Че­ло­век, ко­то­ро­му про­ща­ли всё

Не­выду­ман­ные исто­рии из жи­зни выда­ю­ще­го­ся со­вет­ско­го актёра ива­на пе­ре­вер­зе­ва — ла­у­ре­а­та ста­лин­ской пре­мии и секс-сим­во­ла сво­е­го вре­ме­ни

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - Общество/культура - Ан­дрей КОЛОБАЕВ Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Иван Фёдо­ро­вич Пе­ре­вер­зев, или, как его на­зыва­ли близ­кие дру­зья, Пе­ре­вэ. Ра­звёр­ну­тые пле­чи, му­же­ствен­ное ли­цо, ко­пна вью­щи­хся во­лос… Рус­ский актёр ми­ро­во­го мас­шта­ба. Это се­го­дня фа­ми­лия Пе­ре­вер­зев изве­стна ли­шь его кол­ле­гам, ки­но­ве­дам и зри­те­лям со ста­жем. А ведь как в Со­вет­ском Со­ю­зе его имя гре­ме­ло! При­жи­знен­ная на­ро­дная сла­ва актёра была та­кой, что со­вет­ские чи­нов­ни­ки всех уров­ней за­крыва­ли гла­за на его бе­счи­слен­ные лю­бов­ные по­хо­жде­ния и за­гу­лы, на его язык «без ко­стей» – Иван Фёдо­ро­вич имел обыкно­ве­ние ре­зать прав­ду-ма­тку в гла­за, не гля­дя на чи­ны и зва­ния. Ему про­ща­ли да­же его дру­жбу с дис­си­ден­та­ми, ко­то­рую он прин­ци­пи­аль­но, мо­жно ска­зать, вы­став­лял на по­каз. Да что чи­нов­ни­ки! Одна­жды во вре­мя го­су­дар­ствен­но­го при­ёма Пе­ре­вер­зев при всей со­вет­ской пар­тий­ной эли­те по­слал ку­да подаль­ше ген­се­ка ЦК Ни­ки­ту Сер­ге­е­ви­ча Хру­щёва. По­слал открытым рус­ским текс­том, да так гро­мо­гла­сно, что услыша­ли все. Лю­бо­го дру­го­го в се­кун­ду «стёр­ли бы в по­ро­шок» и пре­да­ли за­бве­нию, но Ни­ки­та Сер­ге­е­вич стер­пел и дал ко­ман­ду: «Пе­ре­вер­зе­ва не тро­гать!» А что сде­ла­е­шь – все­об­щий лю­би­мец!

Ива­на Фёдо­ро­ви­ча дей­стви­тель­но кре­пко лю­би­ли, це­ни­ли за его не­дю­жин­ный актёр­ский дар. В одном филь­ме он играл ру­ба­ху-пар­ня из на­ро­да или ма­тро­са – и сра­зу ста­но­вил­ся для них своим в до­ску, в дру­гом – ино­стран­ца, ба­ри­на, ари­сто­кра­та – и то­гда осан­ка, про­филь, го­лос, ин­то­на­ции ме­ня­лись так, буд­то в его ро­ду не обо­шлось без го­лу­бых кро­вей. Уди­ви­тель­ная шту­ка – та­лант, не ина­че как бо­же­ствен­но­го прои­схо­жде­ния. Ведь на са­мом де­ле Иван Фёдо­ро­вич ро­ду-пле­ме­ни был са­мо­го что ни на есть про­сто­го: кре­стьян­ский сын из де­рев­ни Ку­зьмин­ки Ор­лов­ской гу­бер­нии.

При этом усто­ять пе­ред его муж­ским оба­я­ни­ем было не­про­сто. Пе­ре­вер­зев не толь­ко слыл серд­це­е­дом, но и был им. В его дон­жу­ан­ском спи­ске де­ся­тки зву­чных имён – изве­стные актри­сы, пе­ви­цы, ба­ле­ри­ны… Ред­кие съём­ки об­хо­ди­лись без но­во­го ро­ма­на, при­чём ино­гда дву­хтрёх однов­ре­мен­но. Са­мый зна­ме­ни­тый – с кра­са­ви­цей актри­сой Ал­лой Ла­ри­о­но­вой, ко­то­рая, бу­ду­чи бе­ре­мен­ной от Пе­ре­вер­зе­ва, узна­ла, что он тай­но за­ре­ги­стри­ро­вал брак с дру­гой жен­щи­ной. «Уби­тая» столь ко­вар­ным пре­да­тель­ством, Ла­ри­о­но­ва при­ня­ла не­лёг­кое ре­ше­ние: со­гла­си­лась вый­ти за­муж за влю­блён­но­го в неё и дол­гие го­ды до­би­вав­ше­го­ся её ру­ки дру­го­го бли­ста­тель­но­го актёра – Ни­ко­лая Рыбни­ко­ва. Так ро­ди­лась одна из са­мых яр­ких се­мей­ных пар со­вет­ско­го ки­но… Са­мое по­тря­са­ю­щее, что боль­ше все­го от своих мно­го­чи­слен­ных и ча­ще все­го ско­ро­те­чных ро­ма­нов стра­дал сам Пе­ре­вер­зев. Всю жизнь он ме­чтал об ую­тном се­мей­ном гнёздышке, на­дёжном тыле, но обрёл его толь­ко на за­ка­те жи­зни.

…Сом­не­ний нет: жи­ви и тво­ри Иван Фёдо­ро­вич в на­ше вре­мя, имен­но за ним, а не за ныне­шни­ми се­ри­аль­ными ар­ти­ста­ми охо­ти­лись бы жур­на­ли­сты. И его ти­паж су­пер­ге­роя-лю­бов­ни­ка уж то­чно был бы во­стре­бо­ван не толь­ко рос­сий­ски­ми ре­жис­сёра­ми. Но ре­аль­ность та­ко­ва, что сто­ле­тие актёра в 2014 го­ду про­шло пра­кти­че­ски не­за­ме­чен­ным. Не­спра­ве­дли­во, учи­тывая, ка­кой след он оста­вил в со­вет­ском ки­но, ка­кую уди­ви­тель­ную жизнь про­жил, сколь­ки­ми ми­фа­ми и слу­ха­ми до сих пор оку­та­но его имя. Об актёр­ских и се­мей­ных тай­нах Ива­на Фёдо­ро­ви­ча га­зе­те «Со­вер­шен­но се­кре­тно» рас­ска­зал его внук – Сер­гей Пе­ре­вер­зев.

пе­сня о со­ко­ле

– Сер­гей, пе­ред встре­чей вы упо­мя­ну­ли о не­гла­сной се­мей­ной до­го­во­рён­но­сти в ин­тер­вью об Ива­не Фёдо­ро­ви­че не ка­сать‑ ся не­ко­то­рых тем. О чем кон­кре­тно идёт ре­чь?

– Если по­чти 40 лет ин­фор­ма­ция по­до­бно­го ро­да ни ра­зу не выли­ва­лась в прес­су, за­чем сей­час рас­ска­зывать та­кие де­ли­ка­тные ве­щи, как Иван Фёдо­ро­вич рас­ста­вал­ся с жёна­ми, на­при­мер. Я это­го то­же не бу­ду де­лать. По­ни­ма­е­те, в его жи­зни всё было не­про­сто, не­о­дно­зна­чно, по­рой за­пу­та­но так, что ни­кто и ни­ко­гда не ра­збе­рёт, кто прав, кто ви­но­ват. За­чем бе­ре­дить ста­рые ра­ны, ко­му-то из род­ствен­ни­ков де­лать боль­но? Тем бо­лее что всё это де­ла дав­но ми­нув­ших дней. Мне ка­же­тся, есть бо­лее ин­те­ре­сные исто­рии. На­при­мер, отца же Иван Фёдо­ро­вич сво­е­го не пом­нил – тот по­гиб в Пер­вую ми­ро­вую, ко­гда сыну было все­го не­сколь­ко ме­ся­цев. А ма­му – бо­го­тво­рил всю жизнь. Все­гда в до­ме, где бы он ни жил, ви­сел порт­рет его ма­мы… Да и исто­рия, как он стал актёром, по-мо­е­му, очень за­ни­ма­тель­ная.

– Изве­стно, что он с дет­ства ме­чтал о мо­ре, соби­рал­ся по­сту­пать в мо­ре­ход­ку, хо­дить под па­ру­сом по мо­рям‑оке­а­нам…

– Пра­виль­но! Но на се­мей­ном со­ве­те ре­ши­ли, что Иван дол­жен по­лу­чить на­сто­я­щую ра­бо­чую спе­ци­аль­ность. Его отпра­ви­ли к тётке в Мо­скву, где он окон­чил ре­ме­слен­ное учи­ли­ще, устроил­ся сле­са­рем-на­лад­чи­ком на за­вод ша­ри­ко­под­ши­пни­ков и там три го­да про­ра­бо­тал. А по­том… Мне во­об­ще ка­же­тся не­слу­чай­ным, что Иван Фёдо­ро­вич «слу­чай­но» по­пал в учи­ли­ще при Те­а­тре Ре­во­лю­ции. В Мо­скве он по­дру­жил­ся с пар­нем по име­ни Ром­ка, ко­то­рый бре­дил актёр­ством. Это он как-то ска­зал: «Иван! По­смо­три на се­бя в зер­ка­ло. Ка­кой ты к чёр­ту сле­сарь?! По­шли со мной по­сту­пать в актёры!» Иван Фёдо­ро­вич ид­ти не хо­тел, но Ром­ка его уго­во­рил «про­сто схо­дить за ком­па­нию, его под­дер­жать». На эк­за­ме­не Пе­ре­вер­зев чи­тал «Пе­сню о Со­ко­ле» Горь­ко­го. А по­сколь­ку чи­тать сти­хи не умел, на­чал им­про­ви­зи­ро­вать: и ужом ши­пел, и кри­чал, как со­кол. При­чём го­лос у не­го был со­чный, мо­щный, ин­то­на­ции – све­жие, неи­зби­тые. Ро­ма­на «за за­штам­по­ван­ность» за­бра­ко­ва­ли, а Ива­на Фёдо­ро­ви­ча взя­ли. Кста­ти, этот Ро­ма по­том по­гиб на фрон­те, но Иван Фёдо­ро­вич был ему бла­го­да­рен всю жизнь и да­же в па­мять о нём в не­ко­то­рые свои ро­ли ино­гда до­бав­лял ха­ра­ктер­ные де­та­ли обра­за дру­га юно­сти, ко­то­рый он но­сил в ду­ше.

– Пе­ре­вер­зе­ва сра­зу за­ме­ти­ли? – По край­ней ме­ре по­сле учёбы его оста­ви­ли при те­а­тре. Сам Ми­хаил Астан­гов дал ему на­прав­ле­ние в Те­атр Ре­во­лю­ции. Там он играл Ла­эр­та в «Гам­ле­те», Ва­лен­ти­на – в «Двух ве­рон­цах»… И во­об­ще был одним из лу­чших. Ду­маю, он так и остал­ся бы в те­а­тре, если бы не вме­шал­ся ки­не­ма­то­граф. По­сколь­ку у не­го была не­за­уря­дная вне­шность, его актив­но на­ча­ли сни­мать в эпи­зо­дах, по­том в 1934-м при­гла­си­ли в кар­ти­ну «Ча­стная жизнь Пе­тра Ви­но­гра­до­ва», где он сыграл учи­те­ля физ­куль­ту­ры. Там он прои­зно­сит все­го одну фра­зу, но на­столь­ко он был фа­кту­рен в этой ро­ли, что это было тру­дно не за­ме­тить… Одна­жды на съём­ки му­зыкаль­но­го филь­ма «Моя лю­бо­вь» не явил­ся актёр, и на одну из глав­ных ро­лей (кра­сав­ца ин­же­не­ра Гри­ши) по­ре­ко­мен­до­ва­ли Пе­ре­вер­зе­ва. В ре­зуль­та­те ре­жис­сёр Вла­ди­мир Корш-са­блин был сча­стлив, ведь имен­но он открыл это но­вое имя для ки­но. Фильм по­лу­чил­ся из­уми­тель­ный! Го­во­ри­ли, что вся муж­ская часть на­се­ле­ния СССР мгно­вен­но влю­би­лась в испол­ни­тель­ни­цу глав­ной жен­ской ро­ли – Ли­дию Смир­но­ву, а жен­ская – в Ива­на Пе­ре­вер­зе­ва. Мо­жно ска­зать, что имен­но с этой ро­ли и на­ча­лась его все­со­ю­зная изве­стность.

– Ка­за­лось бы, про­стой де­ре­вен­ский па­рень в эн­ном по­ко­ле­нии, без го­ду не­де­ля в го­ро­де… И вдруг та­кой ди­а­па­зон ро­лей – от сол­да­та и ра­бо­тя­ги до ари­сто­кра­та го­лу‑ бых кро­вей. Отку­да у не­го это?

– Ответ оче­ви­ден: при­ро­дный дар плюс не­ве­ро­я­тная ра­бо­то­сп­осо­бность, на­блю­да­тель­ность… Ма­ло кто зна­ет, что по­на­ча­лу его роль в кар­ти­не «Иван Ни­ку­лин – рус­ский ма­трос» Пе­ре­вер­зе­ву не уда­ва­лась: он не пред­став­лял се­бе «это­го ма­тро­са Ни­ку­ли­на ни­как». Что де­лать? И он при­ду­мал. То­гда в мо­сфиль­мов­ском об­ще­жи­тии жи­ли спе­ци­аль­но при­гла­шён­ные для съёмок это­го филь­ма мо­ря­ки – мас­сов­ка. Иван Фёдо­ро­вич на­про­сил­ся к ним жить. Они быстро по­до­бра­ли для не­го фла­нель­ку, «ке­пчик» и на­сто­я­щие мо­ря­цкие брю­ки клёш, ко­то­рые Иван Фёдо­ро­вич на­зывал «смерть всем де­ву­шкам». Ко­гда он на­дел всё это, по­смо­трел на се­бя в зер­ка­ло, ска­зал: «Те­перь я го­тов!» А вот дру­гой при­мер. Пе­ред съём­ка­ми филь­ма «Пер­вая пер­ча­тка», где он дол­жен был сыграть бо­ксёра-чем­пи­о­на, Пе­ре­вер­зев про­во­дил по че­тыре-пять тре­ни­ро­во­чных ра­ун­дов в день, хо­тя до это­го ни ра­зу в жи­зни не бо­кси­ро­вал. Лен­та прои­зве­ла та­кой фу­рор, что се­рьёзные спортс­ме­ны-про­фес­си­о­на­лы ему по­со­ве­то­ва­ли «не за­рывать та­лант в зем­лю» и уй­ти в боль­шой бокс. «Из те­бя по­лу­чи­тся на­сто­я­щий чем­пи­он, Иван!»

– И что он отве­тил? – Рас­сме­ял­ся: «Ре­бя­та! Ко­гда одна­жды на ве­че­рин­ке Чар­ли Ча­плин спел го­ло­сом Ка­ру­зо, ему то­же по­со­ве­то­ва­ли все­рьёз за­ня­ться пе­ни­ем. Ча­плин объя­снил, что ско­пи­ро­вать чу­жой ге­ни­аль­ный го­лос – вов­се не зна­чит стать ге­ни­аль­ным пев­цом. Та­кже и я – то­чно ско­пи­ро­вал ха­ра­ктер бо­ксёра, но бо­ксёром мне не быть!» Это ил­лю­стра­ция к то­му, на­сколь­ко скру­пу­лёзно Иван Фёдо­ро­вич го­то­вил­ся к ро­ли. Он ча­сто по­вто­рял фра­зу, ска­зан­ную ему ре­жис­сёром «Ива­на Ни­ку­ли­на…» Иго­рем Сав­чен­ко: «За­пом­ни, Иван! Роль дол­жна на те­бе си­деть без еди­ной мор­щин­ки!»

и хру­щёв по­шёл…

– Сер­гей, зна­е­те, что ме­ня по­ра­зи­ло: ни на одном ки­но­сай­те, кро­ме офи­ци­аль­ной би­о­гра­фии и ску­по­го пе­ре­чи­сле­ния филь‑ мов, ин­фор­ма­ции о Пе­ре­вер­зе­ве нет.

– И не­у­ди­ви­тель­но. По­ни­ма­е­те, это се­го­дня твор­че­ство актёр­ское на по­сле­днем ме­сте, а на пер­вом – скан­да­лы. В со­вет­ские вре­ме­на всё было на­о­бо­рот. Хо­тя, ко­не­чно, в жи­зни де­да гром­кие и да­же скан­даль­ные исто­рии были, но они не озву­чи­ва­лись осо­бо. Ну кро­ме той изве­стной, ко­гда в 1958 го­ду в СССР при­е­хал зна­ме­ни­тый аме­ри­кан­ский пе­вец Поль Роб­сон. О ней по­том хо­ди­ло мно­го слу­хов, не все­гда до­сто­вер­ных.

– Ка­ко­ва ва­ша вер­сия? – В ав­гу­сте 1958-го Ни­ки­та Сер­ге­е­вич Хру­щёв от­дыхал в Крыму. И имен­но ту­да, в Ли­ва­дию, для зна­ком­ства с ним при­ве­зли по­чётно­го го­стя. На­сколь­ко я знаю, ко­гда при­зем­лил­ся са­мо­лёт, Иван Фёдо­ро­вич был в чи­сле встре­ча­ю­щих и во­об­ще ока­зал­ся пер­вым, ко­го уви­дел Поль Роб­сон. Ко­гда то­му пе­ре­ве­ли, что «этот ши­ро­ко­пле­чий кра­са­вец – зна­ме­ни­тый со­вет­ский актёр, да ещё и зо­вут его Иван», пе­вец так ра­стро­гал­ся, что да­же за­пла­кал. И с это­го мо­мен­та он ни на шаг не отпу­скал от се­бя «рус­ско­го бо­га­тыря». Они сра­зу по­дру­жи­лись.

Тем же ве­че­ром Ни­ки­та Сер­ге­е­вич за­ка­тил гран­ди­о­зный бан­кет в Ли­ва­дий­ском двор­це – в честь аме­ри­кан­ца. За сто­ла­ми, ко­то­рые ло­ми­лись от де­ли­ка­те­сов и ра­зно­гра­ду­сных на­пи­тков, си­де­ли вся со­вет­ская пар­тий­ная но­мен­кла­ту­ра и са­мые изве­стные де­я­те­ли куль­ту­ры. Иван и Роб­сон уже, что на­зыва­е­тся, «хо­ро­шень­ко при­ня­ли на грудь», ве­се­ло об­ща­лись. А Хру­щёв то­же хо­тел уде­лить вни­ма­ние за­ру­бе­жно­му го­стю. Всё-та­ки он – пер­вое ли­цо го­су­дар­ства! Пе­ри­о­ди­че­ски он к ним под­хо­дил, пыта­ясь встрять в их ра­зго­вор, но Пе­ре­вер­зев его твёр­до ото­дви­гал: мол, уй­ди, уй­ди, не ме­шай. Ко­гда в оче­ре­дной раз Хру­щёв (то­же уже в изря­дном под­пи­тии) по­до­шёл с твёр­дым на­ме­ре­ни­ем «отво­е­вать» аме­ри­кан­ца, Пе­ре­вер­зев вдруг по­вер­нул­ся к ру­ко­во­ди­те­лю пар­тии и пра­ви­тель­ства и гром­ко прои­знёс: «Ни­ки­та! По­шёл ты на…!»

– Открытым текс­том? – Да! Мгно­вен­но в за­ле на­сту­пи­ла мёрт- вая ти­ши­на. При­сут­ство­вав­шие на этом бан­ке­те по­том вспо­ми­на­ли: они ожи­да­ли, что сей­час прои­зой­дёт не­что ужа­сное. Но Хру­щёв рас­сме­ял­ся и… по­шёл се­бе во­сво­я­си. А Поль Роб­сон, ко­то­рый по­чти не го­во­рил по-рус­ски, так и не по­нял, что слу­чи­лось.

– По­че­му Пе­ре­вер­зе­ву это со­шло с рук? – Уве­рен, при­чи­на одна – Ива­на Фёдо­ро­ви­ча на­столь­ко силь­но лю­би­ли. И Ни­ки­та Сер­ге­е­вич, без­услов­но, не толь­ко это по­ни­мал, но и, го­во­рят, сам был его го­ря­чим по­клон­ни­ком. Ива­ном Фёдо­ро­ви­чем был уже сы­гран адми­рал Уша­ков, он уже был ла­у­ре­а­том Ста­лин­ской пре­мии… Сло­вом, Хру­щёв да­же не оби­дел­ся.

– Ка­кие во­об­ще у не­го были отно­ше­ния с вла­стью? Пе­ре­вер­зев был искрен­ним ком‑ му­ни­стом?

– Он был ком­му­ни­стом, но ни­ко­гда этим не бра­ви­ро­вал. Ду­маю, что вла­сти его це­ни­ли. Хо­тя пе­ри­о­ды за­бве­ния были и у не­го, его ино­гда по не­сколь­ку лет не сни­ма­ли. Осо­бен­но в кон­це 1940-х. По­том опять по­шло, по­шло, по­шло…

– Это прав­да, что, ко­гда «вся пе­ре­до­вая со­вет­ская об­ще­ствен­ность в еди­ном по­рыве во­зму­ща­лась по­ве­де­ни­ем» Вла­ди­ми­ра Ду­дин­це­ва и Ви­кто­ра Не­кра­со­ва (а на­зы‑ вая ве­щи свои­ми име­на­ми, их про­сто тра‑ ви­ли!), Пе­ре­вер­зев де­мон­стра­тив­но об­щал‑ ся с опаль­ными пи­са­те­ля­ми?

– Ко­гда на них на­ча­лись го­не­ния, он их вся­че­ски под­дер­жи­вал. Он един­ствен­ный, кто не сте­снял­ся при­хо­дить к ним до­мой, при­но­сил про­ду­кты, под­дер­жи­вал мо­раль­но. Он их ува­жал как твор­че­ских лю­дей и та­ким обра­зом по­ка­зывал, что не толь­ко не ви­дит в них вра­гов, но и не бои­тся во­змо­жных по­след­ствий для се­бя.

– Мо­жет, по­это­му Пе­ре­вер­зев по­лу­чил зва­ние на­ро­дно­го ар­ти­ста СССР так по­здно – в 1975‑м?

– Во­змо­жно, отча­сти и так. Но ду­маю, что глав­ная при­чи­на – его скром­ность, не­у­ме­ние и не­же­ла­ние хло­по­тать за се­бя.

– Что за скан­дал слу­чил­ся в 1966 го­ду на съём­ках филь­ма «Про­щай!», где Иван Фёдо­ро­вич дол­жен был играть ещё одно­го адми­ра­ла, а ре­жис­сёром и ав­то­ром сце­на‑ рия был по­эт‑фрон­то­вик Гри­го­рий По­же­нян?

– А! Я слышал эту исто­рию. Они не на­шли об­щий язык то ли в ре­жис­су­ре, то ли в ра­зви­тии обра­за. По­же­нян стал ко­ман­до­вать, а Иван Фёдо­ро­вич очень это­го не лю­бил. Кро­ме то­го, как го­во­рят, По­же­нян во все­у­слыша­ние за­явил: «Здесь два ге­ния: я и Та­ри­вер­ди­ев. Все осталь­ные – на­ши слу­жа­щие». И Пе­ре­вер­зев дей­стви­тель­но не стер­пел, ска­зал По­же­ня­ну: «Гри­ша, а как твой фильм на­зыва­е­тся? «Про­щай!»? Так вот про­щай, г…!» И уле­тел в Мо­скву.

– Иван Фёдо­ро­вич со все­ми был та­кой ер­ши­стый, рез­кий?

– Он бывал рез­ким, тер­петь не мог ло­жь, высо­ко­мер­ность в лю­дях. И всёта­ки глав­ные его ка­че­ства – до­бро­та, открытость, сме­лость, ще­дрость. Быва­ло, по­сле­днее от­да­вал… Ещё у не­го было же­ле­зное пра­ви­ло: ко­гда ухо­дил от одной жен­щи­не к дру­гой, он всё на­жи­тое иму­ще­ство остав­лял пре­дыду­щей во­злю­блен­ной. Ухо­дил пра­кти­че­ски на­лег­ке!

– Он дра­чун был по жи­зни? – По­жа­луй, нет. Но по­сто­ять мог за се­бя. И не толь­ко. Был слу­чай на га­стро­лях, ко­гда на бан­ке­те по­сле кон­цер­та кто­то из при­сут­ству­ю­щих на­чал ма­тер­но выра­жа­ться о Рос­сии. Он взял это­го «ора­то­ра» за шкир­ку и выки­нул из-за сто­ла, ска­зав жёс­тко: «Ещё хоть раз та­кую по­хаб­щи­ну о на­шей стра­не ска­же­шь, по­жа­ле­е­шь на­ве­ки». Он был на­сто­я­щим па­три­о­том, это зна­ли все. При­чём не на сло­вах – это было у не­го в кро­ви.

– Мог сор­вать съём­ку? – Нет.

– А при­йти на пло­щад­ку не в са­мом ра­бо­чем со­сто­я­нии?

– Я знаю толь­ко один та­кой слу­чай. По­сле­дняя сце­на в «Адми­ра­ле Уша­ко­ве» (это был по­сле­дний съёмо­чный день) сни­ма­лась так: ко­рабль плывёт, Пе­ре­вер­зев стоит в та­зу, и этот таз дви­га­ют. Он был в тот мо­мент на­столь­ко «тёплень­кий», что его еле дер­жа­ли. Пе­ре­сма­три­вая эти ка­дры, я все­гда сме­юсь… По­то­му что, не­смо­тря на его со­сто­я­ние, всё рав­но с экра­на в его взгля­де чи­та­е­тся та­кая мо­щь! Хо­тя по боль­шо­му счёту по­до­бное было ему не­свой­ствен­но. На съём­ках он был без­упре­чно испол­ни­тель­ным актёром, с ним очень лю­би­ли ра­бо­тать ре­жис­сёры. Но все зна­ли, что, как толь­ко на­сту­пал «обрыв» в ли­чной жи­зни (а все его срывы были от не­устро­ен­но­сти в ли­чной жи­зни), он ухо­дил в «это де­ло».

па­мя­тник адми­ра­лу уша­ко­ву

– Вы са­ми филь­мы де­да пе­ре­сма­три­вае‑ те?

– Ко­не­чно! У ме­ня все до еди­но­го его филь­мы со­бра­ны. Я их да­же на ру­ки не выдаю: если ко­му-то на­до – ко­пи­рую. – Есть са­мый лю­би­мый? – «Урок жи­зни». Там роль та­кая «ра­сту­щая» – ха­ра­ктер ге­роя по­ка­зан в ра­зви­тии. Там сов­сем мо­ло­дая Оль­га Але­ксан­дров­на Аро­се­ва ин­те­ре­сно игра­ет. Хо­тя и «Моя лю­бо­вь» мне нра­ви­тся. Лю­блю «Пер­вую пер­ча­тку», «Чи­сто ан­глий­ское убий­ство», «Адми­ра­ла Уша­ко­ва»…

– Сам Иван Фёдо­ро­вич счи­тал свою актёр­скую ка­рье­ру удав­шей­ся?

– Ду­маю, по боль­шо­му счёту не счи­тал. Ко­гда у не­го спра­ши­ва­ли о лю­би­мых ро­лях, он обычно на­зывал три-че­тыре, не бо­лее. Про дру­гие го­во­рил: та не уда­лась, эта… На­при­мер, роль отца Ас­соль в «Алых па­ру­сах» счи­тал не­у­да­чной, мол, «он её не до кон­ца про­чув­ство­вал». Хо­тя сколь­ко бы я ни пе­ре­сма­три­вал этот фильм, на­о­бо­рот, ви­жу, сколь­ко в нём не­жно­сти к сво­ей до­че­ри…

– Как он отно­сил­ся к сво­ей сла­ве? – Очень спо­кой­но. Ни­ка­кой звёздно­сти не было в нём вов­се. Ко­гда жур­на­ли­сты при­хо­ди­ли брать у не­го ин­тер­вью, он го­во­рил: «Да­вай­те вы сей­час во­зьмёте ин­тер­вью у мо­е­го зна­ко­мо­го, не­спра­ве­дли­во за­быто­го ху­до­жни­ка или дру­га-по­эта – о них дав­но не пи­шут. А по­том во­зьмёте у ме­ня». Он был очень прост в об­ще­нии. В ка­кой бы на­се­лён­ный пункт он ни при­е­зжал на твор­че­ские ве­че­ра, со все­ми – с гор­ня­ка­ми, ша­хтёра­ми, ле­со­ру­ба­ми – об­щал­ся на рав­ных. Све­тла­на Све­тли­чная вспо­ми­на­ла, как одна­жды они га­стро­ли­ро­ва­ли с про­грам­мой «То­ва­рищ ки­но», и в ка­ком-то го­ро­де по­сле вы­сту­пле­ния к ней по­до­шли и по­про­си­ли отвез­ти в Мо­скву «по­сыло­чку для Ива­на Пе­ре­вер­зе­ва». По за­па­ху она по­ня­ла, что там све­жие огур­чи­ки и по­ми­дор­чи­ки. При­е­хав до­мой, она по­зво­ни­ла ему на Мо­жай­ку, где он то­гда жил. «Иван Фёдо­ро­вич сам за­е­хал к нам до­мой, – рас­ска­зыва­ла Све­тла­на Афа­на­сьев­на,– с хо­ду оце­нил: «Как же у вас хо­ро­шо, ую­тно». А мы жи­ли на­столь­ко не­бро­ско, бе­дно­ва­то… Пом­ню, взял в ру­ки по­сыл­ку, по­бла­го­да­рил. И гла­за его си­я­ли, так был тро­нут». Да что там го­во­рить – лю­би­ли его силь­но.

А вот ещё вспом­нил за­бав­ный слу­чай. Га­строль­ный гра­фик за­бро­сил их кон­цер­тную бри­га­ду в ка­кой-то даль­ний та­ёжный по­сёлок. Пе­ре­вер­зев сра­зу ска­зал кол­ле­гам: «Ре­бя­та, дер­жим­ся, не пьём. Мы все здесь под ми­кро­ско­пом». И вот эта его шу­тка – «мы под ми­кро­ско­пом» – ста­ла так ча­сто по­вто­ря­ться, что ор­га­ни­за­то­ры кон­цер­тной про­грам­мы на пол­ном се­рьёзе ре­ши­ли, что, ви­ди­мо,

Ко­гда он ухо­дил от одной жен­щи­не к дру­гой, всё на­жи­тое иму­ще­ство остав­лял пре­дыду­щей во­злю­блен­ной. Ухо­дил пра­кти­че­ски на­лег­ке.

зна­ме­ни­тый ар­тист (а отка­зать ему было «нель­зя»!) хо­чет по­лу­чить в по­да­рок ми­кро­скоп. И вот про­щаль­ный ве­чер. В знак бла­го­дар­но­сти всем го­стям по­да­ри­ли по бо­чон­ку мёда. По­сле­дний бо­чо­нок по­ста­ви­ли пе­ред Пе­ре­вер­зе­вым и вдруг го­во­рят: «А вам, Иван Фёдо­ро­вич, ещё осо­бый по­да­рок». И тор­же­ствен­но выно­сят ми­кро­скоп. Он ра­сте­рял­ся: «Да вы что! Я да­же не знаю, как им поль­зо­ва­ться». Но та­кая сме­шная исто­рия – быль.

– Ка­кую ра­бо­ту в ки­но он счи­тал сво­ей актёр­ской вер­ши­ной?

– Роль адми­ра­ла Фёдо­ра Уша­ко­ва в ди­ло­гии «Адми­рал Уша­ков» и «Ко­ра­бли штур­му­ют ба­сти­о­ны». Во-пер­вых, Ми­хаил Ромм выбрал его из 15 пре­тен­ден­тов, са­мых в те го­ды изве­стных актёров, ар­гу­мен­ти­ро­вав свой выбор тем, что «толь­ко у Пе­ре­вер­зе­ва есть и мо­щь, и вну­тре­н­няя грусть, ко­то­рые его про­сто сра­зи­ли». Да и что го­во­рить – роль мас­шта­бная, очень бла­го­да­тная. Имен­но та­кую он дол­го ждал.

– Тем бо­лее что сам ко­гда‑то ме­чтал стать «мор­ским вол­ком»…

– И это, ко­не­чно, то­же ска­за­лось. Смо­три­те, ка­кая при­чу­дли­вая игра су­дьбы: имен­но в ки­но он ре­а­ли­зо­вал свою дет­скую ме­чту – про­де­лал путь от ма­тро­са до ка­пи­та­на ко­ра­бля, а за­тем и адми­ра­ла Уша­ко­ва… Не­да­ром по­сле его смер­ти в Азов­ском па­ро­ход­стве один из ко­ра­блей но­сит имя «Иван Пе­ре­вер­зев». И не­слу­чай­но же в кон­це 1950-х в Хер­со­не па­мя­тник Уша­ко­ву «сле­пи­ли» имен­но с Ива­на Фёдо­ро­ви­ча.

– По­че­му имен­но с не­го? – В про­цес­се по­дго­тов­ки к съём­кам вдруг выя­сни­лось, что ни­кто да­же при­бли­зи­тель­но не зна­ет, как Уша­ков вы­гля­дел вне­шне. На­шли остан­ки адми­ра­ла, и зна­ме­ни­тый ан­тро­по­лог Ге­ра­си­мов по че­ре­пу вос­ста­но­вил чер­ты его ли­ца. Ко­гда «порт­рет» был го­тов, гри­мёры из Пе­ре­вер­зе­ва сде­ла­ли Уша­ко­ва. А даль­ше Иван Фёдо­ро­вич так мо­щно выло­жил­ся в этой ро­ли, что стал от не­го не­от­де­лим… Есть да­же та­кое за­бав­ное сви­де­тель­ство оче­вид­цев: в кон­це 1960-х, во вре­мя съёмок филь­ма Ста­ни­сла­ва Го­во­ру­хи­на «День ан­ге­ла» в Хер­со­не груп­па актёров и мо­ря­ков по­се­ти­ли па­мя­тник адми­ра­лу Уша­ко­ву. Пе­ре­вер­зев встал ря­дом, и все остол­бе­не­ли: пе­ред ни­ми сто­я­ли то ли два Уша­ко­ва, то ли два Пе­ре­вер­зе­ва. Сход­ство их фи­гур, лиц, ро­ста было по­тря­са­ю­щим! Вот тут-то и выя­сни­лось, что скуль­птор со­зда­вал образ, по­смо­трев оба филь­ма с Пе­ре­вер­зе­вым в глав­ной ро­ли. Уни­каль­ней­ший слу­чай!

все де­ти и Жёны

– По мне­нию мно­гих ки­но­кри­ти­ков, Пе­ре­вер­зев мог бы стать на­сто­я­щим су­пер‑ ге­ро­ем‑лю­бов­ни­ком, не­да­ром его по внеш‑ но­сти и по та­лан­ту срав­ни­ва­ли с Ду­гла­сом Фэр­бен­ксом. Но играл он в основ­ном во­ен‑ ных и ре­во­лю­ци­о­не­ров, ди­ре­кто­ров за­во‑ дов, кол­хо­зов, а не ро­ман­ти­че­ских ге­ро­ев.

– Нет, у не­го было не­сколь­ко ро­лей с не­боль­шой лю­бов­ной ли­ни­ей. Но в це­лом вы пра­вы: ге­ро­ев-лю­бов­ни­ков в клас­си­че­ском смысле это­го ти­па­жа он ни­ко­гда не играл. Как остро­ум­но кто-то ска­зал, «со­вет­ский ки­не­ма­то­граф от­дал в ра­спо­ря­же­ние Пе­ре­вер­зе­ва це­лую фло­ти­лию, но по­об­ща­ться с жен­щи­на­ми на экра­не не дал». Хо­тя вне­шне он был аб­со­лю­тно гол­ли­вуд­ский актёр, с гол­ли­вуд­ской улыб­кой, с ге­рои­че­ским ти­па­жом. Обла­дал мо­щной ха­ри­змой, оба­я­ни­ем. Имен­но по­это­му мно­гие жен­щи­ны в не­го влю­бля­лись сра­зу.

– Жен­щи­ны были его глав­ной сла­бо‑ стью?

– О да! При­чём по­чти все свои ро­ма­ны Иван Фёдо­ро­вич за­во­дил на съёмо­чных пло­щад­ках. Но, что ин­те­ре­сно, не­смо­тря на то что вне­шне он прои­зво­дил впе­ча­тле­ние эда­ко­го ло­ве­ла­са, в ре­аль­ной жи­зни был да­лёк от это­го обра­за. В откро­вен­ных ра­зго­во­рах с дру­зья­ми Пе­ре­вер­зев не раз при­зна­вал­ся, что сам ни­ко­гда не одер­жи­вал по­бед над жен­щи­на­ми, что «все его ув­ле­че­ния, ро­ма­ны и да­же «се­мей­ные гнёзда» – ре­зуль­тат по­бед жен­щин над ним». То есть он про­сто не мог усто­ять пе­ред их на­по­ром.

– Изве­стно, что с пер­вой же­ной На­де­ждой Че­ре­дни­чен­ко актёр по­зна­ко‑ мил­ся в 1946‑м, на съём­ках «Пер­вой пер‑ ча­тки». И влю­бил­ся на­смерть!

– Ей было 19 лет, На­де­жда Ил­ла­ри­о­нов­на то­гда учи­лась на вто­ром или на тре­тьем кур­се ВГИКА. И это прав­да – влю­бил­ся на всю жизнь. По­жа­луй, это един­ствен­ный слу­чай, ко­гда он сам дол­го до­би­вал­ся отве­тных чувств. В кон­це кон­цов они по­же­ни­лись, ро­дил­ся Се­рёжа. Но по­том что-то не сло­жи­лось… От Ива­на Фёдо­ро­ви­ча она ушла к Пе­тру Ефи­мо­ви­чу То­до­ров­ско­му (ко­то­рый был то­гда мо­ло­дым ки­но­опе­ра­то­ром – Ред.). Но ведь не­слу­чай­но не­сколь­ко лет спу­стя Че­ре­дни­чен­ко вер­ну­лась к Пе­ре­вер­зе­ву, и это была по­пытка по­про­бо­вать всё на­чать за­но­во. Прав­да, вно­вь не­у­да­чная – че­рез пол­то­ра го­да они опять рас­ста­лись, уже нав­се­гда. Тем не ме­нее он и не скрывал, что лю­бит толь­ко её. Не­да­ром он по­том всю жизнь выби­рал жен­щин имен­но та­ко­го ти­па­жа – бе­ло­ку­рых, ку­дря­вых, как она.

– Есть фо­то­гра­фии На­де­жды Че­ре­дни­чен­ко и Ал­лы Ла­ри­о­но­вой, где мо­жно обна­ру­жить не­ма­лое сход­ство.

– Так и есть. Кста­ти, по­сле ВГИКА На­де­жда Ил­ла­ри­о­нов­на окон­чи­ла Гне­син­ку по клас­су во­ка­ла. Пре­кра­сно пе­ла опер­ные пар­тии – у неё был очень хо­ро­ший го­лос. В этом го­ду ей испол­ни­тся 90 лет, она с до­чкой жи­вёт в США.

– Ва­ша ба­бу­шка Ма­рия Скоб­це­ва была пе­ви­цей, испол­ни­тель­ни­цей рус­ских на­род‑ ных пе­сен. Как они с Ива­ном Фёдо­ро­ви­чем по­зна­ко­ми­лись?

– Они встре­ти­лись на съём­ках ка­кой­то украин­ской кар­ти­ны, к со­жа­ле­нию, не пом­ню её на­зва­ние. Она пе­ла в хо­ре, а та­кие рус­ские хо­ры в то вре­мя за­пи­сыва-

ли пе­сни ко мно­гим филь­мам. Вспыхну­ли чув­ства, ро­дил­ся сын Ва­си­лий – мой отец… Но встре­ча­лись они не­дол­го. По­том она за­но­во вышла за­муж, он же­нил­ся. К со­жа­ле­нию, я ба­бу­шку не за­стал – она ра­но умер­ла, не до­жив да­же до 50. По­ги­бла тра­ги­че­ски: не при­крыли пло­тно за­слон­ку у то­пки, она отра­ви­лась угар­ным га­зом и не про­сну­лась. Мой отец ма­ло о де­де рас­ска­зывал – сам пом­нил его сму­тно. Знаю толь­ко, что ба­бу­шка влю­бле­на была в не­го силь­но. Да что го­во­рить – все жен­щи­ны его кре­пко лю­би­ли.

– Сколь­ко же у не­го все­го было де­тей? Офи­ци­аль­но – че­тве­ро.

– То­чную ци­фру не зна­ет ни­кто, но то­чно не че­тве­ро – боль­ше! Все они зна­ют друг о дру­ге, но жи­вут в ра­зных стра­нах и ме­жду со­бой не об­ща­ю­тся – с дет­ства не ви­де­лись. Ведь все жёны Ива­на Фёдо­ро­ви­ча, как пра­ви­ло, по­том выхо­ди­ли за­муж, и его де­тей во­спи­тыва­ли дру­гие муж­чи­ны. По­это­му они да­же фи­зи­че­ски не мо­гли встре­ча­ться, об­ща­ться.

– Вы что‑ни­будь о них зна­е­те? На­при­мер, стар­ший сын Сер­гей. Ка­ко­ва его су­дьба?

– Если мо­жно, о его су­дьбе не бу­ду рас­ска­зывать, она не очень ин­те­ре­сно сло­жи­лась. Сла­ва бо­гу, жив-здо­ров… Сле­ду­ю­щий по стар­шин­ству – мой отец, Ва­си­лий. Ещё в го­ды пе­ре­строй­ки его при­гла­си­ли на ра­бо­ту в Аме­ри­ку. С тех пор он жи­вёт в Лос-ан­дже­ле­се, сей­час на пен­сии. Да­лее – Але­ксей (от актри­сы, с ко­то­рой у Ива­на Фёдо­ро­ви­ча то­же был кра­тков­ре­мен­ный ро­ман или брак) и Алёна – до­чь от Ла­ри­о­но­вой. Они при­мер­но одно­год­ки, в не­сколь­ко ме­ся­цев ра­зни­ца… Але­ксей – врач, жи­вёт за гра­ни­цей. Ещё одна до­чь, если не оши­ба­юсь, Га­ли­на, жи­вёт в Ита­лии. О ней ни­че­го не знаю, да­же сколь­ко ей лет. По­том, с боль­шим отрывом, – Фёдор. Он са­мый по­здний ре­бёнок (1968 или 1969 го­да ро­жде­ния) и, ме­жду про­чим, един­ствен­ный, кто по­шёл по сто­пам отца – окон­чил ВГИК. Прав­да, на­сколь­ко я знаю, сей­час не актёр. Не­сколь­ко лет на­зад, ещё до ныне­шних со­бытий на Бли­жнем Во­сто­ке, он эми­гри­ро­вал в Си­рию и пре­по­да­вал там в те­а­траль­ной ака­де­мии.

Кста­ти, Алёна не счи­та­ет се­бя до­че­рью Ива­на Фёдо­ро­ви­ча. Хо­тя лет в 13–14 ей ма­ма че­стно ска­за­ла, кто её на­сто­я­щий па­па. Но она всё рав­но но­сит фа­ми­лию и да­же отче­ство Ни­ко­лая Рыбни­ко­ва, имен­но его счи­та­ет своим отцом, по­то­му что он её во­спи­тал и обо­жал всю жизнь. А Ива­на Фёдо­ро­ви­ча она не ви­де­ла ни­ко­гда.

– То, что Ни­ко­лай Рыбни­ков во­спи­ты‑ вал до­чку Пе­ре­вер­зе­ва, дав­но не се­крет. Как и то, что Иван Фёдо­ро­вич сам за­пу­тал‑ ся в жен­щи­нах, в ре­зуль­та­те не очень кра‑ си­во по­вёл се­бя в этой исто­рии…

– Со­гла­сен, не очень кра­си­во. Ко­гда вскрылось, что Пе­ре­вер­зев ей изме­ня­ет, ко­не­чно, Ал­ла Ла­ри­о­но­ва была в отча­я­нии. Тем бо­лее что была бе­ре­мен­на от не­го. Вы же ещё не за­бывай­те, что и дру­гой сын Пе­ре­вер­зе­ва, Але­ксей, в это вре­мя но­сил­ся… Но, если че­стно, я бы во­об­ще не хо­тел тро­гать эту исто­рию и обли­чать Ива­на Фёдо­ро­ви­ча с не очень хо­ро­шей сто­ро­ны.

– Не пыта­лись со­брать всех род­ствен‑ ни­ков вме­сте?

– Я пытал­ся ко­му-то пи­сать, на­ла­дить отно­ше­ния. Но всё это не име­ло откли­ка. А сей­час это во­об­ще не­ре­аль­но – в Рос­сии толь­ко одна Алёна Рыбни­ко­ва жи­вёт. Ей это неин­те­ре­сно.

рус­ский ха­ра­ктер

– Ваш дед был не­ве­ро­я­тно об­щи­тель‑ ным, ком­па­ней­ским че­ло­ве­ком. С кем он боль­ше все­го дру­жил из то­го по­ко­ле­ния звёзд со­вет­ско­го экра­на?

– Да со все­ми! С Бо­ри­сом Чир­ко­вым, Ни­ко­ла­ем Крю­чко­вым, Бо­ри­сом Ан­дре­е­вым, Пе­тром Алей­ни­ко­вым… А са­мым лу­чшим его дру­гом был пре­кра­сный актёр Ев­ге­ний Яков­ле­вич Ве­сник. Дру­жи­ли они – не ра­злей во­да.

– Ев­ге­ний Ве­сник на­пи­сал в сво­ей кни‑ ге: «Пе­ре­вер­зев из тех рус­ских, чья ду­ша на­ра­спа­шку, у ко­го удаль, буй­ный тем­пе­ра‑ мент, ра­бо­то­сп­осо­бность, не­за­ви­си­мость, до­бро­та, сме­кал­ка. Из тех, кто уме­ет гре‑ шить и ка­я­ться, ши­ро­ко, кра­си­во за­гу­лять, но при на­до­бно­сти ве­сти аске­ти­че­ский образ жи­зни, уме­ет влю­би­ться, по­мо­гать, да­рить, со­пе­ре­жи­вать. Он из тех рус­ских, ко­то­рые со­став­ля­ли и со­став­ля­ют не­пов­то‑ ри­мый на­ци­о­наль­ный ко­ло­рит че­ло­ве­че‑ ско­го ха­ра­кте­ра». По­хож порт­рет?

– Один в один.

– Ещё Ев­ге­ний Яков­ле­вич рас­ска­зывал, как одна­жды они ку­плен­ный гал­стук обмы‑ ва­ли. На­ча­ли в Мо­скве, по­том на по­пу­тном гру­зо­вом ЛИ‑2 ока­за­лись в Ле­нин­гра­де, про­дол­жи­ли там ве­се­лье со своим дру­гом актёром Ва­си­ли­ем Мер­ку­рье­вым. В ито­ге ока­за­лось, что гал­стук стои­мо­стью 13 ру­блей обо­шёл­ся им вме­сте с при­клю­че­ни‑ ями в не­сколь­ко тысяч.

– Да, вот та­кой ли­хой рус­ский ха­ра­ктер! По­гу­лять он лю­бил и умел.

– Не это ли его под­ко­си­ло и уко­ро­ти­ло жизнь?

– Ско­рее все­го, имен­но так. Но я уже го­во­рил, что все его про­бле­мы с ал­ко­го­лем и так на­зыва­е­мые за­гу­лы были свя­за­ны толь­ко с одним – с не­у­да­ча­ми в ли­чной жи­зни. Ведь при всех его мно­го­чи­слен­ных ро­ма­нах и при том, что выбор у не­го был огром­ный, Ива­ну Фёдо­ро­ви­чу в ли­чной жи­зни не ве­зло. До­ма­шнее те­пло и на­дёжный тыл он на­шёл толь­ко в по­сле­днем бра­ке – с Оль­гой Юрьев­ной Со­ло­вьёвой. С ко­то­рой по­зна­ко­мил­ся опять же на съём­ках – она была ас­си­стен­том ре­жис­сёра в филь­ме Ста­ни­сла­ва Го­во­ру­хи­на «День ан­ге­ла». По­че­му он по­шёл на этот брак с жен­щи­ной, ко­то­рая была нам­но­го мо­ло­же его? Ей – 26, ему – 54. Мне ка­же­тся, он по­шёл на не­го как на спа­се­ние.

Ме­жду про­чим, к кон­цу 1950-х он бро­сил и пить, и ку­рить. Во­об­ще не при­ка­сал­ся! Но по­здно – здо­ро­вье уже было изря­дно по­дор­ва­но. В по­сле­дние го­ды он со­вер­шен­но по­те­рял слух. В кар­ти­не «Чи­сто ан­глий­ское убий­ство» сни­мал­ся, бу­ду­чи глу­хим. Че­му, кста­ти, мно­гие удив­ле­ны: как ему уда­ва­лось так то­чно ре­а­ги­ро­вать на ре­пли­ки пар­тнёров. Пред­став­ля­е­те се­бе, что та­кое сни­ма­ться глу­хим в двух се­ри­ях? А смо­три­шь фильм, и это­го сов­сем не­за­ме­тно.

– В апре­ле 1978‑го Пе­ре­вер­зев по­пал в боль­ни­цу, отку­да так и не вышел. Что слу‑ чи­лось?

– Его уве­зли яко­бы с пе­ре­у­том­ле­ни­ем. Ведь, не­смо­тря на глу­хо­ту, он по-пре­жне­му очень мно­го ездил по стра­не с твор­че­ски­ми встре­ча­ми. Ра­бо­тал на износ, мо­жно ска­зать. И вот одна­жды он при­е­хал из по­е­зд­ки и не­ва­жно се­бя по­чув­ство­вал. При­чём в боль­ни­цу отка­зывал­ся ехать на­о­трез, но же­на уго­во­ри­ла. Там он вско­ре и скон­чал­ся без осо­бо­го ди­а­гно­за. «Ско­ро­по­сти­жно», то есть вро­де бы не от че­го.

– Ива­ну Фёдо­ро­ви­чу было все­го 63. Ещё мно­гое мог бы успеть.

– До по­сле­дне­го вздо­ха он был мысля­ми в ра­бо­те. На тум­бо­чке остал­ся ле­жать сце­на­рий но­во­го филь­ма, ко­то­рый ему при­ве­зли пря­мо в боль­ни­цу. Кто-то из мед­пер­со­на­ла за­пом­нил его по­сле­дние сло­ва: «Вот сей­час ме­ня выпи­шут, и я пой­ду сни­ма­ться». Но…

– Сей­час на его мо­ги­ле на Кун­цев­ском кла­дби­ще мо­жно уви­деть цве­ты?

– Ко­не­чно, мо­жно. Он похо­ро­нен в обычной мо­ги­ле, в очень не­у­до­бном ме­сте, на отши­бе, её, кста­ти, не так про­сто отыскать – без со­про­во­жда­ю­ще­го не най­дёшь ни­ко­гда. Но па­мя­тник стоит хо­ро­ший, мра­мор­ный.

– Вы‑то са­ми, Сер­гей, не за­хо­те­ли про‑ дол­жить актёр­скую ди­на­стию?

– По­че­му? Я окон­чил ГИТИС. По ди­пло­му я актёр му­зыкаль­но­го те­а­тра, ма­стер­ская му­зыкаль­ной дра­мы. По­ра­бо­тал в двух те­а­трах, чуть-чуть по­сни­мал­ся в ки­но. По­нял, что там нет пер­спе­кти­вы, а глав­ное – боль­шо­го ра­зви­тия. Се­ри­аль­ное ки­но мне неин­те­ре­сно. По­это­му сей­час за­ни­ма­юсь му­зыкой. Ве­ду ру­бри­ку на те­ле­ви­де­нии. Пи­шу поп­пе­сни, текс­ты и му­зыку, пою.

– Зна­чит, внук ве­ли­ко­го Пе­ре­вер­зе­ва – аку­ла шоу‑би­зне­са?

– Ну по­ка ещё не аку­ла! (Сме­е­тся.) Но, на­при­мер, мой диск, ко­то­рый я по кон­тра­кту за­пи­сал в Майя­ми, вышел в 60 стра­нах ми­ра.

– И по­сле­дний во­прос. Как вы ду­ма­е­те, по­че­му 100‑ле­тний юби­лей Ива­на Фёдо­ро­ви­ча те­ле­ка­на­лы прои­гно­ри­ро­ва­ли? Не было ни до­ку­мен­таль­ных филь­мов, по­свя­щён­ных про­слав­лен­но­му актёру, ни ве­че­ров па­мя­ти…

– Гру­стно, но это так. Лет 10 на­зад я по­пытал­ся со­брать на ве­че­ре в До­ме ки­но лю­дей, ко­то­рые с ним ра­бо­та­ли, сни­ма­лись, что­бы они рас­ска­за­ли, ка­ким он остал­ся в их па­мя­ти. К со­жа­ле­нию, это не осо­бо уда­лось, по­то­му что бли­жай­ших дру­зей-пар­тнёров уже нет в жи­вых. При­шли Ин­на Вла­ди­ми­ров­на Ма­ка­ро­ва, Зи­наи­да Ми­хай­лов­на Ки­ри­ен­ко… То­гда же мы сде­ла­ли по­пытку снять о нём до­ку­мен­таль­ный фильм к 95-ле­тию, но те­ле­ка­на­лы ска­за­ли: «Что вы! Это не­фор­мат!» Я на все Тв-ка­на­лы пи­сал пи­сьма, что­бы к юби­лею по­ка­за­ли лу­чшие его кар­ти­ны, но, как я по­нял, им это­го не на­до… А се­го­дня снять до­ку­мен­таль­ный фильм о нём – это ещё бо­лее не­ра­зре­ши­мая за­да­ча. Ну­жен во­до­пад во­спо­ми­на­ний, а, к со­жа­ле­нию, его уже ни­ко­гда не бу­дет. То­гда за­чем? На те­ле­ви­де­нии его кар­ти­ны – «не­фор­мат». А мо­ло­дым фа­ми­лия Пе­ре­вер­зев ни­че­го не го­во­рит. Да­же, как ни стран­но, актёрам...

Все свои ро­ма­ны Иван Фёдо­ро­вич за­во­дил на съёмо­чных пло­щад­ках. Но, что ин­те­ре­сно, не­смо­тря на то что вне­шне он прои­зво­дил впе­ча­тле­ние эда­ко­го ло­ве­ла­са, в ре­аль­ной жи­зни был да­лёк от это­го обра­за. В откро­вен­ных ра­зго­во­рах с дру­зья­ми Пе­ре­вер­зев не раз при­зна­вал­ся, что сам ни­ко­гда не одер­жи­вал по­бед над жен­щи­на­ми, что «все его ув­ле­че­ния, ро­ма­ны и да­же «се­мей­ные гнёзда» – ре­зуль­тат по­бед жен­щин над ним»

в Па­ре с але­ксе­ем ба­та­ло­вым в филь­ме «до­ро­гой мой че­ло­век»

иван Пе­ре­вер­зев (сле­ва) в ком­па­нии с ми­ни­стром куль­ту­ры ека­те­ри­ной фур­це­вой во вре­мя При­ёма в крем­ле. 1963

в 1953 го­ду Пе­ре­вер­зев со­здал образ ле­ген­дар­но­го фло­то­вод­ца в филь­ме «адми­рал уша­ков»

кадр из филь­ма «урок жи­зни». 1955. в ро­ли на­та­лии – ар­тис­тка ва­лен­ти­на ка­ли­ни­на

иван Пе­ре­вер­зев вме­сте с ку­бин­ской актри­сой ка­мен дель­га­до на 3-м мо­сков­ском ме­жду­на­ро­дном ки­но­фе­сти­ва­ле. 1963

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.