● Вер­ни ме­ня к жиз­ни

Vdvojem - - Хиты номера -

Ан­же­ли­ка ухо­ди­ла, и ни­ка­кая си­ла не мог­ла ее удер­жать. По­лу­чен­ные в дет­стве чер­но­быль­ские бэ­ры вы­стре­ли­ли год на­зад. Вра­чи в на­шем до­ме по­че­том ни­ко­гда не поль­зо­ва­лись, но… тут ва­ри­ан­тов не бы­ло: у Ли­ки по­яви­лась сна­ча­ла по­вы­шен­ная утом­ля­е­мость, по­том сла­бость. Она ста­ла ча­сто про­сту­жать­ся, брон­хи­ты че­ре­до­ва­лись с пнев­мо­ни­я­ми. Мы ду­ма­ли, про­сто уста­ла и про­сты­ла, но ле­том ей ста­ло еще ху­же. «На­бух­ли же­лез­ки», как ска­за­ла ее ма­ма, по­том до­ба­ви­лась по­сто­ян­ная по­вы­шен­ная тем­пе­ра­ту­ра, ста­ли ныть су­ста­вы… — Со­всем я уже рас­кле­и­ва­юсь, да, Олеж­ка? — Слу­шай, ты ко­гда к вра­чу пой­дешь, а? Ну в са­мом де­ле — уже пол­го­да тя­нет­ся вся эта бо­дя­га. Я был уве­рен, что все ско­ро за­кон­чит­ся и же­на опять бу­дет преж­ней Ли­кой, но по­том за­ме­тил, как у нее ста­ли по­яв­лять­ся ни­от­ку­да си­ня­ки, ча­сто шла кровь из но­са. Го­лов­ные бо­ли, тош­но­та, рво­та... — Да ты не бе­ре­мен­на ли, а? — Нет, я про­ве­ря­ла. Это что-то дру­гое... Об­щи­ми уси­ли­я­ми те­щи и мо­их ро­ди­те­лей мы за­гна­ли Ли­ку к вра­чу. Тот день я не за­бу­ду ни­ко­гда. Осен­ние ли­стья на под­окон­ни­ке вра­чеб­но­го ка­би­не­та, за­пах ле­карств, кляк­са на ли­но­ле­уме в уг­лу ка­би­не­та. — Я не бу­ду вас об­ма­ны­вать: у ва­шей же­ны лей­ке­мия. — Лей­ке­мия? Что это? — я знал, что это что-то пло­хое, но не ве­рил. Врач немно­го по­мол­чал и ска­зал, как от­ру­бил: — Рак кро­ви. И, к со­жа­ле­нию, уже не на пер­вой ста­дии.

— Сколь­ко… ей оста­лось? — Труд­но ска­зать. По­смот­рим ана­ли­зы, ста­нет яс­нее. Яс­нее ста­ло очень ско­ро: — Что ж вы рань­ше-то не об­ра­ти­лись, а? Эх, лю­ди, лю­ди… Кур­сы хи­мии, боль­нич­ные ко­ри­до­ры, вы­пав­шие во­ло­сы, вне­зап­но став­шие взрос­лы­ми гла­за на­шей до­че­ри — в свои семь лет Ева по­ни­ма­ла го­раз­до боль­ше, чем мож­но бы­ло во­об­ра­зить. В один из зим­них дней врач ска­зал, что нуж­на пе­ре­сад­ка кост­но­го моз­га. На­звал сум­му. — Га­ран­тий не дам, но это шанс. Мы про­да­ли ма­ши­ну, влезли в дол­ги. До­но­ра на­шли. Пе­ре­сад­ку сде­ла­ли. На ка­кое-то вре­мя Ан­же­ли­ке ста­ло луч­ше. Мы да­же по­ве­ри­ли, что бо­лезнь по­беж­де­на. Но она все­го лишь от­сту­пи­ла. Спу­стя бук­валь­но три ме­ся­ца же­ну опять по­ло­жи­ли в боль­ни­цу. На этот раз вра­чи да­же уте­шать не пы­та­лись. Цинизм пер­со­на­ла за­шка­ли­вал. Они пре­крас­но по­ни­ма­ли, что лю­ди пой­дут на все, и поль­зо­ва­лись этим. Как-то су­пру­га по­зво­ни­ла мне по­сре­ди ра­бо­че­го дня: — Ева в шко­ле? — Да, долж­на быть в шко­ле. — А кто это сто­ит здесь под ок­на­ми? Не пом­ню, как до­е­хал до боль­ни­цы, — ма­лыш­ка дей­стви­тель­но сто­я­ла под ок­на­ми па­ла­ты и смот­ре­ла вверх. Мы под­ня­лись в па­ла­ту. Пили чай. Че­му-то да­же сме­я­лись, ка­жет­ся. По­том Ан­же­ли­ка сжа­ла мою ру­ку: — Обе­щай мне од­ну вещь. Толь­ко обе­щай, что вы­пол­нишь. — Смот­ря ка­кую… — Обе­щай! — Обе­щаю. — Ко­гда я уй­ду, живи и най­ди для Евы хо­ро­шую ма­му. И будь счаст­лив. Ты обе­ща­ешь? Я ведь так и не по­да­ри­ла те­бе сы­на... Я мол­чал, но Ан­же­ли­ка от­ки­ну­лась на по­душ­ки и вновь под­ня­ла го­ло­ву: — Обе­ща­ешь? — Да. Но ты ведь ско­ро по­пра­вишь­ся… — Не ври ни мне, ни се­бе, лю­би­мый. Я ско­ро уй­ду. Вес­ной Ли­ки не ста­ло. В тот день бы­ло су­ме­реч­но, и мар­тов­ский снег бил по стек­лу, остав­ляя пла­чу­щие до­рож­ки. На клад­би­ще бы­ло немно­го лю­дей — дру­зья, со­труд­ни­ки, род­ные. Мы оста­лись вдво­ем с Евой в непри­выч­но пу­стой квар­ти­ре. Чер­ные тряп­ки на зер­ка­лах, непри­яз­нен­но что-то го­во­рив­шая мне те­ща — об­щая бе­да нас от­да­ли­ла, а не сбли­зи­ла. Она при­хо­ди­ла к нам, смот­ре­ла се­мей­ные фо­то­гра­фии, при­чи­та­ла: — Ты же ря­дом был, ку­да ты смот­рел? Ты же муж!!! А по­том ко мне при­е­ха­ла моя ма­ма — она жи­ла в дру­гом го­ро­де. — Зна­ешь что, а ез­жай-ка ты к мо­рю. Один, — ска­за­ла она спу­стя по­чти два ме­ся­ца. — С Евой я по­бу­ду. Ты и сам не жи­вешь, и доч­ке не да­ешь. Необ­хо­ди­мо от­дох­нуть — это я те­бе, го­лу­ба, го­во­рю как кра­е­вед. Вот на май­ские и по­ез­жай. И я уехал к мо­рю. Ко­нец мая вы­дал­ся неожи­дан­но вет­ре­ным и хо­лод­ным. Мо­ре штор­ми­ло. Рва­но гу­де­ли под по­ры­ва­ми вет­ра па­ро­хо­ды, и скри­пе­ли це­пи него­ря­щих фо­на­рей. Не раз я вы­хо­дил на край вол­но­ре­за, ду­мая, что вот так, в штор­ме, мож­но все ра­зом и ре­шить… Дня­ми мол­ча гу­лял по на­бе­реж­ной, изред­ка при­са­жи­ва­ясь за сто­лик в един­ствен­ном ра­бо­та­ю­щем ка­фе. Там был та­кой же мол­ча­ли­вый, как я, за­все­гда­тай, и вско­ре бар­мен знал на­ши за­ка­зы на­изусть — «Эс­прес­со и пе­пель­ни­цу». Неожи­дан­но мой со­сед за­го­во­рил. Вер­нее, про­сто про­из­нес, гля­дя в чаш­ку: — Мерт­вым — па­мять. Жи­вым — жить. Я вздрог­нул от неожи­дан­но­сти. — Что, про­сти­те? — Па­рень, с та­ким уби­тым ли­цом, как у те­бя, дол­го не жи­вут. Вы­кла­ды­вай, что стряс­лось. В тот ве­чер я впервые вслух вы­дох­нул то, что си­де­ло во мне горь­ким комом: — У ме­ня умер­ла же­на. Он кив­нул: — Бы­ва­ет. Де­ти есть? — Доч­ка. — Зна­чит, жить дол­жен. И свои про­гул­ки по вол­но­ре­зам пре­кра­ти. Вон, кста­ти, идет еще од­на лю­би­тель­ни­ца та­ких про­гу­лок… Я вы­гля­нул в ок­но. По ули­це, ежась на вет­ру, бре­ла жен­щи­на. Что-то в ней на­пом­ни­ло мне Ли­ку, но я знал: так не бы­ва­ет. На сле­ду­ю­щий день вес­на по­бе­ди­ла. Яр­кое солн­це и неожи­дан­но теп­лый ве­тер, ис­кры на вол­нах, осле­пи­тель­но си­нее небо. Де­вуш­ка, по­хо­жая на Ан­же­ли­ку, сто­я­ла ря­дом с мо­им мол­ча­ли­вым спут­ни­ком у па­ра­пе­та. — Зна­комь­тесь, дру­зья мои, это Олег, это Ма­ша. Она здесь то­же вра­чу­ет душевные ра­ны. По­верь­те, го­ре, раз­де­лен­ное по­по­лам, — по­ло­ви­на го­ря… …Уже зи­мой, под Но­вый год, Ева, при­жи­ма­ясь к мо­е­му пле­чу, спро­си­ла ме­ня: — Па­па, а Ма­ша при­дет? — Ес­ли ты хо­чешь, при­дет. — Па­па, я же ви­жу, как вы друг на дру­га смот­ри­те. А она на ме­ня смот­рит так, как смот­ре­ла… ма­ма. Я по­дер­жал в ру­ке мо­би­лу. На­жал кноп­ку вы­зо­ва. — При­хо­ди к нам на Но­вый год. Мы те­бя ждем…

Жить не хо­те­лось. Не хо­те­лось, и все. Лю­би­мая умер­ла, и тя­нуть лям­ку даль­шед не бы­ло сил...

Не раз и не два, гля­дя с мо­ста на тем­ную хо­лод­ную во­ду, я ду­мал о том, что са­мый луч­ший вы­ход –

про­сто пре­кра­тить это все. Но что-то все-та­ки удер­жи­ва­ло ме­ня от по­доб­но­го ша­га в про­пасть...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.