Кто на све­те всех важ­нее?

Ру­ки у ме­ня бы­ли за­ня­ты, по­это­му клю­чи ис­кать не хо­те­лось. Но на зво­нок же­на не от­ре­а­ги­ро­ва­ла.

Uspiehi i Porazenia - - Содержание -

ожет, ее нет до­ма? По­ста­вив па­ке­ты с про­дук­та­ми на пол, я стал рыть­ся в кар­ма­нах. О, на­шел! Даш­ки­на ко­ляс­ка сто­я­ла в при­хо­жей. Зна­чит, мои до­ма. По­че­му же то­гда Ира не от­кры­ла? Обес­по­ко­ен­ный, за­гля­нул в спаль­ню. До­чур­ка, са­мо­заб­вен­но дры­гая ру­ка­ми и но­га­ми, ле­жа­ла на на­шей кро­ва­ти, а же­на, скло­нив­шись над ней, сры­ва­ю­щим­ся от неж­но­сти го­ло­сом вор­ко­ва­ла: «Ты моя ра­дость… Сол­ныш­ко мое лю­би­мое… Мое чу­до...»

Сколь­ко раз в ми­ну­ты близости та­ким же за­ды­ха­ю­щим­ся го­ло­сом же­на шеп­та­ла мне по­чти те же сло­ва, а те­перь...

— При­вет! По­че­му ты мне не от­кры­ла?

— Так у те­бя ж ключ есть, — по­жа­ла пле­ча­ми же­на. — Кста­ти, по­че­му не ра­зул­ся? Я по­лы по­мы­ла, а ты в бо­тин­ках в ком­на­ту по­пер­ся. Ме­ня за­дел тон, ко­то­рым она это про­из­нес­ла. Но огры­зать­ся не стал, вер­нул­ся в при­хо­жую, пе­ре­обул­ся в тап­ки. По­смот­рел на пол: и ни­че­го не на­топ­тал! Да и от­ку­да гря­зи взять­ся, ес­ли ез­жу в ма­шине. Под­хва­тив па­ке­ты, про­шел на кух­ню. От­крыл хо­ло­диль­ник. Он не был пу­стым: в мо­ро­зил­ке ры­ба и ку­ри­ца, вни­зу на пол­ке — ово­щи и па­ке­ти­ки с кол-

ба­сой, сы­ром… И ни од­ной ка­стрюли! Ог­ля­нул­ся. Пли­та си­я­ла дев­ствен­ной чи­сто­той. Зна­чит, ужи­на нет. Вер­нул­ся в спаль­ню. Же­на си­де­ла на кро­ва­ти и кор­ми­ла Даш­ку. Та гла­ди­ла ла­до­шкой ма­му по гру­ди, шум­но гло­тая мо­ло­ко. Ир­ка не от­ры­ва­ла влюб­лен­но­го взгля­да от бе­ло­ку­рой дет­ской ма­куш­ки. Ма­дон­на с мла­ден­цем! Я ост­ро по­за­ви­до­вал доч­ке: ее Ира кор­мит пять раз в сут­ки, а ме­ня лишь из­ред­ка. И до­ступ к гру­ди (как, впро­чем, и к осталь­но­му те­лу) прак­ти­че­ски за­кры­ла: «Я с ног ва­люсь от уста­ло­сти, а у те­бя од­но на уме!»

От­че­го она уста­ва­ла, я по­нять не мог. Пер­вые пол­го­да дей­стви­тель­но бы­ло тя­же­ло. У Даш­ки ча­сто бо­лел жи­вот, и при­хо­ди­лось по оче­ре­ди по­дол­гу но­сить ее на ру­ках. Сей­час доч­ке год и два ме­ся­ца, про­бле­мы с жи­во­ти­ком оста­лись в про­шлом, да и во­об­ще — та­ко­го спо­кой­но­го и по­зи­тив­но­го ре­бен­ка, как Да­шу­ля, свет еще не ви­дел! Это я к то­му, что сво­бод­но­го вре­ме­ни у же­ны вполне до­ста­точ­но. И она рас­по­ря­жа­ет­ся им так, как счи­та­ет нуж­ным. Квар­ти­ру, на­при­мер, со­дер­жит в иде­аль­ной чи­сто­те, по­то­му что ма­лень­кий ре­бе­нок и грязь — ве­щи несов­ме­сти­мые. Но го­то­вить не го­то­вит, хо­тя рань­ше та­кие бор­щи ва­ри­ла, та­кие от­бив­ные жа­ри­ла! А те­перь за­чем? — Ир, на те­бя кар­тош­ку жа­рить? — при­вле­кая вни­ма­ние же­ны, спро­сил я. — Нет, я тво­ро­гом по­ужи­на­ла! — го­лос су­пру­ги был ко­лю­чим, как ар­мей­ское оде­я­ло. Как же, она — ма­дон­на, а я с ка­кой-то ду­рац­кой кар­тош­кой. Вер­нул­ся в кух­ню, до­стал па­кет с кар­то­фе­лем, по­ста­вил на пол, при­сел на та­бу­рет и за­ду­мал­ся. Нет, так жить нель­зя! И де­ло во­все не в том, что Ири­на пе­ре­ста­ла го­то­вить, — в кон­це кон­цов, я мо­гу и в офис­ном бу­фе­те по­обе­дать, и на бу­тер­бро­дах по­си­деть. И да­же не в том, что за по­след­ние пол­го­да мо­гу пе­ре­счи­тать по паль­цам од­ной ру­ки, когда с же­ной за­ни­мал­ся сек­сом (в ар­мии за пол­то­ра го­да воз­дер­жа­ния как- то не умер). Но с тем, что пре­вра­тил­ся для Ир­ки из род­но­го че­ло­ве­ка в ма­ши­ну для за­ра­ба­ты­ва­ния де­нег, сми­рить­ся не мог. Мо­жет, оста­вить им квар­ти­ру, да­чу и уй­ти? Без де­нег су­пру­га с доч­кой си­деть не бу­дут — ста­ну пла­тить при­лич­ные али­мен­ты. На ка­кое-то мгно­ве­ние по­ка­за­лось, что уход из се­мьи — это дей­стви­тель­но вы­ход, но тут же вспом­нил Ир­ку — не ны­неш­нюю, а ту, еще до ро­дов — и аж зу­ба­ми за­скре­же­тал от оби­ды: ку­да толь­ко все по­де­ва­лось?

Вот неко­то­рые секс на­зы­ва­ют бли­зо­стью. А у нас с Ирой вся жизнь (не счи­тая по­след­не­го го­да) бы­ла од­ной сплош­ной бли­зо­стью. Да и ре­бен­ка пять лет ждал, так хо­тел, так ра­до­вал­ся, когда Даш­ка ро­ди­лась! Как же я без них?! Нет, не смо­гу… По­лу­ча­ет­ся, и жить так боль­ше нель­зя, и уй­ти невоз­мож­но... А что ес­ли уй­ти не на­со­всем, а на вре­мя? Мо­жет, Ири­ша оду­ма­ет­ся, вспом­нит, что у нее есть не толь­ко доч­ка, но и муж, а так­же как нам хорошо бы­ло рань­ше вме­сте. Вот толь­ко, где «пе­ре­си­деть» это вре­мя? Ма­ма, ко­неч­но, нач­нет до­пы­ты­вать­ся, чем вы­зван мой пе­ре­езд, и да­же ес­ли не ска­жу ей прав­ду, все рав­но до­га­да­ет­ся, что на­ши от­но­ше­ния с же­ной тре­щат по швам. Рас­стро­ит­ся ужас­но — она ведь Иру лю­бит, а в Даш­ке во­об­ще ду­ши не ча­ет. Но, с дру­гой сто­ро­ны, не вы­го­нит же. Мне хоть и трид­цать шесть, а как ни кру­ти, все рав­но ее ре­бе­нок. Ре­бе­нок… Ре­бе­нок… За­це­пив­шись за это сло­во, я уже не мог от­де­лать­ся от ощу­ще­ния, что ре­ше­ние ка­жу­щей­ся нераз­ре­ши­мой за­да­чи ле­жит где-то со­всем близ­ко. Стран­но, когда я ду­мал о Даш­ке как о ре­бен­ке, та­ко­го ощу­ще­ния не воз­ни­ка­ло. А сто­и­ло по­ду­мать о се­бе, как по­яви­лась… Так, еще раз по­след­нюю мысль — мед­лен­но и вслух. «Мне трид­цать шесть лет, но для ма­мы я до сих пор ре­бе­нок». Вот! Поймал! Нуж­но узнать, бы­ло ли у ма­мы с от­цом, когда я ро­дил­ся, та­кое от­чуж­де­ние, как у нас с Ир­кой. Вздох­нув, на­брал ма­мин но­мер.

— Ма, я сей­час к те­бе при­еду. Нуж­но по од­но­му во­про­су по­со­ве­то­вать­ся. Же­на ви­де­ла, что я со­би­ра­юсь ухо­дить, но да­же не спро­си­ла, ку­да на­мы­лил­ся на ночь гля­дя. Со­об­щил сам:

—Я к ма­ме. На­вер­ное, там и за­но­чую. — Лад­но… При­вет пе­ре­да­вай... …Ма­му­ля пер­вым де­лом на­кор­ми­ла ме­ня так, что ста­ло труд­но ды­шать. А по­том при­сту­пи­ла к рас­спро­сам. Я не стал фин­тить и вы­ва­лил це­лый воз и ма­лень­кую те­леж­ку пре­тен­зий к жене. — По­нят­но, — вы­слу­шав, груст­но улыб­ну­лась ма­ма. — У тво­ей Иры син­дром пер­во­го ре­бен­ка. Да­шень­ка для нее — же­лан­ная и дол­го­ждан­ная, по­это­му вся все­лен­ная скон­цен­три­ро­ва­лась в од­ной точ­ке, и эта точ­ка — дочь. А все, что за пре­де­ла­ми все­лен­ной, аб­со­лют­но неваж­но. У ме­ня, когда ты ро­дил­ся, то­же та­кое бы­ло. Не в столь за­пу­щен­ной фор­ме, но бы­ло.

— Но вы с па­пой про­жи­ли в со­гла­сии до са­мой его смер­ти. Зна­чит, этот син­дром со вре­ме­нем про­хо­дит? — У ко­го-то да, у ко­го-то нет. — Черт... Мам, а что па­па сде­лал, что­бы у вас про­шел? — На­пи­сал для ме­ня сти­хи. О люб­ви. У ме­ня гла­за на лоб по­лез­ли. Мой отец — тех­нарь, на­чи­сто ли­шен­ный ро­ман­ти­ки, — на­пи­сал сти­хи?!

— Ни­че­го се­бе! Хо­ро­шие хоть? — От­вра­ти­тель­ные, — сме­ясь, от­мах­ну­лась ма­ма. — Но, пред­ставь се­бе, ме­ня про­ня­ло. До­шло, на­ко­нец, как ему, бед­но­му, пар­ши­во, ка­ким оди­но­ким се­бя чув­ству­ет, ес­ли ре­шил­ся на сти­хо­плет­ство.

— Ду­ма­ешь, мне то­же сто­ит по­про­бо­вать? — неуве­рен­но спро­сил я.

— Не сто­ит, — по­ка­ча­ла го­ло­вой она. — Ведь ты — не отец, а Ира — не я. По­ста­рай­ся при­ду­мать что-то свое — то, что прой­мет же­ну и за­ста­вит вспом­нить о тво­ем су­ще­ство­ва­нии. Но­че­вать у ма­мы я не стал — вер­нул­ся до­мой. Ир­ка и Да­шу­ня уже спа­ли — вдво­ем на на­шей с же­ной су­пру­же­ской кро­ва­ти. Раз­дев­шись, я при­лег со сво­е­го краю. Доч­ка ле­жа­ла меж­ду на­ми, слов­но меч меж­ду Три­ста­ном и Изоль­дой. Я по­гла­дил Даш­ку по круг­лой ро­зо­вой пят­ке, по­том до­тя­нул­ся до но­ги же­ны и то­же по­гла­дил. Ни­че­го, Ириш­ка, я обя­за­тель­но что-ни­будь при­ду­маю. И все-та­ки смо­гу объ­яс­нить, как мне пар­ши­во. По­мо­гу те­бе по­нять, как тоск­ли­во и оди­но­ко бол­тать­ся на орбите, и по­ве­рить, что во все­лен­ной, где боль­ше го­да без­раз­дель­но ца­рит Да­шу­ня, хва­тит ме­ста для нас тро­их!

У ме­ня гла­за на лоб по­лез­ли. Мой отец, на­чи­сто ли­шен­ный ро­ман­ти­ки, на­пи­сал сти­хи?!

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.