Все будет хо­ро­шо, сы­нок

Ме­ня все­гда вос­хи­ща­ла му­же­ствен­ная кра­со­та Гле­ба, а те­перь смот­ре­ла на него и не узна­ва­ла...

Uspiehi i Porazenia - - Содержание -

Oн вдруг по­ка­зал­ся мне та­ким некра­си­вым, по­чти урод­ли­вым. И ка­ким-то очень жал­ким. — Я боль­ше не мо­гу… Ста­рал­ся по­лю­бить его, прав­да, ста­рал­ся, но… — мо­но­тон­но буб­нил муж. Он сби­вал­ся, не до­го­ва­ри­вал фра­зы до кон­ца, по­вто­рял­ся, сно­ва и сно­ва пус­кая свое бор­мо­та­ние по кру­гу. При этом смот­рел то в сте­ну, то в чаш­ку с дав­но остыв­шим ча­ем и ни ра­зу на ме­ня. «Сей­час Глеб в оче­ред­ной раз ска­жет, что так жить боль­ше нель­зя, а по­том со­об­щит, что ре­шил от ме­ня уй­ти, — мельк­ну­ла мысль. — Воз­мож­но, да­же до­ба­вит, что ухо­дит к жен­щине, ко­то­рая спо­соб­на ро­дить ему род­но­го ре­бен­ка. Или да­же уже го­то­вит­ся это сде­лать…» Но ошиб­лась. Су­пруг ре­шил еще немно­го про­длить пыт­ку. — Я же ви­жу, ты са­ма уже не ра­да… Те­бе тя­же­ло… Лич­но я смер­тель­но устал... Не мо­гу... Все со­вер­ша­ют ошиб­ки… Мне бы­ло тош­но его ви­деть, а тем бо­лее слы­шать, по­это­му мол­ча под­ня­лась и по­шла к две­ри. — Это же твоя идея! — ска­зал он вдо­гон­ку. Ему хо­те­лось пе­ре­ло­жить ви­ну за свое по­чти со­зрев­шее ре­ше­ние на мои пле­чи. — Неправ­да, — бро­си­ла я че­рез пле­чо. — Мы оба это­го хо­те­ли. — Но я не знал, что так будет… Что он ока­жет­ся та­ким… — про­дол­жал буб­нить муж и вдруг со­рвал­ся на визг­ли­вый крик: — Ла­ра, да­вай от­да­дим его об­рат­но! И то­гда я швыр­ну­ла в него пе­пель­ни­цей. Швыр­ну­ла не при­цель­но, про­сто что­бы са­мой не за­орать. Пе­пель­ни­ца по­па­ла в сто­яв­ший на под­окон­ни­ке кув­шин. Раз­дал­ся звук раз­би­то­го стек­ла и сра­зу же — ис­пу­ган­ный дет­ский плач за сте­ной. — Иду, сы­ноч­ка! — я опро­ме­тью по­мча­лась в дет­скую. Ров­но пол­го­да на­зад мы с Гле­бом до­го­во­ри­лись, что на се­мей­ные раз­бор­ки на­кла­ды­ва­ет­ся та­бу. От­ныне ни­ка­ких скан­да­лов, ру­га­ни, кри­ков. Ес­ли нуж­но вы­яс­нить от­но­ше­ния, де­ла­ем это на­едине и впол­го­ло­са. И те­перь оба на­ру­ши­ли это пра­ви­ло. …Ан­то­ша жа­лоб­но под­вы­вал, на­крыв­шись оде­я­лом с го­ло­вой. Да­же сре­ди бе­ла дня, ес­ли сы­на что-то пу­га­ло или тре­во­жи­ло, он немед­лен­но пря­тал­ся в «до­мик» — за­би­вал­ся ку­да-ни­будь

в уго­лок, под­тя­ги­вал ост­рые ко­лен­ки к под­бо­род­ку и на­бра­сы­вал се­бе на го­ло­ву ка­кую-то тряп­ку. А ес­ли кто-то пы­тал­ся ее снять, у него на­чи­на­лась рво­та и зрач­ки страш­но за­ка­ты­ва­лись под ве­ки так, что бы­ли вид­ны толь­ко го­лу­бо­ва­тые бел­ки глаз. Глеб счи­тал это яр­ким про­яв­ле­ни­ем ненор­маль­но­сти маль­чи­ка и бро­сал на ме­ня уко­риз­нен­но-говорящие взгля­ды, мол, не ре­ши­лась на чет­вер­тое ЭКО, а те­перь при­хо­дит­ся рас­хле­бы­вать про­яв­ле­ния чу­жой дур­ной на­след­ствен­но­сти. Он как-то очень быстро за­был, что пер­вым про­из­нес сло­во «усы­нов­ле­ние». Я то­гда безум­но об­ра­до­ва­лась, за­це­ло­ва­ла му­жа до по­лу­смер­ти, от­кры­ла бу­тыл­ку фран­цуз­ско­го шам­пан­ско­го, ко­то­рую мы при­бе­ре­га­ли на де­ся­ти­ле­тие сва­дьбы. И без­ро­пот­но со­гла­си­лась со все­ми усло­ви­я­ми Гле­ба: «Толь­ко пусть это будет маль­чиш­ка, по­хо­жий на ме­ня, не слиш­ком ма­лень­кий, что­бы не при­шлось во­зить­ся с бу­ты­лоч­ка­ми и под­гуз­ни­ка­ми, но и не слиш­ком боль­шой. В иде­а­ле — трех-че­ты­рех лет…» Ко­гда все необ­хо­ди­мые справ­ки бы­ли со­бра­ны, тет­ка из служ­бы по де­лам де­тей по­ло­жи­ла пе­ред на­ми несколь­ко фо­то­аль­бо­мов: — Вот маль­чи­ки, при­год­ные для усы­нов­ле­ния (так и ска­за­ла — «при­год­ные»!) Вы­би­рай­те! Су­пруг, по­ли­став сним­ки, ткнул паль­цем в один из них: — Этот мне нра­вит­ся, — за­тем, спо­хва­тив­шись, по­вер­нул­ся ко мне. — Лар, а как он те­бе? Ком в гор­ле, твер­дый и ко­лю­чий, как ко­жу­ра каш­та­на, ме­шал го­во­рить, по­это­му я толь­ко кив­ну­ла в от­вет. Тет­ка вы­та­щи­ла из пух­лой пап­ки карточку, по­хо­жую на ме­ди­цин­скую: — Ка­лач Ан­тон Пет­ро­вич. Воз­раст — три го­да де­вять ме­ся­цев. Вос­пи­тан­ник дет­ско­го до­ма №8. …За­ве­ду­ю­щую дет­до­мом мы за­ста­ли в хол­ле. Она что-то втол­ко­вы­ва­ла де­вуш­ке в бе­лом ха­ла­те и по­пут­но гла­ди­ла по го­ло­вам вер­тя­щих­ся ря­дом малышей, вы­ти­ра­ла им но­сы, за­сте­ги­ва­ла пу­го­ви­цы… Узнав о це­ли на­ше­го ви­зи­та, ра­дост­но вос­клик­ну­ла: — Хо­ти­те на­ше­го Ка­ла­чи­ка за­брать? Сей­час я вас с ним по­зна­ком­лю… — Мы хо­те­ли бы сна­ча­ла узнать о маль­чи­ке по­боль­ше, — ска­зал Глеб. — То­гда про­шу в мой ка­би­нет. От ее рас­ска­за об Ан­тоне ме­ня стал бить озноб. В гра­фе «отец» в мет­ри­ке сто­ял про­черк, мать три ме­ся­ца на­зад бы­ла ли­ше­на ро­ди­тель­ских прав за по­пыт­ку про­дать ре­бен­ка за два­дцать тысяч гри­вен. Бы­ло за­ве­де­но уго­лов­ное де­ло и в хо­де след­ствия вы­яс­ни­лось, что рань­ше она сда­ва­ла сы­на «на­про­кат» из­вра­щен­цам­пе­до­фи­лам. Ей гро­зит нема­лый срок. Ма­лыш по­сле то­го, как его ото­бра­ли у го­ре-ма­ма­ши, че­ты­ре неде­ли про­вел в боль­ни­це, где ему про­ве­ли пол­ное ме­ди­цин­ское об­сле­до­ва­ние, а по­том кро­ху перевели в дет­ский дом. — Зна­е­те, да­же уди­ви­тель­но, что при та­ком ана­мне­зе у То­ши не вы­яв­ле­но ни хро­ни­че­ских, ни на­след­ствен­ных за­бо­ле­ва­ний. Немно­го от­ста­ет в раз­ви­тии, но в нор­маль­ной се­мье очень быстро на­го­нит сверст­ни­ков. — Мы по­ду­ма­ем, — ска­зал муж, под­ни­ма­ясь с крес­ла. — Но сна­ча­ла по­зна­ко­мим­ся с Ан­то­ном, — воз­ра­зи­ла я. Ко­гда же взгля­ну­ла в без­дон­ные, не по-дет­ски се­рьез­ные гла­за ма­лы­ша, внут­ри у ме­ня все пе­ре­вер­ну­лось. И при­шло осо­зна­ние: «Это мой ре­бе­нок, и ни­ка­кой дру­гой не ну­жен!» У Гле­ба на­шлись свои ар­гу­мен­ты «за»: — Пом­нишь мои дет­ские фот­ки? — шеп­нул он. — Как две кап­ли во­ды! Мы усы­но­ви­ли Ан­то­шу. Он ока­зал­ся непро­стым ре­бен­ком — очень за­мкну­тым, плак­си­вым, по­рой агрес­сив­ным. По но­чам упи­сы­вал­ся, пе­ри­о­ди­че­ски силь­но за­и­кал­ся. Но я с пер­во­го дня при­ки­пе­ла к нему ду­шой. И ча­сто твер­ди­ла, как за­кли­на­ние: «Все будет хо­ро­шо, сы­нок!» А Гле­ба Ан­тон раз­дра­жал. Он по­на­ча­лу ста­рал­ся не по­ка­зы­вать ви­ду, но его раз­дра­же­ние рос­ло и сегодня про­рва­лось на­ру­жу. Сто­и­ло мне по­ду­мать о му­же, как он за­гля­нул в дет­скую. — Ла­ра, мож­но те­бя на ми­нут­ку? — Сей­час вер­нусь, — шеп­ну­ла Ан­тош­ке и вышла в при­хо­жую. — Я ухо­жу, — ска­зал су­пруг, под­ни­мая с по­ла до­рож­ную сум­ку. — По­нят­но. По­ка… — Я бу­ду по­мо­гать вам ма­те­ри­аль­но. — Спа­си­бо… — Ты боль­ше ни­че­го не хо­чешь мне ска­зать? — Все уже вро­де ска­за­но, — по­жа­ла я пле­ча­ми. — Из­ви­ни, но ме­ня ждет ре­бе­нок. За­крыв за ним дверь, я вер­ну­лась к сы­ну. Ан­то­ша по-преж­не­му пла­кал, укрыв­шись с го­ло­вой. Я при­мо­сти­лась ря­дом, об­ня­ла его. — Не бой­ся, мой хо­ро­ший. Это я про­сто неча­ян­но раз­би­ла кув­шин. А да­вай зав­тра пой­дем в дель­фи­на­рий? Хо­чешь по­пла­вать с дель­фи­на­ми? — С кем? — в оде­яль­ном ко­коне по­яви­лась ды­роч­ка, от­ку­да вы­гля­нул на­сто­ро­жен­ный глаз. — Дель­фи­ны — это та­кие боль­шие ры­бы, ум­ные и ве­се­лые. — А они не ку­са­ют­ся? — Нет… За­то лю­бят иг­рать с детьми, осо­бен­но с та­ки­ми хо­ро­ши­ми, как ты. — Ма­ма, а ты то­же бу­дешь ря­дом? — Я все­гда бу­ду ря­дом! Все­гда!!! ...Два го­да спу­стя. В этом го­ду Ан­то­ша по­шел в пер­вый класс. Учи­тель­ни­ца его очень хва­лит: го­во­рит, что мой ре­бе­нок лю­бо­зна­тель­ный и со­об­ра­зи­тель­ный — все ло­вит бук­валь­но на ле­ту. «А еще он доб­рый, лас­ко­вый, по­слуш­ный — са­мый луч­ший», — до­бав­ляю я мыс­лен­но. Мое за­кли­на­ние утра­ти­ло гла­гол «будет». Все хо­ро­шо, сы­нок!!!

Муж так и не смог по­лю­бить Ан­тош­ку. За­то я с пер­во­го дня при­ки­пе­ла к нему ду­шой...

Ла­ри­са, 39 лет

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.