че­ло­век, ко­то­рый не бо­ял­ся ста­ли­на

Исто­рия жи­зни ве­ли­ко­го бал­кар­ско­го по­эта

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - Первая Страница - Юлия ВЕРНИКОВСКАЯ Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Этим ле­том испол­ни­лось 33 го­да со дня смер­ти ве­ли­ко­го бал­кар­ско­го по­эта, ла­у­ре­а­та ле­нин­ской пре­мии и Го­су­дар­ствен­ной пре­мии СССР Кай­сына Ку­ли­е­ва. Имя на­ро­дно­го по­эта ре­спу­бли­ки зна­ет ка­ждый из жи­те­лей Ка­бар­ди­но­бал­ка­рии. они гор­дя­тся, что яв­ля­ю­тся зем­ля­ка­ми Ку­ли­е­ва. его по­чи­та­ют не толь­ко за твор­че­ство: он стал пои­сти­не на­ци­о­наль­ным ге­ро­ем. Ку­ли­ев не по­бо­ял­ся два­жды отка­за­ться от ми­ло­стей все­силь­но­го Ио­си­фа Ста­ли­на, что­бы быть вме­сте со своим на­ро­дом.

Два­жды в год, в день ро­жде­ния и день смер­ти Кай­сына Ку­ли­е­ва, тыся­чи лю­дей соби­ра­ю­тся с цве­та­ми у па­мя­тни­ка в Наль­чи­ке, где де­ля­тся во­спо­ми­на­ни­я­ми о нем, чи­та­ют его сти­хи, а за­тем от­ту­да едут в дом-му­зей Ку­ли­е­ва в Че­гем. О том, что сти­хи Ку­ли­е­ва, по­ло­жен­ные на му­зыку, зву­чат в испол­не­нии Ал­лы Пу­га­чёвой и Дми­трия Хво­ро­стов­ско­го, что он был дру­жен с Бо­ри­сом Па­стер­на­ком и Кон­стан­ти­ном Си­мо­но­вым, а Чин­ги­зу Ай­тма­то­ву по­мог издать его пер­вую кни­гу, зна­ют мно­гие. Но в пер­вую оче­редь зем­ля­ки Кай­сына Ку­ли­е­ва рас­ска­зыва­ют о том, как по­эт в свое вре­мя два­жды отка­зал­ся от ми­ло­стей Ста­ли­на, что­бы пол­но­стью ра­зде­лить тя­же­лую участь сво­е­го на­ро­да.

«чем я Лу­чше дру­гих?»

По­эти­че­ская сла­ва обру­ши­лась на 25-ле­тне­го Кай­сына в 1942 го­ду, ко­гда он с се­рье­зной ра­ной ле­жал в во­ен­ном го­спи­та­ле в Че­бо­кса­рах. Сти­хи бал­кар­ско­го пар­ня про­зву­ча­ли по Все­со­ю­зно­му ра­дио сре­ди фрон­то­вых сво­док, что вы­гля­де­ло в тот мо­мент до­ста­то­чно не­о­бычно. То­гда по­эти­че­ские стро­ки Ку­ли­е­ва услышал Бо­рис Па­стер­нак, по­де­лив­ший­ся удив­ле­ни­ем с Але­ксан­дром Фа­де­е­вым, ру­ко­во­див­шим Со­ю­зом пи­са­те­лей СССР: 45 ми­нут сти­хов ни­ко­му не изве­стно­го ав­то­ра – и на всю стра­ну!

«Па­стер­нак выя­снил, что зву­ча­ли сти­хи мо­ло­до­го бал­кар­ско­го пар­ня-фрон­то­ви­ка, ле­жа­ще­го в го­спи­та­ле с се­рье­зным ра­не­ни­ем. По­зво­нив главв­ра­чу, он узнал, в ка­ких усло­ви­ях на­хо­ди­тся Ку­ли­ев, и до­го­во­рил­ся, что­бы из обычной па­ла­ты его пе­ре­ве­ли в дву­хме­стную. То­гда Кай­сын выпол­нил прось­бу Па­стер­на­ка – пе­ре­зво­нил ему, как толь­ко смог встать, по­бла­го­да­рил за вни­ма­ние к его сти­хам, но от дву­хме­стной па­ла­ты ка­те­го­ри­че­ски отка­зал­ся, спро­сив: «Чем я лу­чше дру­гих?» – рас­ска­зыва­ет бал­кар­ский по­эт, пре­зи­дент Клу­ба пи­са­те­лей Кав­ка­за Са­лих Гур­ту­ев, хо­ро­шо знав­ший Ку­ли­е­ва.

С Кай­сыном Ку­ли­е­вым то­гда же, в 1942-м, по­зна­ко­ми­лись мно­гие име­ни­тые со­вет­ские пи­са­те­ли. Была ор­га­ни­зо­ва­на твор­че­ская встре­ча с Ку­ли­е­вым, на ко­то­рой при­сут­ство­ва­ли Бо­рис Па­стер­нак, Кон­стан­тин Си­мо­нов, Ни­ко­лай Асе­ев и дру­гие. По­сле нее Але­ксандр Фа­де­ев за­клю­чил: «На­сто­я­щий го­рец и на­сто­я­щий по­эт».

Вско­ре Фа­де­ев на­пи­сал пи­сьмо Ио­си­фу Ста­ли­ну с прось­бой не по­сылать по­сле ра­не­ния на фронт та­лан­тли­во­го со­вет­ско­го по­эта Ку­ли­е­ва, а вклю­чить его в ре­зерв Со­ю­за пи­са­те­лей, то есть отпра­вить в тыл. Ста­лин да­же в го­ды вой­ны чи­тал по 400 стра­ниц в день, уде­ляя огром­ное вни­ма­ние ли­те­ра­ту­ре. На­при­мер, зво­нил Илье Эрен­бур­гу, что­бы ска­зать, что кни­гу его про­чел и ни­как не до­жде­тся вто­рой. Ли­те­ра­ту­ра в по­ни­ма­нии во­ждя была ва­жным сред­ством в бо­рьбе с фа­ши­змом, по­это­му он выпол­нил прось­бу Фа­де­е­ва. Что­бы объя­вить Кай­сыну о ре­ше­нии Ста­ли­на, чле­ны СП СССР при­гла­си­ли его в Пе­ре­дел­ки­но. На дру­же­ской ве­че­рин­ке при­сут­ство­ва­ли Фа­де­ев, Си­мо­нов и Па­стер­нак. Услышав о ре­ше­нии Ста­ли­на оста­вить его в тылу в чи­сле лу­чших ли­те­ра­то­ров, Кай­сын по­ста­вил на стол рюм­ку: «Спа­си­бо. Но я по­е­ду ту­да, где мои бра­тья про­ли­ва­ют кро­вь – под Ста­лин­град».

Ру­ко­во­ди­те­ли Со­ю­за пи­са­те­лей СССР были шо­ки­ро­ва­ны ре­ше­ни­ем мо­ло­до­го по­эта. Все, на что они смо­гли уго­во­рить упря­мо­го кол­ле­гу, – пой­ти во фрон­то­вую га­зе­ту «Сын Оте­че­ства».

«Одна­жды отпра­ви­ли его в дру­гую часть сде­лать «бо­е­вой ре­пор­таж». А он вов­ре­мя не вер­нул­ся. Мо­же­те пред­ста­вить, как это ра­сце­ни­ва­лось в то вре­мя. Спа­сло Ку­ли­е­ва от по­до­зре­ний в пре­да­тель­стве и три­бу­на­ла его ко­ман­ди­ро­во­чное удо­сто­ве­ре­ние, на обра­тной сто­ро­не ко­то­ро­го ко­ман­дир той ча­сти на­пи­сал: «То­ва­рищ Ку­ли­ев чте­ни­ем своих сти­хов по­мог за­нять высо­ту та­кую-то». То есть, по­ка шел бой, Кай­сын сто­ял на хол­ме и во все гор­ло де­кла­ми­ро­вал свои сти­хи. Чу­дом жив остал­ся», – рас­ска­зыва­ет Гур­ту­ев, один из нем­но­гих, с кем Ку­ли­ев де­лил­ся во­спо­ми­на­ни­я­ми о вой­не.

С се­ре­ди­ны 1942 го­да сти­хи Кай­сына Ку­ли­е­ва пу­бли­ку­ю­тся в цен­траль­ных пе­ча­тных из­да­ни­ях в рус­ских пе­ре­во­дах, зву­чат по Все­со­ю­зно­му ра­дио, при­но­ся ав­то­ру изве­стность.

Под Ста­лин­гра­дом Кай­сын Ку­ли­ев встре­тил­ся и по­дру­жил­ся с Али­мом Ке­шо­ко­вым, впо­след­ствии зна­ме­ни­тым

26 фев­ра­ля 1944 го­да по­явил­ся под­пи­сан­ный Лав­рен­ти­ем Бе­ри­ей при­каз по НКВД «О ме­ро­при­я­ти­ях по высе­ле­нию из КБ АССР бал­кар­ско­го на­се­ле­ния». Зем­ли, на ко­то­рых жи­ли бал­кар­цы, пла­ни­ро­ва­лось пе­ре­дать Гру­зии. 5 мар­та вышло по­ста­нов­ле­ние ГКО, а утром 8 мар­та на­ча­лась опе­ра­ция по пе­ре­се­ле­нию це­ло­го на­ро­да. 11 мар­та Бе­рия до­ло­жил Ста­ли­ну, что «бал­кар­цев высе­ле­но 37103 че­ло­ве­ка».

ка­бар­дин­ским по­этом, став­шим клас­си­ком ли­те­ра­ту­ры Ка­бар­ди­но-бал­ка­рии. То­гда на­ча­лась их дру­жба, длив­ша­я­ся до по­сле­дних дней Ку­ли­е­ва. Дру­жба Кай­сына Ку­ли­е­ва и Али­ма Ке­шо­ко­ва ста­ла ле­ген­дой и сим­во­лом брат­ских отно­ше­ний гор­ских на­ро­дов. Имен­но Алим Ке­шо­ков вынес из боя вно­вь ра­нен­но­го Ку­ли­е­ва и до­нес то­ва­ри­ща до го­спи­та­ля на ру­ках. Было это во вре­мя бо­ев за Се­ва­сто­поль.

на де­пор­та­цию це­ло­го на­ро­да ушло 2 ча­са

В го­спи­та­ле, в 1944 го­ду, Кай­сын Ку­ли­ев впер­вые услышал о при­ну­ди­тель­ном пе­ре­се­ле­нии бал­кар­цев в Сре­днюю Азию. Сна­ча­ла он отка­зывал­ся ве­рить, одна­ко вско­ре выя­сни­лось, что это дей­стви­тель­но так. Он по­лу­чил ве­сто­чку от со­о­те­че­ствен­ни­ка-фрон­то­ви­ка Ке­ри­ма Ота­ро­ва, то­же по­эта. В пи­сьме было ска­за­но: «До­мой не езди, на­ших ни­ко­го там боль­ше нет…»

Слу­чи­лось это утром 8 мар­та 1944 го­да. Исто­ри­ки то­чно на­зыва­ют да­ту и вре­мя, по­сколь­ку на то, что­бы вывез­ти ма­лень­кий бал­кар­ский на­род с ро­дной зем­ли, ушло все­го-нав­се­го два ча­са. В 1944 го­ду де­пор­та­ции были по­двер­гну­ты бо­лее де­ся­тка на­ро­дов из чи­сла на­се­ля­ю­щих СССР, и се­мь из них были ли­ше­ны ав­то­но­мии – в основ­ном по обви­не­нию в кол­ла­бо­ра­ци­о­ни­зме, ра­с­про­стра­нен­но­му на весь на­род.

26 фев­ра­ля 1944 го­да по­явил­ся под­пи­сан­ный Лав­рен­ти­ем Бе­ри­ей при­каз по НКВД «О ме­ро­при­я­ти­ях по высе­ле­нию из КБ АССР бал­кар­ско­го на­се­ле­ния». Зем­ли, на ко­то­рых жи­ли бал­кар­цы, пла­ни­ро­ва­лось пе­ре­дать Гру­зии. 5 мар­та вышло по­ста­нов­ле­ние ГКО, а утром 8 мар­та на­ча­лась опе­ра­ция по пе­ре­се­ле­нию це­ло­го на­ро­да. 11 мар­та Бе­рия до­ло­жил Ста­ли­ну, что «бал­кар­цев высе­ле­но 37103 че­ло­ве­ка».

Ран­ним утром во всех на­се­лен­ных пун­ктах, где жи­ли бал­кар­цы, было при­ка­за­но не­ме­длен­но соби­ра­ться в до­ро­гу. Ка­са­лось это всех без исклю­че­ния: уча­стни­ков и ин­ва­ли­дов вой­ны, се­мей фрон­то­ви­ков, де­пу­та­тов Со­ве­тов всех уров­ней… За­слу­ги пе­ред Ро­ди­ной ни­ко­го не ин­те­ре­со­ва­ли, кри­те­ри­ем было ли­шь бал­кар­ское прои­схо­жде­ние. В Сре­днюю Азию в 14 эше­ло­нах было отправ­ле­но бо­лее 37 тысяч бал­кар­цев. Из об­ще­го чи­сла выслан­ных 52 % со­став­ля­ли де­ти, 30 % – жен­щи­ны, 18 % – муж­чи­ны: ин­ва­ли­ды, вер­нув­ши­е­ся с вой­ны, и ста­ри­ки.

Че­рез ме­сяц, 8 апре­ля 1944 го­да, по­явил­ся Указ Пре­зи­ди­у­ма Вер­хов­но­го Со­ве­та СССР о ли­кви­да­ции го­су­дар­ствен­но­сти бал­кар­ско­го на­ро­да, уза­ко­нив­ший ра­зде­ле­ние его этни­че­ской тер­ри­то­рии. Эль­брус и При­эль­бру­сье отхо­ди­ли к Гру­зии, а

осталь­ная тер­ри­то­рия пе­ре­да­ва­лась в поль­зо­ва­ние Ка­бар­дин­ской АССР. За­тем по­сле­до­ва­ли и ра­спо­ря­же­ния о пе­ре­и­ме­но­ва­нии на­се­лен­ных пун­ктов. Де­пор­ти­ро­ван­ные бал­кар­цы без­во­зв­ра­тно по­те­ря­ли свое иму­ще­ство, а опу­стев­шие се­ла при­шли в упа­док. Мно­гие из них так впо­след­ствии и не были вос­ста­нов­ле­ны.

Рас­се­ля­ли бал­кар­цев в Сре­дней Азии и Ка­зах­ста­не. Со­гла­сно ин­стру­кции НКВД СССР, на сбо­ры да­ва­лось 20 ми­нут. За 18 дней до­ро­ги в не­о­бо­ру­до­ван­ных ва­го­нах от го­ло­да, хо­ло­да и бо­ле­зней умер­ли 562 че­ло­ве­ка. Те, кто пе­ре­жил до­ро­гу и ли­ше­ния, ока­за­лись в ого­ро­жен­ных и тща­тель­но охра­ня­е­мых ме­стах.

В те­че­ние 13 лет ка­ждый шаг ка­ждо­го бал­кар­ца опре­де­лял­ся ин­стру­кци­я­ми НКВД. Спе­цпе­ре­се­лен­цы ста­ви­лись на учет и отме­ча­лись по ме­сту жи­тель­ства без пра­ва отлу­ча­ться за пре­де­лы ра­йо­на. А ведь ка­ждый че­твер­тый бал­ка­рец за­щи­щал Ро­ди­ну на фрон­тах Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной!

Пре­быва­ние бал­кар­цев в Сре­дней Азии вна­ча­ле осло­жня­лось и не­при­я­знью ме­стно­го на­се­ле­ния, ко­то­рое в ре­зуль­та­те иде­о­ло­ги­че­ской обра­бо­тки ви­де­ло в них вра­гов со­вет­ской вла­сти, и ли­шь го­ды спу­стя в отно­ше­ни­ях на­ме­ти­лось по­те­пле­ние, пе­ре­шед­шее в дру­жбу. О до­стоин­ствах и бла­го­род­стве ка­за­хов, кир­ги­зов и узбе­ков во мно­гих бал­кар­ских се­мьях го­во­рят до сих пор, спу­стя мно­го лет по­сле выну­жден­но­го со­сед­ства…

Мой спи­сок – весь бал­кар­ский на­род

С ве­сны 1944 го­да и отно­ше­ние к сол­да­там и офи­це­рам бал­кар­ской на­ци­о­наль­но­сти, как, соб­ствен­но, и дру­гим пред­ста­ви­те­лям ре­прес­си­ро­ван­ных на­ро­дов, изме­ни­лось. Их ста­ра­лись не по­вышать в зва­нии и об­хо­ди­ли при вру­че­нии на­град.

За уча­стие в бо­ях за осво­бо­жде­ние Крыма в ян­ва­ре 1944 го­да Кай­сын Ку­ли­ев был на­гра­жден ор­де­ном Оте­че­ствен­ной вой­ны II сте­пе­ни. Ге­не­рал Яков Крей­зер, по­зже Ге­рой Со­вет­ско­го Со­ю­за, ли­чно при­е­хал в го­спи­таль, что­бы вру­чить ор­ден по­эту, ко­то­рый ле­жал в ги­псе и не мог по­дня­ться. Тот, уже зная о де­пор­та­ции, спро­сил: «А зав­тра не при­де­тся во­зв­ра­щать вам этот ор­ден?» Крей­зер за­ве­рил, что на­гра­да вру­ча­е­тся Ку­ли­е­ву за его ли­чные за­слу­ги пе­ред Ро­ди­ной и ни­кто ее на­зад не за­бе­рет.

В свя­зи с де­пор­та­ци­ей бал­кар­цев в 1944 го­ду Кай­сыну Ку­ли­е­ву не да­ли и Ста­лин­скую пре­мию, на сои­ска­ние ко­то­рой его сбор­ник сти­хов был выдви­нут в 1943 го­ду. По­ка Ку­ли­ев ле­жал в го­спи­та­ле, его спа­се­ни­ем сно­ва за­нял­ся Со­юз пи­са­те­лей, ру­ко­вод­ство ко­то­ро­го хо­да­тай­ство­ва­ло пе­ред Ста­ли­ным о том, что­бы ни Кай­сына, ни его се­мью не высыла­ли из ро­дных мест. И в ито­ге по­явил­ся до­ку­мент, ко­то­рый по­зво­лял Ку­ли­е­ву жить в лю­бом ме­сте Со­вет­ско­го Со­ю­за, кро­ме Мо­сквы и Ле­нин­гра­да. Под текс­том до­ку­мен­та ру­кой Ио­си­фа Вис­са­ри­о­но­ви­ча было на­пи­са­но «ра­зре­шить». Та­кже по­эту пред­пи­сыва­лось со­ста­вить спи­сок близ­ких, ко­то­рым то­же бу­дет ра­зре­ше­но не уе­зжать.

Рас­ска­зыва­ют, что на со­став­ле­ние это­го спи­ска у Кай­сына Ку­ли­е­ва ушла но­чь. Утром он ска­зал: «Един­ствен­ный во­змо­жный спи­сок – тот, в ко­то­рый я смо­гу вклю­чить весь бал­кар­ский на­род. Ста­ли­ну от ме­ня пе­ре­дай­те спа­си­бо, но я по­е­ду ту­да, где сей­час все на­ши». Не все чле­ны Со­ю­за пи­са­те­лей отне­слись к это­му с одо­бре­ни­ем: два­жды пре­не­бре­чь хо­ро­шим отно­ше­ни­ем во­ждя было не толь­ко не­ра­зум­но, но и опа­сно…

Пе­ред отъе­здом в Кир­ги­зию Ку­ли­ев по­про­сил ра­зре­ше­ния съе­здить в ро­дные ме­ста. Его ро­дное се­ло было уве­ша­но ло­зун­га­ми «Все для фрон­та, все для по­бе­ды!» – и со­вер­шен­но без­лю­дно. Кав­каз­ская ов­чар­ка во­зле одно­го из пу­стых до­мов ото­зва­лась на сло­ва, ска­зан­ные Кай­сыном по-бал­кар­ски, и не хо­те­ла по­том от не­го отхо­дить. В по­е­зд­ку в высо­ко­гор­ное се­ле­ние Эль­тю­бю по­эта со­про­во­жда­ли кол­ле­ги из Со­ю­за пи­са­те­лей. Они и рас­ска­за­ли впо­след­ствии, что са­мо­обла­да­ние оста­ви­ло Ку­ли­е­ва ли­шь один раз, ко­гда он уви­дел на ули­це опу­стев­ше­го се­ла осли­ка, вызвав­ше­го у не­го во­спо­ми­на­ния о дет­стве.

я не По­эт, я сти­хо­тво­рец

В Кир­ги­зии Ку­ли­ев был при­нят на ра­бо­ту в жур­нал «Кир­гиз­стан», в ко­то­ром стал чле­ном ре­да­кци­он­ной кол­ле­гии и во­згла­вил рус­скую се­кцию. Он сра­зу на­чал изу­чать кир­гиз­ский язык и актив­но за­нял­ся пе­ре­во­да­ми. Пе­ре­ве­ден­ная им кни­га «Де­ти гор» Ту­гель­бая Сыдык­бе­ко­ва, впо­след­ствии на­ро­дно­го пи­са­те­ля Кир­гиз­ской ССР и ака­де­ми­ка АН Кир­гиз­ской ССР, по­лу­чи­ла Ста­лин­скую пре­мию III сте­пе­ни.

Своим дол­гом Ку­ли­ев счи­тал по­мо­щь та­лан­тли­во­му юно­ше, Чин­ги­зу Ай­тма­то­ву, отец ко­то­ро­го был рас­стре­лян в 1938 го­ду. Из-за это­го сыну, ме­чта­ю­ще­му стать пи­са­те­лем, за­пре­ща­лось не толь­ко по­сту­пать в высшие уче­бные за­ве­де­ния, но и пи­сать, и пу­бли­ко­ва­ться. На свой страх и риск Кай­сын на­пе­ча­тал в жур­на­ле, где ра­бо­тал, один из пер­вых рас­ска­зов Ай­тма­то­ва на кир­гиз­ском языке, а по­зже по­мог ему по­сту­пить на Высшие ли­те­ра­тур­ные кур­сы, на­пи­сав Але­ксан­дру Твар­дов­ско­му. Под­дер­жи­ва­ла по­эта пе­ре­пи­ска и с дру­ги­ми дру­зья­ми-ли­те­ра­то­ра­ми.

Пле­мян­ни­ца по­эта Фа­ти­ма Ку­ли­е­ва, сей­час за­ве­ду­ю­щая его до­мом-му­зе­ем, го­во­рит, что пре­кра­сно знав­ший рус­ский язык Кай­сын не хо­тел пи­сать на рус­ском, утвер­ждая, что че­ло­век, ду­ма­ю­щий на бал­кар­ском языке, и пи­сать дол­жен по-бал­кар­ски. За это его по­сто­ян­но упре­кал Бо­рис Па­стер­нак. Но един­ствен­ное сти­хо­тво­ре­ние, на­пи­сан­ное по-рус­ски, – фрон­то­вое сти­хо­тво­ре­ние «Же­не».

В 1957 го­ду, ко­гда ста­ло по­ня­тно, что де­пор­ти­ро­ван­ным бал­кар­цам вот-вот ра­зре­шат вер­ну­ться до­мой, и был снят за­прет с бал­кар­ско­го языка, Ку­ли­е­ву пре­дло­жи­ли издать кни­гу его сти­хов. Но он отка­зал­ся, по­про­сив на­пе­ча­тать сти­хи дру­го­го бал­кар­ско­го по­эта, по­те­ряв­ше­го на фрон­те но­ги Ке­ри­ма Ота­ро­ва: «Мне­то лег­че, а он – без­но­гий».

«Я не по­эт, я сти­хо­тво­рец. По­эты – это Пу­шкин и Лер­мон­тов», – лю­бил го­во­рить Кай­сын Ку­ли­ев. С дет­ства бал­кар­ский маль­чи­шка знал, что ста­нет по­этом. Мно­гие одно­сель­ча­не счи­та­ли его бла­жен­ным – что бы Кай­сын ни де­лал, он по­сто­ян­но бор­мо­тал сти­хи. Свои или про­чи­тан­ные в кни­гах, ни­кто уже не вспом­нит. Пер­вую его кни­гу, «Мои со­се­ди», в Ка­бар­ди­но-бал­ка­рии все­рьез не во­с­при­ня­ли.

Ко­гда по на­ци­о­наль­но­му на­бо­ру его при­гла­си­ли учи­ться в ГИТИС, Ку­ли­ев дол­го отка­зывал­ся, объя­сняя, что хо­чет быть не акте­ром, а по­этом. Одна­ко его уго­во­ри­ли ехать в Мо­скву, и Кай­сын по­лу­чил не толь­ко хо­ро­шее гу­ма­ни­тар­ное обра­зо­ва­ние, но и ра­звил свои при­ро­жден­ные ар­ти­сти­че­ские спосо­бно­сти. Впро­чем, че­рез не­ко­то­рое вре­мя пре­по­да­ва­те­ли ГИТИСА ра­зре­ши­ли ему часть спе­ци­аль­ных ди­сци­плин не по­се­щать, а за­ни­ма­ться тем вре­ме­нем в би­бли­о­те­ке. Уже по­том, по­сле вой­ны и де­пор­та­ции, Кай­сын Ку­ли­ев по­сту­пил на Высшие ли­те­ра­тур­ные кур­сы, бу­ду­чи к это­му вре­ме­ни уже сло­жив­шим­ся по­этом.

Его по­эзия за­ня­ла до­стой­ное ме­сто в оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ре. Ко­гда бал­кар­цам ра­зре­ши­ли вер­ну­ться до­мой, на рус­ском и бал­кар­ском языках мил­ли­он­ными ти­ра­жа­ми изда­ю­тся сбор­ни­ки сти­хов «Го­ры», «Хлеб и ро­за», «Я при­шел с гор» и дру­гие. В ра­зное вре­мя Кай­сын был чле­ном Прав­ле­ния СП СССР, пер­вым се­кре­та­рем Прав­ле­ния СП КБ АССР, РСФСР, пред­се­да­те­лем Ка­бар­ди­но-бал­кар­ско­го ко­ми­те­та за­щи­ты ми­ра, де­пу­та­том Со­ве­та На­ци­о­наль­но­стей ВС СССР 5-го, а та­кже 9–11-го со­зывов от Ка­бар­ди­но­бал­кар­ской АССР.

В 1960–1970-е го­ды выхо­дят его сбор­ни­ки сти­хов, ка­ждый из ко­то­рых ста­но­ви­тся яв­ле­ни­ем в ли­те­ра­ту­ре: «Огонь на го­ре», «Ра­не­ный ка­мень», «Кни­га зем­ли», «Зве­здам – го­реть», «Ве­чер», «Ко­ло­сья и зве­зды» и дру­гие. В 1970-м по­яв­ля­е­тся

дву­хтом­ное со­бра­ние со­чи­не­ний Ку­ли­е­ва, за­тем со­бра­ние со­чи­не­ний в трех то­мах, в 1975 го­ду из­да­на кни­га пу­бли­ци­сти­ки «Так ра­стет и де­ре­во».

Не­за­дол­го до его смер­ти выхо­дит сбор­ник сти­хов «Го­во­рю лю­дям» – по­сле­днее при­жи­знен­ное из­да­ние по­эта. Он успел по­дго­то­вить к выхо­ду сбор­ни­ки сти­хов «Че­ло­век. Пти­ца. Де­ре­во», «Жить!», по­весть «Ска­чи, мой ослик» и ро­ман «Была зи­ма». Но все эти кни­ги были из­да­ны уже по­сле смер­ти по­эта.

«Его по­эзия – это це­ло­стность че­ло­ве­ка и ми­ра», – го­во­рит Са­лих Гур­ту­ев, по­эт и пе­ре­вод­чик, за­слу­жен­ный ра­бо­тник куль­ту­ры Ка­бар­ди­но-бал­ка­рии, счи­тая это глав­ным в стро­ках зна­ме­ни­то­го зем­ля­ка. «Ни ра­зу в жи­зни он не ста­вил гра­ни­цы ме­жду со­бой и своим на­ро­дом, а глав­ное – под­тя­ги­вал зем­лю к не­бу, а не на­о­бо­рот», – счи­та­ет Фа­ти­ма Ку­ли­е­ва. Кай­сын Ку­ли­ев впи­тал в се­бя куль­ту­ру Во­сто­ка, тра­ди­ции рус­ской и ми­ро­вой клас­си­ки. Близ­ки­ми для се­бя по ду­ху и твор­че­ству по­эта­ми Ку­ли­ев счи­тал Пу­шки­на, Лер­мон­то­ва, Тю­тче­ва, Ни­за­ми, Фи­зу­ли, Па­стер­на­ка, Твар­дов­ско­го, Бай­ро­на, Вер­хар­на, Лор­ку и дру­гих. «Ми­ро­вая по­эзия да­ла мне ту куль­ту­ру, без ко­то­рой и вне ко­то­рой по­этом стать нель­зя», – го­во­рил он.

жен­щи­ны ку­ли­е­ва

В одном из пи­сем Кай­сыну Ку­ли­е­ву в Кир­ги­зию Бо­рис Па­стер­нак пи­сал: «Вы из тех нем­но­гих, ко­то­рых при­ро­да со­зда­ет, что­бы они были сча­стли­выми в лю­бом по­ло­же­нии, да­же в го­ре».

Жи­зне­лю­би­вый, уме­ю­щий ра­до­ва­ться ка­ждой ме­ло­чи Кай­сын всю жизнь во­схи­щал­ся жен­щи­на­ми, их кра­со­той и не­жно­стью, гар­мо­ни­чно­стью со­су­ще­ство­ва­ния с при­ро­дой. Ни­ко­гда ни­ко­го не остав­ляв­ший без по­мо­щи, к жен­щи­нам по­эт отно­сил­ся осо­бен­но вни­ма­тель­но. Гур­ту­ев рас­ска­зал, как одна­жды Ку­ли­ев вез не­сколь­ких пи­са­те­лей в высо­ко­гор­ное се­ло Эль­тю­бю, ко­гда на до­ро­ге уви­дел жен­щи­ну с ре­бен­ком. Выя­сни­лось, что жен­щи­на идет в се­ле­ние, ра­спо­ло­жен­ное в сто­ро­не. То­гда Ку­ли­ев изви­нил­ся пе­ред по­пу­тчи­ка­ми и по­про­сил их вый­ти из ма­ши­ны. А во­ди­те­лю ве­лел отвез­ти жен­щи­ну с ма­лень­ким сыном, ку­да ей ну­жно, а уж за­тем вер­ну­ться за пи­са­те­ля­ми.

Ку­ли­ев был же­нат не­сколь­ко раз, сколь­ко имен­но – да­же хо­ро­шо знав­шие его лю­ди ска­зать за­тру­дня­ю­тся. Пер­вой же­ной была его со­о­те­че­ствен­ни­ца Та­ма­ра За­ли­ха­но­ва. Их до­чь Жан­на – ныне изве­стный фи­ло­лог, сей­час го­то­ви­тся к из­да­нию ее кни­га об отце. Пер­вая же­на и по­зна­ко­ми­ла ко­гда-то Кай­сына с Ма­кой Дах­гиль­го­вой, ин­гу­шской актри­сой, на ко­то­рой он вско­ре же­нил­ся. Рас­ска­зыва­ют, что Ма­ка, пра­кти­че­ски став­шая се­кре­та­рем Кай­сына, была уди­ви­тель­но хо­ро­ша со­бой. Ее на­зыва­ли «ожив­шая фре­ска». «Одна­жды в Мо­скве Кай­сын услышал стра­шный крик сто­яв­шей на бал­ко­не Ма­ки. Ока­за­лось, что это одно из про­яв­ле­ний пси­хи­че­ско­го за­бо­ле­ва­ния, ко­то­рое за­тем ста­ло быстро ра­зви­ва­ться. Кай­сыну все зна­ко­мые со­ве­то­ва­ли: ра­зве­дись, эти про­бле­мы те­бе не ну­жны. Ку­ли­ев отве­чал: «Что же, по­лу­ча­е­тся, что она была мне ну­жна толь­ко здо­ро­вая, по­ка у нее все нор­маль­но было? А боль­ная уже не ну­жна?» Он оста­вал­ся с Ма­кой, по­ка это было во­змо­жно, до по­сле­дне­го», – рас­ска­зал Гур­ту­ев.

Са­лих вспо­ми­на­ет, что была у Кай­сына рус­ская же­на, была су­пру­га-гру­зин­ка. По­сле­дней же­ной бал­кар­ско­го по­эта ста­ла его со­о­те­че­ствен­ни­ца Эли­зат, к ко­то­рой мно­гие отно­ся­тся не­о­дно­зна­чно, одна­ко все при­зна­ют ее кра­со­ту. В бал­кар­ском Те­а­тре име­ни Кай­сына Ку­ли­е­ва по­став­ле­на на­пи­сан­ная ею пье­са о по­кой­ном му­же.

«Мно­гие бал­кар­ские муж­чи­ны, ссыла­ясь на тра­ге­дию на­ро­да, 8 мар­та, в день де­пор­та­ции, во­об­ще не по­здрав­ля­ют жен­щин. Ма­го­мед Бай­сул­та­нов рас­ска­зал мне, как одна­жды 8 мар­та в го­сти­ни­це «Мо­сква» встре­тил Кай­сына с пол­ными кар­ма­на­ми шо­ко­ла­док, ко­то­рые он да­рил ка­ждой встре­чной жен­щи­не», – рас­ска­за­ла Фа­ти­ма Ку­ли­е­ва, до­ба­вив, что Ку­ли­ев ста­рал­ся устраи­вать лю­дям пра­здни­ки по лю­бо­му по­во­ду. А жен­щин оста­вить без по­здрав­ле­ний не мог и не хо­тел.

Ку­ли­ев был щедр. Его пле­мян­ни­ца вспо­ми­на­ла, что пер­вую свою кру­пную пре­мию по­эт пе­ре­дал в Фонд за­щи­ты де­тей. А одну из сле­ду­ю­щих… крым­ским та­та­рам. «Крым­ские та­та­ры, пе­ре­се­лен­ные ко­гда-то в Ка­бар­ди­но-бал­ка­рию, на­пи­са­ли пи­сьмо Бре­жне­ву с прось­бой по­мо­чь им вер­ну­ться на ро­ди­ну. Ле­о­нид Ильич отве­тил, что ни­че­го про­тив их во­зв­ра­ще­ния не име­ет, но де­нег на пе­ре­се­ле­ние нет. И Ку­ли­ев, узнав об этом, пре­дло­жил свою пре­мию, на ко­то­рую и пе­ре­се­ли­ли та­тар», – рас­ска­за­ла Фа­ти­ма Ку­ли­е­ва.

В До­ме-му­зее Ку­ли­е­ва со­хра­не­ны па­чки пи­сем от со­о­те­че­ствен­ни­ков, и не толь­ко, с прось­ба­ми о по­мо­щи. На­при­мер, пи­сьмо от жен­щи­ны, един­ствен­но­му сыну ко­то­рой не­об­хо­ди­мо ред­кое и до­ро­гое ле­кар­ство, отсут­ству­ю­щее в про­да­же. На пи­сьме ру­кой Ку­ли­е­ва на­пи­са­но «Ле­кар­ство най­де­но и отправ­ле­но». Ко­стюм для сва­дьбы, по­е­зд­ка на ле­че­ние, му­зыкаль­ный ин­стру­мент для ода­рен­но­го ре­бен­ка – Ку­ли­ев пра­кти­че­ски ни­ко­му не отка­зывал.

И толь­ко на одну из по­сле­дних ли­те­ра­тур­ных пре­мий, по­лу­чен­ную уже в кон­це жи­зни, он ре­шил­ся ку­пить дом в се­ле. По­сколь­ку его ро­дное Эль­тю­бю так и не вос­ста­нов­ле­но, Ку­ли­ев выбрал Че­гем – из-за бли­зо­сти к Наль­чи­ку, вок­за­лу и аэро­пор­ту. Сей­час Че­гем-1 уже по­лу­чил ста­тус го­ро­да, а ули­ца, на ко­то­рой под огром­ным оре­хом на­хо­дя­тся и его по­сле­днее жи­ли­ще (ныне Дом-му­зей Ку­ли­е­ва), и мо­ги­ла по­эта, но­сит его имя.

«Я не по­эт, я сти­хо­тво­рец. По­эты – это Пу­шкин и Лер­мон­тов», – лю­бил го­во­рить Кай­сын Ку­ли­ев. С дет­ства бал­кар­ский маль­чи­шка знал, что ста­нет по­этом. Мно­гие одно­сель­ча­не счи­та­ли его бла­жен­ным – что бы Кай­сын ни де­лал, он по­сто­ян­но бор­мо­тал сти­хи. Свои или про­чи­тан­ные в кни­гах, ни­кто уже не вспом­нит. Пер­вую его кни­гу, «Мои со­се­ди», в Ка­бар­ди­но-бал­ка­рии все­рьез не во­с­при­ня­ли.

одна из Пер­вых книг ПО­ЭТА

на­гра­ды кай­сына ку­ли­е­ва

По­эт на фрон­те

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.