Зи­ма на За­ре­чной ули­це

Ге­рои ген­на­дия Юхти­на бра­ли Зим­ний, строи­ли го­ро­да, усынов­ля­ли си­рот, шли вру­ко­па­шную, ра­спи­сыва­лись на рейх­ста­ге и по­ги­ба­ли ра­ди све­тло­го бу­ду­ще­го

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - Персона - Ан­дрей Ко­ло­ба­ев Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Актёр те­а­тра и ки­но Юхтин. По мо­дной нын­че тер­ми­но­ло­гии – зве­зда та­ких куль­то­вых со­вет­ских кар­тин, как «Ве­сна на За­ре­чной ули­це», «Де­ло Ру­мян­це­ва», «Бал­ла­да о сол­да­те», «Не­у­ло­ви­мые мсти­те­ли»... Мно­гие де­ся­ти­ле­тия да­же кол­ле­ги по те­а­тру и съём­кам (уж не го­во­ря о зри­те­лях!) зна­ют его как Ген­на­дия, хо­тя в па­спор­те сов­сем дру­гое имя. Чёр­ным по бе­ло­му: «Ге­ний Гав­ри­ло­вич Юхтин». Ге­ний – ни боль­ше ни мень­ше! «Рань­ше ча­стень­ко ре­жис­сёры во­зму­ща­лись, – сме­ётся 86-ле­тний актёр. – Мол, в филь­ме сни­ма­е­тся Ген­на­дий, а день­ги выпи­сыва­ем на Ге­ния…»

О его ти­па­же ещё зна­ме­ни­тый ре­жис­сёр Ио­сиф Хей­фиц очень то­чно ска­зал: «Свой па­рень, че­ло­век из трам­вай­но­го де­по». Юхтин ча­ще все­го и играл та­ких ре­бят – про­стых ра­бо­тяг да ин­же­не­ров из на­ро­да, лю­дей кри­сталь­но че­стных, ро­ман­ти­ков, прав­до­лю­бов и па­три­о­тов. Его ге­рои шли вру­ко­па­шную и бра­ли не­при­сту­пные высо­ты, ра­спи­сыва­лись на Рейх­ста­ге, усынов­ля­ли си­рот, со­вер­ша­ли по­дви­ги и по­ги­ба­ли ра­ди сча­стья и све­тло­го зав­тра дру­гих. Их лю­би­ли це­лые по­ко­ле­ния зри­те­лей, на них ста­ра­лись по­хо­дить.

А чем не по­двиг его актёр­ская су­дьба? С одной сто­ро­ны – ге­рои­че­ские ро­ди­те­ли: по­те­ряв­ший здо­ро­вье в бо­рьбе за кол­ле­кти­ви­за­цию отец – са­мар­ский про­ле­та­рий Гав­ри­ла Ва­си­лье­вич Юхтин, кре­стьян­ская до­чь и ко­мис­сар по­ли­тот­де­ла Во­ен­но-ме­ди­цин­ской ака­де­мии – мать, Раи­са Ми­хай­лов­на. В се­мей­ном ар­хи­ве есть фо­то­гра­фии, где она стоит сре­ди уча­стниц Все­со­ю­зно­го со­ве­ща­ния жен­щин-удар­ниц в Крем­ле ря­дом со Ста­ли­ным, Мо­ло­то­вым, Во­ро­ши­ло­вым и дру­ги­ми чле­на­ми пра­ви­тель­ства. С дру­гой – ра­но остав­ший­ся си­ро­той дет­до­мов­ский маль­чи­шка… И вдруг та­кой «ге­ни­аль­ный сю­жет»: стал по­пу­ляр­ней­шим актёром, сы­грав­шим бо­лее 200 ро­лей толь­ко в ки­но, не счи­тая ра­бот те­а­траль­ных!

Мог сгнить в тю­рьме

– Ген­на­дий Гав­ри­ло­вич, ге­ро­я­ми не ро­жда­ю­тся – ими ста­но­вя­тся, это по­ня­тно. Как же это вас уго­ра­зди­ло ро­ди­ться Ге­ни­ем?

– (Сме­ётся.) Так уж ро­ди­те­ли ре­ши­ли. Они были мо­ло­дыми ком­му­ни­ста­ми и со­о­твет­ство­ва­ли эпо­хе. То­гда же мно­гие на­зыва­ли своих де­тей Ин­ду­стри­я­ми, Но­я­бри­на­ми, Мар­ксле­на­ми, Ста­ли­на­ми – счи­та­ли, ви­ди­мо, что с та­ки­ми име­на­ми де­тей ждёт осо­бен­ная су­дьба в стра­не со све­тлым бу­ду­щим. Вот и мои ма­ма с па­пой на­шли во­змо­жным мою стар­шую се­стру на­звать Иде­ей, а ме­ня – Ге­ни­ем, что­бы я по­том всю жизнь му­чил­ся.

– Ин­те­ре­сно, с ка­ких пор вы это на­ча­ли скрывать от окру­жа­ю­щих?

– Так я же сам дол­гое вре­мя не знал сво­е­го на­сто­я­ще­го име­ни. Во дво­ре и по­том в дет­до­ме все зва­ли ме­ня Ге­на. Пер­вый ка­зус прои­зо­шёл, ко­гда я при­шёл по­сту­пать в вуз. В ат­те­ста­те было на­пи­са­но одно имя, а в па­спор­те дру­гое, и до­ку­мен­ты не хо­те­ли при­ни­мать, по­ка я «не опре­де­люсь». Хо­ро­шо, что пе­да­го­ги ВГИКА не были фор­ма­ли­ста­ми. Кста­ти, не я один был та­кой «ори­ги­нал» на кур­се – со мной учи­лись Ру­фи­на, Изоль­да, Майя, Астри­да, Да­ну­та, Аль­фред, Ар­тур, Ни­нель… Что ни аби­ту­ри­ент, то «имен­ная» ро­ди­тель­ская фан­та­зия!

– В одной из своих книг вы, опи­сывая своё дет­ство, не очень-то ща­ди­те се­бя: мол, за­про­сто мог стать во­ром, сгнить в тю­рьме, как мно­гие дво­ро­вые друж­ки. Всё так?

– Всё чи­стая прав­да! Мне было де­сять лет, ко­гда ма­ма по­ги­бла, отец умер от ран и ту­бер­ку­лёза. Без ро­ди­тель­ской опе­ки я рос ша­ло­пу­тным, по­двер­жен­ным вли­я­нию дво­ра. Не был за­во­ди­лой, но чу­дил мно­го. Дру­жил с во­ра­ми, на­лётчи­ка­ми. Они ме­ня бра­ли на «де­ла», где я был выну­жден до­ка­зывать, что не трус. В ре­зуль­та­те по­пал в испра­ви­тель­ную ко­ло­нию, где об­ста­нов­ка была то­чь-вто­чь как в во­ров­ской «ма­ли­не» из филь­ма «Пу­тёв­ка в жизнь». Бе­жал от­ту­да… Да и по­том убе­гал из дет­до­мов, по­то­му что да­ле­ко не ве­зде были нор­маль­ные усло­вия: же­сто­кие пе­да­го­ги, са­ми ре­бя­та – ма­лень­кие пре­сту­пни­ки, пи­ли, ко­ло­лись нар­ко­ти­ка­ми, во­ро­ва­ли, мо­гли и убить за­про­сто. Ух, сколь­ко было шан­сов пой­ти по скольз­кой до­рож­ке, опу­сти­ться на са­мое дно, но об­сто­я­тель­ства и до­брые лю­ди спа­са­ли. К сча­стью, в кон­це кон­цов я ока­зал­ся в По­вол­жье, по­пал в дет­ский дом, где на­шёл и дру­га на всю жизнь, и бу­ду­щую про­фес­сию.

– Пер­во­на­чаль­но вы хо­те­ли пой­ти в во­ен­ные. Что по­сп­особ­ство­ва­ло выбо­ру в поль­зу ВГИКА?

– Де­ло в том, что в дет­до­ме, как го­во­ри­тся, не спра­ши­ва­ют, кем ты хо­че­шь быть, и в 1943-м ме­ня на­пра­ви­ли в Са­мар­ское су­во­ров­ское учи­ли­ще, где я не про­шёл ко­мис­сию по зре­нию... А выбо­ру по­сп­особ­ство­ва­ло то, что у нас в дет­до­ме были очень хо­ро­шие пе­да­го­ги. Наш ди­ре­ктор – Ге­ор­гий Ва­си­лье­вич Га­си­лов – был уче­ни­ком и по­сле­до­ва­те­лем Ма­ка­рен­ко, одна из во­спи­та­тель­ниц – Еле­на Па­влов­на, быв­шая актри­са – при­об­щи­ла нас к са­мо­де­я­тель­но­сти, при­ви­ла лю­бо­вь к чте­нию и хо­ро­шей ли­те­ра­ту­ре. Имен­но её сло­ва, ска­зан­ные одна­жды, ста­ли де­ви­зом всей мо­ей жи­зни: «За­пом­ни! Ни­кто ни­че­го не сде­ла­ет за те­бя. Ты всё дол­жен де­лать сам!» Мы ста­ви­ли спе­кта­кли, уча­ство­ва­ли в ко­стю­ми­ро­ван­ных ба­лах, выпу­ска­ли стен­га­зе­ту, хо­ди­ли в тур­по­хо­ды на Кав­каз и в Крым. Ну и ки­но, ко­не­чно, очень силь­но на ме­ня пов­ли­я­ло – я не про­пу­скал ни одной кар­ти­ны! Сло­вом, по­лу­чив ат­те­стат зре­ло­сти, я не очень-то дол­го ра­зду­мывал – но­ги са­ми ме­ня при­ве­ли во ВГИК.

– В тот год в свою ма­стер­скую на­би­ра­ли сту­ден­тов Оль­га Ива­нов­на Пыжо­ва и Бо­рис Вла­ди­ми­ро­вич Би­би­ков. Же­ла­ю­щих по­пасть к ним была тьма-тьму­щая – око­ло 800 че­ло­век на ме­сто.

– Да­же не знаю, что мне по­мо­гло по­сту­пить, – чу­до, не ина­че. Ко­гда на сле­ду­ю­щий день по­сле эк­за­ме­нов выве­си­ли спи­сок по­сту­пив­ших и я уви­дел в нём свою фа­ми­лию, кля­нусь, гла­зам не по­ве­рил. Ведь это были ле­ген­дар­ные пе­да­го­ги! Имен­но они во­спи­та­ли и выпу­сти­ли Кла­ру Лу­чко, Лю­бо­вь Со­ко­ло­ву, Нон­ну Мор­дю­ко­ву, Вя­че­сла­ва Ти­хо­но­ва, Сер­гея Гур­зо, Ле­о­ни­да Ку­рав­лёва… При­чём и наш курс был будь здо­ров: бу­ду­щие звёзды со­вет­ско­го экра­на и сце­ны Та­тья­на Ко­ню­хо­ва, Ру­фи­на Ни­фон­то­ва, На­дя Ру­мян­це­ва, Юрий Бе­лов, Изоль­да Изви­цкая, Майя Бул­га­ко­ва... Яр­чай­шие ли­чно­сти. К со­жа­ле­нию, у мно­гих су­дьбы сло­жи­лись тра­ги­че­ски.

– Если не оши­ба­юсь, ва­шим ки­но­де­бю­том ста­ла эпо­халь­ная лен­та Ио­си­фа Хей­фи­ца «Де­ло Ру­мян­це­ва».

– Не сов­сем так. По­сле ВГИКА весь наш курс сра­зу же за­чи­сли­ли в штат мо­сков­ско­го Те­а­тра ки­но­актёра, и очень мно­гих ра­схва­та­ли ре­жис­сёры. И в ка­кой-то мо­мент у ме­ня по­яви­лось сра­зу два ва­ри­ан­та: ехать в ураль­ский го­род Кун­гур на съём­ки филь­ма «Чу­жая ро­дня» или в Ле­нин­град – про­бо­ва­ться на роль шо­фёра Ев­до­ки­мо­ва в «Де­ло Ру­мян­це­ва». Роль это­го шо­фёра мне сра­зу при­гля­ну­лась, тем бо­лее что по сце­на­рию он усынов­ля­ет дет­до­мов­ца – Са­шку... Как буд­то для ме­ня на­пи­са­на! Но, взве­сив все за и про­тив, по­ду­мал: всё-та­ки в «Чу­жую ро­дню» я уже утвер­ждён, а тут толь­ко про­бы… К то­му же про­шёл слух, что на эту роль пре­тен­ду­ет сам Пётр Мар­тыно­вич Алей­ни­ков. И я по­е­хал в Кун­гур. Два пре­кра­сных ме­ся­ца сни­мал­ся в ком­па­нии с сов­сем ещё юными Нон­ной Мор­дю­ко­вой и Ни­ко­ла­ем Рыбни­ко­вым. Ну а ко­гда съём­ки «Чу­жой ро­дни» пе­ре­ме­сти­лись в Ле­нин­град, вдруг ока­за­лось, что роль шо­фёра Ев­до­ки­мо­ва в «Де­ле Ру­мян­це­ва» все ещё ва­кан­тна. И Ио­сиф Хей­фиц пре­дло­жил её мне.

– Вско­ре по­сле пре­мье­ры фо­то­гра­фия ва­ше­го ге­роя укра­си­ла облож­ку жур­на­ла «Искус­ство ки­но», а про­кат кар­ти­ны по­бил все ре­кор­ды. Что ощу­ща­ли?

– Да сча­стье ве­ли­чай­шее плюс ве­зе­ние не­ве­ро­я­тное! По­то­му что на­чи­нать с по­ло­жи­тель­ной, очень выи­грышной ро­ли – это ме­чта лю­бо­го мо­ло­до­го ар­ти­ста. Не будь её, не знаю, как бы даль­ше сло­жи­лась моя су­дьба, ведь в те го­ды кар­тин сни­ма­лось ма­ло. И, во­змо­жно, мне бы не по­сча­стли­ви­лось сыграть в

“l

Ген­на­дий Юхтин: «Ни­кто ни­че­го не сде­ла­ет за те­бя. Ты всё дол­жен де­лать сам!»

«Бал­ла­де о сол­да­те», «Ве­сне на За­ре­чной ули­це»...

– В «Бал­ла­де о сол­да­те» впер­вые за­свер­ка­ла це­лая пле­я­да актёр­ских та­лан­тов…

– Ма­ло кто зна­ет, что на глав­ные ро­ли в эту кар­ти­ну Чу­храй по­на­ча­лу при­гла­сил мо­ло­дых звёзд то­го вре­ме­ни – 30-ле­тне­го Оле­га Стри­же­но­ва, уже бле­стя­ще сы­грав­ше­го бе­ло­гвар­дей­ско­го офи­це­ра в его кар­ти­не «Со­рок пер­вый», и 25-ле­тнюю Ли­ли­а­ну Алёшни­ко­ву. Но, на­чав съём­ки, Чу­храй по­нял, что со­вер­шил ошиб­ку: при­сут­ствие зве­зды зри­те­ля отв­ле­ка­ет, тем бо­лее что по сце­на­рию ге­ро­ям по 18 лет, а Стри­же­нов с Алёшни­ко­вой на столь юных ни­как не тя­ну­ли… В ка­кой-то мо­мент съём­ки за­шли в ту­пик. И тут на по­мо­щь при­шёл его ве­ли­че­ство слу­чай, пусть и не сов­сем сча­стли­вый. Чу­храй в се­рьёзной ав­то­а­ва­рии сло­мал но­гу, по­пал в боль­ни­цу, и у не­го по­яви­лось вре­мя ещё раз по­ду­мать о сце­на­рии и ар­ти­стах. В ре­зуль­та­те он взял из ВГИКА ни­ко­му не ве­до­мых сту­ден­тов Во­ло­дю Ива­шо­ва и Жан­ну Про­хо­рен­ко. А «для под­держ­ки» при­гла­сил изве­стных ар­ти­стов – Ур­бан­ско­го, Юма­то­ва, Ле­ждей... Фильм сра­зу заи­грал дру­ги­ми кра­ска­ми! По­лу­чил глав­ный приз на Все­со­ю­зном ки­но­фе­сти­ва­ле, спе­ци­аль­ный приз жю­ри на Ме­жду­на­ро­дном Канн­ском фе­сти­ва­ле. Не­ве­ро­я­тный три­умф!

– И ва­ша роль, хоть и не­боль­шая, но вышла очень яр­кая.

– Экран­ное вре­мя мо­е­го ге­роя – все­го 7 ми­нут. Он про­сит глав­но­го ге­роя Алёшу Сквор­цо­ва, по­лу­чив­ше­го за по­двиг шесть дней отпу­ска, пе­ре­дать его же­не цен­ный по­да­рок с фрон­та – мыло… По су­ти, не­боль­шой эпи­зод. Но, по­ни­ма­е­те, в эпи­зо­де и ответ­ствен­но­сти боль­ше: его если про­ва­ли­шь, то уже ни­чем не по­мо­чь. В дан­ном слу­чае про­я­ви­лось одно из моих про­фес­си­о­наль­ных ка­честв – сыграть так, что уви­ден­ное на­кре­пко вре­же­тся в па­мять. В «Бал­ла­де о сол­да­те» мо­е­го ге­роя дав­но уже нет на экра­не, но глав­ный пер­со­наж ве­зёт че­рез весь фильм «его мыло».

– По-ва­ше­му, в чём фе­но­мен по­пу­ляр­но­сти филь­ма «Ве­сна на За­ре­чной ули­це», без по­ка­за ко­то­рой до сих пор не об­хо­ди­тся ни один пра­здник?

– Я хо­ро­шо пом­ню, как эту кар­ти­ну то за­крыва­ли, то «в се­ро­сти» обви­ня­ли. Что ин­те­ре­сно: ко­гда её всё же выпу­сти­ли, «Ве­сна...» по­на­ча­лу не была при­ня­та зри­те­лем, но с ка­ждым го­дом всё боль­ше на­би­ра­ла по­пу­ляр­ность. За счёт че­го? То­гда мы игра­ли са­мих се­бя, пра­кти­че­ски без гри­ма, игра­ли на­ше вре­мя, на­ше по­ко­ле­ние. По­че­му до сих пор с те­пло­той вспо­ми­на­ют «Де­ло Ру­мян­це­ва», «Ве­сну на За­ре­чной ули­це»? По­то­му что на фо­не по­сле­во­ен­но­го искус­ства, очень выму­чен­но­го, сти­ли­зо­ван­но­го, за­жа­то­го в уз­кие цен­зур­ные рам­ки и от­то­го ла­ки­ро­ван­но­го, в этих кар­ти­нах были во­здух, есте­ствен­ность, искрен­ность, прав­да жи­зни. И кон­фли­ктов нет на­ду­ман­ных. Ре­да­ктор, пом­ню, во­зму­щал­ся: «Что за мо­раль в «Ве­сне...»? Не хо­чу учи­ться, хо­чу же­ни­ться!» Уда­лось от­сто­ять сце­на­рий – и фильм ока­зал­ся бли­зок зри­те­лю.

“l

Одна­жды для боль­шей до­сто­вер­но­сти ре­жис­сёр с опе­ра­то­ром ре­ши­ли уве­ли­чить мо­щность взрывов. В ре­зуль­та­те с кон­ту­зи­ей по­пал в боль­ни­цу

– Кста­ти, пе­ред одним из юби­ле­ев кар­ти­ны мои кол­ле­ги отыска­ли Ни­ну Ива­но­ву, испол­ни­тель­ни­цу глав­ной ро­ли в «Ве­сне на За­ре­чной ули­це», но она об­ща­ться отка­за­лась на­о­трез. Как ду­ма­е­те, по­че­му?

– Ни­на впер­вые сня­лась в ки­но сов­сем ре­бён­ком – в по­пу­ляр­ной в те го­ды лен­те Ви­кто­ра Эй­сымон­та «Жи­ла­была де­во­чка», была на учёте в кар­то­те­ке. Но она была не­про­фес­си­о­наль­ной ар­тис­ткой, и у неё ни­ко­гда не было то­го, что в актёре ва­жно, – от­дать про­фес­сии всё, что ты мо­же­шь, и для это­го вытер­петь всё. А это же жу­ткое де­ло! Моё мне­ние: Ни­на не выдер­жа­ла сла­вы «ка­кой­то не­по­ня­тной», на­хлынув­шей на неё, как тай­фун. Вышла за­муж за одно­го из двух опе­ра­то­ров, сни­мав­ших «Ве­сну…», – Ра­до­ми­ра Ва­си­лев­ско­го. Муж сам стал ре­жис­сёром и, ви­ди­мо, не очень успе­шным. Он снял Ни­ну в глав­ной ро­ли в филь­ме «Ки­ев­лян­ка» на Ки­но­сту­дии име­ни Дов­жен­ко, но кар­ти­на про­ва­ли­лась в про­ка­те с тре­ском и, как мне ка­же­тся, её на­дло­ми­ла. По­том они ра­зо­шлись… Мы с ней па­ру раз со­зва­ни­ва­лись, при­гла­ша­ли её на встре­чи, и Ни­на в кон­це кон­цов ска­за­ла: «Боль­ше не зво­ни, я о ки­но за­была!» Вот та­кая то­же су­дьба ки­но­шная... Хо­тя если бы она ро­ди­лась актри­сой, то вот эта сту­пень, на ко­то­рую она взле­те­ла, сы­грав роль учи­тель­ни­цы, мо­гла её во­зне­сти очень высо­ко. В ка­дре она была есте­ствен­на и

гар­мо­ни­чна, как ко­шка – это то­же сво­е­го ро­да та­лант.

«а вдоль до­ро­ги Мёр­твые с ко­са­ми сто­ят. и ти­ши­на…»

– Го­во­рят, Эдмонд Ке­о­са­ян уго­ва­ри­вал вас на роль Лю­то­го в «Не­у­ло­ви­мых мсти­те­лях», но вас сму­ти­ло оби­лие сцен со ска­чка­ми…

– Ни­че­го по­до­бно­го! Я же с дет­ства с ло­ша­дьми на «ты» и с юных лет был пре­кра­сным на­е­здни­ком – это для ме­ня не про­бле­ма. А при­чи­на мо­е­го отка­за была в том, что я был за­нят в дру­гом филь­ме. Но и по­ра­бо­тать с мо­ло­дым ре­жис­сёром очень хо­те­лось. Ке­о­са­ян ли­хой был ма­стер, про­фес­си­о­нал, одно сло­во – уче­ник Ге­ра­си­мо­ва. Вот я и по­про­сил­ся на не­боль­шую роль ден­щи­ка Лю­то­го – дя­ди Игна­та.

– Роль-то то­же по­лу­чи­лась за­по­ми­на­ю­ща­я­ся.

– Она мо­гла быть ещё ин­те­ре­снее. Но на съём­ки при­хо­ди­лось при­е­зжать урыв­ка­ми, и это ска­за­лось. Сей­час это ка­же­тся не­ве­ро­я­тным, но толь­ко одну на­шу но­чную сце­ну у ко­стра, ко­гда бур­на­ши пе­кут кар­то­шку, а ге­рой Са­ве­лия Кра­ма­ро­ва рас­ска­зыва­ет свою бай­ку: «А вдоль до­ро­ги мёр­твые с ко­са­ми сто­ят. И ти­ши­на…» – опе­ра­тор До­брон­ра­вов пе­ре­сни­мал 15 (!) раз, бу­кваль­но над ка­ждым ка­дром «кол­до­вал».

– За­чем? – До­би­вал­ся аб­со­лю­тно­го сов­па­де­ния цве­то­вых тон­ко­стей. И, на­до от­дать ему дол­жное, до­бил­ся сво­е­го, по­то­му что цве­то­вое ре­ше­ние филь­ма по­лу­чи­лось на­столь­ко со­чное, что при уве­ли­чен­ном пе­ре­во­де с ши­ро­ко­экран­но­го ва­ри­ан­та на ши­ро­ко­фор­ма­тный не было ни­ка­ко­го иска­же­ния. Очень силь­но было сня­то!

– Лен­та пер­во­на­чаль­но на­зыва­лась «Кра­сные дья­во­ля­та». Прав­да, что Ке­о­са­ян на­зна­чил приз – ящик ко­нья­ка – то­му, кто при­ду­ма­ет бо­лее клас­сное на­зва­ние, и этот приз выи­гра­ли вы?

– Я не пом­ню то­чно, ка­кой был на­пи­ток, но он своё обе­ща­ние выпол­нил, и вся съёмо­чная груп­па бур­но отме­ти­ла это со­бытие, нев­зи­рая на во­зраст – уча­ство­ва­ли и Ви­тя Ко­сых с дру­зья­ми, и все осталь­ные. Хо­тя осо­бой за­слу­ги мо­ей здесь нет. То­гда на на­ших экра­нах шли ка­кие-то за­па­дные филь­мы, где в на­зва­ни­ях мель­ка­ло то про мсти­те­лей, то про не­у­ло­ви­мых. Я и по­шу­тил: «Да­вай­те со­е­ди­ним». Со­е­ди­ни­ли – и по­лу­чи­лось «Не­у­ло­ви­мые мсти­те­ли». Ме­жду про­чим, на этих съём­ках ме­ня по ошиб­ке «при­стре­ли­ли» два­жды. Пом­ни­те, мо­е­го пер­со­на­жа Игна­та уби­ва­ют за то, что тот упу­стил плен­но­го «мсти­те­ля» Дань­ку. Ата­ман Гнат Бур­наш, ко­то­ро­го играл Ефим Ко­пе­лян, уже за­стре­лил ме­ня, я ле­жу бу­кваль­но под ко­пыта­ми его ко­ня. И вдруг у ме­ня над ухом ра­зда­ётся ещё один выстрел – Ко­пе­лян слу­чай­но ещё раз на­жал на спу­ско­вой крю­чок ма­у­зе­ра. От не­о­жи­дан­но­сти ме­ня, «мёр­тво­го», бу­кваль­но по­дбро­си­ло над зем­лёй – это ви­дно да­же в ка­дре.

– Вы ча­сто игра­ли во­ен­ных. Мно­го раз «по­ги­ба­ли»?

– Да ужас! Ка­ки­ми толь­ко изо­щрён­ными спосо­ба­ми ме­ня ни «уби­ва­ли» на съём­ках. При­чём были да­же эпи­зо­ды, в ко­то­рых я мог ре­аль­но по­ги­бнуть. Пом­ню, хо­дил в ата­ку ду­блей сто – на тан­ке, на ко­не и пе­шим… Во вре­мя съёмок филь­ма «Жа­во­ро­нок» я едва не остал­ся без но­ги – мне её чуть не пе­ре­е­ха­ли тан­ком: в са­мую по­сле­днюю се­кун­ду успел убрать из-под гу­се­ни­цы. Были слу­чаи, ко­гда по­дрывал­ся на пи­ро­те­хни­че­ских сна­ря­дах. Одна­жды, на съём­ках кар­ти­ны «Гро­за над Бе­лой» для боль­шей до­сто­вер­но­сти ре­жис­сёр с опе­ра­то­ром ре­ши­ли мо­щность взрывов уве­ли­чить, да по­ро­хо­вой за­ряд не рас­счи­та­ли. В ре­зуль­та­те взрыв­ная вол­на сби­ла ме­ня с ног! Я по­те­рял со­зна­ние, с кон­ту­зи­ей по­пал в боль­ни­цу. Хо­ро­шо, что окле­мал­ся... А са­мое оби­дное, что этот кадр так и не во­шёл в фильм!

– За­то в ва­шей ка­рье­ре был слу­чай, ко­гда ки­но вам спа­сло жизнь. Вер­но?

– Да, дей­стви­тель­но была по­лу­тра­ги­че­ская исто­рия. Я по­пал под ма­ши­ну – чёр­ную «Вол­гу». По­днял­ся – вро­де жив, цел, нев­ре­дим. А ко­гда шок про­шёл, по­чув­ство­вал се­бя пло­хо, вызвал ско­рую. В боль­ни­це вра­чи ме­ня осмо­тре­ли и ска­за­ли: «Вам кру­пно по­ве­зло – пе­ре­ло­мов и тя­жёлых травм нет. Хо­тя по­сле та­ко­го уда­ра мо­гли оста­ться ин­ва­ли­дом!» И тут я вспом­нил про свою сум­ку че­рез пле­чо, в ко­то­рую при­шёл­ся удар бам­пе­ром «Вол­ги». Там ле­жа­ла ме­тал­ли­че­ская ко­роб­ка – с филь­мом «Ве­сна на За­ре­чной ули­це». Она-то и са­мор­ти­зи­ро­ва­ла удар!

жу­рав­ли уле­те­ли

– Ваш ко­нёк – со­ци­аль­ный ге­рой, свой в до­ску па­рень. При­зна­йтесь: на са­мом де­ле на­вер­ня­ка втай­не ме­чта­ли сыграть...

– Ге­роя-лю­бов­ни­ка? Зна­е­те, одно­го изве­стно­го актёра на твор­че­ском ве­че­ре спро­си­ли: «Вы по-на­сто­я­ще­му це­лу­е­тесь в ки­но?» Он отве­тил: «А что де­лать? Мне же за это день­ги пла­тят». «Не­пыль­ная у вас ра­бо­тён­ка!» – выкри­кну­ли из за­ла. Если че­стно, ко­не­чно, и я ме­чтал сни­ма­ться в ро­ман­ти­че­ский лен­тах – с по­це­лу­я­ми, кра­си­выми по­стель­ными сце­на­ми и про­чи­ми лю­бов­ными про­яв­ле­ни­я­ми. Но со­вет­ское ки­но было, мяг­ко го­во­ря, це­ло­му­дрен­нее, чем сей­час. Да и да­лёк я от ге­рои­че­ско­го ам­плуа. Толь­ко одна­жды ме­ня при­гла­си­ли в ме­ло­дра­му «Лю­бо­вь Се­ра­фи­ма Фро­ло­ва», где по сце­на­рию был, ска­жем так, лёг­кий «эро­ти­че­ский» под­текст. Там сю­жет та­кой: мо­е­го ге­роя Ром­ку из-за ин­ва­ли­дно­сти на фронт не взя­ли, а его же­на с бо­я­ми до­шла до са­мо­го Бер­ли­на. Отво­е­ва­ла, вер­ну­лась до­мой и за­ста­ла ме­ня, её му­жа, с лю­бов­ни­цей.

– Кру­то! – Мою же­ну Ан­фи­су игра­ла Ла­ри­са Лу­жи­на, лю­бов­ни­цу – Та­ма­ра Сёми­на… Ан­фи­са ми­гом выхва­тыва­ет сол­дат­ский ре­мень с ме­тал­ли­че­ской пряж­кой и как на­чнёт им оха­жи­вать измен­щи­ка. Да ещё по го­ло­му те­лу! А ведь рань­ше сни­ма­ли ка­ждую сце­ну по не­сколь­ко ду­блей. Так вот по­сле пер­во­го ду­бля моё те­ло по­крылось кра­сными по­ло­са­ми, по­сле вто­ро­го – кро­во­под­тёка­ми, а по­том и си­ня­ки по­шли. В пе­ре­рыве ме­жду ду­бля­ми на­ше­му ма­сте­ру по гри­му ка­ждый раз при­хо­ди­лось всё это при­пу­дри­вать и за­ма­зывать. И опять всё по но­вой! Пом­ню, по­сле про­смо­тра этой на­ко­не­цто отсня­той сце­ны Ла­ри­са Лу­жи­на так ра­стро­га­лась, что да­же по­про­си­ла у ме­ня про­ще­ния. Вот вам и «не­пыль­ная ра­бо­тён­ка»! (Сме­ётся.)

– В одном из ин­тер­вью вы при­зна­лись, что чуть ли не глав­ной ошиб­кой в ва­шей ка­рье­ре был отказ от съёмок в лен­те «Ле­тят жу­рав­ли». По­че­му отка­за­лись?

– По­то­му что то­гда я был мо­ло­дой и глу­пый. Ме­ня при­гла­си­ли сыграть фрон­то­во­го то­ва­ри­ща пер­со­на­жа Але­ксея Ба­та­ло­ва. Я про­чи­тал этот пре­кра­сный сце­на­рий – пре­дло­жен­ная мне роль была очень ин­те­ре­сная и за­ме­тная. Но бу­кваль­но на­ка­ну­не я снял­ся с Ба­та­ло­вым в «Де­ле Ру­мян­це­ва», по­это­му при­шёл к ре­жис­сёру Ка­ла­то­зо­ву и искрен­не по­де­лил­ся свои­ми сом­не­ни­я­ми: мол, не бу­дет ли зри­тель отв­ле­ка­ться от сю­же­та, вспо­ми­ная, где он рань­ше ви­дел наш ду­эт? Ми­хаил Кон­стан­ти­но­вич ме­ня выслу­шал, по­бла­го­да­рил и… взял дру­го­го ар­ти­ста. По­том, ко­гда я уви­дел го­то­вый фильм-ше­девр, по­лу­чив­ший «Зо­ло­тую паль­мо­вую ве­твь» Канн­ско­го фе­сти­ва­ля,

при­зна­юсь, я да­же за­пла­кал от оби­ды. Да, я смог бы сыграть не ху­же, чем тот актёр, но я по­ду­мал о том, что ска­жут зри­те­ли…

– Не по-актёр­ски, выхо­дит, по­сту­пи­ли. – Де­ло в том, что я, ви­ди­мо, «пло­хой, не­пра­виль­ный ар­тист» – не умею быть эгои­стом, не умею се­бя ре­кла­ми­ро­вать. А искус­ство – это рынок, в нём на­до уметь се­бя по­ка­зать и пре­по­дне­сти. Ар­ти­сты испо­кон ве­ков на рыно­чной бир­же сто­ят – нас выби­ра­ют, за­гля­дыва­ют в зу­бы, как ло­ша­дям, щу­па­ют, осо­бен­но на­ших актрис лю­бят за «мяг­кое ме­сто» по­тро­гать. По­том из мно­гих выби­ра­ют одно­го… Но не по­ду­май­те, что я не­до­во­лен сво­ей су­дьбой. Сов­сем на­о­бо­рот. Ху­до-бе­дно, но я всё вре­мя был в де­ле и за все эти го­ды не при­пом­ню ни одно­го пе­ри­о­да про­стоя. Сни­мал­ся как ми­ни­мум в трёх кар­ти­нах в год.

– Есть са­мые-са­мые до­ро­гие и лю­би­мые?

– Пре­жде все­го, ко­не­чно, это «Ве­сна на За­ре­чной ули­це», «Де­ло Ру­мян­це­ва» и «Бал­ла­да о сол­да­те», дав­но при­знан­ные ки­но­клас­си­кой. Но я гор­жусь, что были в мо­ей ка­рье­ре та­кие филь­мы, как «Аква­лан­ги на дне», «По­ло­нез Огин­ско­го», «Тре­тий тайм», «Остров со­кро­вищ», «Си­би­ри­а­да», «Пе­тер­бург­ские тай­ны»...

– Мно­гие актёры ва­ше­го по­ко­ле­ния сли­шком ра­но ушли из жи­зни. Вы о них ска­за­ли: «яр­чай­шие ли­чно­сти, тра­ги­че­ские су­дьбы». У вас есть соб­ствен­ное объя­сне­ние, по­че­му?

– Мно­гие вги­ков­цы, ко­му очень по­ве­зло в ки­но, со­шли с экра­нов пре­жде вре­ме­ни, по­то­му что испыта­ние сла­вой, к со­жа­ле­нию, выдер­жи­ва­ют нем­но­гие. Кто за­пил, кто за­ку­тил, кто за­гу­лял. Одним не хва­ти­ло му­же­ства, дру­гим – ма­стер­ства, тре­тьим – упор­ства, че­твёр­тые пе­ре­о­це­ни­ли се­бя, пя­тые за­зна­лись. Отка­за­ться от со­бла­знов тру­дно, все ле­зут в дру­зья, пре­дла­га­ют выпить, если отка­зыва­е­шься – оби­жа­ю­тся, мол, не ува­жа­е­шь. Тут и жен­щи­ны кра­си­вые, не са­мой высо­кой нрав­ствен­но­сти те­бя окру­жа­ют, по­то­му что если ты по­пу­ляр­ный, зна­чит, при день­гах. Выпил с дру­зья­ми, выпил с жен­щи­на­ми, а че­рез пол­го­да уже оста­но­ви­ться не мо­же­шь...

– С ва­ми не­что по­до­бное мо­гло слу­чи­ться?

– Нет. Я в сло­жные мо­мен­ты жи­зни по­ла­гал­ся на тер­пе­ние – оно у ме­ня с дет­ства. Для ме­ня твор­че­ство яв­ля­е­тся са­мым ва­жным в жи­зни. Если я сей­час не смо­гу пол­но­стью выкла­дыва­ться в про­фес­сии, для ме­ня это бу­дет ка­та­стро­фой.

– Как в «су­ма­сшед­шие» для ки­но и те­а­тра 90-е вам уда­лось не под­да­ться все­об­ще­му отча­я­нию?

– Как? День­ги на сбер­книж­ке сго­ре­ли, те­атр «бро­дил»... А у ме­ня вся энер­гия ухо­ди­ла на строи­тель­ство до­ма на да­чном учас­тке. Сам не знаю, отку­да си­лы взя­лись! А то, что не впал в де­прес­сию, как не­ко­то­рые мои кол­ле­ги, так это про­сто у ме­ня ха­ра­ктер та­кой. Не мо­гу ска­зать, что я, на­при­мер, не на­пи­вал­ся – было и та­кое, но да­же в са­мые худ­шие го­ды я не искал спа­се­ния в ал­ко­го­ле. А вре­мя было ужа­сное! Вся­кое быва­ло – жизнь ме­ня не очень-то ба­ло­ва­ла, изли­шеств ни­ка­ких не да­ва­ла. По­это­му боль­шую часть жи­зни мне при­хо­ди­лось до­ка­зывать свою спосо­бность про­ти­во­сто­ять всем пре­пят­стви­ям. «Ни­кто ни­че­го не сде­ла­ет за те­бя. Ты всё дол­жен де­лать сам!» Глав­ное – не отчаи­ва­ться, ид­ти даль­ше. А ещё ме­ня в тот сло­жный пе­ри­од здо­ро­во выру­чи­ли съём­ки в одном из на­ших пер­вых се­ри­а­лов – «Пе­тер­бург­ские тай­ны». Для се­мей­но­го бю­дже­та это была су­ще­ствен­ная под­держ­ка.

«ты ж для Ме­ня свя­той!»

– Итак, в ки­но вы не ло­ве­лас, не ге­рой­лю­бов­ник, а в жи­зни?

– Не знаю, пло­хо ли это или хо­ро­шо, но и в обычной жи­зни я че­ло­век вер­ный и в отно­ше­ни­ях, и в чув­ствах. По­это­му не мо­гу по­хва­ста­ться ни­ка­ки­ми выда­ю­щи­ми­ся амур­ными по­дви­га­ми. Да и не лю­блю я хва­ста­ться.

– А ваш един­ствен­ный и столь по­здний брак – в 40 с ли­шним лет – объя­сня­е­тся тем, что рань­ше не лю­би­ли по-на­сто­я­ще­му?

– До это­го у ме­ня были не­о­фи­ци­аль­ные отно­ше­ния, в том чи­сле и с актри­са­ми. Я не был мо­на­хом – были ув­ле­че­ния и ро­ма­ны. Не­про­сто было, не­про­сто – все­го и не рас­ска­же­шь. Толь­ко в 33 го­да я по­лу­чил свою жил­пло­щадь, а до это­го – об­ща­га, чу­жие углы... Я же­нил­ся со­зна­тель­но, по­то­му что ока­зал­ся пе­ред про­па­стью, а быть одно­му, без кре­пко­го тыла – это зна­чит, что уже ско­ро ко­нец. Так что уже то, что мы с мо­ей су­пру­гой встре­ти­лись и столь­ко лет вме­сте жи­вём, для ме­ня сча­стье. Ли­дия Ми­хай­лов­на ни­как не свя­за­на с актёр­ской про­фес­си­ей – она эко­но­мист, окон­чи­ла Пле­ха­нов­ский ин­сти­тут, бух­гал­тер. А сю­жет на­ше­го «го­ло­во­кру­жи­тель­но­го» ро­ма­на до­воль­но про­стой: по­зна­ко­ми­лись на ка­ком-то пра­здни­чном ме­ро­при­я­тии, Ли­да мне пон­ра­ви­лась, я сде­лал пре­дло­же­ние, она да­ла со­гла­сие. Она го­ра­здо мо­ло­же ме­ня, и я пом­ню, как силь­но вол­но­вал­ся, ко­гда про­сил бла­го­сло­ве­ния у её ма­мы. В осталь­ном не было ни за­хва­тыва­ю­щих ге­ра­кло­вых по­дви­гов, ни шекс­пи­ров­ских стра­стей. А вот глав­ное – чув­ства, всё, что вхо­дит в клас­си­че­ское по­ня­тие лю­бви, – было и есть.

– «Клас­си­че­ское» – это как? Для вас. – На­сто­я­щая лю­бо­вь все­гда вдо­хнов­ля­ет, окрыля­ет, да­ёт си­лы, осо­бен­но в тру­дные мо­мен­ты. И в жи­зни, и в твор­че­стве. Мо­гу ска­зать, что моя же­на – до сих пор мой са­мый при­дир­чи­вый кри­тик и ре­жис­сёр. Мы с ней ка­ждую мою роль ре­пе­ти­ру­ем вме­сте: хо­дим по ком­на­те и «прои­грыва­ем» сце­на­рий по ро­лям.

– Де­ти у вас есть? – Своих нет – не су­дьба. А вот в ки­но у ме­ня де­тей не ме­нее двад­ца­ти. Вот ведь как быва­ет... Сей­час они са­мо­сто­я­тель­ные, взро­слые лю­ди, мно­гие свя­за­ли свои жи­зни с ки­но. Это ме­ня, без­услов­но, ра­ду­ет.

– Кста­ти, не зна­е­те, как сло­жи­лась су­дьба ва­ше­го при­ём­но­го сына Са­шки из «Де­ла Ру­мян­це­ва»?

– Знаю, очень та­лан­тли­вый по­пал­ся па­рень – Ви­тя Ко­валь. Он всё де­лал то­чно, был ор­га­ни­чен в ка­дре. Ви­ди­мо, ме­чтал в бу­ду­щем стать актёром… Мы дол­го под­дер­жи­ва­ли отно­ше­ния, но как-то так по­лу­чи­лось, что по­сле филь­ма он сов­сем пе­ре­стал ра­сти. Род­ствен­ни­ки обра­ти­лись к вра­чу-про­фес­со­ру, тот по­ста­вил ди­а­гноз «пси­хо­ло­ги­че­ский шок». Ока­зыва­е­тся, Ви­те кто-то ска­зал, мол, по­ка ты ма­лень­кий, те­бя бу­дут сни­мать, а ко­гда выра­сте­шь – пе­ре­ста­нут. Вот он и пе­ре­стал ра­сти. Пар­ню за­пре­ти­ли сни­ма­ться, ме­ня по­про­си­ли ему не зво­нить, что­бы ни­что ему не на­по­ми­на­ло о его звёздном про­шлом… Мы встре­ти­лись слу­чай­но на ули­це – мно­го лет спу­стя.

– Вырос? – В пла­не ро­ста – не очень. А в осталь­ном очень силь­но изме­нил­ся. Я его сна­ча­ла да­же не узнал – он вы­гля­дел как хип­пи, с огром­ной бо­ро­дой, с не­чёса­ными длин­ными во­ло­са­ми, в по­тёр­тых джин­сах. Рас­ска­зал, что окон­чил ху­до­же­ствен­ное учи­ли­ще и ра­бо­та­ет учи­те­лем ри­со­ва­ния в шко­ле в по­дмо­сков­ной Пер­лов­ке. По­жа­луй, от пре­жне­го Ви­ти – одни гла­за толь­ко, как смоль чёр­ные, оста­лись.

– По­ми­мо те­а­тра и ки­но чем-ни­будь не­о­бычным ув­ле­ка­е­тесь?

– Я всю жизнь пи­сал рас­ска­зы, за­пи­сывал ин­те­ре­сные мо­мен­ты жи­зни, ра­бо­ты, так на­зыва­е­мые актёр­ские бай­ки. Но я этой сво­ей стра­сти… изме­нял. На­при­мер, на­дол­го ухо­дил с го­ло­вой в фо­то­гра­фи­ро­ва­ние. Если бы не это «пре­сту­пле­ние» (сме­ётся), я, мо­жет, до­стиг бы на ли­те­ра­тур­ном по­при­ще го­ра­здо боль­ше­го. А так на­пи­сал и издал все­го две кни­ги: «Во­круг да око­ло ки­но» и «Ки­но­актёр – моя про­фес­сия».

– Не­сколь­ко лет на­зад я ви­дел вас в му­зыкаль­ном спе­кта­кле Те­а­тра ки­но­актёра «Бро­двей, Бро­двей», где вы игра­ли одну из глав­ных ро­лей и ли­хо отпля­сыва­ли с мо­ло­день­ки­ми актри­са­ми. Пе­ред Но­вым го­дом вы вы­сту­па­ли на юби­лее Та­тья­ны Ко­ню­хо­вой в До­ме ки­но… Чем на­пол­не­на ва­ша се­го­дня­шняя твор­че­ская жизнь?

– Я по-пре­жне­му в шта­те Те­а­тра ки­но­актёра. И ста­ра­юсь не за­си­жи­ва­ться до­ма: уча­ствую в кон­цер­тах, про­во­жу встре­чи со зри­те­ля­ми. А ки­но? В боль­шое ки­но ред­ко сей­час при­гла­ша­ют – в основ­ном на эпи­зо­ды. Сни­мал­ся в «Ка­мен­ской-6», «Угро. Про­стые пар­ни», «Мо­ло­дёж­ке-3»… Сов­сем не­дав­но сыграл Про­фес­со­ра в 12-се­рий­ной кар­ти­не Алёны Рай­нер «Хор». На­де­юсь, её ско­ро по­ка­жут. Но, что ин­те­ре­сно, жизнь по­сто­ян­но по­дбра­сыва­ет но­вые ко­ми­че­ские и тра­ги­ко­ми­че­ские «сю­же­ты» для ме­му­а­ров.

– На­при­мер? – Не­сколь­ко лет на­зад я играл ми­тро­по­ли­та в се­ри­а­ле «Апо­криф: му­зыка для Пе­тра и Пав­ла» о взаи­мо­о­тно­ше­ни­ях бра­тьев Чай­ков­ских. Сни­ма­ли под Кур­ском. Оде­ли ме­ня, за­гри­ми­ро­ва­ли, вдруг под­хо­дит ко мне муж­чи­на – по обли­ку выли­тый Лев Тол­стой. Нос – буль­бо­чкой, бо­ро­да, лысая го­ло­ва, да ещё в под­дёв­ке и бо­си­ком. И – бух – мне в но­ги: «Ты ж для ме­ня свя­той!» Ну, ду­маю, при­нял ме­ня за свя­щен­ни­ка – так я, ви­ди­мо, здо­ро­во по­пал в образ ми­тро­по­ли­та. А он про­дол­жа­ет: «Ко­гда я си­дел в тю­рьме, нам по­сто­ян­но кру­ти­ли фильм «Тре­тий тайм». И я до сих пор за­быть не мо­гу, как ты бе­рёшь пе­наль­ти!» Ока­зыва­е­тся, кри­ми­наль­ный ав­то­ри­тет, мой по­клон­ник. Если пом­ни­те, в осно­ву «Тре­тье­го та­йма» ле­гло ре­аль­ное со­бытие: зна­ме­ни­тый фут­боль­ный матч ме­жду на­ши­ми и не­ме­цки­ми фут­бо­ли­ста­ми в Ки­е­ве в 1942 го­ду. Мой ге­рой вра­тарь Ду­гин – про­образ ле­ген­дар­но­го вра­та­ря ки­ев­ско­го «Ди­на­мо» Ни­ко­лая Тру­се­ви­ча, ко­то­рый как раз и за­щи­щал на­ши во­ро­та в том ма­тче. Его и не­сколь­ко дру­гих фут­бо­ли­стов фа­ши­сты по­том рас­стре­ля­ли.

– Зна­чит, у ав­то­ри­те­тов вы в че­сти. На ули­цах до сих пор узна­ют?

– Сла­ва бо­гу, и узна­ют, и бла­го­да­рят за ро­ли, жмут ру­ку. Зна­чит, что жизнь про­жил зря, я не мо­гу ска­зать. Так что ни о чём не жа­лею и ра­ду­юсь ка­ждо­му дню.

– Есть свой соб­ствен­ный ре­цепт твор­че­ско­го дол­го­ле­тия и вдо­хно­ве­ния?

– Как ни хо­ро­хо­рься, 86 – это 86. Тем бо­лее что хоть здо­ро­вьем и не оби­жен, но столь­ко травм на съём­ках за­ра­бо­тал. 200 кар­тин так про­сто не да­ю­тся. А фир­мен­ный ре­цепт? Я ни­ко­гда ни­ко­го не пре­да­вал, в ин­три­гах не уча­ство­вал и, если на­до, все­гда ухо­дил сам. И ещё ме­ня Бо­жень­ка хра­нил.

Фо­то из ар­хи­ва Г.Г. Юхти­на

Мно­гие вги­ков­цы, ко­му очень по­ве­зло в ки­но, со­шли с экра­нов пре­жде вре­ме­ни, по­то­му что испыта­ние сла­вой, к со­жа­ле­нию, выдер­жи­ва­ют нем­но­гие.

ген­на­дий Юхтин в ро­ли сол­да­та му­хи­на в исто­ри­че­ском филь­ме сер­гея Ютке­ви­ча «рас­ска­зы о Ле­ни­не». «мо­сфильм». 1957

ген­на­дий Юхтин в ро­ли се­рёж­ки. кадр из филь­ма вла­ди­ми­ра БРАУНА «маль­ва». ки­но­сту­дия им. Але­ксан­дра дов­жен­ко. 1956

с ни­ной ива­но­вой в ме­ло­дра­ме «ве­сна на за­ре­чной Ули­це». одес­ская ки­но­сту­дия. 1956

ген­на­дий Юхтин, ну­ле­вые го­ды

в ро­ли фер­ди­нан­да в спе­кта­кле те­а­тра ки­но­актёра «По­хи­ще­ние Элен». 2009

с ва­си­ли­ем Ла­но­вым и ком­по­зи­то­ром ев­ге­ни­ем до­гой

Уча­стни­ки XVI ме­жду­на­ро­дно­го ки­но­фо­ру­ма «зо­ло­той ви­тязь» Актёры ПАВЕЛ вин­ник и ген­на­дий Юхтин. ки­сло­водск. май 2007

«чув­ство Юмо­ра во­зра­сту не По­ме­ха!»

с глав­ным се­мей­ным кри­ти­ком и ре­жис­сёром су­пру­гой Ли­ди­ей ми­хай­лов­ной в до­ме ки­но. мо­сква. 2010-е

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.