Ошиб­ка «ко­ро­ля шпи­о­нов»

Осе­нью 1921 го­да сре­ди рус­ских эми­гран­тов на за­па­де на­ча­ли ра­с­про­стра­ня­ться слу­хи о кру­пной ан­ти­со­вет­ской ор­га­ни­за­ции, яко­бы дей­ству­ю­щей в рсфср. на эту че­кист­скую про­во­ка­цию под­да­лись ви­дные рус­ские по­ли­ти­ки-эми­гран­ты и за­ру­бе­жные ра­звед­ки. в ав­гу­сте 192

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - Первая Страница - Не там, где ле­тит эска­дрон, Не там, где ря­ды штыков, Не там, где сна­ря­дов стон Про­ле­та­ет над це­пью стрел­ков, Не там, где ра­ны стра­шны, Где на­ции смер­ти ждут, В че­стной игре вой­ны, Ме­сто шпи­о­на не тут. Ре­дьярд Ки­плинг. Марш шпи­о­нов Пе­ре­вод Ады Оно­шко­вич‑яц

Вле­то­пись по­дви­гов всех че­ки­стов пер­во­го при­зыва опе­ра­ция «Трест» впи­са­на зо­ло­тыми бу­ква­ми как не­сом­нен­ный и со­кру­ши­тель­ный успех со­вет­ской кон­тр­ра­звед­ки. Одна­ко не­ясно­го в этой, ка­за­лось бы, мно­го раз рас­ска­зан­ной исто­рии по-пре­жне­му хва­та­ет. Ведь Дзер­жин­ский и его кол­ле­ги име­ли де­ло не с ди­ле­тан­та­ми – как же им уда­ва­лось го­да­ми мо­ро­чить го­ло­ву очень осто­ро­жно­му и изо­щрен­но­му про­тив­ни­ку, выда­вая «ле­ген­ди­ро­ван­ный» «Трест» за ре­аль­ное ан­ти­боль­ше­вист­ское под­по­лье? Да и в чем успех, спро­сим мы: в том, что они «за­ма­ни­ли» в ло­ву­шку сна­ча­ла Бо­ри­са Са­вин­ко­ва, а по­том Си­днея Рей­ли толь­ко за­тем, что­бы убить (пер­вый, по офи­ци­аль­ной лу­бян­ской вер­сии, по­кон­чил са­мо­у­бий­ством, но и эта вер­сия не спо­рит с тем, что при­чи­ной ро­ко­во­го прыж­ка в окно ста­ло выну­жден­ное «ра­ска­я­ние»)? Но ведь убить их мо­жно было и за гра­ни­цей. Ка­кой прок изв­ле­кли дра­ма­тур­ги и ре­жис­се­ры это­го спе­кта­кля из ка­зни Рей­ли, ко­то­рый, остань­ся он в жи­вых, мог способ­ство­вать выхо­ду Со­вет­ской Рос­сии из ме­жду­на­ро­дной изо­ля­ции?

боль­шая игра

Спе­ци­а­лист по исто­рии рус­ской ре­во­лю­ции про­фес­сор уни­вер­си­те­та шта­та Ай­да­хо Ри­чард Спенс, ав­тор би­о­гра­фии Бо­ри­са Са­вин­ко­ва, в 2002 го­ду опу­бли­ко­вал но­вую би­о­гра­фию Си­днея Рей­ли, опи­сав жизнь «аса шпи­о­на­жа» едва ли не по ча­сам. Кни­га на­зыва­е­тся Trust No One – «Не верь ни­ко­му». Так до­ктор Спенс пе­ре­вел ла­тин­ский де­виз, ко­то­рый Рей­ли по­ме­стил на сво­ей имен­ной по­что­вой бу­ма­ге: Mundo nulla fides.

К кон­цу Пер­вой ми­ро­вой вой­ны Си­дней Рей­ли был пре­у­спе­ва­ю­щим би­зне­сме­ном. Ему уда­лось уда­чно кон­вер­ти­ро­вать свой глав­ный ка­пи­тал – де­ло­вые свя­зи в Ев­ро­пе и Аме­ри­ке. Он был вхож в ка­би­не­ты ми­ни­стров и глав пра­ви­тельств; еще с до­во­ен­ных вре­мен со­хра­нил пре­кра­сные отно­ше­ния с рус­ским би­зне­сом, к то­му же бе­гло го­во­рил на не­сколь­ких языках. Все это де­ла­ло его не­за­ме­ни­мым по­сре­дни­ком при за­клю­че­нии мно­го­сто­рон­них ме­жду­на­ро­дных сде­лок. Он за­ни­мал­ся па­ро­хо­дным фра­хтом и фар­ма­цев­ти­кой, не­фте­до­бычей и та­ба­ком; зна­ча­тся в его длин­ном по­слу­жном спи­ске и ору­жей­ные кон­тра­кты.

си­дней рей­ли: Че­ло­век-миф

В ка­че­стве ме­ста сво­е­го ро­жде­ния Си­дней Рей­ли ука­зывал ли­бо ир­ланд­ский Клон­мел, что на остро­ве Эме­ральд, ли­бо Одес­су, но ни то, ни дру­гое не на­хо­дит под­твер­жде­ния в до­ку­мен­тах. Со­гла­сно но­вей­шим изыска­ни­ям Ри­чар­да Спен­са, бу­ду­щий ас шпи­о­на­жа ро­дил­ся в 1874 го­ду на юго-за­па­де Поль­ши, в го­ро­де Бен­дзин. Он был тре­тьим ре­бен­ком в се­мье успе­шно­го пред­при­ни­ма­те­ля Гер­ша Ро­зен­блю­ма. Маль­чи­ка на­ре­кли Со­ло­мо­ном, а в оби­хо­де все зна­ко­мые на­зыва­ли его Зи­гмун­дом.

Есть не­ко­то­рые осно­ва­ния счи­тать, что Со­ло­мон был пло­дом вне­бра­чной свя­зи сво­ей ма­те­ри. Сам Рей­ли впо­след­ствии утвер­ждал, что он сын гра­фа Ва­лев­ско­го и, та­ким обра­зом, по­то­мок сво­е­го ку­ми­ра На­по­ле­о­на. Но, все­го ве­ро­я­тнее, мать Со­ло­мо­на изме­ни­ла му­жу с его бра­том. Бу­ду­чи 16 лет от ро­ду, Со­ло­мон объя­вил ро­ди­те­лям, что влю­блен в ку­зи­ну и на­ме­рен же­ни­ться на ней. Мать и дя­дя были выну­жде­ны рас­ска­зать же­ни­ху и не­ве­сте, что на са­мом де­ле они ро­дные брат и се­стра. При­зна­ние име­ло след­стви­ем ра­спад се­мьи; мать с не­за­кон­но­ро­жден­ными сыном и до­че­рью пе­ре­е­ха­ла к своим ро­ди­те­лям в Одес­су. Здесь Со­ло­мон за­кон­чил гим­на­зию и, по его сло­вам, про­у­чил­ся два се­ме­стра на фи­зи­ко-ма­те­ма­ти­че­ском фа­куль­те­те Но­во­рос­сий­ско­го уни­вер­си­те­та. В на­ча­ле 1893 го­да Со­ло­мон Ро­зен­блюм стал чле­ном под­поль­но­го мар­ксист­ско­го круж­ка. Есть вер­сия, что он был исклю­чен из уни­вер­си­те­та за уча­стие в по­дрыв­ной ор­га­ни­за­ции, а во­змо­жно, вов­ре­мя скрыл­ся за гра­ни­цу, да­бы избе­жать бо­лее се­рье­зных по­след­ствий. Не ли­ше­на осно­ва­ний и дру­гая ги­по­те­за – о том, что Со­ло­мон, ока­зав­шись в ру­ках по­ли­ции, обра­тил­ся в тай­но­го осве­до­ми­те­ля охран­ки.

На Бри­тан­ских остро­вах Со­ло­мон­зи­гмунд Ро­зен­блюм ока­зал­ся в кон­це 1895 го­да. В Си­днея Рей­ли он прев­ра­тил­ся в 1899м. Све­де­ния о его мно­го­чи­слен­ных же­нах ли­ше­ны осно­ва­ний. Он был же­нат не бо­лее пя­ти раз, при­чем, же­нив­шись в 1923 го­ду на актри­се Пе­пи­те Чам­берс, стал дво­е­жен­цем, так как его брак с На­дин Рей­ли (в пер­вом бра­ке – На­де­ждой Пе­тров­ной За­лес­ской) не был ра­стор­гнут. Прав­да, одна­ко, то, что он имел мно­го­чи­слен­ные вне­бра­чные свя­зи; все его жен­щи­ны отли­ча­лись исклю­чи­тель­ной ему пре­дан­но­стью.

В 1900 го­ду Рей­ли вер­нул­ся в Рос­сию в ка­че­стве ан­глий­ско­го пред­при­ни­ма­те­ля. В 1902–1904 гг. за­ни­мал­ся би­зне­сом в Пор­тар­ту­ре и, по мне­нию не­ко­то­рых ав­то­ров, до­был для япон­цев кар­ту укре­пле­ний го­ро­да, чем способ­ство­вал его за­хва­ту. В го­ды Пер­вой ми­ро­вой вой­ны Рей­ли за­ни­мал­ся по­став­ка­ми Рос­сии аме­ри­кан­ско­го ору­жия и по­дол­гу жил в Пе­тро­гра­де, вра­ща­ясь в са­мых высо­ких сфе­рах. В ро­ма­не Ан­дрея Бе­ло­го «Мо­сква», су­дя по все­му, имен­но Рей­ли выве­ден под име­нем Эду­ар­да фон Ман­дро. В апре­ле 1918 го­да Рей­ли сно­ва при­е­хал в Рос­сию. За уча­стие в «за­го­во­ре Лок­кар­та», он же «за­го­вор по­слов», был за­о­чно при­го­во­рен к смер­тной ка­зни. При­го­вор, ве­ро­я­тнее все­го, при­ве­ден в испол­не­ние 5 но­я­бря 1925 го­да.

Был ли он шпи­о­ном, да еще не­сколь­ких ра­зве­док, как гла­сит ра­схо­жее мне­ние? В пе­ри­од сво­е­го пре­быва­ния в Рос­сии в 1918 го­ду он, бес­спор­но, был со­тру­дни­ком бри­тан­ской ра­звед­ки – Secret Intelligence Service, она же MI-6. Впо­след­ствии он вре­мя от вре­ме­ни на­прав­лял SIS свои до­кла­ды, но жа­ло­ва­нья не по­лу­чал. Бри­тан­ская ра­звед­ка отно­си­лась к не­му с ве­ли­чай­шим по­до­зре­ни­ем, спра­ве­дли­во по­ла­гая, что он не столь­ко ин­фор­ми­ру­ет ее, сколь­ко исполь­зу­ет до­ступ к се­кре­тной ин­фор­ма­ции в ин­те­ре­сах сво­е­го би­зне­са. В 1922 го­ду он был фор­маль­но уво­лен из ра­звед­ки. Это не ме­ша­ло ему под­дер­жи­вать при­ва­тные дру­же­ские отно­ше­ния с ди­ре­кто­ром SIS Мэн­сфил­дом Сми­ткам­мин­гом, ру­ко­во­ди­те­лем рус­ско­го от­де­ла По­лом Дью­ксом и мно­ги­ми дру­ги­ми ли­ца­ми из шпи­он­ско­го ве­дом­ства Его Ве­ли­че­ства. Неи­змен­ным по­кро­ви­те­лем и ли­чным дру­гом Рей­ли был Уин­стон Чер­чилль, в то вре­мя – во­ен­ный ми­нистр в ка­би­не­те Дэви­да Ллойд-джор­джа.

Одной из глав­ных про­блем ми­ро­вой по­ли­ти­ки на­ча­ла 1920-х го­дов был рус­ский во­прос. Ра­зва­лив Во­сто­чный фронт и за­клю­чив се­па­ра­тный мир с Гер­ма­ни­ей, Рос­сия ли­ши­ла се­бя пра­ва на уча­стие в по­сле­во­ен­ном уре­гу­ли­ро­ва­нии в Ев­ро­пе. Объяв­лен­ный боль­ше­ви­ка­ми де­фолт по дол­гам цар­ско­го и Вре­мен­но­го пра­ви­тельств, на­ци­о­на­ли­за­ция ча­стной соб­ствен­но­сти, в том чи­сле ино­стран­ной, и ле­нин­ский «Де­крет о ми­ре без ан­не­ксий и кон­три­бу­ций» оста­ви­ли Рос­сию с пу­стыми ру­ка­ми, в по­ло­же­нии, ко­то­рое лу­чше все­го опре­де­ля­е­тся сов­ре­мен­ным тер­ми­ном «го­су­дар­ство-изгой». То есть не при­знан­ное ми­ро­вым со­об­ще­ством, без­о­твет­ствен­ное и пре­быва­ю­щее в глу­бо­кой изо­ля­ции.

Ме­жду тем стра­на силь­но го­ло­да­ла. Ей ну­жно было как-то по­дни­ма­ться из руин. «Эн­ту­зи­азм масс», на ко­то­рый упо­ва­ли Ле­нин и его со­ра­тни­ки, уга­сал пе­ред ли­цом не­скон­ча­е­мых испыта­ний, да и не мог эн­ту­зи­азм за­ме­нить те­хно­ло­гии, опыт и день­ги. Ра­счет на «ми­ро­вую ре­во­лю­цию» не оправ­дывал­ся. Со­вет­ская Рос­сия отча­ян­но ну­жда­лась в ино­стран­ных ин­ве­сти­ци­ях. Боль­шой ме­жду­на­ро­дный би­знес рав­но­ду­шен к иде­о­ло­гии. Он бу­дет иметь де­ло с лю­бым ре­жи­мом, если по­лу­чит стра­хов­ку от по­ли­ти­че­ских ри­сков. За­па­дные пред­при­ни­ма­те­ли, бу­ду­чи сви­де­те­ля­ми и уча­стни­ка­ми не­быва­ло­го эко­но­ми­че­ско­го по­дъе­ма Рос­сии пер­вых 13 лет ХХ ве­ка, жа­жда­ли вер­ну­ться в стра­ну. Они пре­кра­сно по­ни­ма­ли, что боль­ше­ви­ки не в со­сто­я­нии выпла­тить дол­ги. Ре­чь шла – в то­чно­сти как в пер­вые го­ды Рос­сии ель­цин­ской – об их ре­стру­кту­ри­за­ции в ин­ве­сти­ци­он­ные про­е­кты и кон­цес­сии. Но для это­го дол­ги сле­до­ва­ло при­знать.

Быв­шие вла­дель­цы на­ци­о­на­ли­зи­ро­ван­ных ком­па­ний са­ми ока­за­лись в тя­же­лом по­ло­же­нии: их ни­кто не осво­бо­ждал от ответ­ствен­но­сти, акци­о­не­ры и кре­ди­то­ры бра­ли их за гор­ло, тре­буя все свои день­ги на­зад. Рус­ские про­мышлен­ни­ки-эми­гран­ты во гла­ве с Але­ксе­ем Пу­ти­ло-вым объе­ди­ни­лись в груп­пу Societe Commerciale, Industrielle et Financiere pour la Russie, изве­стную под рус­ской аб­бре­ви­а­ту­рой «Торг­пром». Они стре­ми­лись не допу­стить сго­во­ра боль­ше­ви­ков с за­па­дными пра­ви­тель­ства­ми за свой счет.

Си­дней Рей­ли был уни­каль­ной фи­гу­рой в этой боль­шой игре с огром­ными став­ка­ми. Во­лею су­дьбы и бла­го­да­ря сво­ей неи­счер­па­е­мой энер­гии он был зна­ком ре­ши­тель­но со все­ми игро­ка­ми, вклю­чая не­при­ми­ри­мых оп­по­нен­тов – ли­де­ров мо­нар­хи­че­ских эми­грант­ских ор­га­ни­за­ций и высо­ко­по­став­лен­ных боль­ше­ви­ков, та­ких как на­ро­дный ко­мис­сар вне­шней тор­гов­ли Ле­о­нид Кра­син, при­быв­ший в 1920 го­ду в Лон­дон в ка­че­стве тор­го­во­го пред­ста­ви­те­ля Со­вет­ской Рос­сии.

Из этих клю­че­вых игро­ков ни­кто все­рьез не ве­рил в во­змо­жность на­силь­ствен­но­го свер­же­ния боль­ше­ви­ков. Иное де­ло – есте­ствен­ная транс­фор­ма­ция ре­жи­ма в ре­зуль­та­те эко­но­ми­че­ско­го взаи­мо­дей­ствия с За­па­дом. Се­го­дня кон­це­пци­ей «вов­ле­че­ния» (engagement) ни­ко­го не уди­ви­шь. Но в на­ча­ле 1920-х го­дов это была све­жая идея. Не­ко­то­рые ис­сле­до­ва­те­ли по­ла­га­ют, что ее ав­тор – не кто иной, как Бо­рис Ви­кто­ро­вич Са­вин­ков, близ­кий друг Си­днея Рей­ли, ли­дер «На­ро­дно­го со­ю­за за­щи­ты Ро­ди­ны и сво­бо­ды», зна­ме­ни­тый тер­ро­рист и за­кля­тый враг боль­ше­ви­ков. Пыл Са­вин­ко­ва отнюдь не угас, про­сто он тре­зво оце­ни­вал по­ло­же­ние ве­щей. Он искал при­ме­не­ния своим си­лам и сво­ей лю­бви к Рос­сии. Он пре­кра­сно от­да­вал се­бе отчет в том, что его ме­то­ды бо­рьбы мер­кнут пе­ред «кра­сным тер­ро­ром». По­ни­ма­ли это и в ев­ро­пей­ских сто­ли­цах – Са­вин­ков уже не мог рас­счи­тывать на фи­нан­си­ро­ва­ние сво­е­го Со­ю­за в пре­жнем объе­ме.

Идею бе­скров­ной транс­фор­ма­ции со­вет­ско­го строя все­це­ло ра­зде­лял Рей­ли. В ав­гу­сте 1921 го­да он на­пи­сал для бри­тан­ско­го пра­ви­тель­ства ме­мо­ран­дум, в ко­то­ром изла­гал сце­на­рий не­на­силь­ствен­но­го пе­ре­во­ро­та в Рос­сии. Он ин­тер­пре­ти­ро­вал про­во­згла­шен­ную Ле­ни­ным в мар­те на Х съе­зде пар­тии «но­вую эко­но­ми­че­скую по­ли­ти­ку» как при­зна­ние про­ва­ла пре­жне­го кур­са. Вме­сте с тем, пи­сал Рей­ли, на па­де­ние ре­жи­ма боль­ше­ви­ков рас­счи­тывать не при­хо­ди­тся. Одна­ко ну­жда­ю­щи­е­ся в за­па­дной эко­но­ми­че­ской по­мо­щи боль­ше­ви­ки мо­гут пой­ти на опре­де­лен­ную ли­бе­ра­ли­за­цию ре­жи­ма. За­пад дол­жен по­тре­бо­вать упра­здне­ния ВЧК; испол­ни­тель­ная власть дол­жна пе­ре­йти в ру­ки «уме­рен­ных» ти­па Але­ксея Рыко­ва и Ле­о­ни­да Кра­си­на. Ле­ни­ну, Тро­цко­му, Зи­но­вье­ву, Ка­ме­не­ву и дру­гим сто­рон­ни­кам жес­ткой ли­нии дол­жно быть «за­пре­ще­но пря­мое уча­стие» в управ­ле­нии стра­ной, одна­ко га­ран­ти­ро­ван «ли­чный им­му­ни­тет». По до­сти­же­нии этих пер­во­на­чаль­ных це­лей пра­ви­тель­ство сле­ду­ет ра­сши­рить вклю­че­ни­ем в его со­став пред­ста­ви­те­лей дру­гих по­ли­ти­че­ских пар­тий. При этом зо­ло­то­ва­лю­тные ре­зер­вы стра­ны дол­жны по­сту­пить под кон­троль ме­жду­на­ро­дно­го траст-фон­да.

Пре­мьер-ми­нистр Ллойд-джордж про­чел ме­мо­ран­дум Рей­ли ров­но в тот день, ко­гда он при­ни­мал на Да­у­нинг-стрит, 10 со­вет­ско­го торг­пре­да Кра­си­на и об­су­ждал с ним про­бле­му рус­ско­го дол­га.

КТО вы, Ми­стер яку­шев?

Жизнь вне­сла кор­ре­кти­вы в за­ман­чи­вые про­е­кты «ко­ро­ля шпи­о­нов». В но­я­бре 1921 го­да ру­ко­вод­ство рус­ско­го от­де­ла бри­тан­ской ра­звед­ки при­шло в не­о­быкно­вен­ное во­збу­жде­ние. Пол Дьюкс и Си­дней Рей­ли при­ня­лись ко­ле­сить по Ев­ро­пе, встре­ча­ясь с пред­ста­ви­те­ля­ми ра­зли­чных эми­грант­ских ор­га­ни­за­ций и с ра­збро­сан­ными по ев­ро­пей­ским сто­ли­цам со­тру­дни­ка­ми SIS, зна­ко­мыми с рос­сий­ски­ми де­ла­ми. При­чи­ной та­ко­во ажи­о­та­жа стал скром­ный чи­нов­ник На­ро­дно­го ко­мис­са­ри­а­та пу­тей со­об­ще­ния – Але­ксандр Але­ксан­дро­вич Яку­шев.

До боль­ше­вист­ско­го пе­ре­во­ро­та дей­стви­тель­ный стат­ский со­ве­тник Яку­шев слу­жил в том же са­мом ве­дом­стве, ко­то­рое то­гда на­зыва­лось ми­ни­стер­ством. Остав­шись не у дел, он всту­пил в Пет-ро­гра­де в под­поль­ную ор­га­ни­за­цию, впо­след­ствии про­ва­лив­шу­ю­ся. Про­вал, впро­чем, не за­тро­нул ли­чно Яку­ше­ва. Он пе­ре­е­хал в Мо­скву и по­сту­пил на слу­жбу в Нар­ком­путь. Есть осно­ва­ния по­ла­гать, что Рей­ли и Яку­шев были ста­рыми зна­ко­мыми и пи­та­ли об­щую страсть к хо­ро­шень­ким актри­сам: в кон­це 1917 го­да их ви­де­ли ожив­лен­но бол­та­ю­щи­ми за ку­ли­са­ми мо­сков­ско­го Те­а­тра ми­ни­а­тюр в об­ще­стве при­ма­дон­ны Ми­ло­чки Юрье-вой. Ав­то­ры те­ле­се­ри­а­ла «Опе­ра­ция «Трест» пре­кра­сно во­с­прои­зве­ли вне­шний вид Але­ксан­дра Але­ксан­дро­ви­ча – пен­сне, ко­те­лок, бо­род­ка кли­нышком. Но они умол­ча­ли, что до Нар­ком­пу­ти Яку­шев ра­бо­тал со­ве­тни­ком у Тро­цко­го.

Осе­нью 1921 го­да Яку­шев отпра­вил­ся в ко­ман­ди­ров­ку в Шве­цию, Нор­ве­гию, Швей­ца­рию и Гер­ма­нию. На обра­тном пу­ти в Рос­сию за­е­хал в Эсто­нию, где встре­тил­ся со ста­рым дру­гом, быв­шим цар­ским офи­це­ром с об­шир­ными свя­зя­ми в кру­гах рус­ской эми­гра­ции Юри­ем Але­ксан­дро­ви­чем Ар­та­мо­но­вым. Яку­шев при­знал­ся ему, что оста­е­тся мо­нар­хи­стом и что в Мо­скве и Пе­тро­гра­де та­ких, как он, мно­го. Яку­шев искал свя­зи с еди­но­мышлен­ни­ка­ми на За­па­де. Бес­смыслен­но пыта­ться со­кру­шить боль­ше­вист­ский ре­жим изв­не, убе­ждал он Юрия Ар­та­мо­но­ва; это де­ло вну­трен­ней оп­по­зи­ции. Ар­та­мо­нов со­об­щил о встре­че в Бер­лин в пи­сьме чле­ну Высше­го мо­нар­хи­че­ско­го со­ве­та кня­зю Ши­рин­ско­му­ши­хма­то­ву. Бу­ду­чи свя­зан с ан­глий­ской ра­звед­кой, по­ста­вил в изве­стность и ее. SIS не­ме­длен­но на­ча­ла выя­снять по­дро­бно­сти.

В де­ка­бре от под­поль­щи­ков при­шла но­вая весть. В Эсто­нии объя­вил­ся че­ло­век по име­ни Ви­ктор Ко­ле­сни­ков, отре­ко­мен­до­вав­ший­ся Ар­та­мо­но­ву пред­ста­ви­те­лем ор­га­ни­за­ции, о ко­то­рой го­во­рил Яку­шев. Он впер­вые на­звал ее Мо­нар­хи­че­ским объе­ди­не­ни­ем Цен­траль­ной Рос­сии (МОЦР). Ар­та­мо­нов свел Ко­ле­сни­ко­ва, на са­мом де­ле быв­ше­го аген­том ЧК, с Ви­кто­ром Ки­я­ков­ским (Сте­цке­ви­чем), с со­тру­дни­ка­ми рус­ско­го от­де­ла SIS.

Ин­фор­ма­ция Яку­ше­ва-ко­ле­сни­ко­ва име­ла все при­зна­ки про­во­ка­ции. Это было ясно опытным со­тру­дни­кам SIS и в пер­вую оче­редь Си­днею Рей­ли.

Со­вет­ские ав­то­ры, мно­го­кра­тно опи­сав­шие «опе­ра­цию «Трест», свя­то убе­жде­ны, что ее изу­ча­ют «в ра­звед­шко­лах все­го ми­ра». Ве­ро­я­тно, они ви­де­ли уче­бни­ки этих ра­звед­школ. За­па­дные ис­сле­до­ва­те­ли, ли­шен­ные та­кой во­змо­жно­сти, но за­то изу­чив­шие все во­змо­жные исто­чни­ки, по сей день ра­зга­дыва­ют за­гад­ку «Тре­ста». Пре­жде все­го, не­по­ня­тна ме­та­мор­фо­за Яку­ше­ва. Ка­ким обра­зом он прев­ра­тил­ся из Сав­ла в Пав­ла – из убе­жден­но­го мо­нар­хи­ста в пра­во­вер­но­го боль­ше­ви­ка? Ра­зо­ча­ро­вал­ся в мо­нар­хи­зме? Но ме­жду ра­зо­ча­ро­ва­ни­ем и уча­сти­ем в мас­шта­бной про­во­ка­ции ЧК «ди­стан­ция огром­но­го ра­зме­ра». Ясно, что ра­бо­тал он по до­брой во­ле: если бы его за­ста­ви­ли, то, бу­ду­чи «вые­здным», он при пер­вой во­змо­жно­сти остал­ся бы на За­па­де и ра­зо­бла­чил ко­вар­ные ко­зни Дзер­жин­ско­го. Рус­ский па­три­от, осо­знав­ший ве­ли­кое бла­го боль­ше­ви­зма? Или один из здра­во­мысля­щих лю­дей сво­ей эпо­хи, ве­рив­ших в по­сте­пен­ную, выну­жден­ную де­мо­кра­ти­за­цию ре­жи­ма как един­ствен­ную стра­те­гию выжи­ва­ния? Но ка­кая же связь ме­жду са­мой иде­ей эво­лю­ции ре­жи­ма и глав­ной ро­лью в че­кист­ской «опе­ра­ции «Трест»?

В свою оче­редь, по­до­зре­вая про­во­ка­цию, Рей­ли чув­ство­вал: за­го­вор из мни­мо­го впол­не мо­жет стать ре­аль­ным. И у не­го, та­кже как и у А.А. Яку­ше­ва, были все осно­ва­ния так счи­тать.

не­у­да­чная ОХО­ТА

В де­ка­бре, нев­зи­рая на про­те­сты ми­ни­стра ино­стран­ных дел лор­да Кер­зо­на, Рей­ли при­вез в Лон­дон Са­вин­ко­ва. 10 де­ка­бря Рей­ли и Са­вин­ков обе­да­ли у Кра­си­на в со­вет­ской мис­сии в Лон­до­не. По­сле обе­да Са­вин­ков и Кра­син уе­ди­ни­лись. А вско­ре Са­вин­ков рас­ска­зал Чер­чи­л­лю, ссыла­ясь на Кра­си­на, что в Рос­сии его ждет высо­кий и ответ­ствен­ный пост. Одна­ко он со­гла­сен при­нять пре­дло­же­ние ли­шь по выпол­не­нии трех усло­вий, ка­кто: упра­здне­ние ВЧК, вос­ста­нов­ле­ние ча­стной соб­ствен­но­сти и про­ве­де­ние сво­бо­дных выбо­ров. Кра­син яко­бы обе­щал до­ве­сти эти усло­вия до све­де­ния Мо­сквы. Вер­сия Лу­бян­ки не очень ра­схо­ди­тся с вер­си­ей Са­вин­ко­ва; она гла­сит: со­вет­ский нар­ком ска­зал Са­вин­ко­ву, что «при усло­вии пре­кра­ще­ния по­дрыв­ной де­я­тель­но­сти он мог бы по­сту­пить на слу­жбу в пред­ста­ви­тель­ство НКИД за гра­ни­цей, по­сле че­го дол­жен был исполь­зо­вать свое вли­я­ние и свя­зи на бла­го Ро­ди­ны».

По­сле Кра­си­на и Чер­чи­л­ля Са­вин­ко­ва при­нял Ллойд-джордж.

Уже 2 фев­ра­ля 1922 го­да одно из по­же­ла­ний Са­вин­ко­ва па­че ча­я­ния испол­ни­лось: По­лит­бю­ро на­ко­нец ре­ши­ло ли­кви­ди­ро­вать ВЧК. На ее ме­сте, прав­да, сра­зу же выро­сло ГПУ.

Ме­жду тем в Мо­скве и мно­гих ев­ро­пей­ских сто­ли­цах уси­лен­но го­то­ви­лись к Ге­ну­эз­ской кон­фе­рен­ции. Рей­ли при­ни­мал де­я­тель­ное уча­стие в ра­зра­бо­тке мас­шта­бно­го про­е­кта ре­стру­кту­ри­за­ции рос­сий­ских дол­гов. Па­рал­лель­но он вел в Па­ри­же кон­фи­ден­ци­аль­ные пе­ре­го­во­ры с Торг­про­мом. Рус­ские про­мышлен­ни­ки опа­са­лись, что За­пад в ко­не­чном сче­те на­плю­ет на их ин­те­ре­сы (в этом они ни­сколь­ко не оши­ба­лись). Рей­ли убе­дил Пу­ти­ло­ва и быв­ших не­фтя­ных ма­гна­тов Гу­ста­ва Но­бе­ля и Сте­па­на Ли­а­но­зо­ва фи­нан­си­ро­вать ор­га­ни­за­цию Са­вин­ко­ва. На эти день­ги Са­вин­ко­ву пред­сто­я­ло ор­га­ни­зо­вать по­ку­ше­ние на жизнь чле­нов со­вет­ской де­ле­га­ции в Ге­нуе. Из этих пла­нов, одна­ко, ни­че­го не вышло. Тер­ро­ри­сты ве­ли свою охо­ту в Бер­ли­не, но ни Ра­дек, ни Бу­ха­рин, ни Ра­ков­ский не по­яви­лись там, где их жда­ли. В кон­це мар­та по­те­ряв­ший тер­пе­ние Рей­ли прим­чал­ся в Бер­лин выя­снить, в чем де­ло. Са­вин­ков жа­ло­вал­ся на не­то­чную ин­фор­ма­цию. Рей­ли за­явил ему, что те­перь ми­ше­нью дол­жен стать гла­ва де­ле­га­ции Чи­че­рин. Но и нар­ко­му уда­лось про­сле­до­вать че­рез Бер­лин 2–5 апре­ля не­у­я­зви­мым. Са­вин­ков ре­шил ехать в Ита­лию. 13 апре­ля, че­рез три дня по­сле открытия кон­фе­рен­ции, ита­льян­ская по­ли­ция аре­сто­ва­ла его и чле­нов его груп­пы. Бла­го­да­ря вме­ша­тель­ству Бе­ни­то Мус­со­ли­ни аре­сто­ван­ных де­пор­ти­ро­ва­ли во Фран­цию.

Ге­ну­эз­ская кон­фе­рен­ция за­вер­ши­лась 19 мая про­ва­лом. На ре­ши­тель­ном отка­зе при­знать ответ­ствен­ность по дол­гам Рос­сии на­сто­ял ли­чно Вла­ди­мир Ле­нин.

Вско­ре вождь ми­ро­во­го про­ле­та­ри­а­та пе­ре­нес опе­ра­цию по изв­ле­че­нию из те­ла пу­ли Фан­ни Ка­план. 6 мая его хва­тил удар. Ле­нин по­ки­нул Кремль и пе­ре­се­лил­ся в Гор­ки. Это было на­ча­ло кон­ца. В Мо­скве на­чи­на­лась схва­тка за на­след­ство. В на­ча­ле 1923 го­да, по­сле вто­ро­го уда­ра Ле­ни­на, власть пе­ре­хо­дит к три­ум­ви­ра­ту Зи­но­вьев– Ка­ме­нев–ста­лин. 11 фев­ра­ля Рей­ли встре­ча­е­тся с Кра­си­ным, ко­то­рый соби­ра­е­тся во­зв­ра­ща­ться в Мо­скву и по­лон пес­си­ми­сти­че­ских пред­чув­ствий. 8 мая бри­тан­ский ми­нистр ино­стран­ных дел лорд Кер­зон пре­дъяв­ля­ет Со­вет­ской Рос­сии свой зна­ме­ни­тый уль­ти­ма­тум. 10 мая мо­ло­дой эми­грант Мо­риц Кон­ра­ди уби­ва­ет в Ло­зан­не Ва­цла­ва Во­ров­ско­го, ко­то­рый дол­жен был за­ме­нить Кра­си­на. Ме­жду дву­мя по­сле­дни­ми со­быти­я­ми у Ле­ни­на слу­чил­ся тре­тий удар. Мир с тре­во­гой ожи­дал кон­чи­ны во­ждя.

В на­ча­ле 1924 го­да выбо­ры в Ан­глии впер­вые выи­гра­ли лей­бо­ри­сты во гла­ве с Рам­се­ем Мак­до­наль­дом. Де­мар­шам Кер­зо­на при­шел ко­нец. 1 фев­ра­ля 1924 го­да Мак­до­нальд при­знал со­вет­ское пра­ви­тель­ство. За Лон­до­ном по­сле­до­вал Па­риж.

схва­тка с Же­ле­зным Фе­ли­ксом

Але­ксандр Але­ксан­дро­вич Яку­шев про­дол­жал на­е­зжать то в Бер­лин, то в Па­риж и со­бла­знять во­ждей эми­гра­ции рас­ска­за­ми об ин­филь­тра­ции чле­нов «Тре­ста» во все го­су­дар­ствен­ные стру­кту­ры вплоть до са­мых вер­шин вла­сти. Све­де­ния эти, ра­зу­ме­е­тся, ну­жда­лись в про­вер­ке. С этой це­лью еще в се­ре­ди­не 1923 го­да Са­вин­ков на­пра­вил в Рос­сию свое до­ве­рен­ное ли­цо – пол­ков­ни­ка Па­влов­ско­го. Тот был не­ме­длен­но схва­чен ГПУ и вско­ре на­чал слать в Па­риж опти­ми­сти­че­ские до­не­се­ния, из ко­то­рых яв­ство­ва­ло, что де­ла боль­ше­ви­ков столь пло­хи, что ан­ти­боль­ше­вист­ско­му под­по­лью не хва­та­ет ли­шь во­ждя, что­бы взять власть в свои ру­ки. Роль во­ждя, на­ту­раль­но, отво­ди­лась Са­вин­ко­ву – для это­го он дол­жен был при­е­хать в Рос­сию.

21 ян­ва­ря умер Ле­нин. Ка­ме­нев и Зи­но­вьев не­ме­длен­но на­ча­ли ата­ку про­тив Тро­цко­го. До Рей­ли до­шли слу­хи, что Тро­цкий буд­то бы го­то­вил во­ен­ный пе­ре­во­рот. Зве­зда Дзер­жин­ско­го взо­шла: уже 2 фев­ра­ля, по­ми­мо ОГПУ, он стал пред­се­да­те­лем Высше­го со­ве­та на­ро­дно­го хо­зяй­ства (ВСНХ). Тру­дно было по­до­брать на этот пост бо­лее не­у­да­чную кан­ди­да­ту­ру. Же­ле­зный Фе­ликс ни­че­го не по­ни­мал и не же­лал по­ни­мать в эко­но­ми­ке. Его за­ме­сти­те­лем по ВСНХ стал, в до­пол­не­ние к по­сту за­ме­сти­те­ля пред­се­да­те­ля ОГПУ, Ген­рих Яго­да.

В фев­ра­ле 1924 го­да Рей­ли со­об­щил Са­вин­ко­ву, что у не­го че­рез быв­ших кол­лег в SIS по­яви­лись ин­те­ре­сные ма­те­ри­а­лы о Рос­сии. Ма­те­ри­а­лы эти го­во­ри­ли о том, что Дзер­жин­ский и Зи­но­вьев счи­та­ют воз­зре­ния «эко­но­ми­стов» во гла­ве с Кра­си­ным опа­сной ере­сью и пол­ны ре­ши­мо­сти иско­ре­нить ее, одна­ко про­бле­ма в том, что в груп­пе этой со­сто­ят ви­дные че­ки­сты. Да­бы упро­чить свои по­зи­ции, Дзер­жин­ский на­ме­рен ин­тен­си­фи­ци­ро­вать «кра­сный тер­рор».

Рей­ли и Са­вин­ков ни­ко­гда не были впол­не откро­вен­ны друг с дру­гом. Они оба пи­та­ли се­рье­зней­шие по­до­зре­ния в отно­ше­нии «Тре­ста». Но при этом оба де­ла­ли вид, что при­ни­ма­ют все бай­ки Яку­ше­ва за чи­стую мо­не­ту.

В мар­те Са­вин­ков со­об­щил Рей­ли о же­ла­нии по­е­хать в Рос­сию. Эта но­вость вку­пе с обе­ща­ни­ем Рей­ли со­дей­ство­вать во­зв­ра­ще­нию мо­гла стать не­о­жи­дан­ным по­дар­ком для ОГПУ; как сви­де­тель­ству­ют до­ку­мен­ты, на та­кую уда­чу Лу­бян­ка вов­се не рас­счи­тыва­ла.

15 мар­та Рей­ли со­об­щил Са­вин­ко­ву, что по не­о­тло­жным де­лам дол­жен ехать в Нью­йорк. Одна­ко в Нью-йор­ке он не по­явил­ся. Он про­ва­лил­ся сквозь зем­лю при­мер­но на два ме­ся­ца. В 1927 го­ду быв­ший со­тру­дник со­вет­ской мис­сии в Лон­до­не за­явил в своих по­ка­за­ни­ях Ско­тленд-яр­ду, что соб­ствен­ными гла­за­ми ви­дел Рей­ли в 1924 го­ду в Мо­скве во­зле Боль­шо­го те­а­тра.

Дзер­жин­ско­му всю­ду ме­ре­щи­лась угро­за. Опе­ра­ция «Трест» силь­но бе­спо­кои­ла его. Ор­га­ни­за­ция ра­зро­слась, ее ста­но­ви­лось все тру­днее кон­тро­ли­ро­вать, Яку­шев и его пра­вая ру­ка Оп­пер­пут не были на­сто­я­щи­ми че­ки­ста­ми и вся­кую ми­ну­ту мо­гли пе­ре­ме­тну­ться на сто­ро­ну вра­га. В 1924 го­ду пе­тро­град­ская ячей­ка МОЦР и впря­мь вре­мен­но вышла из-под кон­тро­ля ОГПУ. Аре­сты и ка­зни быв­ших офи­це­ров и пред­при­ни­ма­те­лей были по­став­ле­ны на кон­вейер.

Ле­том то­го же го­да Са­вин­ков на­ко­нец при­нял ро­ко­вое ре­ше­ние. 10 ав­гу­ста он вые­хал из Па­ри­жа че­рез Бер­лин в Вар­ша­ву, отку­да че­рез «окно» пе­ре­шел со­вет­скую гра­ни­цу, по­сле че­го был аре­сто­ван в Мин­ске. Уже 27 ав­гу­ста на­чал­ся открытый су­де­бный про­цесс, ко­то­рый 29-го за­кон­чил­ся выне­се­ни­ем смер­тно­го при­го­во­ра.

3 сен­тя­бря Рей­ли на­пра­вил длин­ное пи­сьмо в га­зе­ту Morning Star в ответ на ре­да­кци­он­ный ком­мен­та­рий к про­цес­су Са­вин­ко­ва. На­зывая се­бя одним из «са­мых близ­ких дру­зей и пре­дан­ных по­сле­до­ва­те­лей» Са­вин­ко­ва, он на­стаи­вал на сво­ем пра­ве за­щи­тить честь мо­сков­ско­го плен­ни­ка. По мне­нию са­мо­го Рей­ли, суд над Са­вин­ко­вым был актом «ко­лос­саль­ной кле­ве­ты» и «гну­сней­шей из боль­ше­вист­ских «уток». Все са­вин­ков­ское де­ло, утвер­ждал Рей­ли, – не что иное, как фаль­си­фи­ка­ция. Все сви­де­тель­ства и здра­вый смысл, пи­сал он, го­во­рят, что «Са­вин­ков был убит при по­пытке пе­ре­йти рус­скую гра­ни­цу, и ЧК ин­сце­ни­ро­ва­ла ло­жный про­цесс с одним из своих аген­тов в глав­ной ро­ли».

Рей­ли опи­сал имен­но то, что впо­след­ствии прои­зо­шло с ним са­мим. Обду­мывал во­змо­жный сце­на­рий?

15 сен­тя­бря Morning Star опу­бли­ко­ва­ла но­вое пи­сьмо Рей­ли, в ко­то­ром он пол­но­стью пе­ре­смо­трел свой взгляд на мо­сков­ский про­цесс. «По­ка­за­ния на­де­жно­го и бе­с­при­стра­стно­го оче­вид­ца», пи­сал он, убе­ди­ли его в том, что его быв­ший то­ва­рищ со­вер­шил «нрав­ствен­ное са­мо­у­бий­ство» и «пре­да­тель­ство», и сом­не­ва­ться в этом Рей­ли те­перь не име­ет ни ма­лей­ших осно­ва­ний.

По­че­му же он не оста­но­вил сво­е­го дру­га? При­нес его в жер­тву? Исполь­зо­вал его в ка­че­стве про­бно­го кам­ня? Или про­сто «сдал» Са­вин­ко­ва?

Ка­би­нет Мак­до­наль­да на­хо­дил­ся у вла­сти все­го де­сять ме­ся­цев. По­сле скан­да­ла с пи­сьмом Зи­но­вье­ва (гла­ва Ко­мин­тер­на при­зывал в нем ан­глий­ских ком­му­ни­стов к на­силь­ствен­но­му за­хва­ту вла­сти), опу­бли­ко­ван­ным в ан­глий­ских га­зе­тах за че­тыре дня до все­об­щих выбо­ров в октя­бре 1924 го­да, на сме­ну лей­бо­ри­стам при­шли кон­се­рва­тив­ная пар­тия во гла­ве с Бол­дуи­ном. Пра­ви­тель­ство Бол­дуи­на отка­за­лось пред­став­лять на ра­ти­фи­ка­цию до­го­во­ры, под­пи­сан­ные с Рос­си­ей лей­бо­ри­ста­ми, а в 1927 го­ду ра­зор­ва­ло с Мо­сквой ди­пло­ма­ти­че­ские отно­ше­ния. Здесь не ме­сто об­су­ждать во­прос о по­длин­но­сти пи­сьма Зи­но­вье­ва; в лю­бом слу­чае Рей­ли, все­го ве­ро­я­тнее, имел отно­ше­ние к этой пу­бли­ка­ции.

Дзер­жин­ский был так до­во­лен поим­кой Са­вин­ко­ва и в осо­бен­но­сти тем, что ему уда­лось «пе­ре­у­бе­дить» аре­сто­ван­но­го в ре­зуль­та­те не­сколь­ких про­дол­жи­тель­ных бе­сед с ним, что не­ме­длен­но сан­кци­о­ни­ро­вал но­вую опе­ра­цию. На сей раз – по за­ма­ни­ва­нию в Со­вет­скую Рос­сию Си­днея Рей­ли. 31 ав­гу­ста Дзер­жин­ский вызвал на­чаль­ни­ка кон­тр­ра­зве­дыва­тель­но­го от­де­ла (КРО) Ар­ту­ра Ар­ту­зо­ва и по­ру­чил ему на­чать опе­ра­тив­ную игру с Рей­ли. Ку­ра­то­ром опе­ра­ции был на­зна­чен Яго­да.

Если Рей­ли дей­стви­тель­но по­бывал в Мо­скве ве­сной 1924 го­да, то все до­ро­ги дол­жны были при­ве­сти его к Яго­де. Яго­да не толь­ко ку­ри­ро­вал «опе­ра­цию «Трест», но и был в не­ко­то­ром ро­де би­зне­сме­ном. Ри­чард Спенс пи­шет, ссыла­ясь на соб­ствен­ную бе­се­ду с не на­зван­ным по име­ни род­ствен­ни­ком Яго­ды, что при­мер­но в это вре­мя у Яго­ды по­явил­ся ли­чный се­кре­тный счет в швей­цар­ском бан­ке.

В на­ча­ле октя­бря Са­вин­ков на­пи­сал из Мо­сквы ро­дным и дру­зьям пи­сьма, в ко­то­рых пред­стал но­вым, пол­но­стью пе­ре­смо­трев­шим свои убе­жде­ния че­ло­ве­ком. Са­мое длин­ное по­сла­ние по­лу­чил Рей­ли. Са­вин­ков вза­хлеб опи­сывал со­вет­скую сто­ли­цу, пол­ную «ма­га­зи­нов, ки­но­те­а­тров, ав­то­мо­би­лей и эле­ктри­че­ских огней», и во­схва­лял гу­ман­ную тю­рем­ную си­сте­му. Са­вин­ков си­дел во вну­трен­ней лу­бян­ской тю­рьме, в исклю­чи­тель­но ком­фор­та­бель­ных усло­ви­ях, по­се­щал ка­ба­ре, бе­га и ре­сто­ра­ны и да­же не испытывал не­до­ста­тка в дам­ском об­ще­стве. Он пи­сал, что в ря­дах ОГПУ он встре­тил че­ло­ве­ка, ко­то­рый ему «ду­хов­но бли­же», не­же­ли кто бы то ни было в эми­гра­ции.

рей­ли КЛЮЕТ

Гла­ва Рус­ско­го об­ще­воин­ско­го со­ю­за ге­не­рал Але­ксандр Па­вло­вич Ку­те­пов, че­ло­век про­ни­ца­тель­ный и осто­ро­жный, жи­во ин­те­ре­со­вал­ся «Тре­стом», одна­ко при­слу­ши­вал­ся к мне­нию сво­е­го со­ве­тни­ка пол­ков­ни­ка Ни­ко­лая Че­быше­ва, ко­то­рый не ве­рил Яку­ше­ву. Как бы то ни было, осе­нью 1924 го­да Ку­те­пов на­пра­вил в Рос­сию груп­пу из пя­ти че­ло­век. Сре­ди них была су­пру­же­ская па­ра – Ге­ор­гий (Юрий) Рад­ке­вич и Ма­рия За­хар­чен­ко-рад­ке­вич.

Груп­пу при­ни­мал член «Тре­ста» Эду­ард Оп­пер­пут, ко­то­рый но­сил те­перь но­вое имя Эду­ард От­то­вич фон Ста­у­ниц и выда­вал се­бя за бал­тий­ско­го нем­ца. На са­мом де­ле он был ла­тышом, его на­сто­я­щая фа­ми­лия была Упе­ниньш. Су­дя по все­му, он стал аген­том­про­во­ка­то­ром ЧК еще в кон­це 1917 го­да, ко­гда был аре­сто­ван в Пе­тро­гра­де как член контр­ре­во­лю­ци­он­ной ла­тышской во­ен­ной

ор­га­ни­за­ции, одна­ко осво­бо­жден по ли­чно­му ра­спо­ря­же­нию Вла­ди­ми­ра Бонч­бру­е­ви­ча. При чем здесь управ­де­ла­ми Сов­нар­ко­ма? Се­го­дня уже за­былось, что имен­но Бонч-бру­е­вич сра­зу же по­сле при­хо­да к вла­сти боль­ше­ви­ков во­згла­вил пер­вую слу­жбу без­о­па­сно­сти со­вет­ско­го ре­жи­ма. В на­ча­ле 1918 го­да слу­жба ста­ла на­зыва­ться Ко­мис­си­ей по бо­рьбе с контр­ре­во­лю­ци­ей и са­бо­та­жем, а за­тем, да­бы отли­ча­ться от ве­дом­ства Ф. Дзер­жин­ско­го, пе­ре­и­ме­но­ва­лась в След­ствен­ную ко­мис­сию. Имен­но в эту ко­мис­сию и был за­чи­слен на слу­жбу вче­ра­шний контр­ре­во­лю­ци­о­нер Оп­пер­пут. Бонч-бру­е­вич был пер­вым высо­ко­по­став­лен­ным боль­ше­ви­ком, с ко­то­рым встре­тил­ся в 1918 го­ду толь­ко что при­быв­ший в Мо­скву Си­дней Рей­ли; впол­не ве­ро­я­тно, что то­гда же он по­зна­ко­мил­ся и с Оп­пер-пу­том. Впо­след­ствии, вся­кий раз ме­няя име­на, Оп­пер­пут слу­жил в Крыму в шта­бе Вран­ге­ля, за­тем в Поль­ше всту­пил в са­вин­ков­ский Со­юз. Отпра­вив­шись с за­да­ни­ем в Рос­сию, он про­пал, а ячей­ки Са­вин­ко­ва в Рос­сии по­двер­глись бе­спо­ща­дно­му ра­згро­му. В октя­бре 1921 го­да Оп­пер­пут не­о­жи­дан­но по­явил­ся в Вар­ша­ве и рас­ска­зал, что был осво­бо­жден по ам­ни­стии, при этом на­ме­кая на не­ких вли­я­тель­ных по­кро­ви­те­лей в ан­ти­боль­ше­вист­ском под­по­лье. За­тем он сно­ва исчез в Рос­сии – как те­перь изве­стно, он уча­ство­вал в «опе­ра­ции «Трест», а в 1927 го­ду стал на За­па­де ее пер­вым ра­зо­бла­чи­те­лем.

Одна­ко вер­нем­ся к Рад­ке­ви­чам. В ян­ва­ре 1925 го­да Рад­ке­ви­чи, ко­то­рые те­перь на­зыва­лись Шуль­ца­ми, по­яви­лись в Хель­син­ки и че­рез пред­ста­ви­те­ля Са­вин­ко­ва Ни­ко­лая Бу­на­ко­ва ста­ли искать встре­чи с Рей­ли. Бу­на­ков пред­ста­вил их Эр­не­сту Бой­зу, ре­зи­ден­ту SIS в Фин­лян­дии и Эсто­нии и ста­ро­му дру­гу Рей­ли. 26 ян­ва­ря Бойз по­слал Си­днею Рей­ли пи­сьмо, ко­то­рое было двой­ным: вну­три одно­го кон­вер­та на­хо­дил­ся дру­гой, со­дер­жав­ший по­сла­ние, на­пи­сан­ное эв­фе­ми­зма­ми. Ав­тор это­го ши­фро­ван­но­го пи­сьма со­об­щал Си­днею Рей­ли о пред­сто­я­щем ви­зи­те «Кра­сно­шта­но­вых» (под этим име­нем Рад­ке­ви­чи были в Рос­сии), ко­то­рые пред­став­ля­ют «боль­шой кон­церн» (то есть «Трест»); они при­ве­зли ин­те­ре­сные но­во­сти из «Ка­ли­фор­нии» (Рос­сии) и рас­счи­тыва­ют на по­мо­щь Рей­ли в уста­нов­ле­нии кон­та­ктов с «ев­ро­пей­ски­ми и аме­ри­кан­ски­ми рын­ка­ми». Отпра­ви­тель выра­жал на­де­жду, что встре­ча с «Кра­сно­шта­но­выми» ста­нет для Рей­ли ком­пен­са­ци­ей за про­вал его по­сле­дней «боль­шой схе­мы» (на­до по­ла­гать, арест Са­вин­ко­ва).

Ав­то­ром пи­сьма был Джордж Хилл – ро­див­ший­ся в Ка­за­ни сын ан­глий­ско­го ком­мер­сан­та, офи­цер, со­тру­дник бри­тан­ской во­ен­ной ра­звед­ки, уча­стник «за­го­во­ра по­слов» и, как яв­ству­ет из до­ку­мен­тов, агент ОГПУ. Имен­но он, а не ла­тышские стрел­ки Бер­зин и Буй­кис, тол­ком ни­че­го не знав­шие, сдал ЧК в 1918 го­ду уча­стни­ков «за­го­во­ра по­слов». Впро­чем, аген­том то­го же ве­дом­ства был и Бойз.

В сво­ем отве­те Хил­лу Рей­ли пи­шет, что, к со­жа­ле­нию, ра­зми­нул­ся с «ка­ли­фор­ний­ской па­рой». Тем не ме­нее, бу­ду­чи в Нью-йор­ке, он под­дер­жи­ва­ет «по­сто­ян­ное со­об­ще­ние с ра­зли­чными про­мышлен­ными груп­па­ми в ра­зных стра­нах». Он пи­сал та­кже, что пре­дло­же­ние име­ет пер­спе­кти­вы, «осо­бен­но в све­те не­дав­ней схва­тки за кон­троль­ный па­кет акций, ко­то­рая име­ет ме­сто в со­ве­те ди­ре­кто­ров» (ре­чь идет, ра­зу­ме­е­тся, о бо­рьбе за власть на вер­ши­не со­вет­ско­го Олим­па). «В ко­не­чном сче­те, – про­дол­жа­ет Рей­ли, – я убе­дил се­бя, что ини­ци­а­ти­ва дол­жна исхо­дить от тех, кто пред­став­ля­ет ин­те­ре­сы ми­но­ри­тар­ных акци­о­не­ров», и что это об­сто­я­тель­ство дол­жно за­ста­вить их «по­жер­тво­вать зна­чи­тель­ной ча­стью своих пер­во­на­чаль­ных идей та­ким обра­зом, ко­то­рый бу­дет при­ем­лем как для вну­трен­не­го, так и для ме­жду­на­ро­дно­го рын­ка».

Одна­ко на Лу­бян­ке то­же уме­ли вти­рать очки на­чаль­ству. В ито­ге у Дзер­жин­ско­го со­зда­лось впе­ча­тле­ние, что Рей­ли про­сто жа­ждет при­е­хать в Рос­сию.

В те­че­ние по­сле­ду­ю­щих не­дель Рей­ли на­пи­сал не­сколь­ко пи­сем Бу­на­ко­ву, Бой­зу и, во­змо­жно, Хил­лу. Он выра­жал ин­те­рес к де­я­тель­но­сти «Тре­ста», одна­ко не про­яв­лял ни ма­лей­ше­го же­ла­ния за­ня­ться его про­па­ган­дой на За­па­де, а тем бо­лее пои­ска­ми фи­нан­со­вой под­держ­ки. Он те­перь был убе­жден, что боль­ше­вист­ский ре­жим сам со­бою не ра­зва­ли­тся. «Трест» дол­жен дать ми­ру знать о сво­ем су­ще­ство­ва­нии, пи­сал он. «Толь­ко дей­ствия» спосо­бны про­бу­дить на­сто­я­щий ин­те­рес и по­лу­чить под­держ­ку: «Если я уви­жу... пер­спе­кти­ву ре­аль­ных дей­ствий, я го­тов бро­сить все и все­це­ло по­свя­тить се­бя ин­те­ре­сам Син­ди­ка­та». «Мне испол­нил­ся 51 год, – пи­сал он, – и я хо­чу сде­лать что-ни­будь стoя­щее, по­ка еще спосо­бен».

Спу­стя еще не­сколь­ко дней Рей­ли пи­шет, что он «бо­лен и устал от про­дол­жа­ю­ще­го­ся те­о­ре­ти­зи­ро­ва­ния», а по­то­му по­сыла­ет «со­ве­ту ди­ре­кто­ров» кон­кре­тные пре­дло­же­ния. Если «Трест» их не при­мет, он не смо­жет рас­счи­тывать на по­мо­щь Рей­ли. Ор­га­ни­за­ция дол­жна отка­за­ться от кон­та­ктов с мо­нар­хи­ста­ми-эми­гран­та­ми, та­ки­ми как Ку­те­пов. Он, Рей­ли, не име­ет ни­че­го про­тив Ку­те­по­ва или мо­нар­хи­зма как та­ко­во­го при опре­де­лен­ных об­сто­я­тель­ствах, но в на­сто­я­щее вре­мя та­кие кон­та­кты мо­гут сыграть «аб­со­лю­тно фа­таль­ную» роль при ре­ше­нии во­про­са об ино­стран­ной под­держ­ке. 27 мар­та Рей­ли пи­шет Бу­на­ко­ву пи­сьмо, боль­ше по­хо­жее на при­каз. Он ука­зыва­ет на тер­рор как на клю­че­вой мо­мент, спосо­бный ра­зру­шить «ау­ру не­по­бе­ди­мо­сти», ко­то­рой окру­же­ны боль­ше­ви­ки. Один кру­пный те­ракт, пи­шет он, вне­сет боль­шее смя­те­ние в ря­ды боль­ше­ви­ков и прив­ле­чет боль­ше вни­ма­ния на За­па­де, чем го­ры пу­сто­по­ро­жних ра­зго­во­ров и пре­дло­же­ний. 4 апре­ля он пи­шет, что лу­чшее, что он мо­жет сде­лать, – это «при­е­хать и ли­чно проин­спе­кти­ро­вать фа­бри­ку».

Ме­жду тем ге­не­рал Ку­те­пов, про­тив кон­та­ктов с ко­то­рым столь ре­ши­тель­но во­зра­жал Рей­ли, со­гла­сил­ся при­нять в Па­ри­же Рад­ке­ви­чей и Яку­ше­ва. Встре­ча была на­зна­че­на на пер­вые чи­сла ию­ля. В ее ор­га­ни­за­ции жи­вей­шее уча­стие при­ни­мал Эр­нест Бойз, уси­лен­но при­гла­шав­ший и Рей­ли. Пи­сьма Бой­за шли в Нью-йорк, но Рей­ли там не было – в кон­це апре­ля он вер­нул­ся в Ев­ро­пу, но ни с Бой­зом, ни с «тре­стов­ца­ми» встре­ча­ться не спе­шил. Че­рез Па­риж и Ве­ну он на­пра­вил­ся в Рим, где со­вет­ская де­ле­га­ция во гла­ве с Кра­си­ным ве­ла тор­го­вые пе­ре­го­во­ры с пра­ви­тель­ством Мус­со­ли­ни.

7 мая в Мо­скве было опу­бли­ко­ва­но со­об­ще­ние о са­мо­у­бий­стве Са­вин­ко­ва.

Дзер­жин­ский уже за­ждал­ся и по­те­рял тер­пе­ние, ко­гда 20 ав­гу­ста 1925 го­да на­чаль­ник кон­тр­ра­зве­дыва­тель­но­го от­де­ла ОГПУ Ар­тур Ар­ту­зов (ко­то­ро­му была по­ру­че­на опе­ра­тив­ная игра с Си­дне­ем Рей­ли) до­ло­жил: 26-го Рей­ли отправ­ля­е­тся из Нью­йор­ка в Гавр, по­сле че­го он при­бу­дет в Хель­син­ки.окон­ча­тель­но­му ре­ше­нию Рей­ли пред­ше­ство­ва­ло со­бытие, на ко­то­рое ука­зыва­ет в сво­ей кни­ге Ри­чард Спенс. В се­ре­ди­не ию­ня 1925 го­да в бри­тан­ское кон­суль­ство в Ле­нин­гра­де обра­ти­лась да­ма по име­ни Z. Z. Zaharoff с до­че­рью. Она за­яви­ла о сво­ем бри­тан­ском под­дан­стве и же­ла­нии вер­ну­ться в Ан­глию. В Лон­до­не во­прос был ре­шен по­ло­жи­тель­но; мать и до­чь от­были на Бри­тан­ские остро­ва. До­ктор Спенс по­ла­га­ет, что да­мой этой мо­гла быть Энн Люк, одна из жен Си­днея Рей­ли, всту­пив­шая в брак с ним в Порт-ар­ту­ре еще до рус­ско-япон­ской вой­ны и ро­див­шая от не­го сына и до­чь; в даль­ней­шем сле­ды ее за­те­ря­лись. Что ка­са­е­тся фа­ми­лии За­ха­рофф, то ее но­сил дав­ний де­ло­вой пар­тнер Рей­ли, изве­стный тор­го­вец ору­жи­ем Бэзил За­ха­рофф, при­чем имен­но в та­кой, не­пра­виль­ной транс­ли­те­ра­ции (пра­виль­но – Zakharoff). У За­ха­роф­фа опре­де­лен­но не было в Рос­сии ни же­ны, ни до­че­ри. За­то были де­ло­вые ин­те­ре­сы: бу­ду­чи кру­пным акци­о­не­ром кон­цер­на Vikers, он по­те­рял в ре­зуль­та­те боль­ше­вист­ско­го де­фол­та огром­ные сред­ства, ин­ве­сти­ро­ван­ные в рос­сий­скую эко­но­ми­ку. Зи­мой 1924 го­да За­ха­рофф по­лу­чил по­лу­о­фи­ци­аль­ное пре­дло­же­ние Мо­сквы всту­пить в сдел­ку, ко­то­рая в ито­ге да­ла бы ему кон­троль над ца­ри­цын­ски­ми ору­жей­ными за­во­да­ми. Пре­дло­же­ни­ем он заин­те­ре­со­вал­ся. Но ни­ка­кой во­змо­жно­сти по­лу­чить до­сто­вер­ную ин­фор­ма­цию о со­сто­я­нии за­во­дов и, глав­ное, о по­ли­ти­че­ских ри­сках не су­ще­ство­ва­ло, за исклю­че­ни­ем един­ствен­ной – по­слать в Рос­сию опытно­го че­ло­ве­ка. Мо­жет быть, Рей­ли отпра­вил­ся в свое по­сле­днее пу­те­ше­ствие имен­но с этим по­ру­че­ни­ем? За­ха­роф­фу не со­став­ля­ло тру­да в ка­че­стве дру­же­ской услу­ги «одол­жить» свою фа­ми­лию для за­га­до­чной ре­па­три­ан­тки. Если Спенс прав и Z. Z. Zahа­roff – Энн Люк, то ее «ре­па­три­а­ция» была ча­стью тай­ной сдел­ки Рей­ли с Яго­дой. По­то­му и не ехал Си­дней Рей­ли в Со­вет­ский Со­юз, что ожи­дал выпол­не­ния имен­но это­го усло­вия.

за­ма­ни­ли...

3 сен­тя­бря Рей­ли с же­ной Пе­пи­той при­е­хал в Па­риж. Ото­слав же­ну к род­ствен­ни­кам в Бель­гию, он на­чал бе­с­пре­рыв­ные со­ве­ща­ния с ге­не­ра­лом Ку­те­по­вым, Але­ксан­дром Гу­чко­вым (пред­се­да­тель III Го­су­дар­ствен­ной ду­мы, ли­дер пар­тии октя­бри­стов), Эр­не­стом Бой­зом (ре­зи­дент бри­тан­ской ра­звед­ки SIS в Фин­лян­дии и Эсто­нии, агент ОГПУ) и не­ко­то­рыми дру­ги­ми ли­ца­ми. Вско­ре он не­на­дол­го отлу­чил­ся в Лон­дон. В своих по­ка­за­ни­ях на Лу­бян­ке Рей­ли за­явил, что встре­чал­ся с Чер­чил­лем, ко­то­рый отка­зал­ся обе­щать ка­кую-ли­бо под­держ­ку «Тре­сту», по­ка не по­лу­чит «кон­кре­тное сви­де­тель­ство» его де­е­сп­осо­бно­сти. Одна­ко если го­спо­жа З.З. За­ха­рофф была дей­стви­тель­но Энн Люк, то ви­зит Рей­ли в Лон­дон имел, все­го ве­ро­я­тнее, иную цель – встре­ти­ться с ней и с до­че­рью и обу­строить им жизнь в чу­жой стра­не.

Вер­нув­шись в Па­риж 11 сен­тя­бря, он про­дол­жал со­ве­ща­ться. В тот же день в Мо­скве было по­лу­че­но со­об­ще­ние, что Рей­ли при­быва­ет в Хель­син­ки 23 сен­тя­бря. Как утвер­жда­ет Пе­пи­та, ее муж соби­рал­ся встре­ти­ться с ру­ко­во­ди­те­ля­ми «Тре­ста» в Фин­лян­дии. Он за­ве­рил ее, что не соби­ра­е­тся в Рос­сию и бу­дет в Па­ри­же к кон­цу ме­ся­ца.

Он уе­хал из Па­ри­жа вме­сте с Пе­пи­той 15 сен­тя­бря, из пре­до­сто­ро­жно­сти ку­пив би­ле­ты на бер­лин­ский по­езд в по­сле­днюю ми­ну­ту. В Кель­не су­пру­ги рас­ста­лись: Пе­пи­та отпра­ви­лась в Гам­бург на­ве­стить дру­зей, Си­дней по­е­хал в Хель­син­ки. До Хель­син­ки он до­брал­ся мо­рем ве­че­ром 22-го. Бойз отсут­ство­вал; за­ме­няв­ший его мо­ло­дой со­тру­дник пред­ста­вил Рей­ли чле­нов «Тре­ста» Бу­на­ко­ва и Рад­ке­ви­чей. Рей­ли те­ле­гра­фи­ро­вал же­не, что за­дер­жи­ва­е­тся в Хель­син­ки ми­ни­мум до 26-го и что все бу­дет пре­кра­сно.

Он за­ра­нее со­об­щил «тре­стов­цам» имя, под ко­то­рым же­лал отпра­ви­ться в Рос­сию, а та­кже свои рост, вес и осо­бые при­ме­ты. Фаль­ши­вый па­спорт сле­до­ва­ло выпи­сать на имя ком­мер­сан­та Ни­ко­лая Ни­ко­ла­е­ви­ча Штейн­бер­га.

Все даль­ней­шие со­бытия изве­стны в не­сколь­ких ва­ри­ан­тах, но ни одно­му из них нель­зя пол­но­стью ве­рить. Со­гла­сно до­ку­мен­там ОГПУ (ра­порт за­ме­сти­те­ля Ар­ту­зо­ва Вла­ди­ми­ра Стыр­не), 24 сен­тя­бря Рей­ли при­е­хал в Выборг, где его встре­тил «се­ксот А» (cе­кре­тный со­тру­дник; А – Яку­шев). Яку­шев пе­ре­дал ему пи­сьмо пред­ста­ви­те­ля бри­тан­ской ра­звед­ки, чей по­черк Рей­ли знал. Ав­то­ром пи­сьма был, по-ви­ди­мо­му, Хилл. Он под­твер­ждал су­ще­ство­ва­ние «ан­ти­крем­лев­ской груп­пы», ко­то­рую «сле­ду­ет во­с­при­ни­мать се­рье­зно». Одна­ко в по­сла­нии не было ни­че­го та­ко­го, че­го бы Рей­ли уже не знал. Яку­шев со­про­во­дил Рей­ли в дом дру­го­го аген­та ОГПУ, Кар­пи­не­на, сто­яв­ший во­зле са­мой гра­ни­цы. В этом до­ме Рей­ли ждал по­сла­нец с той сто­ро­ны, до­воль­но зна­чи­тель­ное дол­жно­стное ли­цо, пред­став­ля­ю­щее ли­цо еще бо­лее высо­кое. По ин­фор­ма­ции зна­ме­ни­то­го пе­ре­беж­чи­ка Але­ксан­дра Ор­ло­ва (ре­зи­дент ино­стран­но­го от­де­ла в Испа­нии, остал­ся на За­па­де в 1938 го­ду), этим по­слан­цем был Те­рен­тий Де­ри­бас – гла­ва Се­кре­тно-опе­ра­тив­но­го управ­ле­ния (СОУ) ОГПУ, не­по­сред­ствен­ный на­чаль­ник Ар­ту­зо­ва и не­по­сред­ствен­ный под­чи­нен­ный Яго­ды. Де­ри­бас яко­бы вру­чил Рей­ли пи­сьмо Тро­цко­го: тот га­ран­ти­ро­вал, если ему по­мо­гут вер­ну­ться к вла­сти, не­о­гра­ни­чен­ные кон­цес­сии пред­при­ни­ма­те­лям тех стран, ко­то­рые ока­жут та­кую под­держ­ку, и пол­ную ам­ни­стию эми­гран­там.

Рей­ли, со­гла­сно ра­пор­ту Стыр­не, за­явил встре­чав­шим, что обра­тные би­ле­ты в Нью­йорк за­ка­за­ны на 30 сен­тя­бря, по­это­му на по­е­зд­ку в Рос­сию у не­го про­сто нет вре­ме­ни. Во­змо­жно, он смо­жет пред­при­нять та­кое пу­те­ше­ствие в бли­жай­шие два-три ме­ся­ца. Стыр­не пи­шет, что один из «со­тру­дни­ков», ко­то­ро­го он не на­зыва­ет по име­ни, стал так «ум­но» уго­ва­ри­вать Рей­ли, что тот в кон­це кон­цов со­гла­сил­ся. По мне­нию Ор­ло­ва, этим со­тру­дни­ком была Ма­рия Рад­ке­вич. Но в дру­гом ме­сте он же го­во­рит, что это был Де­ри­бас, по­су­лив­ший не­что та­кое, от че­го у Рей­ли «за­го­ре­лись гла­за». Аме­ри­кан­ский исто­рик На­та­ли Грант, по­свя­тив­шая изу­че­нию «Тре­ста» де­ся­ти­ле­тия, не ве­рит ни в одну из вер­сий. Она счи­та­ет, что близ гра­ни­цы Рей­ли опои­ли нар­ко­ти­ком и пе­ре­ве­зли на со­вет­скую тер­ри­то­рию в бе­спо­мо­щном со­сто­я­нии.

На сле­ду­ю­щий день, 25-го, Пе­пи­та по­лу­чи­ла от му­жа те­ле­грам­му. Он изве­щал ее, что вые­зжа­ет из Хель­син­ки 30-го и дву­мя дня­ми по­зже бу­дет в Гам­бур­ге. Одна­ко в тот же день он на­пи­сал ей, что едет не­на­дол­го в Ле­нин­град и Мо­скву, но да­та отъе­зда из Фин­лян­дии оста­е­тся без изме­не­ний. «Я бы не пред­при­нял это пу­те­ше­ствие, если бы это не было аб­со­лю­тно не­об­хо­ди­мо, – пи­сал он, – и если бы я не был убе­жден в том, что оно не со­пря­же­но пра­кти­че­ски ни с ка­ким ри­ском». Если же все-та­ки что-то слу­чи­тся, «ты не дол­жна пред­при­ни­мать ни­ка­ких ша­гов». Он все­гда при­ка­зывал своим жен­щи­нам одно и то же: си­ди ти­ше во­ды, ни­же тра­вы и жди.

Око­ло по­лу­но­чи груп­па на­ру­ши­те­лей гра­ни­цы в со­про­во­жде­нии фин­ских по­гра­ни­чни­ков углу­би­лась в бо­ло­ти­стый лес и, пе­ре­йдя вброд ре­ку Се­стру, ока­за­лась на со­вет­ском бе­ре­гу. Здесь эк­спе­ди­цию жда­ли двое: по­гра­ни­чник Той­во Вя­хя и со­тру­дник ОГПУ Щу­кин, выдав­ший Рей­ли его но­вый па­спорт на имя Штейн­бер­га. На­та­ли Грант отме­ча­ет стран­ную де­таль. Ко­гда Рей­ли пе­ре­сек ре­ку, он обер­нул­ся и на­ро­чи­то кри­кнул остав­шим­ся на том бе­ре­гу фин­нам и рус­ским: «Goodbye!» – буд­то хо­тел дать им по­нять, что он ан­гли­ча­нин. Са­мое стран­ное, что в этом но­чном пу­те­ше­ствии по бо­ло­ту не было ни­ка­кой не­об­хо­ди­мо­сти. Все­силь­ный «Трест» впол­не мог устроить Рей­ли ком­фор­та­бель­ный пе­ре­езд в Ле­нин­град по же­ле­зной до­ро­ге.

по­сле­дний МОНОЛОГ

Рей­ли, Щу­кин и Вя­хя при­были на Фин­лянд­ский вок­зал Ле­нин­гра­да око­ло се­ми ча­сов утра. Их встре­чал Яку­шев, до­брав­ший­ся от Выбор­га по­е­здом. Все че­тве­ро по­гру­зи­лись в ав­то­мо­биль и на­пра­ви­лись на «кон­спи­ра­тив­ную квар­ти­ру». По­зднее к ним при­со­е­ди­нил­ся Стыр­не. Не­смо­тря на бес­сон­ную но­чь и ски­та­ния по

бо­ло­там, Рей­ли не про­яв­лял ни ма­лей­ших при­зна­ков уста­ло­сти. Он ув­лек всю че­стную ком­па­нию на про­гул­ку в «го­род, зна­ко­мый до слез» (как, одна­ко, под­хо­дит к это­му сю­же­ту моль­ба Ман­дель­шта­ма: «Пе­тер­бург! Я еще не хо­чу уми­рать!»), два­жды обе­дал в лу­чших ле­нин­град­ских ре­сто­ра­нах, открыв­ши­хся за­но­во по­сле ре­во­лю­ции, по­шел да­же в цер­ко­вь к ве­чер­не и во все гла­за смо­трел на ра­згул но­во­го, не­ви­дан­но­го клас­са со­вет­ских бур­жуа – нэпма­нов.

Тем вре­ме­нем Стыр­не отпра­вил­ся в Мо­скву, да­бы по­дго­то­ви­ться к встре­че за­мор­ско­го го­стя. По­здним ве­че­ром груп­па в со­ста­ве Рей­ли, Яку­ше­ва и чле­на «Тре­ста» Му­ка­ло­ва-ми­хай­ло­ва за­ня­ла свои ме­ста в ме­жду­на­ро­дном ва­го­не по­е­зда, сле­ду­ю­ще­го в Мо­скву. Рей­ли и тут не про­я­вил ни ма­лей­ше­го же­ла­ния отой­ти ко сну. На­про­тив, он впер­вые, и ве­сьма ожив­лен­но, за­го­во­рил о де­ле. Ра­зу­ме­е­тся, ор­га­ни­за­ция ждет от не­го обе­ща­ний фи­нан­со­вой под­держ­ки. Та­кие обе­ща­ния в дан­ный мо­мент не­во­змо­жны, ра­зо­ча­ро­вал он по­пу­тчи­ков. Ор­га­ни­за­ция дол­жна по­мо­чь се­бе са­ма. Если боль­ше­ви­ки ра­с­про­да­ют на За­па­де ху­до­же­ствен­ные цен­но­сти огра­блен­ной ими Рос­сии, то по­че­му бы «Тре­сту» не за­ня­ться тем же са­мым? Кро­ме то­го, бри­тан­ская – и не толь­ко бри­тан­ская – ра­звед­ка го­то­ва опла­чи­вать ин­фор­ма­цию, ко­то­рой, без сом­не­ния, ра­спо­ла­га­ет «Трест». Сам Рей­ли, прав­да, прер­вал свя­зи с SIS в 1922 го­ду вслед­ствие ди­скус­сии о ме­то­дах и при­чи­нах не­у­да­чи не­ко­то­рых опе­ра­ций. Одна­ко он про­дол­жа­ет под­дер­жи­вать «те­сные» кон­та­кты с Чер­чил­лем и дру­ги­ми вли­я­тель­ными ли­ца­ми в Лон­до­не в при­ва­тном по­ряд­ке. За­па­дные спец­слу­жбы, в ча­стно­сти, чре­звычай­но ин­те­ре­су­ют све­де­ния о Ко­мин­тер­не. Было бы ве­сьма же­ла­тель­но, что­бы «Трест» смог вне­дрить своих аген­тов в ру­ко­во­дя­щие ор­га­ны это­го рас­са­дни­ка ме­жду­на­ро­дной боль­ше­вист­ской за­ра­зы и обра­тить его про­тив крем­лев­ской кли­ки. На за­ме­ча­ние, что сде­лать это бу­дет тру­дно, Рей­ли во­зра­зил, что в ру­ко­вод­стве Ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии уже есть бри­тан­ские аген­ты, при­чем да­же сре­ди ее са­мых твер­до­ка­мен­ных при­вер­жен­цев.

Гость по­де­лил­ся та­кже свои­ми бо­лее об­щи­ми воз­зре­ни­я­ми на су­дьбы по­ст­боль­ше­вист­ской Рос­сии. По его мне­нию, но­вый ре­жим дол­жен в те­че­ние не­ко­то­ро­го вре­ме­ни оста­ва­ться ди­кта­ту­рой, да­бы кон­тро­ли­ро­вать по­ло­же­ние. Осо­бен­но стро­го­му кон­тро­лю сле­ду­ет по­двер­гнуть цер­ко­вь. Впол­не оче­ви­дно, что па­де­ние боль­ше­ви­ков спро­во­ци­ру­ет сти­хий­ную вол­ну ев­рей­ских по­гро­мов. Это по­ня­тно, одна­ко но­вое пра­ви­тель­ство дол­жно избе­гать пря­мо­го уча­стия в этом изъяв­ле­нии «на­ро­дных чувств» – в про­тив­ном слу­чае оно ри­ску­ет ли­шить се­бя под­держ­ки За­па­да, ведь бри­тан­ский и фран­цуз­ский ка­пи­тал на­хо­дя­тся «все­це­ло в ру­ках ев­ре­ев», а аме­ри­кан­ский кон­тро­ли­ру­е­тся ими «на треть, если не боль­ше».

Да­лее Рей­ли пе­ре­шел к ха­ра­кте­ри­сти­кам от­дель­ных оби­та­те­лей боль­ше­вист­ско­го Олим­па. Как на наи­бо­лее «отв­ра­ти­тель­ный» при­мер он со­слал­ся на Ни­ко­лая Крылен­ко – в про­шлом не­ме­цко­го шпи­о­на, а ныне про­ку­ро­ра; по мне­нию Рей­ли, это не кто иной, как «де­ге­не­рат и са­дист». Зи­но­вье­ва он на­звал «по­сред­ствен­но­стью», чья по­ли­ти­че­ская ка­рье­ра за­кон­че­на. Дзер­жин­ско­го оха­ра­кте­ри­зо­вал как «очень хи­тро­го», а ОГПУ – как «омер­зи­тель­ное» учре­жде­ние. Стыр­не, про­чи­тав­ший со­став­лен­ный по го­ря­чим сле­дам по­дро­бный ра­порт Яку­ше­ва, пи­шет, что на не­го прои­зве­ло глу­бо­кое впе­ча­тле­ние зна­ние Си­дне­ем Рей­ли со­вет­ских ре­а­лий; он был пре­кра­сно осве­дом­лен о со­ста­ве ЦК, По­лит­бю­ро и лю­бых дру­гих цен­траль­ных ор­га­нов вла­сти, о по­ли­ти­ке боль­ше­вист­ско­го ру­ко­вод­ства по лю­бо­му во­про­су; ка­за­лось, он не пропу­стил ни одно­го но­ме­ра «Изве­стий» и был го­тов ве­сти по­ле­ми­ку на лю­бую те­му.

Утром 27 сен­тя­бря на Ле­нин­град­ском вок­за­ле Мо­сквы при­быв­ших встре­ча­ли Стыр­не и два дру­гих аген­та, а имен­но Ша­тков­ский и Ко­ку­шин-до­ро­жин­ский. По­сле­дний, в про­шлом жан­дарм­ский офи­цер, зна­чил­ся вла­дель­цем да­чи в Ма­ла­хов­ке, где пред­по­ла­га­лось про­ве­сти глав­ное со­ве­ща­ние. Здесь груп­па ра­зде­ли­лась во­пре­ки пер­во­на­чаль­но­му пла­ну. Рей­ли дол­жен был ехать с Яку­ше­вым и ру­ко­во­ди­те­лем во­ен­ной се­кции «Тре­ста» ге­не­ра­лом По­та­по­вым в ма­ши­не Оп­пер­пу­та – чле­на «Тре­ста» и однов­ре­мен­но аген­та ОГПУ. Одна­ко Стыр­не при­ка­зал всем троим ехать на квар­ти­ру Оп­пер­пу­та на Ма­ро­сей­ку и до­жи­да­ться его там. Сам Стыр­не отпра­вил­ся с до­кла­дом о хо­де опе­ра­ции на Лу­бян­ку, а Рей­ли сел в ма­ши­ну с Ша­тков­ским и Ко­ку­ши­ным.

Стыр­не отсут­ство­вал боль­ше ча­са, и Оп­пер­пут стал тре­во­жи­ться, не пре­тер­пел ли план бо­лее ра­ди­каль­ных изме­не­ний. На­ко­нец по­явил­ся Стыр­не, и вся трои­ца по­е­ха­ла в Ма­ла­хов­ку. По до­ро­ге Яку­шев спро­сил че­ки­ста, не ме­ня­е­тся ли план, на что Стыр­не отве­тил «твер­дым и ка­те­го­ри­че­ским» отри­ца­ни­ем. На пол­пу­ти к да­че они встре­ти­лись с ма­ши­ной Ша­тков­ско­го, на­прав­ляв­ше­го­ся в Мо­скву. На ви­ду у Яку­ше­ва и Оп­пер­пу­та Стыр­не вру­чил Ша­тков­ско­му день­ги на би­ле­ты в Ле­нин­град для Си­днея Рей­ли и для са­мо­го Ша­тков­ско­го. Эта сце­на не­сколь­ко успо­кои­ла Оп­пер­пу­та, но по при­бытии в Ма­ла­хов­ку сом­не­ния на­ча­ли тер­зать его с но­вой си­лой. Ме­стность, вспо­ми­на­ет Оп­пер­пут, ки­ше­ла аген­та­ми ОГПУ, ве­сьма не­у­бе­ди­тель­но изо­бра­жа­ю­щи­ми про­гу­ли­ва­ю­щи­хся да­чни­ков.

Рей­ли ме­жду тем усел­ся за обе­ден­ный стол с испол­ни­тель­ным ко­ми­те­том «Тре­ста». По­сле обиль­но­го обе­да об­ще­ство пе­ре­ме­сти­лось на све­жий во­здух, да­бы под се­нью де­ре­вьев выслу­шать ино­стран­но­го го­стя. Рей­ли пра­кти­че­ски сло­во в сло­во по­вто­рил свой да­ве­шний монолог в ва­го­не. Оп­пер­пут вспо­ми­на­ет, что по­сре­ди со­ве­ща­ния Стыр­не вдруг спро­сил его, узна­ет ли он Рей­ли. Во­прос по­ка­зал­ся Оп­пер­пу­ту стран­ным. Не­уж­то че­ло­век, вы­сту­пав­ший пе­ред «тре­стов­ца­ми», был под­став­ным ли­цом? Был ли в та­ком слу­чае «на­сто­я­щим» тот Рей­ли, ко­то­рый ехал из Ле­нин­гра­да в Мо­скву в одном ку­пе с Яку­ше­вым?

Ме­жду тем Оп­пер­пут за­ме­тил, что Стыр­не на­чи­на­ет нерв­ни­чать. Со­ве­ща­ние за­кон­чи­лось с на­сту­пле­ни­ем тем­но­ты, но ма­ши­на, ко­то­рая дол­жна была отвез­ти го­стя на вок­зал, за­дер­жи­ва­лась. Про­гу­ли­ва­ясь по са­ду, Оп­пер­пут обна­ру­жил, что мни­мые да­чни­ки под­тя­ну­лись к учас­тку и пол­но­стью окру­жи­ли его. Оп­пер­пут бро­сил­ся в дом и по­тре­бо­вал от Стыр­не объя­сне­ний. Тот отве­тил, что его по­до­зре­ния со­вер­шен­но спра­ве­дли­вы: Рей­ли бу­дет аре­сто­ван, но, в си­лу не­ко­то­рых со­обра­же­ний, не на да­че. В ра­зго­вор вме­шал­ся Яку­шев – вме­сте с Оп­пер­пу­том он по­пытал­ся от­го­во­рить Стыр­не от это­го ша­га: арест Рей­ли по­ста­вит крест на всех их уси­ли­ях. Стыр­не отве­тил, что он ли­чно был про­тив аре­ста, как и Пи­ляр (дру­гой за­ме­сти­тель Ар­ту­зо­ва), и что они спо­ри­ли би­тых два ча­са. Одна­ко все уси­лия про­па­ли вту­не, по­сколь­ку ре­ше­ние, по его сло­вам, при­ня­то По­лит­бю­ро «и отме­нить его ни в чьей вла­сти». В эту опе­ра­цию, объя­снил он, су­нул свой нос Ста­лин, ко­то­рый тре­бу­ет до­кла­дывать ему ка­ждые пол­ча­са.

кро­ва­вый Те­атр

Вско­ре при­были две ма­ши­ны, одна из них – пер­со­наль­ный ав­то­мо­биль Дзер­жин­ско­го. За ру­лем си­дел по­мо­щник на­чаль­ни­ка кон­тр­ра­зве­дыва­тель­но­го от­де­ла ОГПУ Сер­гей Пу­зи­цкий. Ря­дом с ним – агент по кли­чке Сво­дник, изве­стный сво­ей не­о­бычай­ной фи­зи­че­ской си­лой и же­сто­ко­стью. На за­днем си­де­нье – лу­чший стре­лок ОГПУ Ибра­гим. По сло­вам Оп­пер­пу­та, он опять бро­сил­ся уго­ва­ри­вать Стыр­не и в кон­це кон­цов до­бил­ся от не­го со­гла­сия вме­сте ехать на Лу­бян­ку и по­пыта­ться отме­нить при­каз об аре­сте. Оп­пер­пут пре­дло­жил на вре­мя пе­ре­го­во­ров по­ме­стить Рей­ли в свою квар­ти­ру. Стыр­не со­гла­сил­ся и с этим, но при­ка­зал Сво­дни­ку и Ибра­ги­му оста­ться с ан­гли­ча­ни­ном.

Стыр­не опи­сыва­ет эпи­зод со­вер­шен­но ина­че. Он ни­че­го не го­во­рит о сво­ей ди­скус­сии с Яку­ше­вым и Оп­пер­пу­том. По его сло­вам, Рей­ли отпра­вил­ся в Мо­скву в ма­ши­не вме­сте с Пу­зи­цким и дву­мя аген­та­ми ОГПУ, а Яку­шев и ге­не­рал По­та­пов – сле­дом за ни­ми на вто­рой ма­ши­не. Пер­во­на­чаль­ная идея за­клю­ча­лась в том, что­бы до­ста­вить Рей­ли на­пря­мик на Лу­бян­ку. Одна­ко по до­ро­ге тот изъя­вил же­ла­ние отпра­вить из Мо­сквы пи­сьмо за гра­ни­цу как до­ка­за­тель­ство то­го, что он дей­стви­тель­но был в со­вет­ской сто­ли­це. Стыр­не и Пу­зи­цко­му идея пон­ра­ви­лась, и вся ко­ман­да при­е­ха­ла на квар­ти­ру Оп­пер­пу­та. От­ту­да Стыр­не пом­чал­ся на Лу­бян­ку для эк­стрен­но­го со­ве­ща­ния с Пи­ля­ром и Яго­дой. Рей­ли тем вре­ме­нем на­пи­сал открытку Пе­пи­те, рас­сла­бил­ся и, ка­за­лось, со­вер­шен­но не за­ме­чал по­до­зри­тель­ной су­е­ты во­круг. Вер­нув­шись, Стыр­не со­об­щил Пу­зи­цко­му по­сле­дние ин­стру­кции: по­са­дить Рей­ли в ма­ши­ну яко­бы для по­е­зд­ки на вок­зал, аре­сто­вать его в пу­ти и до­ста­вить в лу­бян­ский ка­би­нет Пи­ля­ра. Опять-та­ки: по­че­му Рей­ли нель­зя было аре­сто­вать в квар­ти­ре, на­пол­нен­ной че­ки­ста­ми? Бо­я­лись, что Яку­шев и Оп­пер­пут устро­ят «сце­ну»?

Все при­сут­ству­ю­щие по­гру­зи­лись в ма­ши­ны. И как толь­ко они свер­ну­ли в Зла­то­устин­ский пе­ре­у­лок, Пу­зи­цкий обер­нул­ся к Рей­ли и ше­по­том ска­зал: «Ни сло­ва – вы аре­сто­ва­ны». На за­пя­стьях аре­сто­ван­но­го то­тчас же за­щел­кну­лись на­ру­чни­ки. Ав­то­мо­биль въе­хал в во­ро­та Лу­бян­ки. Уви­дев это, Оп­пер­пут ра­звер­нул­ся и по­е­хал в обра­тном на­прав­ле­нии.

Спу­стя час или око­ло то­го в квар­ти­ре Оп­пер­пу­та по­яви­лись Стыр­не, Пи­ляр, Ар­ту­зов, Яку­шев, По­та­пов и дру­гие во­жди «Тре­ста». Ар­ту­зов и его кол­ле­ги объя­сни­ли, что ими при­ня­ты ме­ры, да­бы не допу­стить кра­ха. По­ка они тут спо­рят, объя­снил Ар­ту­зов, Пу­зи­цкий с груп­пой аген­тов уже едут в Ле­нин­град. Им пред­стоит по­вто­рить но­чной пе­ре­ход гра­ни­цы, те­перь с со­вет­ско­го на фин­ский бе­рег. На сей раз, одна­ко, их обна­ру­жит со­вет­ский по­гра­ни­чный па­труль. В за­вя­зав­шей­ся пе­ре­стрел­ке че­ло­век, пе­ре­о­де­тый и за­гри­ми­ро­ван­ный под Рей­ли, бу­дет убит. Его смерть бу­дет вы­гля­деть тра­ги­че­ской слу­чай­но­стью, и ре­пу­та­ция «Тре­ста» не по­стра­да­ет.

То­чных све­де­ний о том, что прои­зо­шло на гра­ни­це в но­чь с 28 на 29 сен­тя­бря, не су­ще­ству­ет. В при­бли­зи­тель­ном изло­же­нии со­бытия ра­зви­ва­лись так. Груп­па из че­тырех че­ло­век на­пра­ви­лась сквозь лес и ту­ман к бе­ре­гу ре­ки. Про­во­дни­ком был Вя­хя; вме­сте с ним шли Щу­кин, дру­гой «тре­сто­вец» из чи­сла со­тру­дни­ков ОГПУ, Ба­ко­нин и без­ымян­ный опе­ра­тив­ник ле­нин­град­ско­го КРО, изо­бра­жа­ю­щий Рей­ли. Ко­гда они при­бли­зи­лись к «окну», по­яви­лись, как и было услов­ле­но, по­гра­ни­чни­ки под пре­дво­ди­тель­ством Пу­зи­цко­го, ко­то­рые открыли огонь по­верх го­лов своих то­ва­ри­щей. Щу­ки­ну вдруг по­ка­за­лось, что в не­го стре­ля­ют все­рьез (впол­не во­змо­жно, что так оно и было), и он отве­тил. Щу­кин­ская пу­ля едва не уби­ла одно­го из по­гра­ни­чни­ков, стрель­ба в ту же се­кун­ду пре­кра­ти­лась. Щу­ки­на, Ба­ко­ни­на и их без­ымян­но­го то­ва­ри­ща изма­за­ли кра­сной кра­ской и до­ста­ви­ли в Ле­нин­град в ка­че­стве уби­тых. По­зднее «тру­пы» Щу­ки­на и Ба­ко­ни­на при­ве­зли в мо­сков­ский морг. Что ста­лось с тре­тьим – «тру­пом Рей­ли» – ни­где не упо­ми­на­е­тся. Вя­хя, Щу­кин и Ба­ко­нин в даль­ней­шем про­дол­жа­ли слу­жбу под дру­ги­ми име­на­ми. Ин­те­ре­сно, чьи же в та­ком слу­чае «тру­пы» были до­став­ле­ны в мо­сков­ский морг? За­га­до­чный ле­нин­град­ский опе­ра­тив­ник – «фаль­ши­вый Рей­ли» – по­про­сту бес­сле­дно исчез.

ди­а­ло­га не ПО­ЛУ­ЧИ­ЛОСЬ

По­че­му Рей­ли отпра­вил­ся в Рос­сию, зная, что при­го­во­рен к смер­ти за­о­чно за уча­стие в «за­го­во­ре по­слов», да еще по­сле то­го, как там был схва­чен его друг Бо­рис Са­вин­ков? В сво­ем ли уме был Са­вин­ков, си­дя во вну­трен­ней тю­рьме ОГПУ и при этом тре­буя от боль­ше­вист­ских во­ждей на­зна­чить его на ответ­ствен­ный пост в со­вет­ском пра­ви­тель­стве? По­че­му, за­ма­нив Рей­ли в Рос­сию, его не аре­сто­ва­ли тут же на гра­ни­це, а по­ве­зли сна­ча­ла в Пе­тро­град, по­том в Мо­скву, ло­ма­ли ко­ме­дию, устроив фаль­ши­вое за­се­да­ние «Тре­ста»? Все эти во­про­сы оста­ю­тся без отве­тов. Вер­нем­ся, одна­ко, к пря­мо­му хо­ду со­бытий.

«На­сто­я­ще­го» Рей­ли до­ста­ви­ли, как и было ве­ле­но, в ка­би­нет Пи­ля­ра, где, кро­ме хо­зяи­на ка­би­не­та, на­хо­ди­лись Яго­да, Стыр­не, член кол­ле­гии ОГПУ Ста­ни­слав Мес­синг и на­чаль­ник ино­стран­но­го от­де­ла Ми­хаил Три­лис­сер. Пер­вый до­прос, про­дол­жав­ший­ся око­ло ча­са, при­нес ма­ло ре­зуль­та­тов. Рей­ли на­звал свое по­длин­ное имя и за­явил, что при­был не­ле­галь­но в СССР для со­ве­ща­ния с чле­на­ми контр­ре­во­лю­ци­он­ной ор­га­ни­за­ции. На все про­чие во­про­сы он отве­чал мол­ча­ни­ем.

Его по­ме­сти­ли в ту же ка­ме­ру-люкс, где пре­жде си­дел его друг Са­вин­ков. Спу­стя де­сять дней по­сле аре­ста Рей­ли впер­вые дал по­дро­бное по­ка­за­ние – он на­пи­сал свою ав­то­би­о­гра­фию, в зна­чи­тель­ной ме­ре выду­мав ее, что не по­ме­ша­ло ей впо­след­ствии вой­ти во все со­вет­ские жи­зне­опи­са­ния Рей­ли. Еще че­рез два дня он на­пи­сал про­дол­же­ние, под­чер­кнув, что не име­ет ни­ка­ких отно­ше­ний с бри­тан­ской се­кре­тной слу­жбой и пред­при­нял по­е­зд­ку в Рос­сию по соб­ствен­ной ини­ци­а­ти­ве, в ка­че­стве жур­на­ли­ста, с це­лью на­пи­са­ния се­рии ста­тей. По­ле­зной ин­фор­ма­ции в этих текс­тах было ма­ло. При­мер­но 12 октя­бря Стыр­не пре­дъя­вил ему уль­ти­ма­тум. Он на­пом­нил о смер­тном при­го­во­ре 1918 го­да, для испол­не­ния ко­то­ро­го не тре­бу­ю­тся ка­кие бы то ни было до­пол­ни­тель­ные про­це­ду­ры и фор­маль­но­сти. Фа­кти­че­ски Рей­ли уже по­кой­ник, ска­зал

Стыр­не, имея в ви­ду ин­ци­дент на гра­ни­це; одна­ко ни­ка­ких офи­ци­аль­ных со­об­ще­ний о ги­бе­ли Рей­ли по­ка не опу­бли­ко­ва­но. Иными сло­ва­ми, Рей­ли мо­жет с рав­ным успе­хом быть и жи­вым, и мер­твым, и это в ко­не­чном сче­те за­ви­сит от его же­ла­ния со­тру­дни­чать с ОГПУ. Бо­лее то­го. Он мо­жет не толь­ко оста­ться в жи­вых, но и на опре­де­лен­ных усло­ви­ях по­ки­нуть Рос­сию. Во-пер­вых, он дол­жен дать прав­ди­вые и то­чные по­ка­за­ния о всех высо­ко­по­став­лен­ных ли­цах в Ан­глии и Аме­ри­ке, с ко­то­рыми он ли­чно зна­ком. Во-вто­рых, ока­зав­шись на сво­бо­де, он дол­жен бу­дет сна­бжать Мо­скву ин­фор­ма­ци­ей на ре­гу­ляр­ной осно­ве. И на­ко­нец, он дол­жен мол­чать о том, что с ним прои­зо­шло в Мо­скве, и вся­че­ски под­дер­жи­вать «Трест».

13 октя­бря Рей­ли пе­ре­дал Стыр­не свои кон­тр­пре­дло­же­ния. В обмен на сво­бо­ду он со­гла­сен вся­че­ски со­дей­ство­вать со­вет­ским аген­там на За­па­де. Он исполь­зу­ет все свои свя­зи, да­бы убе­дить де­ло­вые и по­ли­ти­че­ские кру­ги Аме­ри­ки и Ев­ро­пы в не­об­хо­ди­мо­сти те­сно­го взаи­мо­дей­ствия с боль­ше­вист­ским ре­жи­мом. Он упо­тре­бит все свое вли­я­ние на эми­грант­ские ор­га­ни­за­ции, что­бы до­би­ться их отка­за от вра­жде­бных ан­ти­со­вет­ских дей­ствий. Про­бле­ма, одна­ко, с пре­до­став­ле­ни­ем ин­фор­ма­ции ча­стно­го ха­ра­кте­ра, ка­са­ю­щей­ся дру­гих лиц. Имея Рей­ли на сво­ей сто­ро­не, Лу­бян­ке и не ну­жны эти по­дро­бно­сти – он сам най­дет им при­ме­не­ние. По­пытки же аген­тов ОГПУ исполь­зо­вать их при­ве­дет ли­шь к то­му, что ском­про­ме­ти­ро­ван бу­дет он сам.

По­ни­мая, что его пре­дло­же­ния не при­ня­ты, 17 октя­бря Рей­ли пи­шет Стыр­не вто­рое, го­ра­здо бо­лее длин­ное по­сла­ние. Со­вер­шен­но оче­ви­дно, что ему не уда­лось убе­дить ру­ко­вод­ство ОГПУ в сво­ей искрен­но­сти. Оста­е­тся по­пыта­ться про­яснить свои чув­ства и по­зи­ции еще раз. Со­вет­ские вла­сти вряд ли при­ло­жи­ли столь­ко сил толь­ко за­тем, что­бы при­стре­лить его. Будь это так, он был бы уже мертв. Они хо­тят исполь­зо­вать его, и это сов­па­да­ет с его же­ла­ни­ем быть по­ле­зным. Одна­ко он не мо­жет пре­до­ста­вить «пол­ную, то­чную и де­таль­ную ин­фор­ма­цию», ко­то­рую от не­го тре­бу­ют, не ком­про­ме­ти­руя се­бя и дру­гих.

Он го­тов к ро­ли се­кре­тно­го со­тру­дни­ка и аген­та вли­я­ния Мо­сквы, если ОГПУ по­обе­ща­ет во­здер­жи­ва­ться от ка­ких-ли­бо ка­ра­тель­ных мер или про­во­ка­ций в отно­ше­нии лиц, с ко­то­рыми он зна­ком. Вне­шняя по­ли­ти­ка Со­вет­ско­го Со­ю­за до­сти­гла скром­ных успе­хов. Мо­сква до­би­лась ди­пло­ма­ти­че­ско­го при­зна­ния Лон­до­на, Па­ри­жа и Ри­ма, но не по­лу­чи­ла ни кре­ди­тов, ни те­хно­ло­гий, не­об­хо­ди­мых для вос­ста­нов­ле­ния рос­сий­ской эко­но­ми­ки. Отно­ше­ния с са­мой эко­но­ми­че­ски мо­гу­чей из за­па­дных дер­жав, Аме­ри­кой, на­хо­дя­тся в со­сто­я­нии не­о­пре­де­лен­но­сти. С дру­гой сто­ро­ны, и в Лон­до­не, и в Нью-йор­ке су­ще­ству­ют огром­ный ин­те­рес к Рос­сии и убе­жде­ние, что нор­ма­ли­за­ция отно­ше­ний «не­об­хо­ди­ма и неи­збе­жна». Он пре­дла­га­ет се­бя в ка­че­стве «не­о­фи­ци­аль­но­го по­сре­дни­ка» ме­жду со­вет­ским пра­ви­тель­ством и заин­те­ре­со­ван­ными сто­ро­на­ми на За­па­де. Он не счи­та­ет отказ от по­ли­ти­че­ской бо­рьбы чре­змер­но высо­кой це­ной сво­бо­ды. Он рад отой­ти от де­я­тель­но­сти, ко­то­рая в по­сле­дние не­сколь­ко лет не да­ла ему ни­че­го, кро­ме ра­зо­ча­ро­ва­ний и не­при­я­тно­стей. Его не­ко­ле­би­мое убе­жде­ние со­стоит в том, что в исто­ри­че­ской пер­спе­кти­ве боль­ше­визм обре­чен на по­ра­же­ние. Но по­ка он уко­ре­нил­ся в Мо­скве, и он, Рей­ли, счи­та­ет кон­тр­про­ду­ктив­ными лю­бые по­пытки си­ло­во­го пе­ре­во­ро­та.

И на это по­сла­ние Рей­ли по­лу­чил одно­зна­чное «нет»: от не­го по-пре­жне­му жда­ли не по­ли­ти­че­ских про­е­ктов, а по­ка­за­ний. Как до­кла­дывал сво­е­му на­чаль­ству Стыр­не, в ка­че­стве ме­ры пси­хо­ло­ги­че­ско­го во­здей­ствия Рей­ли была по­ка­за­на казнь за­клю­чен­но­го – эта сце­на ра­зру­ши­ла все ил­лю­зии о во­змо­жно­сти «по­че­тной смер­ти». По не­ко­то­рым све­де­ни­ям, Стыр­не и его по­дру­чные ин­сце­ни­ро­ва­ли рас­стрел са­мо­го Рей-ли, в по­сле­днюю ми­ну­ту буд­то бы отло­жен­ный. И Рей­ли, в кон­це кон­цов, сдал­ся. 30 октя­бря он на­пи­сал за­яв­ле­ние на имя Дзер­жин­ско­го. «Я выра­жаю свое со­гла­сие, – го­во­ри­тся в нем, – дать вам впол­не откро­вен­ные по­ка­за­ния по во­про­сам, ин­те­ре­су­ю­щим ОГПУ отно­си­тель­но ор­га­ни­за­ции и со­ста­ва ве­ли­ко­бри­тан­ской ра­звед­ки и, на­сколь­ко мне изве­стно, аме­ри­кан­ской ра­звед­ки, а та­кже тех лиц в рус­ской эми­гра­ции, с ко­то­рыми мне при­шлось иметь де­ло. Мо­сква. Вну­тре­н­няя тю­рьма. 30 октя­бря 1925 г. Си­дней Рей­ли».

Су­ще­ству­ет и дру­гой до­ку­мент – тай­ный днев­ник, ко­то­рый Рей­ли вел в по­сле­дние дни жи­зни. Он был обна­ру­жен в его ка­ме­ре уже по­сле его смер­ти. Ри­чард Спенс не уве­рен в ау­тен­ти­чно­сти днев­ни­ка: он на­пи­сан как буд­то ру­кой Рей­ли, но по­черк мо­жно под­де­лать. Имен­но в за­пи­си от 30 октя­бря рас­ска­зыва­е­тся об ин­сце­ни­ров­ке рас­стре­ла в лу­бян­ском по­два­ле.

до­ро­га в со­коль­ни­ки

Му­чи­мый ко­шма­ра­ми, аре­стант про­вел в тю­рьме ужа­сную бес­сон­ную но­чь. А на­у­тро, око­ло 11 ча­сов, Стыр­не при­вел в ка­ме­ру вра­ча. До­ктор на­шел здо­ро­вье за­клю­чен­но­го се­рье­зно по­ша­тнув­шим­ся и сна­бдил его ве­ро­на­лом в ка­че­стве сно­твор­но­го сред­ства. Ве­че­ром Рей­ли со­вер­шил про­гул­ку на ма­ши­не «по сель­ской ме­стно­сти», при­чем для этой це­ли его пе­ре­о­де­ли в фор­му со­тру­дни­ка ОГПУ. Ко­гда вер­ну­лись в го­род, его до­ста­ви­ли в «кра­си­вую квар­ти­ру», где его уже жда­ли Стыр­не и Ибра­гим. Со­сто­ял­ся ужин, по­сле че­го Стыр­не, остав­шись на­е­ди­не с Рей­ли, со­ста­вил про­то­кол о со­гла­сии по­сле­дне­го дать по­ка­за­ния по всем ин­те­ре­су­ю­щим Лу­бян­ку во­про­сам. По­сле то­го как Рей­ли под­пи­сал бу­ма­гу, Стыр­не уда­лил­ся – что­бы до­ста­вить ее Дзер­жин­ско­му. Вер­нув­шись че­рез пол­ча­са, он со­об­щил, что испол­не­ние смер­тно­го при­го­во­ра оста­нов­ле­но.

На сле­ду­ю­щее утро Стыр­не и Рей­ли взя­лись за ра­бо­ту по со­став­лен­но­му ими пла­ну. Сна­ча­ла Рей­ли ди­кто­вал сте­но­гра­фис­тке, за­тем Стыр­не яв­лял­ся с уто­чня­ю­щи­ми во­про­са­ми. Так про­дол­жа­лось не­сколь­ко дней, вплоть до 4 но­я­бря. Рей­ли со­об­щил ОГПУ мно­го ло­жной ин­фор­ма­ции. Так, на­при­мер, он ука­зал не­вер­ные име­на ше­фа SIS и на­чаль­ни­ка рус­ско­го от­де­ла (в то вре­мя не толь­ко эти име­на, но и са­мо су­ще­ство­ва­ние SIS со­став­ля­ло го­су­дар­ствен­ную тай­ну). Рей­ли ри­ско­вал: ОГПУ мо­гло знать эти име­на. Мо­гло, но не зна­ло. Но глав­ное, на чем твер­до на­стаи­вал Рей­ли, – что в Со­вет­ском Со­ю­зе нет бри­тан­ских шпи­о­нов. Одна­ко та­кие шпи­о­ны – пре­кра­сно за­кон­спи­ри­ро­ван­ные, вхо­жие в са­мые высо­кие крем­лев­ские ка­би­не­ты – у бри­тан­ской ра­звед­ки на са­мом де­ле были. И Рей­ли знал об их су­ще­ство­ва­нии.

5 но­я­бря 1925 го­да на­сту­пи­ла ра­звяз­ка. В этот день око­ло во­сьми ча­сов ве­че­ра че­ки­сты Иван Фе­ду­ле­ев, Карл Ду­кис, Ибра­гим и Гри­го­рий Сыро­еж­кин (Сыро­еж­кин и Щу­кин – одно ли­цо; Сыро­еж­кин изве­стен как опе­ра­тив­ник, ко­то­рый «не су­мел спа­сти» Са­вин­ко­ва) отпра­ви­лись с «за­клю­чен­ным но­мер 73» на при­вычную уже про­гул­ку за го­род. Да­лее сле­ду­ет ра­порт Фе­ду­ле­е­ва с со­хра­не­ни­ем ор­фо­гра­фии и пун­кту­а­ции ори­ги­на­ла.

«До­во­жу до Ва­ше­го све­де­ния, что со­гла­сно по­лу­чен­но­го от Вас ра­спо­ря­же­ния со дво­ра ГПУ вые­ха­ли сов­ме­стно с №73 тт. Ду­кис Сыро­еж­кин я и Ибра­гим ров­но в 8 час. ве­че­ра 5/Х1-25 г. На­пра­ви­лись в Бо­го­родск. До­ро­гой очень ожив­лен­но ра­зго­ва­ри­ва­ли... На ме­сто при­е­ха­ли в 8 1/2 – 8 3/4 ч. Как было услов­ле­но что­бы шо­фер ко­гда по­дъе­ха­ли к мо­сту про­де­мон­стри­ро­вал по­лом­ку ма­ши­ны что им и было сде­ла­но. Ко­гда ма­ши­на оста­но­ви­лась я спро­сил шо­фе­ра – что слу­чи­лось? Он отве­тил, что­то за­со­ри­лось и про­стоим ми­нут 5-10. То­гда я №73 пре­дло­жил про­гу­ля­ться. Вышед­ши из ма­ши­ны я шел по пра­вую а Ибра­гим по ле­вую сто­ро­ну №73, т. Сыро­еж­кин шел с пра­вой сто­ро­ны ша­гах в 10 от нас. Отой­дя от ма­ши­ны ша­гов на 30-40 Ибра­гим от­став от нас прои­звел выстрел в №73 ка­ко­вой глу­бо­ко вздо­хнув по­ва­лил­ся не издав кри­ка; вви­ду то­го что пульс еще бил­ся т. Сыро­еж­кин прои­звел выстрел ему в грудь. По­до­ждав еще нем­но­го, ми­нут 10-15 ко­гда окон­ча­тель­но пе­ре­стал би­ться пульс вне­сли его в ма­ши­ну и по­е­ха­ли пря­мо в Сан­часть где уже жда­ли т. Ку­шнер (тот са­мый врач, ко­то­рый осма­три­вал узни­ка и про­пи­сал ему ве­ро­нал. – В. А.) и фо­то­граф. По­дъе­хав к Сан­ча­сти мы вче­тве­ром – я Ду­кис Ибра­гим и са­ни­тар – вне­сли №73 в ука­зан­ное т. Ку­шне­ром по­ме­ще­ние (са­ни­та­ру ска­за­ли, что это­го че­ло­ве­ка за­да­ви­ло трам­ва­ем да и ли­ца не было ви­дно т. к. го­ло­ва была в ме­шке) и по­ло­жи­ли на про­зе­ктор­ский стол за­тем при­сту­пи­ли к съем­ке. Сня­ли в ши­не­ли по по­яс за­тем го­ло­го во весь рост. По­сле это­го по­ло­жи­ли его в ме­шок и сне­сли в морг при Сан­ча­сти где по­ло­жи­ли в гроб и ра­зо­шлись по до­мам. Всю опе­ра­цию за­кон­чи­ли в 11 ча­сов ве­че­ра 5Х1-25г.»

Отме­тим, что Фе­ду­ле­ев ни­где не на­зыва­ет свою жер­тву по име­ни – толь­ко по но­ме­ру ка­ме­ры. Обра­тим та­кже вни­ма­ние на на­де­тый на го­ло­ву ме­шок и на объя­сне­ние, что по­стра­дав­ший по­пал под трам­вай. Ко­го уве­зли из лу­бян­ской тю­рьмы и чей труп при­ве­зли? Был ли без­ымян­ный «№73» Си­дне­ем Рей­ли и был ли по­кой­ник тем же че­ло­ве­ком, ко­то­рый отпра­вил­ся в ком­па­нии че­ки­стов на ав­то­мо­биль­ную про­гул­ку? Со­о­твет­ству­ет ли дей­стви­тель­но­сти опи­сан­ная Фе­ду­ле­е­вым сце­на убий­ства? По­че­му Си­днея Рей­ли не при­стре­ли­ли в по­два­ле, а по­ве­зли для этой це­ли в Со­коль­ни­ки? Была ли за­клю­чи­тель­ная фа­за «опе­ра­ции «Трест» не­у­дав­шей­ся по­пыткой вну­три­пар­тий­ной оп­по­зи­ции за­ру­чи­ться под­держ­кой За­па­да – по­пыткой, ко­то­рую пре­сек за­по­до­зрив­ший не­ла­дное Ста­лин? Это­го, во­змо­жно, ни­ко­гда не узна­ем.

P. S. Мо­сква впер­вые со­об­щи­ла об аре­сте Си­днея Рей­ли в ию­не 1927 го­да в «Изве­сти­ях», при­чем в ста­тье го­во­ри­лось о его ра­не­нии и аре­сте ле­том 1925 го­да во вре­мя пе­ре­хо­да гра­ни­цы, но не о ка­зни. И ли­шь в сен­тя­бре та же га­зе­та пре­да­ла гла­сно­сти факт его смер­ти «этим ле­том», то есть ле­том 1927 го­да. Это и по­сле­до­вав­шие ра­зно­чте­ния по­ро­ди­ли мно­же­ство вер­сий о даль­ней­шей су­дьбе Рей­ли, со­гла­сно ко­то­рым он еще дол­гие го­ды ра­бо­тал на со­вет­скую ра­звед­ку и при­ни­мал уча­стие в ра­зра­бо­тке мно­же­ства опе­ра­ций – от по­хи­ще­ния в Па­ри­же ге­не­ра­ла Ку­те­по­ва до атом­но­го шпи­о­на­жа. Есть ав­то­ры, ко­то­рые утвер­жда­ют, что Рей­ли бе­жал из со­вет­ско­го узи­ли­ща и че­рез Шан­хай и Гон­конг до­брал­ся до Па­ле­сти­ны, где и жил вплоть до кон­ца 60-х го­дов, со­тру­дни­чая с израиль­ской ра­звед­кой «Мос­сад»... n

опе­ра­цию «трест» ку­ри­ро­ва­ли глав­ные че­ки­сты стра­ны: ген­рих яго­да

опе­ра­цию «трест» ку­ри­ро­ва­ли глав­ные че­ки­сты стра­ны: Фе­ликс дзер­жин­ский

уин­стон чер­чилль, с 1924 По 1929 год за­ни­мав­ший Пост ми­ни­стра Фи­нан­сов ве­ли­ко­бри­та­нии, БЫЛ Ли­чным дру­гом и По­кро­ви­те­лем рей­ли. но осто­ро­жный По­ли­тик не спе­шил Под­дер­жи­вать «трест» день­га­ми, не уве­рен­ный в де­е­сп­осо­бно­сти этой ор­га­ни­за­ции

агент огпу джордж хилл агент огпу але­ксандр яку­шев агент огпу эду­ард оп­пер­пут

Ле­о­нид кра­син БЫЛ из чи­сла вме­ня­е­мых Боль­ше­ви­ков. он По­ни­мал Преи­му­ще­ства за­па­дно­го обра­за жи­зни Пе­ред во­ен­ным ком­му­ни­змом. сто­рон­ни­ки не­на­силь­ствен­но­го Пе­ре­во­ро­та в рос­сии свя­зыва­ли с ним свои на­де­жды

чле­ны со­вет­ской де­ле­га­ции на кон­фе­рен­ции в ге­нуе ма­ксим Ли­тви­нов, ва­цлав во­ров­ский, с. Пи­ляв­ский и Ле­о­нид кра­син чу­дом избе­жа­ли Пуль тер­ро­ри­стов

си­дней рей­ли в 1887 и 1918 го­ду

опе­ра­тив­ную ра­бо­ту ве­ли со­тру­дни­ки огпу, По­зже При­чи­слен­ные к «выда­ю­щим­ся кон­тр­ра­звед­чи­кам»

труп «за­клю­чен­но­го №73», сфо­то­гра­фи­ро­ван­ный в Про­зе­ктор­ской в день убий­ства

зна­ме­ни­тый тер­ро­рист Бо­рис са­вин­ков БЫЛ Пер­вой «кру­пной рыбой», По­пав­шей в ру­ки к че­ки­стам в хо­де спе­цо­пе­ра­ции

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.