Твоя жизнь – веч­ное по­хме­лье

Мне по­зво­ни­ли воз­му­щен­ные со­се­ди, что­бы я при­е­хал уго­мо­нить свою буй­ную по­сле до­зы ал­ко­го­ля мать.

Uspiehi i Porazenia - - Содержание - Ви­та­лий, 32 го­да

не уди­вил­ся: та­кие звон­ки по­вто­ря­лись ре­гу­ляр­но, при­чем но­чью или ко­гда я был на ра­бо­те. Мать сры­ва­лась в за­пой каж­дый раз некста­ти. Вот и сей­час: мы с Га­лей со­би­ра­лись по­ехать к мо­рю, уже и би­ле­ты ку­пи­ли, ве­щи со­бра­ли. Зав­тра долж­ны бы­ли ехать на вок­зал, лег­ли спать... — Ви­та­лий, при­ез­жай­те ско­рее, — про­из­нес­ла со­сед­ка уже став­шую при­выч­ной фра­зу. — На­та­лья хо­дит по подъ­ез­ду и зво­нит в каж­дую дверь! В та­кое вре­мя! Лю­ди воз­му­ща­ют­ся, хо­тят зво­нить в по­ли­цию. Я по­обе­ща­ла, что вы при­е­де­те и успо­ко­и­те ва­шу ма­ма­шу, как все­гда. Я за­ку­сил гу­бу, что­бы не вы­ру­гать­ся. Га­ли­на просну­лась, по­вер­нув­шись ко мне, сон­ным го­ло­сом спро­си­ла: — Что? Опять? — она се­ла в кро­ва­ти, вздох­ну­ла. — На­кры­лась на­ша по­езд­ка. На то что­бы при­ве­сти ма­му в нор­маль­ное со­сто­я­ние, ухо­ди­ло дня два. Вна­ча­ле она бу­ше­ва­ла: то ве­се­ли­лась, то ры­да­ла и упре­ка­ла ме­ня, что я от нее ушел. По­том ей де­ла­лось пло­хо, и нуж­но бы­ло уха­жи­вать за ней, сле­дить, что­бы она вы­шла из по­хме­лья с ми­ни­маль­ны­ми по­те­ря­ми... — Я не при­еду, раз­би­рай­тесь са­ми! — ска­зал в труб­ку и от­клю­чил связь. — Ты се­рьез­но? — уди­ви­лась же­на. — Бо­лее чем! — сер­ди­то от­ве­тил. — Нам уез­жать, и во­об­ще мне на­до­е­ло. Каж­дый раз нян­чить­ся с ней, как не знаю с кем! Ула­жи­вать кон­флик­ты с со­се­дя­ми, вы­слу­ши­вать но­та­ции! Она по­мол­ча­ла, ти­хо про­из­нес­ла: — Ви­та­лик, ес­ли что, я го­то­ва от­ло­жить по­езд­ку... — Спа­си­бо, — бурк­нул. — Но за­то я не го­тов. От­пуск нам вто­рой раз не дадут. Ка­ко­го ле­ше­го? Мне те­перь из-за нее что, всю жизнь пе­ре­чер­ки­вать? Пусть хоть один раз са­ма рас­хле-

бы­ва­ет по­след­ствия сво­е­го пьян­ства. Га­ли­на про­мол­ча­ла, а я за­во­дил­ся и все боль­ше был уве­рен, что при­нял пра­виль­ное ре­ше­ние. — Вот ко­гда со­се­ди вы­зо­вут по­ли­цию, ко­гда ее оштра­фу­ют, по­ло­жат под ка­пель­ни­цу в боль­ни­це — мо­жет, то­гда до нее хоть что-то дой­дет! Я ре­ши­тель­но вы­клю­чил те­ле­фон и окон­ча­тель­но от­го­ро­дил­ся от глав­ной про­бле­мы в сво­ей жиз­ни. Од­на­ко утром на­чал пе­ре­жи­вать: пра­виль­но ли по­сту­пил? Не слу­чит­ся ли с ма­мой чего-то пло­хо­го, и я по­том бу­ду жа­леть? Но я гнал от се­бя эти мыс­ли: ре­шил — зна­чит, ре­шил. Га­ля, ви­дя мое со­сто­я­ние, раз­вле­ка­ла ме­ня в по­ез­де раз­го­во­ра­ми, от­вле­ка­ла, но с лю­бых тем я все вре­мя воз­вра­щал­ся к ма­ми­ной. — Ко­гда она трез­вая, то вполне вме­ня­е­мая и да­же ин­те­рес­ная женщина. По­че­му и ко­гда во­об­ще на­ча­ла пить? — на­ко­нец спро­си­ла же­на. — Ду­маю, ко­гда па­па умер. Точ­но не пом­ню, я то­гда еще ни­че­го не по­ни­мал, хо­дил в школу и был слиш­ком увле­чен сво­и­ми маль­чи­ше­ски­ми де­ла­ми. Поз­же стал во­е­вать с ее пьян­ством, но про­иг­рал. Мама жут­ко зли­лась, кри­ча­ла: «Я имею пра­во! Мне все слиш­ком до­ро­го до­ста­ет­ся!» — Что она име­ла в ви­ду? — На­вер­ное, что од­ной труд­но бы­ло ме­ня рас­тить. Но ведь не все ма­те­ри­о­ди­ноч­ки пьют! Постепенно она пре­вра­ти­лась в на­сто­я­щую ал­ко­го­лич­ку. Что я ни де­лал, она все рав­но па­ру раз в ме­сяц ухо­ди­ла в за­пой. Пря­та­ла спирт­ное в ка­ких-то по­тай­ных ме­стах квартиры, что­бы по­ти­хонь­ку вы­пить. Без ста­ка­на уже не мог­ла. Я на­хо­дил эти на­ив­ные тай­ни­ки, ко­неч­но, и вы­ли­вал ал­ко­голь. Мы кри­ча­ли друг на дру­га. По­том я про­сто мах­нул ру­кой. — А вы­ле­чить­ся она не про­бо­ва­ла? — И слы­шать об этом не хо­чет. Уве­ре­на, что мо­жет бро­сить в лю­бой мо­мент, и ни­ка­кой про­бле­мы не видит. А по­сле за­по­ев во­об­ще мно­го­го не пом­нит. Га­ли­на по­мол­ча­ла, по­том за­дум­чи­во по­гла­ди­ла ме­ня по ру­ке, сказала: — Вот ужас, да? По­ка она нетрез­вая, раз­го­ва­ри­вать с ней бес­по­лез­но — не пой­мет. А ко­гда про­трез­ве­ет — оби­дит­ся, по­то­му что ни­че­го не пом­нит... Мо­ре и солн­це сде­ла­ли свое де­ло, и я на не­ко­то­рое вре­мя от­клю­чил­ся от пе­ре- жи­ва­ний. Но ино­гда все-таки ме­ня на­кры­ва­ло вол­ной силь­ной тре­во­ги: что там с ней? Спра­ви­лась ли она без по­мо­щи? Ведь еще ни ра­зу не оста­ва­лась без ме­ня во вре­мя за­поя... Од­на­ж­ды ве­че­ром мы с Га­лей си­де­ли в ба­ре, слу­ша­ли му­зы­ку, пи­ли без­ал­ко­голь­ные кок­тей­ли: бла­го­да­ря мо­ей ма­ме оба сде­ла­лись трез­вен­ни­ка­ми. Я уви­дел од­но­го под­вы­пив­ше­го со­оте­че­ствен­ни­ка, он слег­ка раз­бу­ше­вал­ся, и ра­бот­ни­ки оте­ля его уве­ли, неж­но взяв под ру­ки. — Зна­ешь, сто­ит все-таки по­зво­нить ма­ме, — по­со­ве­то­ва­ла же­на, уви­дев, как из­ме­ни­лось мое ли­цо. Я вы­шел на­ру­жу, на­брал но­мер. По­сле гуд­ков услы­шал хму­рый го­лос: — Ну? Чего те­бе на­до? — Узнать, как твои де­ла. — Ка­кая за­бо­та! Вс­пом­нил, зна­чит, о ма­те­ри! — Те­бя раз­ве за­бу­дешь... —А я те­бя не хо­чу знать! Ты ме­ня бро­сил! — за­кри­ча­ла она. — Я те­бя рас­ти­ла, нян­чи­лась с то­бой, ма­лень­ким, а ты... Пре­да­тель! — Это я не хо­чу те­бя знать! — не сдер­жал­ся, хо­тя на­стра­и­вал­ся на тер­пе­ние. — Кем ты ста­ла? Твоя жизнь — сплош­ное по­хме­лье! Те­бе ле­чить­ся на­до! Мама не до­слу­ша­ла, от­клю­чи­ла связь. Га­ля все по­ня­ла, по­до­шла ко мне, взя­ла за ру­ку и уве­ла в но­мер. — Че­ло­ве­ку, ко­то­рый за­ви­сим, нуж­но по­свя­тить все­го се­бя, ес­ли это близ­кий. Или бро­сить, ес­ли нет. Ина­че он раз­ру­шит твою жизнь. Се­ре­ди­ны не по­лу­ча­ет­ся, по­ни­ма­ешь? — Ко­неч­но, — от­ве­тил я. — Кон­суль­ти­ро­вал­ся со спе­ци­а­ли­ста­ми. Они все так го­во­рят. Мол, на­до най­ти что-то та­кое, из-за чего ва­шей ма­ме са­мой за­хо­чет­ся бро­сить пить. Ка­кую-то мо­ти­ва­цию. Но ес­ли я за столь­ко лет ее не на­шел... Вско­ре от­пуск кон­чил­ся, мы вер­ну­лись до­мой. Я так вол­но­вал­ся за ма­му­лю, что ре­шил плю­нуть на свои прин­ци­пы и по­мчал­ся к ней. Га­ля поехала со мной, ей то­же бы­ло тре­вож­но. Я от­крыл дверь сво­им клю­чом, во­шел. Мать ле­жа­ла на ди­ване, от­вер­нув­шись к стене. У ме­ня за­ны­ло сердце, я по­до­шел, при­сел ря­дом, Га­ли­на де­ли­кат­но вы­шла на кух­ню. Не успел я ни­че­го ска­зать, как мама по­вер­ну­лась ко мне: — Сы­нок... Про­сти ме­ня, непу­те­вую. Я ду­ма­ла, что по­те­ря­ла те­бя. Пе­ре­жи­ва­ла.

— И я. По­это­му при­шел... Мы об­ня­лись и па­ру ми­нут мол­ча­ли. — Я по­про­бую ле­чить­ся, толь­ко не бро­сай ме­ня, — на­ко­нец про­шеп­та­ла она. — Сде­лаю все, что ска­жешь. — Мы вы­ле­чим те­бя, мам, — по­обе­щал, це­луя ее в ви­сок. — Все бу­дет хо­ро­шо. Ее сле­зы тек­ли по мо­им ще­кам, и я ду­мал: вот она, мо­ти­ва­ция. Нашлась. Бу­дет труд­но, и неиз­вест­но, по­лу­чит­ся ли, но мы все-таки долж­ны по­про­бо­вать.

Знаю, бу­дет очень труд­но, и неиз­вест­но, смо­жет ли мама бро­сить пить... Но я на­де­юсь

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.