Тре­тий не дол­жен уй­ти

Жизнь раз­ви­ва­ет­ся по спи­ра­ли. И слу­ча­ет­ся, близ­кие лю­ди по­вто­ря­ют на­ши судь­бы и на­ши ошиб­ки.

Uspiehi i Porazenia - - Содержание -

ет, без­от­цов­щи­ны при жи­вом па­па­ше мы не до­пу­стим. Мак­сим, ко­неч­но, упря­мый. Да и эго­ист еще тот! Че­го гре­ха та­ить: из­держ­ки мо­е­го вос­пи­та­ния. Но те­перь позд­но ка­ять­ся — на­до дей­ство­вать. Есть еще шанс его пе­ре­убе­дить. А ес­ли не по­лу­чит­ся, то Макс по­вто­рит судь­бу де­да и от­ца, а Настень­ка — мою и све­кро­ви. Не дай Бог!..» — ду­ма­ла я по­сле оче­ред­но­го бур­но­го раз­го­во­ра с сы­ном.

С от­цом Мак­си­ма я по­зна­ко­ми­лась на тан­цах. Влю­би­лась без па­мя­ти. Да и Ни­ко­лай то­же. Че­рез три ме­ся­ца пред­ло­жил рас­пи­сать­ся и при­вел ме­ня в свой дом зна­ко­мить с ма­те­рью. Но та встре­ти­ла нас хо­лод­но: — Слиш­ком быст­ро у вас все по­лу­чи­лось, — ска­за­ла хму­ро, а ко­гда мы оста­лись на­едине, до­ба­ви­ла: — Ох, по­ду­май, дев­ка. Бо­юсь, на­ма­ешь­ся ты с ним...

— Мы лю­бим друг дру­га, — ти­хо ска­за­ла я, но Ма­рия Пет­ров­на толь­ко сер­ди­то ру­кой мах­ну­ла. Од­на­ко по­том ме­ня не оби­жа­ла. Да ия к ней при­вя­за­лась. Ведь мои

У ме­ня ду­ша раз­ры­ва­лась, а что де­лать, я не зна­ла. Вид­но, сын уна­сле­до­вал ге­ны де­да и от­ца

ро­ди­те­ли к то­му вре­ме­ни уже умер­ли. Вско­ре я за­бе­ре­ме­не­ла. По­ка си­де­ла в де­кре­те до ро­дов, Ни­ко­лай из­ме­нил­ся: стал ча­сто за­дер­жи­вать­ся на ра­бо­те, ино­гда от него пах­ло спирт­ным, ино­гда — ду­ха­ми. «Ни­че­го, — го­во­ри­ла се­бе я, — глав­ное — ро­дить здо­ро­вень­ко­го ре­бе­ноч­ка, а там все на­ла­дит­ся!» Но Мак­сим, как на­зло, ро­дил­ся сла­бень­кий, вра­чи еле его вы­хо­ди­ли. По­том я дни и но­чи хо­ли­ла-ле­ле­я­ла, а Ко­ля в это вре­мя ис­кал лас­ку на сто­роне, в кон­це кон­цов и во­все за­явил:

— Я люб­лю дру­гую. С ней жить бу­ду! У ме­ня зем­ля ушла из-под ног, упа­ла бы, ес­ли бы све­кровь не под­дер­жа­ла. — С дру­гой, го­во­ришь, жить бу­дешь? — спро­си­ла она сы­на. — А где?

— Здесь, ко­неч­но, — рас­те­рял­ся он. — Это дом Ири­ны и Мак­си­ма, а ты де­лай вы­бор: ли­бо с се­мьей оста­ешь­ся, ли­бо… Вот бог — вот по­рог!

— Род­но­го сы­на го­нишь?! — воз­му­щен­но по­смот­рел на нее Ко­ля.

— Не сы­на, пре­да­те­ля! — от­ве­ти­ла све­кровь. — За­был, как сам рос без­от­цов­щи­ной? Па­па­ша-то твой точ­но так же хво­стом виль­нул, ко­гда ты ро­дил­ся. При­гре­ла ка­кая-то зме­ю­ка под­ко­лод­ная… Так что ре­шай! Ни­ко­лай со­брал ве­щи и ушел. А че­рез пол­го­да мы узна­ли, что он по­ссо­рил­ся с но­вой воз­люб­лен­ной, и та уда­ри­ла его но­жом в серд­це. Вот та­кой ужас­ный ока­зал­ся фи­нал...

Всю нерас­тра­чен­ную лю­бовь я на­пра­ви­ла на Мак­си­ма. Ба­ло­ва­ла его вся­че­ски, про­сто пы­лин­ки сду­ва­ла. — Жест­че с ним нуж­но! — го­во­ри­ла све­кровь. — Вос­пи­ты­ва­ла бы я Коль­ку пра­виль­но, не слу­чи­лось бы та­ко­го. А я, как и ты, во всем сы­ну по­та­ка­ла, сю­сю­ка­ла… Вот и ре­зуль­тат.

— Так без от­ца же Мак­сю­ша рас­тет, — оправ­ды­ва­лась я. — Кто ж еще по­жа­ле­ет, ес­ли не мать…

— Пусть му­жи­ком рас­тет, — вор­ча­ла она. — Дру­гих-то у нас в до­ме нет... Я не за­ме­ти­ла, как со вре­ме­нем Мак­сим стал врать, хит­рить, а в во­сем­на­дцать лет свя­зал­ся с пло­хой ком­па­ни­ей, по­пал­ся на кра­же. От­де­лал­ся лег­ким ис­пу­гом: два го­да услов­но.

— Учти, Мак­сим, ес­ли за ум не возь­мешь­ся, вы­го­ню к чер­тям со­ба­чьим, — пре­ду­пре­ди­ла то­гда вну­ка ба­буш­ка. — Вы это се­рьез­но? — ис­пу­га­лась я. — Се­рьез­но, — кив­ну­ла она. — Пусть не ду­ма­ет, что ему все доз­во­ле­но… В дет­стве Мак­сим ча­сто спра­ши­вал, где его отец. Мы от­ве­ча­ли ко­рот­ко: по­гиб. И за­кры­ва­ли те­му.

Два го­да на­зад сын при­вел в дом неве­сту, Ана­ста­сию. Мне она по­на­ча­лу со­всем не по­нра­ви­лась: ше­бут­ная, несе­рьез­ная. Од­но сло­во — дет­до­мов­ская. Не о та­кой невест­ке я меч­та­ла, но сва­дьбу все рав­но спра­ви­ла. Я им свою часть до­ма оста­ви­ла, а са­ма пе­ре­бра­лась жить на по­ло­ви­ну све­кро­ви. На­ча­ла я при­вы­кать к На­сте. Та бук­валь­но с пер­вых дней ме­ня ма­мой на­зва­ла, а Ма­рию Пет­ров­ну — ба­бу­лень­кой. Лен­тяй­кой невест­ку нель­зя бы­ло на­звать, за что ни бра­лась — все в ру­ках у нее го­ре­ло. Учи­лась у нас и бор­щи ва­рить, и пи­ро­ги печь. Бы­ва­ло, вста­ну утром, а она уже вед­ро огур­цов с ого­ро­да та­щит: «Мам, рас­ска­жи, как их на­до со­лить да за­ка­ты­вать!»… Вско­ре мы узна­ли, что Настя бе­ре­мен­на. На два­дца­той неде­ле УЗИ по­ка­за­ло — де­воч­ка! Мы об­ра­до­ва­лись. А че­рез два ме­ся­ца невест­ку по­ло­жи­ли на со­хра­не­ние. Я вол­но­ва­лась, ез­ди­ла к ней каж­дый бо­жий день. Воз­вра­ща­ясь как-то из боль­ни­цы, ре­ши­ла со­кра­тить до­ро­гу че­рез парк. Вдруг гля­жу: на ла­воч­ке Мак­сим си­дит, а на ко­ле­нях у него ка­кая-то де­ви­ца. Ды­ха­ние пе­ре­хва­ти­ло: вот они, па­па­ши­ны ге­ны! Как толь­ко сын явил­ся до­мой, при­жа­ла его к стен­ке, а он да­же от­пи­рать­ся не стал. Го­во­рит: — По­то­ро­пил­ся я со сва­дьбой. Ду­мал, люб­лю Настю, и ошиб­ся. Те­перь вот встре­тил Ален­ку… С ней хо­чу жить... Его сло­ва буд­то брит­вой ре­за­ну­ли по серд­цу, на­пом­ни­ли Ни­ко­лая.

— Эта суч­ка зна­ет, что ты же­нат и твоя же­на ждет ре­бен­ка?

— Она не суч­ка… — сер­ди­то на­чал он, но в этот мо­мент во­шла све­кровь, ко­то­рая все слы­ша­ла:

— Ты, вну­чек, спра­ши­вал нас о сво­ем от­це... Так вот са­мое вре­мя прав­ду тебе узнать. Выг­на­ла я его, ко­гда он вас бро­сил. К дру­гой ба­бе ушел, а она его по­том за­ре­за­ла... Не хо­чешь жить с Настень­кой — ухо­ди. Толь­ко знай: с это­го дня не она, а ты — си­ро­та. Раз­вер­ну­лась и ушла в свою ком­на­ту. Мак­сим толь­ко мол­ча пле­ча­ми по­жал. Всю ночь я про­пла­ка­ла: «Что де­лать?» Утром све­кровь раз­бу­ди­ла Мак­са: — Со­би­рай­ся, по­едем к На­сте. Сам ей все и ска­жешь.

— Ба, ты че­го? — ис­пу­гал­ся тот. — А ес­ли у нее вы­ки­дыш слу­чит­ся?

— А что? — невоз­му­ти­мо про­мол­ви­ла в от­вет Ма­рия Пет­ров­на. — Тебе лег­че ста­нет. Не нуж­но бу­дет али­мен­ты пла­тить… Сам ска­зал, не нуж­на тебе же­на, да и доч­ка то­же. Од­но знай: не бу­дет у те­бя, кро­ме них, ни ма­те­ри, ни баб­ки, еже­ли не об­ра­зу­мишь­ся. Яс­но? Сын ни­че­го не от­ве­тил, толь­ко слю­ну нерв­но сглот­нул. По­том за­лез на се­но­вал и не сла­зил весь день. А мо­биль­ный про­сто раз­ры­вал­ся: на­вер­ное, вы­зва­ни­ва­ла та са­мая раз­луч­ни­ца, Але­на.

А на сле­ду­ю­щий день со­об­щи­ли из боль­ни­цы: На­сте вдруг ста­ло ху­же, при­шлось сроч­но де­лать ке­са­ре­во се­че­ние. Че­рез пол­ча­са мы уже бы­ли око­ло ро­диль­но­го от­де­ле­ния. А еще че­рез неко­то­рое вре­мя мед­сест­ра со­об­щи­ла, что ре­бе­нок хоть и недо­но­шен­ный, но жиз­нен­ные по­ка­за­те­ли непло­хие. С ма­те­рью де­ла слож­нее. — Я мо­гу ее уви­деть? — по­блед­нев как мел, спро­сил сын.

— По­ка нет, — по­ка­ча­ла го­ло­вой жен­щи­на. — А ма­лыш­ку мо­же­те. Толь­ко нуж­но бу­дет за­пла­тить за ха­лат, мас­ку, ша­поч­ку и ба­хи­лы...

Мак­сим по­шел в от­де­ле­ние, а мы оста­лись ждать. Вско­ре сын вер­нул­ся: чер­нее ту­чи, гла­за влаж­ные.

— Мам, ба! Она ле­жит в ку­ве­зе. Та­кая кро­хот­ная, смор­щен­ная, руч­ки то­нень­кие... — Макс сно­ва за­пла­кал. — Будь му­жи­ком! — одер­ну­ла его Ма­рия Пет­ров­на. — Опла­ки­ва­ют мерт­вых, а твои же­на и доч­ка жи­вы!

— Не бу­ду! — сын вы­тер ру­ка­вом сле­зы. — И еще... Не го­во­ри­те На­сте об Алене. Это уже в про­шлом... К сча­стью, все обо­шлось и те­перь Настя со Све­точ­кой уже до­ма. Мак­сим в ма­лыш­ке ду­ши не ча­ет, да и к На­сте стал ина­че от­но­сить­ся. Бе­реж­нее, неж­нее, как и по­до­ба­ет муж­чине... Ма­ри­на, 42 го­да

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.