Ты украл свою жизнь

Я по­след­няя, кто ему еще ве­рил, и го­то­ва бы­ла го­рой сто­ять за него, но все рав­но не смог­ла убе­речь от бес­че­стья...

Uspiehi i Porazenia - - Содержание -

ак­рыв две­ри за участ­ко­вым, я вер­ну­лась в ком­на­ту. На ду­ше скреб­ли кош­ки. Ны­ло серд­це. «Ишь взду­ма­ли! Чуть что — сра­зу Ру­си­ка об­ви­нять! — воз­му­ща­лась про се­бя. — Ну осту­пил­ся мальчик од­на­жды… Так ведь с кем не бы­ва­ет, — ду­ма­ла. — Судь­ба его не по­ща­ди­ла: счи­тай, без ма­те­ри рос… И по­том, на­ка­за­ние от­был, рас­ка­ял­ся…» Но ка­кой-то под­лый червь грыз и грыз ме­ня из­нут­ри, убеж­дая в об­рат­ном: «Нет, не рас­ка­ял­ся он, на­о­бо­рот — обо­злил­ся! Толь­ко хит­рее стал, из­во­рот­ли­вее». Я от­ма­хи­ва­лась от этих мыс­лей, счи­тая, что та­ким об­ра­зом пре­даю вну­ка, а долж­на ведь за­щи­щать его, по­то­му как, кро­ме ме­ня, у него боль­ше ни­ко­го в этом ми­ре нет. Мать? Да что мать… Эта ку­куш­ка дав­но от­рек­лась от него, бро­си­ла соб­ствен­но­го ре­бен­ка. Лель­ка хоть и дочь моя, но я ей про­стить не мог­ла, как она с Ру­си­ком обо­шлась. На­вер­ное, в том и моя ви­на есть: вы­рас­ти­ла ее непу­те­вой. Мо­жет, по­то­му так от­ча­ян­но и са­мо­от­вер­жен­но я те­перь бо­ро­лась за вну­ка. Ле­ля по­сле шко­лы даль­ше учить­ся не за­хо­те­ла и сра­зу замуж вы­ско­чи­ла. Муж ее, Са­ша, был па­рень хо­ро­ший: во­ен­ный, лей­те­нант — тут ни­че­го не ска­жешь. Лель­ку

Ни­что Лель­ку об­ра­зу­мить не мог­ло: ни мои уго­во­ры и сле­зы, ни сы­нок ма­лень­кий Доч­ка сно­ва вышла замуж, а Ру­си­ка мне оста­ви­ла. Так мы с ним и ста­ли жить вдво­ем...

мою в стро­го­сти дер­жал. Но я ра­до­ва­лась, что доч­ка те­перь под при­смот­ром. Са­ма с ней уже не справ­ля­лась: она у ме­ня без от­ца рос­ла, чуть ли не с дет­ства хво­стом кру­ти­ла, а к сем­на­дца­ти го­дам и во­все от рук от­би­лась. Про­шло все­го пол­го­да, и у мо­ло­дых сы­нок ро­дил­ся, вну­чек мой — Руслан­чик. Это я по­том до­га­да­лась: сва­дьбу по­то­му так ско­ро и сыг­ра­ли, что де­воч­ка моя бе­ре­мен­ная бы­ла. Мо­жет, оно и к луч­ше­му — за­то при му­же… Руслан­чик очень ма­лень­кий ро­дил­ся, кве­лень­кий; и вес пло­хо на­би­рал, и го­лов­ку позд­но дер­жать на­чал. По но­чам кри­ком кри­чал — Лель­ка со­всем из­ве­лась, и при­шлось мне к ним на вре­мя пе­ре­ехать. Вот то­гда-то я при­ки­пе­ла к внуч­ку ду­шой. Дочь мне его на ночь под­бра­сы­ва­ла — мо­ло­ко для него сце­дит и в бу­ты­лоч­ке оста­вит, а са­ма спать ло­жит­ся. Я ма­лы­ша ря­дом с со­бой укла­ды­ва­ла: он по­пла­чет, по­ело­зит, по­крях­тит, а по­том ухва­тит ме­ня за па­лец — цеп­ко так, не от­де­решь — и успо­ко­ит­ся, за­со­пит в две ды­роч­ки. А я не сплю: гри­мас­ки его смеш­ные рас­смат­ри­ваю, ды­ха­ние слу­шаю и об­ми­раю от неж­но­сти. Прав­ду го­во­рят, что де­ти — это по­след­ние кук­лы, а вну­ки — это пер­вые де­ти… А по­том слу­чи­лась бе­да. Са­ша, зять мой, по­гиб на уче­ни­ях — взо­рва­лось у них там что-то. И то ли стар­ший не до­гля­дел, то ли сам по неосто­рож­но­сти — те­перь уж ка­кая раз­ни­ца. Толь­ко Лель­ка од­на оста­лась — са­ма еще дев­чон­ка, а уже с маль­цом на ру­ках. Ме­сяц-дру­гой по­ре­ве­ла, по­том опра­ви­лась и за­гу­ля­ла — не удер­жать. Ни­что ее об­ра­зу­мить не мог­ло: ни сы­нок ма­лень­кий, ни мои сле­зы-моль­бы.По­это­му ко­гда че­рез год доч­ка со­об­щи­ла, что сно­ва бе­ре­мен­на и замуж вы­хо­дит, я да­же пе­ре­кре­сти­лась на ра­до­стях: сла­ва бо­гу! — Па­рень-то хоть нор­маль­ный? — по­ин­те­ре­со­ва­лась у нее. — Руслан­чи­ку ведь от­цом ста­нет. — Тут та­кое де­ло, ма­ма, — от­ве­ча­ет, а са­ма гла­за пря­чет, — Руслан с то­бой жить оста­нет­ся. А не хо­чешь, так в ин­тер­нат его от­дам. — Это при жи­вой-то ма­те­ри? — воз­му­ти­лась я. — Кто ж так ре­шил?! Ты или... — Мы с Ке­шей вме­сте ре­ши­ли. Пе­ре­ез­жа­ем в дру­гой го­род, ку­да я ма­ло­го возь­му, мне бы с этим спра­вить­ся, — и она хлоп­ну­ла се­бя по из­ряд­но вы­пи­ра­ю­ще­му уже жи­во­ту. Я лишь ру­кой мах­ну­ла: — Ку­куш­ка ты! Ку­куш­ка и есть… Так вну­чек со мной жить остал­ся. И хоть я его жа­ле­ла, ба­ло­ва­ла, рос он труд­ным ре­бен­ком. Слов­но на весь мир был оби­жен: за­ди­рал­ся со все­ми од­но­класс­ни­ка­ми, учи­те­лям гру­бил, учить­ся, как и Лель­ка ко­гда-то, не хо­тел. А по­сле де­вя­то­го клас­са и во­все шко­лу бро­сил. — Что ж ты те­перь де­лать бу­дешь? Учить­ся не хо­чешь, а у ме­ня то­же уже сил нет тя­нуть нас обо­их, — слез­но жа­ло­ва­лась ему я. — Не бой­ся, баб­ка, со мной не про­па­дешь. За­жи­вем луч­ше преж­не­го... — он за­тя­ги­вал­ся си­га­ре­той и по­кро­ви­тель­ствен­но об­ни­мал ме­ня за пле­чи. А по­том из до­му ста­ли ве­щи про­па­дать. Я и за­ме­ти­ла не сра­зу: то ва­зоч­ки не до­счи­та­лась, то вил­ки се­реб­ря­ной, то перст­ня сво­е­го ста­ро­го, ду­то­го, еще му­жем по­кой­ным по­да­рен­но­го. — Раз­бил… за­те­рял­ся… за­ка­тил­ся ку­да­ни­будь… — от­не­ки­вал­ся Руслан. По­ка я не пой­ма­ла его на го­ря­чем, ко­гда он из шка­тул­ки це­поч­ку с кре­сти­ком зо­ло­тым тя­нул. — Ты что ж это де­ла­ешь, ан­ти­христ? — на­бро­си­лась то­гда на вну­ка. Он злоб­но сверк­нул гла­за­ми и вдруг за­жал мне ла­до­нью рот. — Мол­чи, баб­ка. Мне день­ги нужны, по­ни­ма­ешь? Те­бе на ста­ро­сти лет кто под­гуз­ни­ки ме­нять будет? Счи­тай, что это твой вклад в будущее! — он жест­ко рас­сме­ял­ся и от­пу­стил ме­ня. Пер­вый раз его за ограб­ле­ние ларь­ка взя­ли. И что обид­но — гра­би­ли, по сло­вам сви­де­те­лей, трое, а по­са­ди­ли толь­ко его: од­но­го не пой­ма­ли, а вто­ро­го отец от­ма­зал. И при­шлось мо­е­му Русла­ну за всех от­ве­чать. Та­кая вот неспра­вед­ли­вость! Лель­ка, как узна­ла, что сы­на по­са­ди­ли, за­го­ло­си­ла в труб­ку: — По­зо­рить ме­ня взду­мал? Про­кля­ну! Так ни ра­зу к нему и не на­ве­да­лась. А я пе­ре­дач­ки со­би­ра­ла, ез­ди­ла — жал­ко ведь, род­ная кровь, ну, осту­пил­ся мальчик, что ж те­перь — каз­нить его? По­ди, ему там и так не слад­ко. …В две­ри за­скре­же­тал ключ, и на по­ро­ге по­явил­ся Руслан с оче­ред­ной де­ви­цей. Не по­нра­ви­лась мне она! Разу­кра­шен­ная вся, расфу­фы­рен­ная, а от са­мой та­ба­ком и вод­кой несет. — Участ­ко­вый был, — не удер­жав­шись, сра­зу до­ло­жи­ла вну­ку. — Что ему на­до? — на­сто­ро­жил­ся он. — Те­бя ис­кал и про серь­ги ка­кие-то спра­ши­вал… Ска­зал, что со­сед­ка, ба­ба Га­ля, на те­бя за­яви­ла, — я неволь­но гля­ну­ла на ба­рыш­ню. Та пе­ре­хва­ти­ла мой взгляд и схва­ти­лась за уши ру­ка­ми: — Не от­дам! — Что те­перь будет, Ру­сик? — рас­стро­и­лась я. — Опять за­бе­рут! За­чем? Не­ужто из за этой? — я кив­ну­ла в сто­ро­ну незна­ком­ки. — Что зна­чит «из-за этой»? Ты, баб­ка, тут не за­го­ва­ри­вай­ся, — де­ви­ца под­бо­че­ни­лась и дви­ну­лась на ме­ня. Руслан мет­нул­ся к ней и со­рвал се­реж­ки, ед­ва не по­рвав ей моч­ки ушей. — За­ткнись, ду­ра! — за­орал на нее. — Про­сил же, что­бы сю­да не на­де­ва­ла! А ты, баб­ка, то­же мол­чи: ни­че­го не зна­ешь, ни­че­го не ви­де­ла. — Как же не знаю, как же не ви­де­ла, Руслан­чик?! — за­го­ло­си­ла я. — Со­се­ди ведь! Всю жизнь дру­жи­ли. Стыд-то ка­кой! И ко­гда успел толь­ко? Руслан сел и сда­вил го­ло­ву ру­ка­ми: — Да не вой ты — и так тош­но! Са­мо вы­шло… Я ее, со­сед­ку, у подъ­ез­да встре­тил — по­про­си­ла ме­ня сум­ку ей в квар­ти­ру под­нять: кир­пи­ча­ми она ее на­би­ла, что ли… — вспо­ми­нал Руслан. — Ну, от­нес. Со­брал­ся уже ухо­дить, а тут… Она, с…а, их на са­мое вид­ное ме­сто по­ло­жи­ла — буд­то спе­ци­аль­но! — Что ж ты на­де­лал? — за­при­чи­та­ла я. — Обе­щал же, бо­жил­ся, что ни­ко­гда боль­ше… А сам украл, сно­ва украл! — Да что украл-то?! — взбе­ле­нил­ся Руслан. — Ве­щи­ца дрянь, ме­лочь: гри­вен на три­ста — не боль­ше… — оправ­ды­вал­ся он. — Ерун­да это! — Нет, — за­мо­та­ла го­ло­вой. — Не ерун­да… Ты не серь­ги, вну­чек, ты жизнь свою украл! По­ни­ма­ешь? Жизнь!!!

Клав­дия, 69 лет

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.