де­жью — есть об­на­де­жи­ва­ю­щие та­лан­ты?

— Да есть, ко­неч­но. Сла­ва Бо­гу, сей­час и пич­чин­ги про­во­дят (кон­кур­сы на по­лу­че­ние го­су­дар­ствен­но­го фи­нан­си­ро­ва­ния), где мо­гут се­бя по­ка­зать. Но по­ка что стан­дарт для мно­гих — меж­ду­на­род­ные ки­но­фе­сти­ва­ли, где на­де­ют­ся быть за­ме­чен­ны­ми. Есть и ис­клю­че­ния. Вот сей­час мой вы­пуск­ник, ко­то­рый по­чти пол­то­ра го­да во­е­вал, а те­перь вер­нул­ся и снимает фильм. У него очень ин­те­рес­ный сценарий о со­бы­ти­ях, сви­де­те­лем ко­то­рых был. Хо­тя во­е­вал на пе­ре­до­вой, но в филь­ме со­бы­тия раз­во­ра­чи­ва­ют­ся в близ­ком к нему ты­лу. Очень ин­те­рес­ный сю­жет, в глав­ной ро­ли, кста­ти, сни­ма­ет­ся Бо­г­дан Бе­нюк. Так что будущее у на­ше­го кино, сла­ва Бо­гу, есть.

— Бы­ла бы ему под­держ­ка, на­сто­я­щее по­ни­ма­ние на го­су­дар­ствен­ном уровне. На­ция ведь на са­мом де­ле с куль­ту­ры на­чи­на­ет­ся. А нам еще ой как на­до дер­жать ин­фор­ма­ци­он­ную, куль­тур­ную обо­ро­ну. Вот вы го­во­ри­те, что к кино на­до от­но­сить­ся, как к ору­жию. А язык фла­гом на­зы­ва­е­те. Но да­ле­ко не все укра­ин­цы со­гла­ша­ют­ся этот флаг нести. Как их убе­дить ува­жать род­ной язык, поль­зо­вать­ся им, что­бы бы­ло без «ка­кой раз­ни­цы», и в кино тоже?

— Слиш­ком слож­ные во­про­сы ото­всю­ду… Ес­ли о кино. На­при­мер, среди филь­мов, ко­то­рые по­да­ют на фе­сти­валь «Від­кри­та ніч», есть много до­ку­мен­таль­ных. Ска­жем, в филь­ме о войне, где-то в Пес­ках, один ге­рой го­во­рит по­укра­ин­ски, а кто-то ря­дом с ним — по-рус­ски. И я не тре­бую, что­бы его в этом до­ку­мен­таль­ном филь­ме актер дуб­ли­ро­вал.

— По­то­му что не будет жиз­нен­но.

— Да. Здесь на­до тоже ка­кую-то грань чув­ство­вать, по­ни­мать. Очень много слож­ных ню­ан­сов в этом во­про­се. Кро­ме за­ско­руз­ло­сти, на­сле­дия им­пер­ско­го, кро­ме «ка­кая раз­ни­ца», есть еще та­кие мо­мен­ты, где нам на­до и тер­пи­мость про­явить. Я пом­ню, когда снял свою ди­плом­ную ра­бо­ту — это был до­ку­мен­таль­ный фильм, на «На­ук­филь­ме» в Ки­е­ве, ку­да во­шли и ин­тер­вью с сель­ски­ми, ко­неч­но же, укра­и­но­языч­ны­ми, ма­сте­ра­ми-гон­ча­ра­ми, и вдруг мне говорят, что нуж­но сде­лать ко­пию филь­ма, где ак­те­ры вме­сто них бу­дут го­во­рить по-рус­ски. Это про­сто шо­ки­ро­ва­ло. Но та­кая бы­ла стра­те­гия в Со­вет­ском Со­ю­зе, 90 про­цен­тов ко­пий — рус­ско­языч­ные. Ну, а те 10 про­цен­тов где-то там, на За­па­де по­ка­зы­ва­ли. Но даже ес­ли это жи­вой че­ло­век, до­ку­мен­таль­ный ге­рой, ко­то­рый, есте­ствен­но, раз­го­ва­ри­ва­ет по-укра­ин­ски, все рав­но тре­бо­ва­ли дуб­ли­ро­ва­ния!

— С даль­ним при­це­лом все де­ла­лось. Толь­ко те­перь мы спол­на на­ча­ли осо­зна­вать всю глу­би­ну это­го.

Михаил Ге­ра­си­мо­вич, у каж­до­го ре­жис­се­ра, на­вер­ное, есть ка­кие-то свои при­дум­ки, фиш­ки в кино?

— Да ни­че­го осо­бен­но­го… Сей­час при­ни­маю уча­стие в про­грам­ме «Ди­вись українсь­ке». Это се­рия трех­ми­нут­ных филь­мов, пред­на­зна­чен­ных для по­ка­за перед се­ан­са­ми в ки­но­те­ат­рах. У ме­ня уже два та­ких есть, в бли­жай­шее вре­мя бу­ду сни­мать еще один. В этом от­кры­том кон­кур­се при­ни­ма­ют уча­стие много ав­то­ров, на­вер­ное, бо­лее трех де­сят­ков та­ких работ уже есть.

— Пусть ва­ши ки­но­и­сто­рии пи­шут­ся, со­зда­ют­ся ва­ми еще дол­го, пло­до­твор­но и вдох­но­вен­но! И с празд­ни­ком вас — Днем украинского кино. Спа­си­бо вам за эту бе­се­ду. А что бы вам хо­те­лось по­же­лать на­шим чи­та­те­лям?

— Вот сей­час твер­дят все, что нам на­до вы­иг­рать вой­ну. А я го­во­рю: вой­ны не вы­иг­ры­ва­ют, это не спорт. Нам всем нуж­на сей­час по­бе­да. Про­сто по­бе­да — и точ­ка! По­то­му что это все ис­то­ща­ет, уби­ва­ет лю­дей фи­зи­че­ски, мо­раль­но. По­бе­да нуж­на! И пусть она у всех нас будет!

«Бі­лий птах з чор­ною озна­кою».

С же­ной Свет­ла­ной.

Дочь Иван­на в филь­ме «Тойх­то­прой­шов­крізь­во­гонь».

С бра­том Юри­ем.

Фо­то Ев­ге­ния ДОБРЫНИНА.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.