Юля все иг­ра­ет

Но­чью ме­ня раз­бу­ди­ла ти­хая му­зы­ка – кто-то негром­ко иг­рал вальс. Но ед­ва я осме­ли­лась за­гля­нуть в ком­на­ту, как во­ца­ри­лась ти­ши­на...

Vdvojem - - Хиты номера -

Сквозь шум непо­го­ды мне по­слы­ша­лась ме­ло­дия. Я рыв­ком се­ла на кро­ва­ти, от­го­няя сон, при­слу­ша­лась – мо­жет, по­ме­ре­щи­лось? Но му­зы­ка зву­ча­ла вполне от­чет­ли­во. В го­сти­ной кто-то иг­рал на пи­а­ни­но. Вне­зап­но раз­дал­ся ти­хий смех, и му­зы­ка обо­рва­лась...

Мы ожи­да­ли в при­ем­ном от­де­ле­нии рай­он­ной боль­ни­цы, ку­да но­чью де­да Сте­па­на до­ста­ви­ла «скорая». Нас вы­зва­ли утрен­ним звон­ком. По­еха­ли все втро­ем: ба­буш­ка — по­то­му что Сте­пан был ее стар­шим бра­том, ма­ма — что­бы успо­ка­и­вать ба­буш­ку, и я — что­бы под­дер­жи­вать обе­их. Сво­ей се­мьей ба­бу­лин брат не об­за­вел­ся, жил один в огром­ном, по­хо­жем на ста­рин­ный особ­няк, до­ме. Мы бы­ва­ли там ред­ко — осо­бым го­сте­при­им­ством дед не от­ли­чал­ся, но сам к нам ино­гда на­ве­ды­вал­ся. Дол­го топ­тал­ся в ко­ри­до­ре, раз­гру­жая меш­ки с кар­тош­кой и «го­стин­цы для стре­ко­зы» (для ме­ня, зна­чит): вед­ро па­ху­чих яб­лок и кор­зи­ну слад­кой ма­ли­ны из сво­е­го са­да. По­том дол­го пил с сест­рой на кухне чай и от­кла­ни­вал­ся. Ба­буш­ка, про­во­див его, все­гда вы­ти­ра­ла сле­зы, оха­ла, со­кру­ша­лась о за­губ­лен­ной жиз­ни бра­та. Как имен­но дед Сте­пан ее за­гу­бил, для ме­ня оста­ва­лось за­гад­кой. Вы­шел врач: — Всех не пу­щу — па­ци­ент еще слиш­ком слаб, — ска­зал он, уста­ло по­ти­рая вис­ки. Ба­бу­ля гром­ко за­при­чи­та­ла, ма­ма бро­си­лась к ней. — Вы кто, внуч­ка? — по­вер­нул­ся ко мне док­тор, и, не до­ждав­шись от­ве­та, кив­нул: — Идем­те… Вна­ча­ле мне по­ка­за­лось, что дед не ды­шит, но он вдруг от­крыл гла­за и чуть слыш­но про­ше­ле­стел: — На тум­боч­ке клю­чи, — по­жи­ви по­ка в мо­ем м до­ме, стре­ко­за, чтоб не пу­сто­вал, — его го­лос ста­но­вил­ся все ти­ше. — Ес­ли ли что… цве­ты… на мо­гил­ку… — Что? о?— я на­кло­ни­лась к нему. Дед не е от­ве­тил и при­крыл гла­за. Так я по­па­ла в этот по­ряд­ком об­вет­шав­ший, ший, но со сле­да­ми бы­ло­го ши­ка дом. «А А дед-то Сте­панС ан­ти­квар», — по­сме­и­ва­лась про се­бя, об­хо­дя ан­фи­ла­ду ком­нат, за­би­тых вся­ким ста­рьем. В од­ной из них, по­хо­жей на го­сти­ную, — с за­дым­лен­ным ка­ми­ном ном и про­еден­ным мо­лью ков­ром на по­лу лу — об­на­ру­жи­ла пи­а­ни­но, ста­рин­ное,е, на кру­че­ных но­гах, с встро­ен­ны­ми поддсвеч­ни­ка­ми. Вид­но бы­ло, что к нему му дав­но ни­кто не при­ка­сал­ся — пыль ь ров­ным сло­ем по­кры­ва­ла ма­то­вую по­верх­ность. «Мрач­но­ва­тень­ко, — по­ду­ма­ла я, — но при­дет­ся потерпеть,— ,— кто зна­ет, что за со­кро­ви­ща хра­нил л де­ду­ля в этом ста­ром до­ме». Но­чью я просну­лась он неожи­дан­но­го ого толч­ка. На ули­це на­чи­на­лась гро­за. . Дождь гу­стой сет­кой на­кры­вал сад, , ве­тер рас­ка­чи­вал де­ре­вья, они сто­на­ли­а­ли и би­лись вет­ка­ми об окон­ную ра­му, , буд­то про­ся о по­мо­щи. Я вздох­ну­ла а и, на­тя­нув оде­я­ло, по­вер­ну­лась на дру­гой угой бок. Вдруг сквозь шум непо­го­ды мне не по­слы­ша­лась ме­ло­дия — то ли вальс, ьс, то ли по­ло­нез, что-то лег­кое, эфе­мерр­ное. Я рыв­ком се­ла на кро­ва­ти, от- го­няя сон, при­слу­ша­лась — мо­жет, по­ме­ре­щи­лось? Но ме­ло­дия зву­ча­ла вполне от­чет­ли­во. Про­тя­нув ру­ку, по­вер­ну­ла вы­клю­ча­тель — све­та не бы­ло. «Про­во­да, на­вер­ное, по­рва­ло», — мельк­ну­ла мысль. Най­дя в кар­мане джин­сов за­жи­гал­ку, осто­рож­но вы­шла из ком­на­ты. В ко­ри­до­ре ме­ло­дия зву­ча­ла гром­че — мне да­же по­ка­за­лось, ей вто­рит чей-то го­лос. Пре­одо­ле­вая страх,

по­шла на звук. За при­кры­той две­рью го­сти­ной кто-то иг­рал на пи­а­ни­но. Я за­гля­ну­ла в за­моч­ную сква­жи­ну, но ни­че­го не уви­де­ла — бы­ло слиш­ком тем­но. Вне­зап­но раз­дал­ся ти­хий смех, и му­зы­ка обо­рва­лась. Я ре­ши­тель­но толк­ну­ла дверь: ком­на­та б бы­ла пу­ста, крыш­ка пи­а­ни­но плот­но за­кры­та, слой пы­ли на по­верх­но­сти ин­стру­мен­та остал­ся нетро­ну­тым. На вся­кий слу­чай пе­ре­кре­стив­шись, я вер­ну­лась в кро­вать… Утром, сва­рив ко­фе, вы­шла в сад — вос­по­ми­на­ние о ноч­ном ви­де­нии гна­ло ме­ня из до­ма. «При­ви­де­ний не б бы­ва­ет, мне про­сто все это при­сни­лось», — убеж­да­ла се­бя. — Как спа­лось, со­сед­ка? — раз­да­лось пря­мо над ухом. — Ты ни­как Сте­па­но­ва род­ня бу­дешь? — ко­сень­кий ста­ри­чок сто­ял на­про­тив мо­ей ка­лит­ки. — Жи­вой он или как? — Сла­ва бо­гу, жи­вой — кив­ну­ла я и неожи­дан­но для се­бя спро­си­ла: — Слу­чай­но не зна­е­те, кто тут по но­чам валь­сы иг­ра­ет? С Ста­ри­чок ух­мыль­нул­ся, по­ку­сал па­пи­рос­ку, чирк­нул спич­кой и за­ды­мил. Я мол­ча­ла. — Это Юля... все иг­ра­ет, бе­до­ла­га… Ты ей цве­ты на мо­гил­ку сне­си — она и успо­ко­ит­ся… — по­со­ве­то­вал он. Я вдруг вспом­ни­ла, что в боль­ни­це мне дед Сте­пан то­же что-то про мо­гил­ку го­во­рил. На клад­би­ще сре­ди по­ко­сив­ших­ся кре­стов на удив­ле­ние бы­ст­ро на­шла один — с по­лу­ис­тлев­шей фо­то­гра­фи­ей в ме­да­льоне: на ней ли­цо де­вуш­ки ан­гель­ской кра­со­ты. По­че­му-то бы­ла уве­ре­на, что это и есть Юля. Ед­ва цве­ты лег­ли на зем­лю, как лег­кое ду­но­ве­ние кос­ну­лось мо­ей ще­ки и раз­дал­ся стон… «Ну все, по­го­сти­ла, и хва­тит, — я ухо­ди­ла с клад­би­ща, не огля­ды­ва­ясь, — на­до бу­дет де­да рас­спро­сить, что это за чертовщина». Но рас­спро­сить не вы­шло — дед Сте­пан умер. А про Юлию уже по­сле по­хо­рон мне ба­буш­ка рас­ска­за­ла. — Она нас со Степ­кой му­зы­ке учи­ла, хо­тя са­ма еще по­чти де­воч­кой бы­ла, — вспо­ми­на­ла ба­бу­ля. — А ста­ли по­стар­ше, и слю­би­лись они со бра­том, же­нить­ся на­ду­ма­ли. Отец как узнал — осла­вил ее на всю окру­гу… А Степ­ке при­гро­зил, мол, ослу­ша­ешь­ся — про­кля­ну… Ну, Сте­пан и от­сту­пил­ся, не по­смел отцу пе­ре­чить — вре­ме­на то­гда бы­ли стро­гие. — А Юлия что, сми­ри­лась? — Уж луч­ше бы сми­ри­лась, — по­ка­ча­ла го­ло­вой ба­бу­ля. — А она в омут го­ло­вой… по­то­ну­ла. Степ­ка от­ца воз­не­на­ви­дел, ушел, и по­ка тот жив был — в дом ни но­гой, уже по­сле его смер­ти вер­нул­ся. Так и не же­нил­ся, бо­бы­лем всю жизнь про­жил… Я его сколь­ко к нам жить зва­ла — не хо­тел… А это она его тут дер­жа­ла, — ба­буш­ка за­пла­ка­ла. — И се­бя, и его по­гу­би­ла… Поз­же, раз­би­рая де­до­вы ве­щи, я на­шла в ста­ром ко­мо­де несколь­ко вы­го­рев­ших фо­то­гра­фий: на них юная де­вуш­ка с ли­цом ан­ге­ла ве­се­ло сме­я­лась, по­сы­лая фо­то­гра­фу воз­душ­ный по­це­луй…

Дед Сте­пан так ни­ко­гда и не же­нил­ся – всю жизнь бо­бы­лем про­жил. И не смог про­стить от­ца, по­гу­бив­ше­го его возлюбленную

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.