Секс-ар­се­нал Ка­тю­ши Ма­сло­вой

Джу­льет­та ма­зи­на: «я всю жизнь ме­чта­ла сыграть Ка­тю­шу ма­сло­ву, но, уви­дев ее в испол­не­нии Та­ма­ры Се­ми­ной, по­ня­ла – так мне не сыграть ни­ко­гда»

Sovershenno sekretno Spetsvyipusk (Ukraine) - - Секреты Успеха - Ан­дрей КОЛОБАЕВ Спе­ци­аль­но для «Со­вер­шен­но се­кре­тно»

Из до­сье та­ма­ры се­ми­ной. На­ро­дная ар­тис­тка Рос­сии. Еще сту­ден­ткой ВГИКА сня­лась в ро­ли Ка­тю­ши Ма­сло­вой в «Во­скре­се­нии» у Швей­це­ра и сра­зу на ме­жду­на­ро­дном ки­но­фе­сти­ва­ле в Ар­ген­ти­не по­лу­чи­ла глав­ный приз «За лу­чшую жен­скую роль». На выпу­скных эк­за­ме­нах по­тря­сен­ная ее та­лан­том Ве­ра Пе­тров­на Ма­ре­цкая во­скли­кну­ла, обра­ща­ясь к кол­ле­гам: «Если бы у нас, то­ва­ри­щи, была во­сьми­балль­ная си­сте­ма оце­нок, я бы этой де­во­чке по­ста­ви­ла во­се­мь с плю­сом. Но у нас, увы, толь­ко пя­ти­балль­ная!.. А ведь мы ви­де­ли сей­час актри­су с боль­шим бу­ду­щим...» сни­ма­лась в ше­сти­де­ся­ти филь­мах («Два Фе­до­ра», «Все на­чи­на­е­тся с до­ро­ги», «Во­скре­се­ние», «Кол­ле­ги», «Кре­по­стная актри­са», «Ве­чный зов», «Ма­терь че­ло­ве­че­ская», «тра­ктир на Пя­тни­цкой» и еще пя­ти­де­ся­ти двух). В Япо­нии удо­сто­е­на ти­ту­ла «На­ро­дное до­сто­я­ние стра­ны во­схо­дя­ще­го солн­ца». Ла­у­ре­ат та­ко­го ко­ли­че­ства при­зов за лу­чшую роль, что их чи­сло, по соб­ствен­но­му при­зна­нию, са­ма и не пом­нит.

Ин­тер­вью 1999 го­да

КАК СТАТЬ АКТРИСОЙ

– Та­ма­ра Пе­тров­на, ка­кие во­про­сы вы не лю­би­те и обя­за­тель­но прои­гно­ри­ру­е­те?

– А мне скрывать не­че­го!

– То­гда рас­ска­жи­те: как про­вин­ци­аль­ная де­во­чка из шко­лы ра­бо­чей мо­ло­де­жи – ва­шим учи­те­лем ли­те­ра­ту­ры был опаль­ный, выслан­ный в Ка­лу­гу Бу­лат Оку­джа­ва! – прои­зве­ла та­кой фу­рор во ВГИКЕ?

– с ума сой­ти! По­друж­ка – со­вер­шен­но слу­чай­но, за ком­па­нию – при­ве­ла в драм­кру­жок, я что-то про­чи­та­ла. Пре­по-да­ва­тель вдруг и го­во­рит: «Де­во­чка, те­бе бы учи­ться!» Не­дол­го ду­мая, за­би­раю до­ку­мен­ты из пе­дин­сти­ту­та, за­ни­маю сто ру­блей у со­сед­ки, пи­шу за­пи­ску ма­ме – мол, не ищи... И в Мо­скву! А го­то­ви­лась как! Ба­сню я зна­ла, но ну­жно было еще выу­чить один­над­цать стро­чек про­зы... За­крыла гла­за, ткну­ла паль­цем в кни­жную пол­ку и – ка­кой ужас – «Мо­ло­дая гвар­дия»! Мне бы на­до про лю­бо­вь, кин­жал, страсть. А даль­ше на­ча­лось оче­ви­дное-не­ве­ро­я­тное. В Мо­скве се­ла в пер­вый по­пав­ший­ся трол­лей­бус и при­е­ха­ла к... ВГИКУ, по­то­му что за­сну­ла в трол­лей­бу­се, а это ко­не­чная оста­нов­ка. У ме­ня не взя­ли до­ку­мен­ты – был пе­ре­бор, и при­ем за­кон­чил­ся. Иду по ко­ри­до­ру гру­стная, мя­тая, ло­хма­тая и ду­маю: за­вер­бу­юсь-ка на Даль­ний Во­сток, рыбу ло­вить. А нав­стре­чу Ким Ата­ше­зо­вич тав­ри­зян – де­кан актер­ско­го фа­куль­те­та. спро­сил, в чем де­ло, про­вел обра­тно в при­ем­ную ко­мис­сию: во­зьми­те у этой не­сча­стной до­ку­мен­ты, на нее ж без слез смо­треть не­во­змо­жно. И взя­ли... Пер­вое вре­мя в об­ще­жи­тии без ма­тра­са в угол­ке на по­лу спа­ла. Кайф! со­сед­ки­ных де­нег по­чти не оста­лось. Я по­ку­па­ла боль­шой ба­тон, ра­зре­за­ла на то­ню­сень­кие лом­ти­ки – лом­тик на день и мно­го во­ды. И все вре­мя иска­ла объяв­ле­ния – за­вер­бо­ва­ться, что­бы де­нег за­ра­бо­тать. Ну ду­ра пол­ная! А всту­пи­тель­ный эк­за­мен – это пе­сня. Го­ло­сок у ме­ня был то­нень­кий-то­нень­кий, пи­скля­вый-пре­пи­скля­вый. По­это­му «Осел и со­ло­вей» и те один­над­цать стро­чек, про­чи­тан­ные к то­му же ско­ро­го­вор­кой, так рас­сме­ши­ли ко­мис­сию, что ме­ня... при­ня­ли.

– И на пер­вом же кур­се ра­зре­ши­ли сня­ться в «Двух Фе­до­рах» с Шу­кши­ным, а три го­да спу­стя в «Во­скре­се­нии» у Швей­це­ра. Как он вас на­шел?

– Имен­но ра­зре­ши­ли, по­то­му что съем­ки были под по­лу­за­пре­том... А «отко­па­ла» ме­ня его же­на. со­фья Абра­мов­на, по­тря­са­ю­щий, ге­ни­аль­ный ху­до­жник, что-то во мне угля­де­ла и ска­за­ла Швей­це­ру: «На­до ее по­про­бо­вать!» А пе­ре­про­бо­ва­лись то­гда все на­ши зве­зды, по­ло­ви­на МХАТА. По­том оста­лось нас трое – уже гре­мев­шие на весь мир Зи­наи­да Ки­ри­ен­ко, та­тья­на са­мой­ло­ва и я. Утвер­ди­ли ме­ня.

– Это прав­да, что по­сле «Во­скре­се­ния» не было от­боя от пре­дло­же­ний на ро­ли пад­ших жен­щин?

– О да! Ме­ня за­сыпа­ли сце­на­ри­я­ми, где я дол­жна была играть толь­ко пьянь и рвань. Открываю, на­при­мер, сце­на­рий «Дон­ской по­ве­сти» и чи­таю: «В са­рае ле­жа­ла кра­си­вая пья­ная жен­щи­на. По­дол ее пла­тья был за­дран...» Швей­це­ры по­со­ве­то­ва­ли: «те­бе сей­час на­до сыграть роль сво­ей сов­ре­мен­ни­цы». И я по­е­ха­ла в Ле­нин­град играть Ари­ну в филь­ме Вен­ге­ро­ва «По­ро­жний рейс» с Юма­то­вым, Па­па­но­вым и Де­мья­нен­ко.

Одно­люб­ка СО СТАЖЕМ

– Рас­ска­жи­те о ва­шей пер­вой лю­бви.

– О, лю­бо­вь! Че­твер­тый класс. В ме­ня без­ум­но влю­бил­ся один маль­чик, у ко­то­ро­го был ве­ло­си­пед – по тем вре­ме­нам огром­ная ред­кость, а я без­ум­но лю­би­ла дру­го­го. А по­том уже по жи­зни так слу­чи­лось, что в ме­ня все влю­бля­лись. Я учи­лась и ра­бо­та­ла. На ро­ма­ны про­сто вре­ме­ни не было. И ни­че­го­шень­ки во­круг не за­ме­ча­ла... А лет пять на­зад в До­ме ки­но... стоит Бу­лат Шал­во­вич Оку­джа­ва и то­до­ров­ский Петр Ефи­мо­вич. И Оку­джа­ва го­во­рит: «Петь, как же я был в нее влю­блен! Она моя уче­ни­ца, и я – ста­рый ко­зел...» Петр Ефи­мо­вич то­же го­во­рит: «Да кто ж в нее не был влю­блен?! И я...»

– Один из слу­хов о вас: у Се­ми­ной тыся­ча и один бур­ный ро­ман, сто и один муж, не счи­тая ми­мо­ле­тных лю­бов­ни­ков...

– Мо­жет, и боль­ше, не счи­та­ла. Но это толь­ко в ки­но, в спе­кта­клях. На са­мом де­ле вот уже со­рок два го­да я лю­блю одно­го муж­чи­ну – мо­е­го един­ствен­но­го му­жа Во­ло­дю Про­ко­фье­ва, с ко­то­рым мы вме­сте учи­лись во ВГИКЕ и же­на­ты со вто­ро­го кур­са. Кста­ти, на­счет слу­хов. Во вре­мя съе­мок «Во­скре­се­ния» про ме­ня кто-то из актрис ска­зал: «Ду­ма­е­те, по­че­му имен­но она игра­ет? Она со Швей­це­ром жи­вет!» И вот Швей­цер в ка­дре как обычно под­хо­дит ко мне: «так-так-так, де­тка. Это одер­ни – ру­чки ху­день­кие выле­за­ют... то­мо­чка, спо­кой­ни­чек...» По­прав­ля­ет ку­дря­ше­чку – это та­кая ре­пе­ти­ция у нас. А я ему: «Ми­хаил Абра­мыч, что вы со мной сю­сю­ка­е­те, ей-бо­гу!» со­фья Абра­мов­на под­хо­дит: «Де­то­чка, что с то­бой?» Я при всей съе­мо­чной груп­пе: «Что вы за­ла­ди­ли: «де­то­чка, де­то­чка»! Я жи­ву с Ми­хаи­лом Абра­мо­ви­чем, все об этом зна­ют, и толь­ко вы все за де­то­чку дер­жи­те...» Она так сме­я­лась! И боль­ше ни­ка­ких спле­тен я не слыша­ла...

– Та­ма­ра Пе­тров­на, как на ду­ху... Во­круг вас все­гда были та­кие ро­ко­вые кра­сав­цы. Не­у­же­ли ни­ко­гда не влю­бля­лись на съе­мо­чной пло­щад­ке?

– На­о­бо­рот, в ме­ня все пар­тне­ры влю­бля­лись! Шу­кшин да­же де­лал пре­дло­же­ние. По­сле съе­мок «Двух Фе­до­ров» ни с то­го ни с се­го вдруг за­явил: «Да брось ты это­го ин­тел­ли­ген­та! Выхо­ди за ме­ня». сме­шно. так ска­зал, ти­па: «том, хо­че­шь ар­бу­зи­ка?» А дру­гой (не бу­ду на­зывать кто) все удив­лял­ся: «та­мар, ни чер­та не по­ни­маю. Все мои ге­рои­ни в ме­ня были влю­бле­ны без па­мя­ти, что с то­бой?» По­том про ме­ня го­во­ри­ли: «с том­кой? До­хлый но­мер!»

– Тру­дно со­рок два го­да лю­бить одно­го че­ло­ве­ка?

– А как ина­че, если он – не­о­тъем­ле­мая часть те­бя.

Пьян­ству – бой!

– Прав­да, что был пе­ри­од, ко­гда вы силь­но пи­ли?

– Я да­же знаю, кто ра­спу­стил этот слух, – его уже нет в жи­вых. На са­мом де­ле лет двад­цать я во­об­ще не бе­ру в рот спир­тно­го. А на­пи­лась-то все­го один раз. се­мьде­сят во­сьмой год. На­ва­ли­лись не­при­я­тно­сти. Ко­зни, пал­ки в ко­ле­са. В оче­ре­дной раз ска­за­ли, что «Го­су­дар­ствен­ную пре­мию ей не на­до, у нее хо­ро­ший ха­ра­ктер – она не оби­ди­тся». Зво­нят из Го­ски­но: «та­ма­ро­чка, вот на этот раз то­чно – на «на­ро­дно­го сс­ср» про­хо­дят Ро­лан Быков и вы». Ро­лан про­хо­дит, я нет. И так дра­зни­ли, изде­ва­лись из го­да в год. Оби­дно – я та­кие ро­ли игра­ла, а на­гра­жда­ют весь се­ре­дняк, да­же на тех, ко­го я «по­ро­ди­ла», сра­зу зва­ния по­сыпа­лись, пре­мии, хо­тя они про­сто фо­то­гра­фи­ру­ю­тся на экра­не, а акте­ром там и не па­хло. Вадь­ка спи­ри­до­нов го­во­рит: «Да по­шли их к е... ма­те­ри!» Я так и сде­ла­ла, по­зво­ни­ла и открытым текс­том... А по­том взя­ла бу­тыл­ку вод­ки и... жу­тко на­пи­лась. Мне было так пло­хо, я так жа­ле­ла: ра­ди че­го, се­бе же ху­же сде­ла­ла. с то­го дня ка­пли в рот не бе­ру... то­гда, кста­ти, у нас так очень мно­гие по­сту­па­ли, и мно­гие, к со­жа­ле­нию, уже не мо­гли оста­но­ви­ться. Изоль­да Изви­цкая, Юр­ка Бо­га­тырев, Ва­ська Шу­кшин, Ма­рис Ли­е­па... А вот Жор­ка Бур­ков, ко­то­ро­го по его ро­лям счи­та­ли бе­с­про­све­тным про­пой­цей, на­о­бо­рот. Ко­гда Ва­ська умер, Бур­ков так пе­ре­пу­гал­ся – и пить и ку­рить пе­ре­стал. В по­сле­дней кар­ти­не, где мы с ним сни­ма­лись, все го­во­рил: «том, ну что ты все ку­ри­шь! ты та­кая кра­си­вая, ка­ко­го хре­на те­бе это на­до, брось. Я два го­да уже не ку­рю». «Вот, – отшу­чи­ва­лась, – здо­ро­вень­ким и по­мре­шь!» По­шу­ти­ли. А он вско­ре и умер. Что-то до­ста­вал с ан­тре­со­ли и упал, сло­мал кре­стец. Как мне по­том хи­рург объя­снил: Жор­кин слу­чай ред­чай­ший – один на не­сколь­ко тысяч та­ких пе­ре­ло­мов. Не­ле­пей­шая смерть... Или Ва­дик спи­ри­до­нов, ко­то­ро­го я без ума лю­би­ла в «Ве­чном зо­ве». В жи­зни мы дру­жи­ли се­мья­ми. тра­ге­дия Ва­ди­ма в том, что ему мно­го обе­ща­ли и ча­сто обма­ныва­ли. А у нас как та­лант, так дра­ма­ти­че­ско-тра­ге­дий­ная су­дьба! Все кол­ле­ги по­ют ди­фи­рам­бы, но – за­ме­тьте – с ка­ким удо­воль­стви­ем их хо­ро­нят. Ко­гда Ва­ди­ма хо­ро­ни­ли, ка­кие го­во­ри­ли сло­ва: ушел ге­ни­аль­ный ар­тист и так да­лее. А умер-то он отче­го? Он не выдер­жал ожи­да­ния. Про­бо­вал­ся на глав­ную роль в ка­ком-то бе­ло­рус­ском филь­ме. Ре­жис­сер про­бы при­вез к не­му до­мой, что­бы его же­на Ва­ля и ма­ма Зи­наи­да Афа­на­сьев­на по­смо­тре­ли. Валь­ка мне то­гда ска­за­ла: «то­мо­чка, я зна­ла, что Вадь­ка по­тря­са­ю­щий ар­тист, но что­бы до та­кой сте­пе­ни... Это бу­дет открыти­ем в ки­не­ма­то­гра­фе, та­кой бу­дет взрыв не­ве­ро­я­тный!» Ва­дим ждал, ко­гда его утвер­дят на роль, с ав­гу­ста по де­ка­брь. Нер­вы на пре­де­ле. И он в кон­це кон­цов ска­зал: «Да по­шли вы все!..» Ко­гда че­рез три дня при­шла те­ле­грам­ма с вызо­вом на съем­ки, Ва­дим про­бе­жал ее гла­за­ми и... серд­це не выдер­жа­ло. А Ми­хаил Ку­зне­цов, ко­то­рый умер от то­го, что на­ро­дно­го сс­ср не да­ли, а да­ли но­мен­кла­ту­ре – Пу­гов­ки­ну. срав­ни­ли: два при­то­па, три при­хло­па – и Ар­тист! сдо­хнуть мо­жно... – Го­во­ри­ли, Спи­ри­до­нов то­же...

– По­че­му ни­кто не го­во­рит, что стай­гер – ал­ко­го­лик, Эли­за­бет тей­лор – пья­ни­ца и нар­ко­ман­ка! Го­во­рят толь­ко о на­ших. А срав­ни­те уро­вень жи­зни, го­но­ра­ры. А Ша­ля­пин не пил? Ме­ня ра­з­дра­жа­ют эти ра­зго­во­ры – пил-не

пил... Вот я – не пью, а обо мне го­во­рят, что не про­сыхаю.

– Та­ма­ра Пе­тров­на, ка­кая вы до­ма?

– Ра­зная. И мол­ча­ли­вая, и ве­се­лая. тру­дя­га. то сти­раю, то пыле­со­сю. Ни­че­го не лю­блю де­лать, но на­до. Не­на­ви­жу со­вер­шен­но эту про­до­воль­ствен­ную кор­зин­ку на­пол­нять, но то­же на­до.

– Как и на что жи­вет на­ро­дная ар­тис­тка Рос­сии?

– У ме­ня пен­сия 421 рубль. Как я го­во­рю се­бе: «А ка­ко­го ей ро­жна еще на­до!»

– А зо­ло­то, брил­ли­ан­ты, фе­ше­не­бель­ные квар­ти­ра, да­ча...

– Где вы жи­ве­те!!! У ме­ня ни­ко­гда не было ни жа­жды на­ко­пи­тель­ства, ни жа­жды ши­кар­ной бо­га­той жи­зни. Жи­ву скром­нень­ко, но в но­гу со вре­ме­нем...

ме­жду­со­бой­чик

– Ко­гда пред­се­да­те­лем Со­ю­за ки­не­ма­то­гра­фи­стов избра­ли Ни­ки­ту Ми­хал­ко­ва, мно­гие ожи­да­ли по­зи­тив­ных пе­ре­мен...

– Ми­хал­ков – по­тря­са­ю­щий ху­до­жник, ода­рен­ный че­ло­век. Он все­гда зна­ет, че­го хо­чет, про что сни­ма­ет, ко­го лю­бит, ко­го нет, от че­го хо­тел бы изба­ви­ться. По срав­не­нию с пре­жним пред­се­да­те­лем со­ю­за сер­ге­ем со­ло­вье­вым он боль­ше на ме­сте для та­ко­го мас­шта­ба ад­ской ра­бо­ты. А по­тя­нет или нет – уви­дим...

– Что вы и ва­ши кол­ле­ги го­во­рят по по­во­ду оче­ре­дно­го МКФ?

– Ко­гда ме­ня спра­ши­ва­ют: «Как вам ки­но­фе­сти­валь?» – отве­чаю: «Ка­кой та­кой ки­но­фе­сти­валь?» – «Двад­цать пер­вый, в Мо­скве!» – «В ка­кой та­кой Мо­скве?!» А если се­рье­зно, то все плю­ю­тся. Оче­ре­дной ме­жду­со­бой­чик! А филь­мы – про­сто оскор­бле­ние! По­че­му рос­сий­ские зри­те­ли, ко­то­рые ве­ли­ко­ле­пно ра­зби­ра­ю­тся в ки­но, дол­жны смо­треть ЭТО?! Что не­при­я­тно по­ра­зи­ло: пра­кти­че­ски ни­ко­го из на­ших ве­ли­ких ар­ти­стов да­же не при­гла­си­ли. Ге­ни­аль­ной Ин­не Ма­ка­ро­вой пре­дло­жи­ли бал­кон, двад­цать ше­стой ряд. Ну ла­дно, Ален Де­лон – по­че­тный гость, а где наш Олег стри­же­нов?

«до­ча, ду­ра!»

– В юно­сти у ме­ня была ме­чта – сня­ться во всех ре­спу­бли­ках сс­ср по одной кар­ти­но­чке. – ?! – Про­сто так. По­то­му что я жи­ву на этом ку­со­чке Зем­ли и всех лю­блю. Но так и не по­лу­чи­лось... Вме­сто это­го мне пре­дла­га­ли сни­ма­ться где уго­дно – в Ита­лии, Ар­ген­ти­не, да­же в Еги­пте! Пред­став­ля­е­те, с мо­ей мор­дой-то... толь­ко нем­цам при­шлось отка­зать два ра­за, по­то­му что как раз в это вре­мя Швей­цер на­чал сни­мать в Кер­чи кар­ти­ну «Вре­мя, впе­ред!» по Ка­та­е­ву. «Де­фа» го­то­ва была при­сылать за мной са­мо­лет в Кер­чь. Но я на­столь­ко без­ум­но была бла­го­дар­на Ми­хаи­лу Абра­мо­ви­чу за то, что он так по-кру­пно­му ме­ня ро­дил на экра­не в «Во­скре­се­нии», что ни­ко­гда бы ему не изме­ни­ла... Кста­ти, Ни­ко­лай Афа­на­сье­вич Крю­чков по­сле мо­е­го вто­ро­го отка­за отру­гал: «До­ча, ду­ра! По­е­ха­ла бы, за­ра­бо­та­ла де­нег, лю­стру бы се­бе ку­пи­ла!» А ко­гда при­гла­ша­ли на съем­ки в кап­стра­ны, я да­же рта не успе­ва­ла открыть – все­гда ря­дом со мной вдруг выра­стал че­ло­ве­чек в штат­ском и го­во­рил: «Она сни­ма­ться не мо­жет, так как стра­шно за­ня­та на Ро­ди­не».

«чер­ный СПИ­СОК»

– Ва­си­лий Ли­ва­нов, с ко­то­рым мы зна­ко­мы еще с юно­сти – вме­сте сни­ма­лись в «Кол­ле­гах», все­гда го­во­рил: «ты со­вер­шен­но не­ра­скрытая актри­са...» Я и са­ма знаю, что и до­ли то­го, что умею, не сыгра­ла. И да­же знаю по­че­му. Кое-ко­му не уго­ди­ла. Кое-ко­му очень не­жно и мяг­ко, но отка­за­ла. – Пре­дло­же­ние было, ра­зу­ме­е­тся... – ...ба­наль­ным – пе­ре­спать! Но у ме­ня дру­гая про­фес­сия... На мой отказ мне обычно го­во­ри­ли: «Не бои­шься, что ты не бу­де­шь играть ни в ки­но, ни в те­а­тре?! Про­сто ти­хо исче­зне­шь, и те­бя за­бу­дут...» Я рас­су­жда­ла так: я че­ло­век ма­лень­кий, ко­му на­до из-за ме­ня за­те­вать во­зню мас­шта­ба Го­ски­но и со­ю­за те­а­траль­ных де­я­те­лей? Ока­за­лось, на­до. По­сле во­се­мьде­сят пер­во­го го­да я ста­ла ощу­щать, что дей­стви­тель­но мстят. При­гла­ша­ют на глав­ную роль в Ки­ев, не­де­ля­ми уго­ва­ри­ва­ют: «толь­ко при­е­зжай, бу­де­шь жить как ко­ро­ле­ва...» со­гла­ша­юсь. И вдруг они исче­за­ют, а че­рез ме­сяц узнаю, что вме­сто ме­ня уже игра­ет дру­гая актри­са. И все по­вто­ря­е­тся – раз, два, три, че­тыре... И я по­ни­маю, что все это не­с­про­ста. По­зже я узна­ла, что су­ще­ству­ет не­гла­сный «чер­ный спи­сок», и до­воль­но боль­шой. Я же не одна та­кая – отка­зни­ца...

– Ка­ко­го уров­ня лю­ди ре­ша­ют су­дьбу все­на­ро­дно лю­би­мых акте­ров – ре­жис­се­ры, чи­нов­ни­ки Го­ски­но?..

– Ку­да выше. Ре­жис­сер, чи­нов­ник – ли­шь испол­ни­те­ли. Не­сколь­ко лет на­зад мне на­до­е­ла эта трав­ля, я по­зво­ни­ла одно­му... мне го­во­рят: умер. По­зво­ни­ла еще двоим – то­же сдо­хли. Ду­маю, как же мо­щна ма­ши­на, если их уже нет, а по инер­ции ни­че­го не ме­ня­е­тся... са­мое оби­дное во всей этой истории, что сли­шком быстро бе­гут го­ды. Как го­во­рит мой муж: «Лег, встал – с Но­вым го­дом!» И пол­на сил и, как го­во­ри­тся, юно­ше­ско­го за­до­ра, го­то­ва ра­бо­тать двад­цать че­тыре ча­са в су­тки, но-но-но...

толь­ко у крышки гро­ба услыши­шь: «Ой, кто же от нас ушел! Ко­го мы по­те­ря­ли!!!» Ка­ко­го хре­на не да­ва­ли при жи­зни?! Кто ме­шал играть и быть зве­здой ми­ро­во­го мас­шта­ба Майе Бул­га­ко­вой? Кто? Я при­шла на па­ни­хи­ду в бе­лом за­ле До­ма ки­но, по­ти­хо­не­чку к Май­ке по­до­шла и го­во­рю: «Май, при­го­то­вься! сей­час бу­дет са­мый лу­чший твой твор­че­ский ве­чер. Умо­ляю, не рас­смей­ся!» Ла­ри­са Ше­пи­тько ее во­зне­сла, един­ствен­ный ре­жис­сер, ко­то­рый дал ей глав­ную роль в филь­ме «Крылья». А как она сыгра­ла!!! Во­об­ще все ее зна­ли как уди­ви­тель­ную актри­су. Но и она по­сыла­ла всех будь здо­ров. Как она пе­ла, ка­кая там, к чер­ту, Эдит Пи­аф. Если бы ей да­ли за­петь с экра­на, Пи­аф на ро­ди­не на­зыва­ли бы фран­цуз­ской Майей Бул­га­ко­вой. та­ко­го дра­ма­ти­зма, та­ко­го тра­ги­зма актри­са – глыби­на. А что она де­ла­ла у нас в ки­не­ма­то­гра­фе? Ве­чно пла­чу­щая, ску­ля­щая те­тка или юро­ди­вая. И так из кар­ти­ны в кар­ти­ну. Она го­во­ри­ла: «Да хрен с ни­ми! А жи­тьто как-то на­до...»

– Не­дав­но – к се­ми­де­ся­ти­ле­тию Ва­си­лия Ма­ка­ро­ви­ча – его до­чь Ма­ша сде­ла­ла сен­са­ци­он­ное при­зна­ние: ее отца уби­ли. Что она име­ла в ви­ду?

– По­ня­тия не имею. Не­сколь­ко лет на­зад са­ма Лид­ка Фе­до­се­е­ва – не Фе­до­се­е­ва-шу­кши­на, а имен­но Фе­до­се­е­ва – на­ме­кну­ла с экра­на те­ле­ви­зо­ра: не все в его смер­ти про­сто, как ка­же­тся, это, мол, и эк­стра­сен­сы с ясно­ви­дя­щи­ми под­твер­жда­ют. Ну про­сто бред пол­ный! Не знаю, мо­жет, оправ­да­ния для очи­ще­ния сво­ей ду­ши ищет. Она ведь без­ум­но ви­но­ва­та пе­ред ним. Бро­сить боль­но­го че­ло­ве­ка!..

– Вам по­ве­зло – у вас были по­тря­са­ю­щие пар­тне­ры.

– По­чти все! Ху­до­жни­ки от Бо­га. И Мас­саль­ский, и Ба­та­лов, и Жже­нов, и Джи­гар­ха­нян, и со­ло­мин, и Па­влов, Юр­ский, Ле­о­нов, Ли­ва­нов, Фи­лип­пов... Жо­ра Юма­тов – та­лан­ти­ще, кра­са­вец, тру­дя­га, са­ша Де­мья­нен­ко, про­сто ан­гел, пре­лесть, Валь­ка Зуб­ков в «Дне сча­стья». Мо­жно дол­го пе­ре­чи­слять. Из жен­щин – Ге­ор­ги­ев­ская... А Ли­зо­чка Ни­ки­щи­хи­на, Ли­зун­чик – ве­чная ей па­мять.

Я зна­ла толь­ко двух ар­ти­стов, на ко­то­рых взгля­не­шь – и мо­жно упасть от сме­ха, – это Ев­ге­ний Ле­о­нов и сер­гей Фи­лип­пов. Лю­ди чре­звычай­но ода­рен­ные и до­брые. И им хо­те­лось, что­бы и на съе­мо­чной пло­щад­ке всем было ве­се­ло и хо­ро­шо. с Ев­ге­ни­ем Па­вло­ви­чем мы ра­бо­та­ли в кар­ти­не «Еще лю­блю, еще на­де­юсь». Ка­кой был ан­самбль! Ле­о­нов, Ев­сти­гне­ев, Бо­рис Но­ви­ков, Не­вин­ный... слав­ка Не­вин­ный играл мо­е­го му­жа, а Ев­сти­гне­ев – лю­бов­ни­ка. се­рье­зный фильм, по­здняя лю­бо­вь. А мы все вре­мя от сме­ха сто­я­ли на ушах. Вся съе­мо­чная груп­па про­сто ва­ля­е­тся, опе­ра­то­ры не мо­гут ра­бо­тать – дер­жа­тся за жи­во­ты. Бе­до­ла­га ре­жис­сер Лыр­чи­ков го­во­рил: «Ну да­вай­те сни­мем хоть что­ни­будь». И сни­ма­ли. В кадр вхо­ди­ли и тут же рыда­ли. Нор­ма­лек. са­мое сме­шное было то, что Но­ви­ков играл пья­ни­цу, а Ев­сти­гне­ев че­ло­ве­ка со­вер­шен­но не­пью­ще­го. Хо­тя в жи­зни все было на­о­бо­рот. Но­ви­ков был жу­ткий тре­звен­ник, а Ев­сти­гне­ев, не пропу­стив рю­ма­шку-дру­гую, на съе­мо­чную пло­щад­ку не выхо­дил...

ТАМАРИН «Род­дом»

– Вы ча­сто со­вер­ша­е­те су­ма­сшед­шие по­сту­пки?

– Как-то не за­ду­мыва­лась. Это по­том го­во­рят: ты что, не­нор­маль­ная? Я, на­при­мер, отка­зыва­лась от та­ких ро­лей, что у моих кол­лег во­ло­сы дыбом вста­ва­ли: актри­сы ме­чта­ют о них всю жизнь, а се­ми­на ни в ка­кую. В свое вре­мя я отка­зыва­лась от «Кре­по­стной актри­сы», толь­ко че­рез два ме­ся­ца со­гла­си­лась. Отка­за­лась от тре­хком­на­тной квар­ти­ры, взя­ла дву­хком­на­тную. По­счи­та­ла, что тре­хком­на­тная ко­му-то ва­жней, чем нам вдво­ем с Во­ло­дей. то­же го­во­ри­ли: с ума со­шла... По­мо­га­ла лю­дям, выта­ски­ва­ла на экра­ны, про­си­ла ре­жис­се­ров: «Пусть вме­сто ме­ня сыгра­ет эта ар­тис­тка! Ей так пло­хо, ее ни­кто не сни­ма­ет...» Ни одна по­том не ска­за­ла «спа­си­бо». Мно­гих я про­сто «по­ро­ди­ла». На­при­мер, Лю­дми­лу Чур­си­ну. Я отка­за­лась от «Дон­ской по­ве­сти», «Жу­ра­ву­шки», «Угрюм-ре­ки». А по­том на «Мо­сфиль­ме» мне пе­ре­да­ли ее сло­ва: «се­ми­на опять, ко­не­чно, отка­за­лась, зна­чит, сни­ма­ться бу­ду я!» Ино­гда встре­ча­ем­ся на фе­сти­ва­лях, ра­скла­ни­ва­ем­ся, не бо­лее...

СЮРПРИЗ для СОРТИРА

– Что озна­ча­ло в со­вет­ские вре­ме­на по­лу­чить приз за лу­чшую роль?

– А ни­че­го! По­че­тная гра­мо­та. Не­ко­то­рые акте­ры по­том го­во­ри­ли: ту­а­лет, что ли, ими об­клеить... А в де­не­жном экви­ва­лен­те – ноль. толь­ко спу­стя мно­го лет я, на­при­мер, узна­ла, за пер­вый приз на лю­бом ме­жду­на­ро­дном ки­но­фе­сти­ва­ле ка­ждо­му акте­ру выпла­чи­ва­лось во­зна­гра­жде­ние – кру­глень­кая сум­ма в ва­лю­те. По­ня­тия не имею, ку­да ухо­ди­ли на­ши день­ги. Но тут еще дру­гое: ни один из на­ших акте­ров, уе­зжая в те го­ды за гра­ни­цу, ни­ко­гда да­же и не ду­мал о ка­ком-то де­не­жном во­зна­гра­жде­нии. Все были без­мер­но сча­стли­вы, что они пред­став­ля­ют свою стра­ну свои­ми лу­чши­ми кар­ти­на­ми... А филь­мы ше­сти­де­ся­тых были дей­стви­тель­но хо­ро­шие – до­брые, че­ло­ве­чные, про­стые.

– Рас­ска­зыва­ют, что на ме­жду­на­ро­дном ки­но­фе­сти­ва­ле в Ар­ген­ти­не вас но­си­ли на ру­ках, за­бра­сыва­ли цве­та­ми...

– И не толь­ко в Ар­ген­ти­не. И в Ита­лии, и в Бра­зи­лии, и в Еги­пте, и в ГДР... Мы не зна­ли языка, но мы по­ни­ма­ли друг дру­га. Как? Это не объя­сни­шь. Пом­ню, в Бра­зи­лии, ку­да мы езди­ли вме­сте с Ба­та­ло­вым, же­на пре­зи­ден­та спро­си­ла у Ле­ши: «Па­че­му у ру­ских та­кая ти­хая лу­бов?» А Ба­та­лов, ко­то­рый ездил ту­да с «Да­мой с со­ба­чкой», отве­ча­ет: «Вы по­смо­три­те на та­ма­ру, ка­кая у ее Ка­тю­ши лю­бо­вь! Все ва­ши Кар­ме­ны ей да­же в по­дме­тки не го­дя­тся...»

В Ита­лии я по­зна­ко­ми­лась с Фе­де­ри­ко Фел­ли­ни, чуть по­зже и с Джу­льет­той Ма­зи­ной. Она мне по­да­ри­ла свою фо­то­гра­фию с над­пи­сью, пол­ной бур­ных во­стор­гов по по­во­ду встре­чи «с та­кой актрисой». И ска­за­ла: «Я всю жизнь ме­чта­ла сня­ться в ро­ли Ка­тю­ши Ма­сло­вой, но, уви­дев вас, да­же не ме­чтаю. По­то­му что все рав­но лу­чше не сы­граю...»

мо­гу ПОСЛАТЬ...

– Вы жен­щи­на рез­кая. На­вер­ное, у вас мно­го вра­гов?

– На­вер­ное, и это очень хо­ро­шо. Мо­гу послать за­про­сто. Прав­да, де­лаю это ин­тел­ли­ген­тно, мяг­ко. Одна­жды при­шлось отпра­вить ку­да подаль­ше це­лую при­ем­ную ко­мис­сию рай­ко­ма пар­тии. Как изве­стно, в те го­ды, что­бы по­е­хать за гра­ни­цу, вы дол­жны были прой­ти со­бе­се­до­ва­ние. Во­про­сы – ка­ра­ул! «Ка­кие там по­ле­зные иско­па­е­мые?» «Ка­кие ре­ки про­те­ка­ют?» «Кто у вла­сти?» Ощу­ще­ние, что пе­ред то­бой груп­па су­ма­сшед­ших. Ну, одна­жды не выдер­жа­ла – сор­ва­лась... – Выпу­сти­ли?

– то­гда, как ни стран­но, да. Не­вые­здной я ста­ла чуть по­зже, ко­гда в одной из по­е­здок отка­за­лась пе­ре­спать с ка­гэбэшни­ком, ко­то­рый был к нам при­став­лен, а тот на­сту­чал ку­да сле­ду­ет: се­ми­на ве­ла се­бя не как дол­жно по­слан­ни­ку стра­ны по­бе­див­ше­го со­ци­а­ли­зма – во­стор­га­лась до­сти­же­ни­я­ми вра­гов... А это­го не мо­гло быть по одной при­чи­не: как там се­бя ве­сти, ме­ня ин­стру­кти­ро­ва­ла ли­чно Изоль­да Изви­цкая. Мы в Па­ри­же спу­ска­лись по тра­пу са­мо­ле­та, и

пер­вое, что она прои­зне­сла, вдо­хнув па­риж­ский во­здух: «Па­ра­зи­ты, как же они за­гни­ва­ют!» Мы бро­ди­ли по ули­цам, гла­зе­ли на ви­три­ны, и она, кра­са­ви­ца, не ме­няя этой сво­ей улыб­ки оча­ро­ва­тель­ной, го­во­ри­ла: «Ра­зве это лег­кая про­мышлен­ность?» Все эти сло­ва пре­дна­зна­ча­лись мне, что­бы я – не дай Бог – не про­ко­ло­лась, не по­ка­за­ла сво­е­го во­стор­га. Мы дол­жны были или ру­гать, или де­лать вид, мол, по­ду­ма­е­шь, все са­мое лу­чшее у нас. А на са­мом де­ле мы схо­ди­ли с ума от все­го, что ви­де­ли, на­чи­ная с обыкно­вен­ной ко­сын­ки, не мо­гли отор­вать глаз от изве­стной на весь мир пар­фю­ме­рии. Я уж не го­во­рю о на­шем мно­го­стра­даль­ном жен­ском бе­лье!

ЕЕ СЧАСТЬЕ

– Год на год не по­хож, и тру­дно что-то выде­лять. По­жа­луй, са­мая-са­мая сча­стли­вая по­ра, ко­гда я ра­бо­та­ла с Хей­фи­цем. Фильм на­зывал­ся «День сча­стья», и сам ре­жис­сер по­том при­зна­вал­ся, что сколь­ко бы он ни сни­мал кар­тин, толь­ко эта це­ли­ком и пол­но­стью со­о­твет­ству­ет на­зва­нию. У нас то­гда «день сча­стья» был изо дня в день. И ко­гда съем­ки за­кон­чи­лись, я ска­за­ла Хей­фи­цу: «Зав­тра вы не ска­же­те: се­ма, до зав­тра. Мне так хо­те­лось бы, что­бы «День сча­стья» про­дол­жал­ся бы ве­чно». Он отве­тил: «сколь­ко бы я ни сни­мал, впер­вые в жи­зни у ме­ня то­чно та­кое же со­сто­я­ние...» А «Кре­по­стная актри­са» – это бе­га­нье в бе­лых та­по­чках, прыга­нье с ка­ре­ты, по по­яс в сне­гу, зи­ма двад­цать де­вять по Цель­сию, а я в ка­про­но­вых пер­ча­то­чках, эта кра­си­вая му­зыка, пре­кра­сный Па­влов­ский парк под Ле­нин­гра­дом... Пре­лесть! А ка­кое счастье на­хо­ди­ться на пло­щад­ке с лю­би­мыми пар­тне­ра­ми! А кар­ти­на Ле­ни Го­лов­ни «Ма­терь че­ло­ве­че­ская» по по­ве­сти Ви­та­лия За­кру­тки­на! се­мьде­сят че­твер­тый год. Мы сни­ма­ли ее в Ве­шен­ской с сен­тя­бря по фев­раль, и все это вре­мя я была в гря­зном рва­ном си­тце­вом пла­тье... Пол­за­ла по всей ста­ни­це, и все, что было на зем­ле, все было на мо­ем те­ле – вся в за­но­зах, сса­ди­нах, кро­во­под­те­ках. Ко мне была при­став­ле­на мед­се­стра, она ме­ня ра­сти­ра­ла спир­том, выта­ски­ва­ла «брев­на» из мо­е­го те­ла... сна­ча­ла ху­до­жник мне ри­со­вал ра­ны, че­рез не­де­лю были уже свои, на­ту­раль­ные – ног­ти изо­дра­ны, но­ги, ру­ки – кро­ва­вое ме­си­во... Что ин­те­ре­сно, я не чув­ство­ва­ла ни бо­ли, ни хо­ло­да... На­сту­пи­ла зи­ма, и я бе­га­ла бо­си­ком по сне­гу, ку­па­лась в До­ну в лю­тый мо­роз, ря­дом все в ту­лу­пах и ва­лен­ках, ша­пках-ушан­ках... А мне бо­леть нель­зя – мо­но­фильм, за­ме­ны ни­ка­кой. са­мое сме­шное, что да­же ни ра­зу не про­сту­ди­лась. Вся съе­мо­чная груп­па чем толь­ко не бо­ле­ла – и ан­ги­ной, и грип­по­ва­ли, а Пя­тров­на, как ме­ня зва­ли там, в Ве­шен­ской, па-ашла в кадр.

– Го­во­рят, ме­стные ка­за­ки и ка­за­чки да­же гро­зи­лись ре­жис­се­ра убить...

– Да, так и го­во­ри­ли: «За яй­ца по­две­сим на стол­бе, бу­дет знать, как Пя­тров­ну оби­жать...» Обе­ре­га­ли ме­ня – со всех ста­ниц ве­зли мед, вся­кие сна­до­бья ле­че­бные, на­ро­дные. Как выне­сла, не знаю. По­том быва­лые лю­ди го­во­ри­ли: «Это у те­бя был «око­пный син­дром». Во вре­мя вой­ны ра­звед­чи­ки на­ши не­де­ля­ми ле­жа­ли в за­са­дах, не ше­ве­лясь. И ни­ко­гда у них не было ни во­спа­ле­ния лег­ких, ни­че­го». По­сле съе­мок ре­бя­та по­зво­ля­ли се­бе, есте­ствен­но... А ко­гда их ру­га­ли, отве­ча­ли: «Да гля­дя на нее, не то что выпье­шь, а за­пье­шь, к чер­то­вой ма­те­ри!»

Моя ге­рои­ня была, ска­жем так, нем­но­го не в се­бе, по­то­му что дей­ствие кар­ти­ны на­чи­на­е­тся с то­го, что нем­цы, во­шед­шие в ху­тор, по­ве­си­ли на ее гла­зах му­жа и ма­лень­ко­го сына. Она, бе­ре­мен­ная, спа­са­е­тся чу­дом: ба­бы вытол­ка­ли ее – бе­ги, спа­сай­ся ра­ди то­го ди­тя, ко­то­ро­го ты но­си­шь под серд­цем. И она в та­ком по­лу­су­ма­сшед­шем со­сто­я­нии убе­жа­ла в за­ро­сли ку­ку­ру­зы...

– По­ду­шку под­кла­дыва­ли?

– Да, пе­ре­ши­ва­ли по ме­ре взро­сле­ния «пло­да». Пе­ред съем­ка­ми я спра­ши­ва­ла ко­стю­ме­ров: «Где мой жи­вот?» А в дру­гих кар­ти­нах – я ведь ча­сто сни­ма­лась «бе­ре­мен­ная», и Ка­тю­ша Ма­сло­ва в «Во­скре­се­нии», и Ан­фи­ска в «Ве­чном зо­ве», и дру­гих – за­хо­ди­ла в гри­мер­ную: «Где мой секс, где моя кра­со­та?» сме­я­лись все жу­тко. счастье...

– Кста­ти, о се­ксе. Вам при­хо­ди­лось сни­ма­ться в эро­ти­че­ских сце­нах?

– А за­чем? Мне и моим пар­тне­рам ни­ка­ких этих ме­ха­ни­че­ских дви­же­ний взад-впе­ред, вверх-вниз не на­до было де­лать. Нам на­до было влю­бить в се­бя зри­те­ля, а не де­мон­стри­ро­вать свои пре­ле­сти. Гла­за, го­лос, пла­сти­ка, ми­зи­нец – вот весь наш секс-ар­се­нал. И у зри­те­ля уже му­ра­шки по ко­же... Он ви­дит – вот она, на­сто­я­щая лю­бо­вь... И по­том, ки­но, те­атр – не пляж и не са­у­на, где на­до ра­зде­ва­ться.

– По­сле­дний во­прос: ку­да вы все-та­ки исче­зли?

– Ни­ку­да я не исче­за­ла. Играю в те­а­тре ки­но­акте­ра, сни­ма­юсь в кар­ти­нах, ко­то­рые так и не выхо­дят на ши­ро­кий экран, чи­таю сце­на­рии филь­мов, в ко­то­рых ни­ко­гда не бу­ду сни­ма­ться. Жду ре­жис­се­ра. И ме­чтаю сыграть Ме­дею...

Сер­гей ЮР­СКИЙ: «та­ма­ра се­ми­на не го­ди­тся в зве­зды. По­то­му что она не зве­зда, а истин­ная актри­са. А зна­чит, вре­ме­ни не по­дв­ла­стна. Зве­зды га­снут быстро, а се­ми­на – яв­ле­ние се­рье­зное».

Ва­си­лий ЛИ­ВА­НОВ: «се­ми­на – отра­дное че­ло­ве­че­ское яв­ле­ние. Это ред­чай­ший тип актри­сы, не­су­щий высо­кие тра­ди­ции рус­ской актер­ской шко­лы». n

«Бе­зо­тцов­щи­на». С Ле­о­ни­дом Ку­рав­ле­вым

вни­зу: «тра­ктир на Пя­тни­цкой». С Кон­стан­ти­ном Гри­го­рье­вым

та­ма­ра Се­ми­на и ва­си­лий Шу­кшин в филь­ме «два фе­до­ра»

Newspapers in Ukrainian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.