«Ли­ше­ние пи­щи по­ли­ти­че­ски вре­дно…»

Как кор­ми­ли во­ен­но­плен­ных нем­цев в со­вет­ских ла­ге­рях

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - Секреты Истории - По­ли­на ЕФИМОВА Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Би­твы под Мо­сквой — одно из пер­вых кру­пных сра­же­ний Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, в ко­то­ром не­ме­цким вой­скам было на­не­се­но се­рьёзное по­ра­же­ние. Имен­но то­гда впер­вые в на­ши тылы ста­ли по­сту­пать огром­ные груп­пы не­ме­цких плен­ных, что вызва­ло боль­шую про­бле­му для тыло­вых служб Кра­сной Ар­мии. Одна­ко с этой про­бле­мой спра­ви­лись – плен­ные по­лу­ча­ли сно­сное пи­та­ние, при­чём их хле­бная пай­ка была да­же боль­ше, чем у жи­те­лей бло­ка­дно­го Ле­нин­гра­да. О том, как жи­ли в со­вет­ских ла­ге­рях быв­шие сол­да­ты вер­ма­хта, те­перь изве­стно из открытых ар­хив­ных до­ку­мен­тов той по­ры.

23 ию­ня 1941 го­да во­ен­ным со­ве­там Се­ве­ро-за­па­дно­го, За­па­дно­го и Юго­за­па­дно­го фрон­тов была на­прав­ле­на се­кре­тная те­ле­грам­ма по ли­нии На­ро­дно­го ко­мис­са­ри­а­та свя­зи СССР, под­пи­сан­ная на­чаль­ни­ком Ге­не­раль­но­го шта­ба Ге­ор­ги­ем Жу­ко­вым и на­чаль­ни­ком Глав­но­го управ­ле­ния тыла РККА Ан­дре­ем Хру­лёвым. В те­ле­грам­ме со­об­ща­лось о нор­мах пи­та­ния для не­ме­цких во­ен­но­плен­ных. Им дол­жны были выда­вать про­ду­кты по сле­ду­ю­щим нор­мам: кру­па – 90 грам­мов, ма­ка­рон­ные изде­лия – 10 грам­мов, мясо – 40 грам­мов, ма­сло ра­сти­тель­ное – 20 грам­мов, са­хар – 20 грам­мов, кар­то­фель и ово­щи – по 600 грам­мов, то­мат-пю­ре – 6 грам­мов, пе­рец кра­сный или чёр­ный – 0,13 грам­ма, лав­ро­вый лист – 0,2 грам­ма, соль – 20 грам­мов.

Если мя­са на про­до­воль­ствен­ных скла­дах не было, то вме­сто не­го ра­зре­ша­лось выда­вать мя­сные кон­сер­вы – 29 грам­мов или за­ме­нять их са­лом-шпи­ком – 40 грам­мов. Та­кже рыбу мо­жно было за­ме­нять рыбными кон­сер­ва­ми – 90 грам­мов в день. В ме­сяц во­ен­но­плен­ным по­ла­га­лось пять па­чек ма­хор­ки по 50 грам­мов ка­ждая, пять ко­ро­бок спи­чек и 200 грам­мов хо­зяй­ствен­но­го мыла.

Во­прос с обе­спе­че­ни­ем хле­бом был су­ще­ствен­ным. Во­ен­но­плен­ные име­ли пра­во по­лу­чить 600 грам­мов хле­ба. При­чём до­бро­воль­но сдав­ши­е­ся в плен нем­цы по­лу­ча­ли 700 грам­мов хле­ба, то есть на 100 грам­мов боль­ше, чем плен­ные, за­хва­чен­ные в хо­де бо­е­вых дей­ствий. Это нем­но­го мень­ше тех норм, что су­ще­ство­ва­ли в вер­ма­хте – не­ме­цкие сол­да­ты по­лу­ча­ли 750 грам­мов хле­ба. В кон­це те­ле­грам­мы го­во­ри­лось: «Ли­ше­ние пи­щи не­д­опу­сти­мо, по­ли­ти­че­ски вре­дно». Эта те­ле­грам­ма ока­за­лась ве­сьма сво­ев­ре­мен­ной: 24 ию­ня 1941 го­да, че­рез три дня по­сле на­ча­ла Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны 229-й кон­вой­ный полк НКВД взял под охра­ну пер­вых не­ме­цких во­ен­но­плен­ных.

Под­кор­мить Фа­шист­ских «до­х­одяг»

На са­мом де­ле про­до­воль­ствен­ное обе­спе­че­ние во­ен­но­плен­ных было не­до­ста­то­чным. Вер­хов­ное ко­ман­до­ва­ние Кра­сной ар­мии обра­ти­ло вни­ма­ние на острую про­бле­му пи­та­ния за­клю­чён­ных ли­шь по­сле по­бе­ды в Ста­лин­град­ской би­тве – уча­ство­вав­шие в ней не­ме­цкие сол­да­ты были силь­но исто­ще­ны. Со­гла­сно по­ка­за­ни­ям ге­не­рал-фель­дмар­ша­ла Фри­дри­ха Па­у­лю­са, окру­жён­ные нем­цы по­лу­ча­ли в день ми­ни­маль­ный на­бор про­ду­ктов – по­ло­ви­ну сво­е­го днев­но­го ра­ци­о­на, а в не­ко­то­рые дни они не пи­та­лись сов­сем, что при­ве­ло к исто­ще­нию, бо­ле­зням и ги­бе­ли от ан­ти­са­ни­тар­ных усло­вий.

Не­ме­цкий пол­ков­ник Ге­ринг Дин­глер из 3-й мо­то­ри­зо­ван­ной ди­ви­зии, чьи во­спо­ми­на­ния были за­пи­са­ны остав­шим­ся в жи­вых по­сле рус­ско­го пле­на не­ме­цким ге­не­рал-ма­йо­ром Фри­дри­хом Виль­гель­мом фон Мел­лен­ти­ном в ме­му­а­рах «Бро­ни­ро­ван­ный ку­лак вер­ма­хта», рассказал о том, что сол­да­там на фрон­те выда­ва­лось все­го по 100 грам­мов хле­ба, а по­сле ро­жде­ствен­ских пра­здни­ков и то­го мень­ше – 50 грам­мов. По­том и это­го ску­дно­го хле­бно­го ку­ска все сол­да­ты были ли­ше­ны, за исклю­че­ни­ем тех, кто не­по­сред­ствен­но на­хо­дил­ся в око­пах и во­е­вал с рус­ски­ми. Жид­кий суп – вот един­ствен­ное го­ря­чее блю­до, ко­то­рое уда­ва­лось при­го­то­вить не­ме­цким по­ва­рам на ко­стри­щах: из-за не­хва­тки дров не­ме­цкие по­ле­вые ку­хни «гу­ля­шка­но­не» (по-не­ме­цки Gulaschkanone или G-kanone) в боль­шин­стве сво­ём не ра­бо­та­ли.

Ко­гда со­вет­ские вой­ска за­хва­ти­ли в плен бо­лее 91 тыся­чи не­ме­цких сол­дат, те не были та­ки­ми упи­тан­ными, как в ле­тнем на­сту­пле­нии, и пред­став­ля­ли со­бой жал­кое зре­ли­ще – за­мер­за­ли в пу­ти, их не кор­ми­ли су­тка­ми. В усло­ви­ях вой­ны в ру­ках со­вет­ско­го ко­ман­до­ва­ния не было чётко­го ре­гла­мен­та по ра­бо­те с огром­ным ко­ли­че­ством во­ен­но­плен­ных. Не имея на­ла­жен­но­го про­до­воль­ствен­но­го обе­спе­че­ния для огром­но­го ко­ли­че­ства плен­ных, со­вет­ское во­ен­ное ру­ко­вод­ство на­ко­нец осо­зна­ло мас­штаб ка­та­стро­фы, ко­гда де­ся­тки тысяч плен­ных ока­за­лись мёр­твыми.

Со­гла­сно по­ста­нов­ле­нию Го­су­дар­ствен­но­го ко­ми­те­та обо­ро­ны СССР от 1 апре­ля 1942 го­да «Об убор­ке тру­пов вра­же­ских сол­дат и офи­це­ров и о при­ве­де­нии в са­ни­тар­ное со­сто­я­ние тер­ри­то­рий, осво­бо­жда­е­мых от про­тив­ни­ка», «испол­ко­мы обла­стных и ме­стных со­ве­тов де­пу­та­тов тру­дя­щи­хся ор­га­ни­зо­выва­ли из ме­стных гра­ж­дан спе­ци­аль­ные ко­ман­ды по убор­ке вра­же­ских сол­дат и офи­це­ров». На осно­ве этих до­кла­дов во­зни­ка­ла чу­до­ви­щная кар­ти­на ги­бе­ли сол­дат про­тив­ни­ка от го­ло­да. На­чаль­ник са­ни­тар­ной слу­жбы 62-й ар­мии Ми­хаил Бой­ко до­кла­дывал об опа­сно­сти го­ло­да и пре­ждев­ре­мен­ной ги­бе­ли со­тен сол­дат, труд ко­то­рых мог бы быть исполь­зо­ван в на­ро­дном хо­зяй­стве стра­ны.

В сро­чном по­ряд­ке вышло не­сколь­ко при­ка­зов. Один из них ка­сал­ся норм пи­та­ния, ко­то­рые ста­ли при­ме­ня­ться в за­ви­си­мо­сти от со­сто­я­ния че­ло­ве­ка: если бо­лен – по­лу­чай одну нор­му, если плен­ный по­пал в при­ём­ный пункт НКВД, по­ла­га­лась уже вто­рая нор­ма, в ла­ге­рях – тре­тья нор­ма, если на­хо­дил­ся в го­спи­та­ле – че­твёр­тая. Без­услов­но, пи­та­ние во­ен­но­плен­ных за­ви­се­ло от по­ло­же­ния на фрон­тах и на пра­кти­ке с то­чно­стью не ве­зде со­блю­да­лось из-за боль­шо­го ко­ли­че­ства про­блем, во­зни­ка­ю­щих при ор­га­ни­за­ции пи­та­ния. По­это­му не при­хо­ди­лось го­во­рить о чётком со­блю­де­нии норм пи­та­ния плен­ных в тех усло­ви­ях, ко­гда боль­шая часть на­се­ле­ния Со­вет­ско­го Со­ю­за ве­ла оже­сто­чён­ную бо­рьбу на всех фрон­тах и в тылу, испытывая при этом та­кие же му­ки го­ло­да, как и не­ме­цкие сол­да­ты в рус­ском пле­ну. Нор­ма выда­чи хле­ба в Ле­нин­гра­де в бло­ка­дные дни со­став­ля­ла 125 грам­мов. В со­ста­ве это­го хле­ба было ли­шь нем­но­го му­ки. С кон­ца де­ка­бря 1941 го­да до се­ре­ди­ны фев­ра­ля 1942 го­да ле­нин­град­цы по­лу­ча­ли нем­но­го боль­ше – по 190 грам­мов хле­ба в одни ру­ки в день.

Нор­ма выда­чи хле­ба для во­ен­но­плен­ных изме­ни­лась в лу­чшую сто­ро­ну с 1943 го­да, ко­гда на фрон­те со­вет­ские вой­ска ста­ли осво­бо­ждать за­хва­чен­ные тер­ри­то­рии стра­ны. В одни ру­ки уже мо­жно было по­лу­чить не 400 грам­мов в су­тки, а 600. Но эти грам­мы во­ен­но­плен­ные мо­гли уве­ли­чить: те, кто выпол­нял до 50 про­цен­тов уста­нов­лен­но­го пла­на, мог по­лу­чить 650 грам­мов хле­ба. Выпол­нив­шие 100-про­цен­тный план ра­бот по­лу­ча­ли один ки­ло­грамм хле­ба. Но это было ред­ко­стью. Для осла­блен­ных боль­ных в го­спи­та­лях хле­ба выда­ва­ли на 25 про­цен­тов боль­ше. Та­кже с се­ре­ди­ны 1943 го­да ста­ли выда­вать по 120 грам­мов рыбы в день плен­ным, ко­то­рые пи­та­лись по основ­ной нор­ме.

Ра­спо­ря­док дня во всех ла­ге­рях был при­мер­но оди­на­ко­вым. По­буд­ка. На­ча­ло зав­тра­ка. Да­ва­ли в основ­ном одну и ту же пи­щу – суп, хлеб, чай. Обе­да­ли ка­шей: её по­ва­ра ва­ри­ли из пше­на, ино­гда из кар­то­шки (это блю­до не­ме­цкие во­ен­но­плен­ные то­же на­зыва­ли ка­шей). Ино­гда ла­гер­ное на­чаль­ство, стре­мясь под­кор­мить своих по­до­пе­чных, на­ру­ша­ло нор­мы выда­чи ка­ши: на­при­мер, в Са­ра­тов­ской обла­сти плен­ные по­лу­ча­ли вдвое боль­ше ка­ши – этот факт выя­вил­ся по­сле про­ве­дён­ной кон­троль­ной про­вер­ки.

Со­гла­сно нор­мам пи­та­ния со­вет­ской Ака­де­мии ме­ди­цин­ских на­ук, в сре­днем во­ен­но­плен­ный дол­жен был по­лу­чать 2533 ки­ло­ка­ло­рий в день. Для срав­не­ния: плен­ные кра­сно­ар­мей­цы по­лу­ча­ли пи­щу, энер­ге­ти­че­ская цен­ность ко­то­рой со­став­ля­ла око­ло 900 ккал в су­тки. Это по­чти вдвое мень­ше, чем ми­ни­маль­ный ра­сход энер­гии че­ло­ве­че­ским ор­га­ни­змом: 1700 ккал в су­тки – муж­чи­ны, 1500 ккал в су­тки – жен­щи­ны.

жа­ло­стли­вая Не­на­висть

По-ра­зно­му скла­дыва­лось отно­ше­ние к во­ен­но­плен­ным со сто­ро­ны рус­ских жен­пре­ждев­ре­мен­ной

Зар­пла­та ря­до­во­го не­ме­цко­го во­ен­но­плен­но­го со­став­ля­ла 7 ру­блей в ме­сяц, офи­цер по­лу­чал в сре­днем 30 ру­блей, а де­ся­тни­ки или бри­га­ди­ры по­лу­ча­ли 100 ру­блей.

Осо­бен­но при­ме­ча­тель­ны слу­чаи, ко­гда рус­ские ма­те­ри от­да­ва­ли по­сле­днюю кра­ю­шку хле­ба во­ен­но­плен­ным. Мно­гие из них во­о­чию на­блю­да­ли за пов­се­днев­ным бытом го­ло­дных опу­стив­ши­хся нем­цев. Жен­щи­ны отно­си­лись к ним с жа­ло­стли­вой не­на­ви­стью. Сколь­ко раз в во­спо­ми­на­ни­ях мо­жно было най­ти эпи­зо­ды о том, как го­ло­дным и изму­чен­ным плен­ным жен­щи­ны пе­ре­да­ва­ли свои по­сле­дние за­па­сы еды, по­лу­чая кро­хо­тную пай­ку в го­род­ском ма­га­зи­не. «Одна­жды, – вспом­нил Але­ксей Па­влов, ко­рен­ной жи­тель Ро­сто­ва-на-до­ну, – моя ба­бу­шка вышла из ма­га­зи­на, при­жи­мая к се­бе по­лу­чен­ный хле­бу­шек. А тут из-под под­ко­па вылез не­мец. Он был та­кой жал­кий, го­ло­дный и обор­ван­ный, что у неё что-то пе­ре­вер­ну­лось в ду­ше, и она от­да­ла ему свой по­сле­дний хлеб. Не­мец схва­тил его и по­лез к се­бе обра­тно. За за­бо­ром на­чал­ся шум – ви­дно, дру­гие нем­цы на­бро­си­лись на этот хлеб и пыта­лись де­лить его ме­жду со­бой».

Но че­рез ки­не­ма­то­граф на­ро­ду де­мон­стри­ро­ва­ли со­вер­шен­но дру­гие исто­рии, со­о­твет­ству­ю­щие иде­о­ло­гии тех лет. Со­вет­ский фильм «По­дран­ки» стал сво­е­го ро­да офи­ци­аль­ной клас­си­кой отно­ше­ния к во­ен­но­плен­ным. Один из глав­ных ге­ро­ев – по­дро­сток, во­спи­тыва­ю­щий­ся в дет­ском до­ме, – по мно­го ча­сов на­блю­дал за жи­знью обычных не­ме­цких плен­ных: ка­за­лось, они вдо­воль на­е­да­лись, и один из них, упи­тан­ный не­мец, да­же играл на гу­бной гар­мо­шке бра­вые не­ме­цкие пе­сен­ки. Что­бы отом­стить за по­гиб­ших ро­ди­те­лей, маль­чик по­дор­вал гра­на­той нем­ца и се­бя. Так за­кон­чил­ся этот фильм. Но на са­мом де­ле в обыден­ной жи­зни всё было ина­че.

За­ча­стую не­ме­цкие во­ен­но­плен­ные оста­ва­лись жить в Рос­сии, обра­ста­ли се­мья­ми и впол­не бла­го­по­лу­чно тру­ди­лись на бла­го сво­ей но­вой Ро­ди­ны. И та­ких слу­ча­ев было не­ма­ло. Бо­лее то­го, не­ма­ло за­клю­чён­ных ста­ли в 1949 го­ду со­вер­шен­но бе­с­пре­пят­ствен­но выхо­дить из ла­ге­ря, и те сча­стлив­чи­ки, ко­то­рым по­ве­зло по­зна­ко­ми­ться с рус­ской жен­щи­ной, да­же всту­па­ли в за­кон­ный брак. А по­то­му бла­го­по­лу­чно устраи­ва­лись на ра­бо­ту в со­вет­ский кол­хоз или сов­хоз, хо­ди­ли в сель­ский ме­ди­цин­ский пункт за по­мо­щью, если вдруг за­бо­ле­ва­ли. По­сле та­ких слу­ча­ев НКВД сро­чно выпу­стил при­каз о на­ве­де­нии по­ряд­ка.

ге­не­раль­ский Па­ёк от Нквд

Вто­рой пе­ре­лом­ный мо­мент в пи­та­нии не­ме­цких во­ен­но­плен­ных прои­зо­шёл в 1945 го­ду. Был из­дан при­каз НКВД № 00540, со­гла­сно ко­то­ро­му вво­ди­лись пять основ­ным норм пи­та­ния. Всё те­перь за­ви­се­ло от зва­ния и сте­пе­ни ви­нов­но­сти плен­но­го. Ря­до­вые и ун­тер-офи­це­ры по-пре­жне­му по­лу­ча­ли по 600 грам­мов хле­ба в су­тки на ка­ждо­го че­ло­ве­ка, а вот если они по­па­да­ли на га­у­птва­хту или на­хо­ди­лись под след­стви­ем, то нор­ма выда­чи хле­ба сни­жа­лась на 200 грам­мов и со­став­ля­ла 400 грам­мов. Плен­ным, по­же­лав­шим стать кур­сан­та­ми ан­ти­фа­шист­ских школ, по­ла­га­лось 700 грам­мов хле­ба. Об­ще­го­спи­таль­ные боль­ные по­лу­ча­ли хлеб двух ви­дов: ржа­ной – 400 грам­мов и пше­ни­чный – 200 грам­мов. Боль­ным дистро­фи­ей по­ла­га­лось толь­ко 500 грам­мов хле­ба и 10 грам­мов взбол­тан­ной му­ки в день: ина­че это ку­ша­нье на­зыва­лось «бол­ту­хой». Ге­не­ра­лы, по­пав­шие в плен, пи­та­лись лу­чше ря­до­во­го со­ста­ва. Нор­мы и его ка­че­ство были со­вер­шен­но дру­ги­ми: ржа­ной хлеб – 300 грам­мов и та­кое же ко­ли­че­ство пше­ни­чно­го хле­ба из му­ки пер­во­го сор­та. Столь­ко же по­лу­ча­ли пле­нён­ные не­ме­цкие офи­це­ры. То­гда как ря­до­вой со­став по­лу­чал хлеб из му­ки вто­ро­го сор­та.

По­сле на­ча­ла вой­ны с Япо­ни­ей были при­ня­ты во вни­ма­ние осо­бен­но­сти пи­та­ния и на­ци­о­наль­ная ку­хня сол­дат про­тив­ни­ка. В кон­це сен­тя­бря 1945 го­да изда­ётся со­о­твет­ству­ю­щий при­каз НКВД и на­чаль­ни­ка тыла № 001117/0013. Хлеб выда­вал­ся из му­ки 96-про­цен­тно­го по­мо­ла (нем­цы по­лу­ча­ли хлеб 65-про­цен­тно­го или 72-про­цен­тно­го по­мо­ла), а та­кже япон­цы по­лу­ча­ли 300 грам­мов ри­са и да­же при­пра­ву к блю­дам – ми­со. Столь­ко же по­лу­ча­ли ге­не­ра­лы и офи­це­ры. Для ра­бо­та­ю­щих япон­цев эти нор­мы уве­ли­чи­ва­лись на 25 про­цен­тов, плюс к ним до­бав­ля­лись про­ду­кты в за­ви­щин. си­мо­сти от нор­мы прои­звод­ствен­ной выра­бо­тки. Для япон­ских боль­ных выде­ля­лось 200 грам­мов хле­ба и 400 грам­мов по­лу­очи­щен­но­го ри­са.

Че­рез год, в 1946 го­ду, нор­мы пи­та­ния для япон­ских во­ен­но­плен­ных были пе­ре­смо­тре­ны в сто­ро­ну уве­ли­че­ния: на 50 грам­мов боль­ше ста­ли выда­вать хле­ба, кру­пы, рыбы. Ово­щей в ра­ци­о­не и вов­се при­ба­ви­лось на 200 грам­мов: вме­сто 600 плен­ные по­лу­ча­ли 800 грам­мов све­жих ово­щей или со­ле­ний.

«Не­ви­ди­мая ру­ка» ла­гер­но­го рын­ка

По­сле По­бе­ды в 1945 го­ду кор­мить плен­ных ста­ли нам­но­го лу­чше, не­ко­то­рые из них по­лу­чи­ли во­змо­жность бе­с­пре­пят­ствен­но выхо­дить и во­зв­ра­ща­ться на тер­ри­то­рию ла­ге­ря. Во вре­мя та­ких отлу­чек во­ен­но­плен­ные мо­гли по­жи­ви­ться про­пи­та­ни­ем у ме­стных жи­те­лей. Ино­гда в ла­ге­рях да­же во­зни­ка­ли чре­звычай­ные прои­сше­ствия, свя­зан­ные с объяв­ле­ни­ем го­ло­дов­ки. К при­ме­ру, вен­гер­ские офи­це­ры отка­за­лись при­ни­мать пи­щу по­то­му, что ла­гер­ное ру­ко­вод­ство при­ня­ло ре­ше­ние всех ко­ро­тко по­стри­чь пе­ред отправ­кой на исто­ри­че­скую ро­ди­ну. Это ре­ше­ние вен­гров во­зму­ти­ло, и они на­ча­ли свой го­ло­дный бунт. По­сле это­го офи­це­ров не ста­ли тро­гать – они уе­ха­ли до­мой со свои­ми при­чёска­ми.

В се­ре­ди­не но­я­бря 1946 го­да ра­ци­он во­ен­но­плен­ных су­ще­ствен­ным обра­зом был пе­ре­смо­трен. Ка­ждый день на ру­ки мо­жно было по­лу­чить 900 грам­мов хле­ба или ки­ло­грамм, если плен­ный су­мел выпол­нить свой план на под­зем­ных ра­бо­тах. Эта при­ви­ле­гия ка­са­лась в основ­ном плен­ных ша­хтёров.

Лю­бо­пытный факт: в 1947 го­ду на тер­ри­то­рии ла­ге­рей ра­зре­ши­ли ор­га­ни­зо­вать тор­гов­лю мёдом, ово­ща­ми, мо­ло­чными про­ду­кта­ми, со­ле­нья­ми, гри­ба­ми. Бо­лее то­го, ру­ко­вод­ство НКВД в своих цир­ку­ля­рах ука­зыва­ло на­чаль­ни­кам ла­ге­рей на их не­ра­ди­вость в де­ле обе­спе­че­ния про­до­воль­стви­ем и пре­дла­га­ло им уже в при­ка­зном по­ряд­ке ор­га­ни­зо­вать лов рыбы. Открыва­лись та­кже бу­фе­ты, где мо­жно было по­ба­ло­вать се­бя до­воль­но ра­зно­обра­зной пи­щей, ко­то­рую плен­ные по­ку­па­ли за кров­но за­ра­бо­тан­ные день­ги. Прав­да, из зар­пла­ты вычи­та­лись сред­ства на со­дер­жа­ние во­ен­но­плен­ных, но боль­шую часть плен­ные всё же по­лу­ча­ли на ру­ки.

Ещё в 1942 го­ду было из­да­но со­о­твет­ству­ю­щее ука­за­ние ор­га­нов НКВД о за­чи­сле­нии за­ра­бо­тной пла­ты на от­дель­ный ли­це­вой счёт, ко­то­рый открывал­ся с 25 ав­гу­ста 1942 го­да на ка­ждо­го плен­но­го. Зар­пла­та ря­до­во­хле­ба

го обычно со­став­ля­ла се­мь ру­блей в ме­сяц, офи­цер по­лу­чал в сре­днем 30 ру­блей, а са­мыми обе­спе­чен­ными были де­ся­тни­ки или бри­га­ди­ры, по­лу­ча­ю­щие 100 ру­блей, если их под­чи­нён­ные выпол­ни­ли план ра­бот. Ста­кан та­ба­ка в сре­днем стоил око­ло 15 ру­блей. Са­ми бри­га­ди­ры не ра­бо­та­ли, они вни­ма­тель­но сле­ди­ли за выпол­не­ни­ем пла­на, уста­нов­лен­но­го нор­ми­ров­щи­ком.

Вну­три ла­ге­рей су­ще­ство­ва­ли под­поль­ные рын­ки, где тор­го­ва­ли ве­ща­ми и про­ду­кта­ми. Ла­гер­ное на­чаль­ство смо­тре­ло на эту тор­гов­лю одо­бри­тель­но и ни­ка­ких мер ди­сци­пли­нар­но­го во­здей­ствия к актив­ным тор­га­шам не при­ме­ня­ло. Це­ны на чёр­ных рын­ках были высо­ки­ми. Стои­мость одной бул­ки хле­ба ино­гда до­хо­ди­ла до 40 ру­блей. Са­мым боль­шим спро­сом поль­зо­ва­лась сви­ни­на. Тре­бу­ха до­ста­ва­лась за­дар­ма – глав­ное вов­ре­мя успеть схва­тить вну­трен­но­сти жи­во­тных, ко­то­рые мя­сни­ки выбра­сыва­ли око­ло ско­то­бой­ни. На чёр­ный ла­гер­ный рынок мясо по­па­да­ло пу­тём во­ров­ства – мя­сни­ки и их по­мо­щни­ки про­но­си­ли мясо, пря­ча его в кар­ма­ны брюк, обма­тывая ку­ска­ми те­ло. Не­ред­ко их ло­ви­ли про­ве­ря­ю­щие, ко­то­рые сле­ди­ли за тем, что­бы не было во­ров­ства цен­но­го про­ду­кта, но опытные мя­сни­ки мо­гли лов­ко спря­тать в укром­ных угол­ках ку­ски мя­са, а по­том про­не­сти на во­лю и выго­дно про­дать. Та­кже во­ро­ва­ли и хлеб из пе­кар­ни.

Для высше­го не­ме­цко­го ко­ман­дно­го со­ста­ва было ра­зра­бо­та­но осо­бое ме­ню. Ге­не­ра­лы пи­та­лись по со­вер­шен­но дру­гим нор­мам. Ко­ман­ду­ю­щий 6-й не­ме­цкой ар­ми­ей Фри­дрих Па­у­люс вме­сте с дру­ги­ми 22 пле­нён­ными не­ме­цки­ми ге­не­ра­ла­ми по­пал в Ива­нов­скую область, в спе­ци­аль­ный ла­герь № 48, на­хо­див­ший­ся в по­сёл­ке Черн­цы – это в 227 ки­ло­ме­трах от Мо­сквы, – ко­то­рый был окру­жён глу­хи­ми не­про­хо­ди­мыми ле­са­ми. Со­вет­ские ра­звед­чи­ки опа­са­лись за Па­у­лю­са, на жизнь ко­то­ро­го мо­гли по­ку­си­ться не­ме­цкие ди­вер­сан­ты.

Су­дя по со­хра­нив­шим­ся в ар­хив­ных до­ку­мен­тах ме­ню, не­ме­цкие ге­не­ра­лы не бед­ство­ва­ли. Быв­шая мед­се­стра Та­тья­на Мо­то­ва сле­ди­ла за са­мо­чув­стви­ем ге­не­ра­лов, не отли­чав­ши­хся здо­ро­вьем из-за сво­е­го по­жи­ло­го во­зра­ста. Она до­быва­ла ле­кар­ствен­ные тра­вы для Па­у­лю­са, ко­то­ро­го силь­но бе­спо­кои­ла бо­лезнь же­луд­ка. Тра­вы фель­дмар­ша­лу не очень по­мо­гли, но ему была про­ве­де­на успе­шная опе­ра­ция, по­сле ко­то­рой Па­у­люс про­жил до 1 фев­ра­ля 1957 го­да.

Ка­ждый день к 7 ча­сам утра ге­не­ра­лы при­хо­ди­ли в бла­го­устро­ен­ную сто­ло­вую на тер­ри­то­рии ла­ге­ря, где их ожи­да­ли кра­си­во сер­ви­ро­ван­ные сто­лы. По нор­мам им по­ла­га­лось сли­во­чное ма­сло, бе­лый хлеб, го­вя­ди­на, при­го­тов­лен­ная в отвар­ном ви­де на спе­ци­аль­ной ку­хне, где ра­бо­та­ли плен­ные ита­льян­цы по­ва­ра, отли­ча­ю­щи­е­ся своим уме­ни­ем в иску­сном при­го­тов­ле­нии пи­щи. При­ви­ле­ги­ро­ван­ное по­ло­же­ние высше­го ко­ман­дно­го со­ста­ва в пле­ну вызыва­ло ра­з­дра­же­ние ря­до­вых. Один из не­ме­цких сол­дат по­сле во­зв­ра­ще­ния на ро­ди­ну с не­го­до­ва­ни­ем на­пи­сал о том, что офи­це­ры пи­та­лись нам­но­го лу­чше и по­лу­ча­ли в пле­ну боль­ше ра­до­стей: с ве­сёлыми во­згла­са­ми высшие офи­це­ры ка­та­лись на конь­ках по за­мёрз­шей ре­чке, то­гда как ря­до­вым сол­да­там это ра­зв­ле­че­ние за­пре­ща­лось. В пра­здни­чные дни ге­не­ра­лам да­же до­зво­ля­лось выпить не­сколь­ко бо­ка­лов пи­ва. В 1948 го­ду не­ко­то­рых ге­не­ра­лов ста­ли отпу­скать на сво­бо­ду, пер­выми её по­лу­чи­ли 11 че­ло­век. На до­ро­гу им выда­ли че­тырёх­днев­ный су­хой па­ёк: бе­лый хлеб, су­хо­фру­кты, кол­ба­су и дру­гие про­ду­кты.

Нес­го­вор­чи­вый Пи­лот Фю­ре­ра

Ге­не­рал-лей­те­нант Ганс Ба­ур, обер­груп­пен­фю­рер СС, ли­чный пи­лот Ги­тле­ра, при­сут­ство­вав­ший в Рей­хкан­це­ля­рии при по­сле­дних ми­ну­тах жи­зни фю­ре­ра, по­лу­чил ра­не­ние в но­гу – её при­шлось ам­пу­ти­ро­вать. А сам Ба­ур по­пал в плен и на про­тя­же­нии не­сколь­ких лет на­хо­дил­ся в Бу­тыр­ке, на Лу­бян­ке, а по­том его пе­ре­пра­ви­ли в Бер­лин на опо­зна­ние тру­пов Ги­тле­ра и Евы Бра­ун. Вспо­ми­ная о своих испыта­ни­ях, Ба­ур зна­чи­тель­ное ме­сто отвёл рас­ска­зу о тю­рем­ной еде, ко­то­рая была лу­чше то­го, что да­ва­ли ему в пу­ти – око­ло фун­та хле­ба, по­ло­вин­ку се­лёд­ки и гря­зную во­ду. А в го­спи­та­ле он по­лу­чал ка­шу, ко­то­рая ему очень силь­но на­до­е­ла. В мо­сков­ских тю­рьмах он во­зне­на­ви­дел рыбный суп, в ко­то­ром, по его сло­вам, всё же чув­ство­вал­ся рыбный вкус, но суп был та­ким про­зра­чным, что было ви­дно дно та­рел­ки. За­клю­чён­ные жа­ло­ва­лись, что ни­ко­гда в этом су­пе они не на­хо­ди­ли рыбную мя­коть, им всё боль­ше встре­ча­лись рыбьи го­ло­вы или ко­сти. Осо­бен­но во­зму­ще­ние Ба­у­ра вызывал тот факт, что рыбным су­пом их кор­ми­ли ка­ждый день. «Не­у­же­ли по­ва­ра не мо­гли про­я­вить нем­но­го боль­ше изо­бре­та­тель­но­сти и ма­стер­ства?» – на­пи­сал он впо­след­ствии в сво­ей кни­ге во­спо­ми­на­ний.

Ли­чный пи­лот Ги­тле­ра при­нял ре­ше­ние отка­за­ться от еды: имен­но так он ре­шил до­би­ться от тю­рем­но­го на­чаль­ства ра­зре­ше­ния на­пи­сать сво­ей се­мье хо­тя бы одно пи­сьмо. Этот по­сту­пок Ба­у­ра вызвал бе­спо­кой­ство сле­до­ва­те­ля НКВД, и он при­ка­зал кор­мить пи­ло­та на­силь­но. Пи­щу ста­ли вли­вать в не­го при по­мо­щи зон­да. Так про­дол­жа­лось три дня. Ка­ждый раз Ба­ур гром­ко кри­чал и отка­зывал­ся есть. Но в кон­це кон­цов он пре­кра­тил го­ло­дов­ку по­то­му, что у не­го стра­шно бо­ле­ла го­ло­ва ка­ждый раз по­сле му­чи­тель­ной на­силь­ствен­ной про­це­ду­ры вве­де­ния в его рот зон­да. Ба­ур с не­го­до­ва­ни­ем пи­сал в сво­ей кни­ге, что его кре­пко дер­жа­ли за ру­ки и но­ги не­сколь­ко че­ло­век, а ме­ди­цин­ская се­стра за­тал­ки­ва­ла ему в рот ре­зи­но­вый ка­те­тер и че­рез не­го вли­ва­ла ка­кую-то «буль­ка­ю­щую жид­кость». Одна­ко при­мер лётчи­ка ока­зал­ся за­ра­зи­те­лен для со­ка­мер­ни­ков. Как впо­след­ствии на­пи­сал в своих во­спо­ми­на­ни­ях Ба­ур, один венгр то­же ре­шил так бун­то­вать, но отка­зал­ся от сво­ей идеи, ко­гда Ба­ур рассказал ему о на­силь­ствен­ном корм­ле­нии. Су­дьба ли­чно­го пи­ло­та фю­ре­ра в со­вет­ском пле­ну ока­за­лась сча­стли­вой. Он вер­нул­ся на ро­ди­ну.

В со­вет­ских ла­ге­рях нем­цы мо­гли да­же по­лу­чать помощь от род­ствен­ни­ков из Гер­ма­нии: они ино­гда при­сыла­ли де­не­жные пе­ре­во­ды и по­сыл­ки. Быв­ший ли­чный пи­лот Ги­тле­ра опи­сал в сво­ей кни­ге ку­рьёзный слу­чай, ко­гда при до­смо­тре по­лу­чен­ной по­сыл­ки со­тру­дни­ки НКВД ни­как не мо­гли ра­зо­бра­ться с ко­ко­сом. Они не по­ни­ма­ли, что же это за пре­дмет, тря­сли его и, услышав вну­три ха­ра­ктер­ное буль­ка­нье, ре­ши­ли, что там на­хо­ди­тся за­пре­щён­ный к пе­ре­да­че спирт. Они по­зва­ли ла­гер­но­го пло­тни­ка – он про­свер­лил дыр­ку, че­рез ко­то­рую ко­ко­со­вое мо­ло­ко, ко­не­чно же, выте­кло. То­гда ла­гер­ные на­чаль­ни­ки ре­ши­ли, что это кон­сер­вы, и ни­как не мо­гли по­нять нем­цев, ко­то­рые очень силь­но сме­я­лись, ви­дя тще­тные по­пытки своих на­дзи­ра­те­лей ра­зо­бра­ться с оре­хом. Один из нем­цев в хва­стли­вом об­сто­я­тель­ном то­не высме­ял их за не­зна­ние эк­зо­ти­че­ско­го пло­да. В ре­зуль­та­те не­ме­цкий до­ктор при­нёс кни­гу, где был изо­бра­жён этот за­га­до­чный орех, и ли­шь то­гда охран­ни­ки на­ко­нец ра­зо­бра­лись, что было в по­сыл­ке из Гер­ма­нии.

ла­гер­ные оли­гар­хи

Ко­ли­че­ство не­ме­цких во­ен­но­плен­ных су­ще­ствен­но уве­ли­чи­лось в 1945 го­ду. С ка­ждым но­вым осво­бо­ждён­ным го­ро­дом со­тру­дни­кам НКВД при­бав­ля­лось ра­бо­ты. В плен бра­ли не толь­ко во­ен­но­слу­жа­щих, но и мир­ных гра­ж­дан. Гер­ла­ху Хор­сту из не­ме­цкой де­рев­ни в 1945 го­ду испол­ни­лось 16 лет, но со­тру­дни­кам НКВД он ска­зал, что ему 15 лет, на­де­ясь, что его не за­бе­рут в плен. До по­ры до вре­ме­ни Хор­сту ве­ри­ли, а по­том аре­сто­ва­ли и по­ме­сти­ли вме­сте с дру­ги­ми по­до­зри­тель­ными нем­ца­ми в зда­ние по­чты. Он вспо­ми­нал, что охран­ник при­нёс им жа­ре­ную кар­то­шку со сви­ни­ной и хле­ба. Хорст смог бе­жать, но по­втор­но был аре­сто­ван. Хор­ста вме­сте с дру­ги­ми по­гна­ли вглу­бь стра­ны: по пу­ти их кор­ми­ли го­ро­хо­вым су­пом. Хорст на­пи­сал по­том в сво­ей кни­ге, что суп был не­до­ва­рен­ный, ему при­хо­ди­лось пи­та­ться при­хва­чен­ным с со­бой из до­ма хле­бом с ве­тчи­ной. В тю­рьме не­ме­цко­го го­ро­да Ин­стер­бур­га он по­де­лил­ся со свои­ми но­выми дру­зья­ми за­клю­чён­ными ве­тчи­ной и хле­бом. Ве­тчи­ны оста­ва­лось у не­го око­ло ки­ло­грам­ма. Ко­гда их по­ве­зли по же­ле­зной до­ро­ге в глу­бь Со­вет­ско­го Со­ю­за, Хорст по­лу­чал один су­харь в день. По­том к это­му при­ба­вил­ся плав­ле­ный сыр. Ему очень хо­те­лось пить. Он жа­ло­вал­ся на то, что хлеб, по­лу­ча­е­мый от рус­ских, был не­стер­пи­мо жёс­тким, от не­го ещё боль­ше хо­те­лось пить. Два дня их во­об­ще не кор­ми­ли. На­ко­нец они при­были в ла­герь, ра­спо­ло­жен­ный в Ко­ми АССР, вбли­зи ре­ки Ижмы – это при­ток Пе­чо­ры. Здесь пи­та­ние было лу­чше. «По край­ней ме­ре, в ла­ге­ре нас ре­гу­ляр­но кор­ми­ли, – на­пи­сал в сво­ей кни­ге Хорст. – В основ­ном еже­днев­ный ра­ци­он со­сто­ял из ка­пу­сты (све­жей, ту­шёной, ва­рёной), ре­пы, хле­ба (ча­сто пше­ни­чно­го) и ка­ши, при­го­тов­лен­ной из ов­ся­ных хло­пьев. Вме­сте с этим нам да­ва­ли со­лёную тре­ску, по­сле ко­то­рой не­выно­си­мо хо­те­лось пить. Мя­сом нас по­чти не кор­ми­ли, а ко­гда да­ва­ли ма­сло, то это были та­кие ма­лень­кие ку­со­чки, что их мо­жно было ра­з­гля­деть толь­ко под ми­кро­ско­пом. Пор­ции, ко­то­рые мы по­лу­ча­ли, были очень ма­лень­кие».

Но при этом сре­ди за­клю­чён­ных по­яв­ля­лись и свои бо­га­чи. Они мо­гли, про­да­вая про­ду­кто­вые кар­то­чки и дру­гие ве­щи, на­ко­пить до 700 ру­блей и боль­ше. Это ста­но­ви­лось опа­сным – для хра­не­ния денег выби­ра­лись са­мые укром­ные ме­ста, но и это не спа­са­ло, слу­ча­лись огра­бле­ния. В сво­ей кни­ге «Горь­кий вкус по­лыни» быв­ший плен­ный Хорст рассказал о том, как огра­би­ли его то­ва­ри­ща, ко­то­рый ко­пил день­ги, что­бы по­сле во­зв­ра­ще­ния открыть в Гер­ма­нии свою пе­кар­ню. Сам же Хорст счи­тал­ся одним из са­мых высо­ко­о­пла­чи­ва­е­мых ра­бо­тни­ков: он по­лу­чал око­ло 300 ру­блей в ме­сяц, ко­гда ра­зво­зил на быках во­ду в боль­ших би­до­нах. Он вер­нул­ся в Гер­ма­нию и на­пи­сал боль­шую кни­гу о своих при­клю­че­ни­ях.

во­зв­ра­ще­ние НЕЗВАНЫХ го­стей На ро­ди­ну

В си­сте­ме Глав­но­го управ­ле­ния по де­лам во­ен­но­плен­ных и ин­тер­ни­ро­ван­ных НКВД СССР в 1946 го­ду на ба­лан­се чи­сли­лось 267 ла­ге­рей, ко­то­рые были ра­зде­ле­ны на 2376 от­де­ле­ния, где от­быва­ли на­ка­за­ние око­ло 1 мил­ли­о­на 822 тысяч во­ен­но­плен­ных. В том чи­сле для офи­це­ров было ор­га­ни­зо­ва­но 11 от­дель­ных ла­ге­рей. В се­ре­ди­не 1945 го­да на­ча­лось осво­бо­жде­ние плен­ных. Пер­выми смо­гли от­быть на ро­ди­ну бо­лее 600 тысяч че­ло­век, ко­то­рые были отне­се­ны в ра­зряд боль­ных, а та­кже со­гла­сив­ши­е­ся про­жи­вать на тер­ри­то­рии Гер­ман­ской Де­мо­кра­ти­че­ской Ре­спу­бли­ки. В 1947 го­ду было объяв­ле­но, что сле­ду­ю­щий год прой­дёт под ло­зун­гом: «1948 – год ре­па­три­а­ции» (исклю­че­ние со­став­ля­ли эли­тные ча­сти СС и по­ли­ции). Не­смо­тря на ло­зунг, отпу­скать до­мой во­ен­но­плен­ных на­ча­ли ещё до 1948 го­да: по­жи­лые лю­ди, тя­же­ло­боль­ные за­клю­чён­ные и не­ра­бо­то­сп­осо­бные по­ки­да­ли ла­ге­ря. Не­ко­то­рым плен­ным, уме­ло «за­ко­сив­шим» под боль­ных, уда­лось офи­ци­аль­ным пу­тём отпра­ви­ться до­мой. Та­кже пер­выми осво­бо­жда­ли фран­цу­зов из ле­ги­о­на фран­цуз­ских до­бро­воль­цев. В до­ро­гу им выда­вал­ся су­хой па­ёк.

– Мы, плен­ные, очень ра­до­ва­лись кон­цу вой­ны и на­де­я­лись, что нас отпра­вят на ро­ди­ну. Одна­ко вско­ре мы по­ня­ли, что те­перь на­ста­ло вре­мя во­зме­здия, – вспо­ми­нал Йо­зеф Хен­дрикс, ко­то­рый в де­ка­бре 1949 го­да вышел из со­вет­ско­го ла­ге­ря. – Это были го­ды му­чи­тель­но­го стра­ха, по­то­му что боль­шую часть во­ен­но­плен­ных вме­сто осво­бо­жде­ния отправ­ля­ли в си­бир­ские ла­ге­ря, отку­да мно­гие до­мой так ни­ко­гда и не вер­ну­лись.

Окон­ча­тель­но про­цесс ре­па­три­а­ции за­вер­шил­ся в 1950 го­ду. Срок от­бывать оста­лись толь­ко во­ен­ные пре­сту­пни­ки, боль­шая часть не­ме­цких сол­дат бла­го­по­лу­чно отпра­ви­лась на исто­ри­че­скую ро­ди­ну. Не­ко­то­рые из них на­пи­са­ли во­спо­ми­на­ния. Боль­шин­ство не­ме­цких во­ен­но­плен­ных (по не­ме­цким дан­ным, око­ло 3 486 000, по со­вет­ской сво­дной ста­ти­сти­ке, 2 389 560) хоть и испыта­ли горь­кий вкус «рус­ской по­лыни», но оста­лись в жи­вых: ли­шь 14,9 про­цен­та из них по­ги­бли от го­ло­да и ли­ше­ний. На­пом­ним, что из 5 270 000 во­ен­но­плен­ных со­вет­ских сол­дат в фа­шист­ских ла­ге­рях по­ги­бли боль­ше по­ло­ви­ны. n

(При по­дго­тов­ке ма­те­ри­а­ла исполь­зо­ва­ны ар­хив­ные ма­те­ри­а­лы, со­бран­ные под­пол­ков­ни­ком ин­же­нер­ных войск в от­став­ке Юри­ем Ве­ре­ме­е­вым на сай­те «Ана­то­мия ар­мии».)

в ла­гер­ном ларь­ке быв­шие сол­да­ты вер­ма­хта мо­гли По­тра­тить свои за­ра­бо­тан­ные ру­бли

Плен­ные нем­цы на «Экскур­сии» в ла­ге­ре смер­ти май­да­не­ке – та­кие ви­зи­ты По­мо­га­ли им Про­чув­ство­вать ра­зни­цу ме­жду со­вет­ски­ми и Фа­шист­ски­ми кон­цла­ге­ря­ми

в го­ды вой­ны в цен­тре мо­сквы на хо­дын­ском По­ле на­хо­дил­ся огром­ный ла­герь не­ме­цких во­ен­но­плен­ных

зна­ком­ство с рос­си­ей её не­за­дав­ши­е­ся По­ко­ри­те­ли Пред­став­ля­ли се­бе нем­но­го По-дру­го­му. ну, уж как По­лу­чи­лось...

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.