Де­ло, ко­то­рое нельз­нель­зя про­иг­рать

Я за­га­дал: смо­гу вы­иг­рать это де­ло, зна­чит, в мо­ей жиз­ни все бу­дет хо­ро­шо. Ну, а ес­ли нет...

Vdvojem - - «вдвоем» Закон Есть Закон Рекомендуетт -

За две­рью по­слы­ша­лись ма­ми­ны ша­ги. Я зал­пом до­пил ви­но и то­роп­ли­во убрал бу­тыл­ку и ста­кан под стол. – Сы­но­чек, к те­бе при­шли… Тон у ма­мы был про­си­тель­ный и слег­ка ви­но­ва­тый. Она все­гда чув­ство­ва­ла се­бя нелов­ко, ко­гда при­хо­ди­лось ме­ня от­ры­вать от «ра­бо­ты». – Я ни­ко­го не жду! – Лю­ди по де­лу… – Тем бо­лее! – Они очень про­сят. Го­во­рят, ты их по­след­няя на­деж­да. При­ят­но, черт возь­ми, быть для ко­го-то по­след­ней на­деж­дой. И лест­но, ко­гда «очень про­сят». Но не под­дал­ся ис­ку­ше­нию, от­ре­зал рез­ко: «Я за­нят». – Сы­но­чек… Ну ра­ди ме­ня… Это был удар ни­же по­я­са, и я сдал­ся. – Лад­но, по­об­ща­юсь с тво­и­ми людь­ми. – Они во­все не мои – я пер­вый раз их ви­жу. Но у муж­чи­ны та­кой удру­чен­ный вид… А у жен­щи­ны гла­за за­пла­кан­ные. По­мо­ги им, сы­нок, ес­ли смо­жешь. Ты же очень хо­ро­ший адво… Я сер­ди­то за­ма­хал ру­ка­ми и до­воль­но гру­бо пе­ре­бил ма­му: «Все, хва­тит. Не тра­ви ду­шу. И зо­ви этих удру­чен­ных-за­пла­кан­ных, а то пе­ре­ду­маю». Че­рез ми­ну­ту они уже си­де­ли пе­ре­до мной. Двое. По ви­ду – су­пру­же­ская па­ра. – Об­ра­тить­ся к вам мне по­со­ве­то­ва­ла сест­ра, – ска­за­ла жен­щи­на, нерв­но ком­кая в ру­ке пла­ток. – Мо­жет, помни­те ее? Га­ли­на Пи­лип­чук… Она ра­бо­та­ла кас­сир­шей, и ее об­ви­ни­ли в кра­же круп­ной сум­мы. Вы то­гда спас­ли ее от тюрь­мы. Я вспом­нил это слу­чай – ес­ли при­знать­ся чест­но, ерун­до­вое бы­ло де­ло. Мне при­хо­ди­лось вы­иг­ры­вать и го­раз­до бо­лее слож­ные про­цес­сы. Не зря ме­ня счи­та­ли в го­ро­де од­ним из са­мых… «Ко­гда это бы­ло... – спу­стил­ся я с небес на зем­лю. – Несколь­ко лет на­зад. В про­шлой жиз­ни. – Она ска­за­ла, толь­ко вы мо­же­те спа­сти на­шу дочь! – про­дол­жа­ла жен­щи­на. – Что вы – са­мый луч­ший!

Я злил­ся на ма­му:

за­чем впу­сти­ла к нам этих уби­тых

го­рем су­пру­гов?

– Са­мый луч­ший… — по­вто­рил я с го­ре­чью. – Да, имен­но так, – под­дак­нул муж­чи­на, не по­ни­мая мо­ей иро­нии. – Зна­е­те, что хо­тят сде­лать с на­шей На­та­шень­кой? По­са­дить в тюрь­му толь­ко по­то­му, что она за­щи­ща­ла свою жизнь… По­то­му что не вы­дер­жа­ла мно­го­лет­них из­де­ва­тельств это­го из­вер­га… – По­го­ди­те, – не со­всем веж­ли­во пе­ре­бил я го­стя. – Это то са­мое де­ло, о ко­то­ром недав­но пи­са­ли мест­ные га­зе­ты? Ва­ша дочь напала на му­жа с ку­хон­ным но­жом? – Она не на­па­да­ла! – про­сто­на­ла жен­щи­на. – Она толь­ко за­щи­ща­лась! Су­да еще не бы­ло, но след­ствие яв­но на сто­роне по­тер­пев­ше­го. На­та­лоч­ке гро­зит… Про­си­тель­ни­ца всхлип­ну­ла и при­ло­жи­ла к по­влаж­нев­шим гла­зам из­мя­тый пла­ток. Я был зол, что ма­ма сво­ей прось­бой на­ру­ши­ла та­кой хо­ро­ший ве­чер и по­ме­ша­ла мне спо­кой­но и без­дум­но на­пи­вать­ся, по­это­му не стал ща­дить чувств ви­зи­те­ров. – Ес­ли ее ад­во­кат до­ка­жет, что убий­ство со­вер­ше­но в со­сто­я­нии аф­фек­та, ва­шей до­че­ри гро­зит до пя­ти лет. – До пя­ти лет… – эхом от­клик­ну­лась жен­щи­на, а муж­чи­на скри­вил­ся, как от силь­ной зуб­ной бо­ли. – Да, мы зна­ем… Те­перь вы по­ни­ма­е­те, как ей нуж­на по­мощь? По­мощь че­ло­ве­ка, ко­то­рый раз­би­ра­ет­ся во всех тон­ко­стях за­ко­на. И ко­то­рый… по­ве­рит в ее неви­нов­ность. – Толь­ко… Мы зна­ем, что ва­ша ра­бо­та сто­ит до­ро­го... – сму­щен­но на­чал муж­чи­на. –А у нас со­всем немно­го де­нег, – за­кон­чи­ла его же­на. – Немно­го – это сколь­ко? – спросил я из чи­сто­го лю­бо­пыт­ства. – По­ка уда­лось со­брать толь­ко во­семь­сот дол­ла­ров, но мы обя­за­тель­но раз­до­бу­дем еще. Ес­ли нуж­но – квар­ти­ру про­да­дим! – А чем вас не устра­и­ва­ет адво- кат,кат ко­то­рый ве­дет­вед де­ло? – Тем, что ему пле­вать и на свою ра­бо­ту, и на на­шу дочь, – с го­ре­чью ска­за­ла жен­щи­на, а ее су­пруг по­яс­нил: – Это­го ад­во­ка­та нам на­зна­чи­ло след­ствие. Жел­то­ро­тый маль­чиш­ка, у ко­то­ро­го од­ни гуль­ки на уме. Он да­же не пы­та­ет­ся ни­че­го сде­лать – сра­зу ска­зал, что де­ло за­ве­до­мо про­иг­рыш­ное, и един­ствен­ное, что мо­жет спа­сти на­шу доч­ку, – за­клю­че­ние ме­ди­цин­ской экс­пер­ти­зы о ее невме­ня­е­мо­сти. – Но то­гда На­та­лоч­ку вме­сто тюрь­мы ждет пси­хи­ат­ри­че­ская кли­ни­ка, – за­пла­ка­ла жен­щи­на. Она пла­ка­ла так горь­ко и без­утеш­но, что мое серд­це дрог­ну­ло. Черт, черт! Ну по­че­му я не мо­гу спо­кой­но от­но­сить­ся к жен­ским ры­да­ни­ям? Для ад­во­ка­та эта чер­та – огром­ный недо­ста­ток. Хо­тя, ка­кой я те­перь к ле­ше­му ад­во­кат? Так, стряп­чий… Злость на ма­му, ко­то­рая впу­сти­ла этих уби­тых го­рем лю­дей, на са­мих го­стей, а еще боль­ше – на се­бя (по­че­му я дол­жен ко­го-то жа­леть, ес­ли ме­ня са­мо­го ни­кто не жа­ле­ет!) за­ста­ви­ла при­нять твер­дое ре­ше­ние: за это де­ло брать­ся не бу­ду. Оста­лось рас­ста­вить точ­ки над «і». – Я знаю по­чти всех ад­во­ка­тов в го­ро­де и мо­гу вам по­со­ве­то­вать ка­ко­го-ни­будь зна­ю­ще­го и опыт­но­го… – А вы са­ми? Раз­ве... – Нет. Я сам вам помочь ни­чем не мо­гу, – ска­зал жест­ко и под­нял­ся, по­ка­зы­вая, что ау­ди­ен­ция окон­че­на. Они ухо­ди­ли, оди­на­ко­во опу­стив го­ло­вы и сгор­бив­шись – со спи­ны их мож­но бы­ло при­нять за глу­бо­ких ста­ри­ков. На­ко­нец­то я смог до­стать из-под сто­ла за­вет­ную бу­тыл­ку. На этот раз ма­ма ме­ня та­ки за­сту­ка­ла: по­до­шла к мо­ей ком­на­те со­вер­шен­но неслыш­но. На­счет ко­нья­ка в ста­кане, прав­да, ни­че­го не ска­за­ла, толь­ко осуж­да­ю­ще по­ка­ча­ла го­ло­вой. Но не ушла, а опу­сти­лась в крес­ло. – Ди­ма, по­че­му ты отказал этим ми­лым лю­дям? – По­че­му ты ре­ши­ла, что я им отказал? – До­ста­точ­но бы­ло взгля­нуть на их ли­ца… – Отказал – и все. Не хо­чу брать­ся за их де­ло. – По­че­му? – По­то­му что оно ме­ня не ин­те­ре­су­ет. – Ко­неч­но… Те­бя ин­те­ре­су­ет толь­ко бу­тыл­ка… – Она несколь­ко раз про­тяж­но вздох­ну­ла и до­ба­ви­ла со­всем ти­хо: – Ох, сы­нок, сы­нок… Гу­бишь ты се­бя этой про­кля­той вы­пив­кой. Ско­ро к те­бе во­об­ще ни­кто об­ра­щать­ся не ста­нет. А ведь сколь­ко хо­ро­ше­го мог бы сде­лать для лю­дей… И для се­бя са­мо­го…

Че­ты­ре го­да на­зад ме­ня бро­си­ла же­на. Ска­за­ла, что Ан­тон

не мой ре­бе­нок...

– Оставь ме­ня в по­кое! – сорвался я на крик, но, сла­ва бо­гу, рву­щу­ю­ся на­ру­жу фра­зу «ты ме­ня уже до­ста­ла!» су­мел-та­ки про­гло­тить. Я лю­бил ма­му, но она дей­стви­тель­но ме­ня до­ста­ла. По­сто­ян­но го­во­ри­ла од­но и то же. По­сто­ян­но по­вто­ря­ла, что нуж­но взять се­бя в ру­ки и пе­ре­стать пить. Что со­рок два го­да еще не тот воз­раст, ко­гда на ка­рье­ре мож­но ста­вить крест. Что с мо­и­ми знаниями, спо­соб­но­стя­ми и опы­том стыд­но за­ни­мать­ся об­жа­ло­ва­ни­я­ми по­ста­нов­ле­ний ГАИ и вне­се­ни­ем из­ме­не­ний в за­пи­си загсов. Что я спо­со­бен на боль­шее. Был спо­со­бен… Еще че­ты­ре го­да на­зад я был од­ним из са­мых вы­со­ко­опла­чи­ва­е­мых ад­во­ка­тов в го­ро­де. За­ра­ба­ты­вал ку­чу де­нег, имел кра­си­вую же­ну… Был аб­со­лют­но, неправ­до­по­доб­но счаст­лив. А по­том мое сча­стье раз­би­лось в дре­без­ги. Же­на ушла к дру­го­му. И сы­на за­бра­ла. Нет, я все мог бы по­нять: по­лю­би­ла, серд­цу не при­ка­жешь, и все та­кое про­чее. Но за­чем она мне ска­за­ла, что из­ме­ня­ла с пер­во­го дня по­сле сва­дьбы и Ан­тош­ка не мой ре­бе­нок? На­вер­ное, мсти­ла

Встре­ча со ста­рым зна­ко­мым из­ме­ни­ла мои пла­ны: я ре­шил за­щи­щать На­та­лью

за соб­ствен­ное пре­да­тель­ство. Этим при­зна­ни­ем она про­сто уби­ла ме­ня. Не муд­ре­но, что на сле­ду­ю­щий день я за­ва­лил до­воль­но лег­кое де­ло. За­пил по-чер­но­му, не про­сы­хал боль­ше неде­ли. Вый­дя из за­поя, с по­хме­лья про­иг­рал еще один про­цесс. И пошло-по­еха­ло. По­ра­же­ние за по­ра­же­ни­ем. Злость, оби­ду, рас­те­рян­ность, оди­но­че­ство – все нега­тив­ные эмо­ции глу­шил ал­ко­го­лем. Опус­кал­ся все ни­же и ни­же, по­ка не стал тем, кем стал, – стряп­чим, ко­то­рый за ко­пей­ки за­пол­ня­ет для бо­га­тых неучей на­ло­го­вые де­кла­ра­ции, со­став­ля­ет юри­ди­че­ски гра­мот­ные жа­ло­бы и за­ни­ма­ет­ся про­чей по­доб­ной че­пу­хой. Я с удо­воль­стви­ем во­об­ще ото­шел бы от дел. Мне хо­те­лось толь­ко од­но­го: что­бы ме­ня оста­ви­ли в по­кое. Но не са­дит­ся же со­ро­ка­лет­не­му му­жи­ку на шею ма­мы-пен­си­о­нер­ки. На сле­ду­ю­щий день я дол­жен был ид­ти в суд (вел де­ло му­жи­ка, ко­то­ро­го за­ли­ли со­се­ди). По­сле про­цес­са за­г­ля­нул в ка­фе вы­пить чаш­ку ко­фе и свои за­кон­ные сто грам­мов. – Дим­ка! – кто-то хлоп­нул ме­ня сза­ди по пле­чу. Я обер­нул­ся и уви­дел старого при­я­те­ля Ан­дрея Ка­мо­ри­на. – Сколь­ко лет, сколь­ко зим! – рас­плыл­ся он в улыб­ке. – Это же сколь­ко мы не ви­де­лись? Год? Пол­то­ра? Два? – Толь­ко не го­во­ри, что ску­чал, – сер­ди­то бурк­нул я. Это за­ме­ча­ние Андрей про­пу­стил ми­мо ушей, сел за мой сто­лик, щелк­нул паль­ца­ми, под­зы­вая офи­ци­ан­та: – Лю­без­ней­ший, при­не­си­те-ка ко­фе­ек покрепче и па­ру бу­тер­бро­дов с ик­рой. Его барский тон по­ко­ро­бил, но я про­мол­чал: не мое это де­ло – за­ни­мать­ся вос­пи­та­ни­ем сле­до­ва­те­лей про­ку­ра­ту­ры. – Ди­мон, у ме­ня к те­бе прось­ба есть… Я уди­вил­ся. Неуже­ли он не зна­ет, что у ме­ня ни­че­го не оста­лось – ни де­нег, ко­то­рые мож­но дать взаймы, ни свя­зей, ни нор­маль­ной ра­бо­ты – ни-че-го! – Тут та­кое де­ло… – про­дол­жил Андрей. – У пле­мя­ша мо­е­го пра­ва га­иш­ни­ки за­бра­ли. Он уже неде­лю ме­ня до­ста­ет... я по­ка от­ма­зы­ва­юсь – недо­суг на ерун­ду вре­мя тра­тить. А ты, го­во­рят, сей­час за­ни­ма­ешь­ся по­доб­ны­ми де­ла­ми… – Раз­ны­ми за­ни­ма­юсь, – на­пу­стил я ту­ма­ну. – А ты сам чем так силь­но за­гру­жен, что не мо­жешь род­но­му пле­мян­ни­ку помочь? – Ве­ду од­но гром­кое де­ло. Да ты на­вер­ня­ка слы­шал... Од­на тел­ка сво­е­го му­жа за­ре­за­ла. Как ба­ра­на. Кро­ви­щи бы­ло… – И ка­кие про­гно­зы? – Од­но­знач­ные, – хо­хот­нул Ка­мо­рин. – Про­ку­ро­ру – мо­раль­ное удо­вле­тво­ре­ние, мне, воз­мож­но, еще од­ну звез­доч­ку на по­гон, а дев­ке – за­кон­ную «пят­наш­ку». Прав­да, ес­ли су­дья жа­лост­ли­вый по­па­дет­ся, мо­жет и де­сят­ку впа­ять. – Ты уве­рен? –А в чем тут мож­но со­мне­вать­ся? Но­жом ма­ха­ла? Ма­ха­ла. Су­пру­га уби­ла? Уби­ла. Сто пят­на­дца­тая без вся­ких ва­ри­ан­тов. – Есть ва­ри­ан­ты, – бурк­нул я. – И нас­коль­ко мне из­вест­ны об­сто­я­тель­ства де­ла, там чи­стая сто шест­на­дца­тая. – Со­сто­я­ние аф­фек­та еще до­ка­зать нуж­но. А ад­во­кат кто? Соп­ли­вый па­цан с ну­ле­вым опы­том ра­бо­ты. Так что «пя­те­ри­ком» ба­рышне не от­де­лать­ся. Ну все, Ди­мон, бы­вай. По­бе­жал. У ме­ня дел еще – воз и ма­лень­кая те­леж­ка. Неко­то­рое вре­мя я за­дум­чи­во смот­рел Ан­дрею вслед, а по­том вы­та­щил из кар­ма­на мо­биль­ный и на­брал свой до­маш­ний но­мер. – Ма, посмот­ри в мо­ей ста­рой за­пис­ной книж­ке те­ле­фон Пи­лип­чук Га­ли­ны. – Это та де­вуш­ка, ко­то­рую пять лет на­зад су­ди­ли за кра­жу де­нег из кас­сы? У ма­мы бы­ла фан­та­сти­че­ская па­мять на все де­ла, ко­то­рые мне при­хо­ди­лось ве­сти. – Та са­мая… – А за­чем она те­бе? – ма­ми­но лю­бо­пыт­ство то­же бы­ло фан­та­сти­че­ским. – Хо­чу у нее узнать те­ле­фон тех лю­дей, ко­то­рые вче­ра… – Мо­жешь ей не зво­нить... У ме­ня есть их но­мер. Я по­про­си- ла оста­вить на вся­кий слу­чай... – На ка­кой это «на вся­кий»?! – на­чал за­ки­пать я. – На слу­чай, ес­ли ты пе­ре­ду­ма­ешь, – невоз­му­ти­мо от­ве­ти­ла ма­ма и, про­дик­то­вав но­мер и ад­рес, до­ба­ви­ла: – Ты ведь пе­ре­ду­мал? Да, сы­нок? Все-та­ки ре­шил помочь их несчаст­ной де­воч­ке? Я бурк­нул что-то невнят­ное и на­жал кноп­ку сбро­са. Ну и пе­ре­ду­мал – что та­ко­го? Я возь­мусь за это де­ло. Про­иг­рыш бу­дет озна­чать, что я кон­че­ный че­ло­век, и боль­ше не сто­ит да­же тре­пы­хать­ся. Вы­иг­рыш ста­нет на­ча­лом мо­е­го воз­рож­де­ния. Ма­ма пра­ва: в со­рок два го­да еще не позд­но на­чать сна­ча­ла – и в про­фес­си­о­наль­ном, и в лич­ном плане. Сно­ва ста­ну успеш­ным ад­во­ка­том, влюб­люсь,

Под­след­ствен­ная рас­ска­за­ла мне о со­бы­ти­ях то­го ро­ко­во­го ве­че­ра

же­нюсь, от­су­жу у быв­шей же­ны сы­на, на­ро­жаю еще… Все бу­дет хо­ро­шо! Но толь­ко при усло­вии, ес­ли вы­иг­раю про­цесс. Я дол­жен, я обя­зан его вы­иг­рать. – Вы?! – удив­лен­но вос­клик­ну­ла мать под­след­ствен­ной На­та­льи П., уви­дев ме­ня на по­ро­ге сво­ей квар­ти­ры. – Я бу­ду за­щи­щать ва­шу дочь. При­чем не возь­му с вас ни ко­пей­ки. – По­че­му вы де­ла­е­те это для нас? – ее го­лос дрог­нул. – По­то­му что хо­чу спра­вед­ли­во­сти. А еще… Я это де­лаю не толь­ко для вас, но и для се­бя то­же. Я встре­тил­ся с На­та­льей че­рез несколь­ко дней в след­ствен­ном изо­ля­то­ре. Мо­ло­дая при­вле­ка­тель­ная жен­щи­на бы­ла так блед­на, что по­хо­ди­ла на при­ви­де­ние. Бы­ло вид­но: она уже не ве­рит, что ее мо­гут оправ­дать. – Я не хо­те­ла… – бес­страст­но го­во­ри­ла она. – Ко­гда Бо­г­дан при­шел до­мой, я го­то­ви­ла ужин. Он был пьян, на­чал оскорб­лять ме­ня. Я хо­те­ла убежать из кух­ни, но он уда­рил ку­ла­ком в жи­вот, а по­том в пле­чо. Я упа­ла и ста­ла от­пол­зать. Он несколь­ко раз пнул ме­ня но­гой, по­том

«Я до са­мой смер­ти

бу­ду мо­лить­ся за вас», – по­вто­ря­ла

мать На­та­льи П.

схва­тил за во­ло­сы, рыв­ком под­нял и стал ду­шить. В гла­зах по­тем­не­ло, ду­ма­ла, уже все. Как схва­ти­ла нож – не пом­ню. И как би­ла – то­же не пом­ню. Оч­ну­лась, ко­гда он уже ле­жал на по­лу в лу­же кро­ви. По­че­му это сде­ла­ла? Не знаю… На­вер­ное, очень хо­те­ла жить в ту ми­ну­ту. Уже не хо­чу. Я так уста­ла… Толь­ко в са­мой по­след­ней фра­зе по­слы­ша­лись хоть ка­кие-то эмо­ции. – А по­че­му вы не раз­ве­лись с му­жем? От­вет по­верг ме­ня в со­сто­я­ние шо­ка. – Лю­би­ла силь­но… Я про­де­лал очень боль­шую ра­бо­ту. Изу­чил ма­те­ри­а­лы де­ла так тща­тель­но, что знал их прак­ти­че­ски на­изусть. Я ме- то­дич­но обо­ше обо­шел всех со­се­дей под­след­ствен­ной, и двое из них со­гла­си­лись дать по­ка­за­ния в су­де – рас­ска­зать, ка­ким уни­же­ни­ям и на­си­лию под­вер­га­лась она со сто­ро­ны му­жа на про­тя­же­нии двух лет. А са­мое глав­ное – я на­шел очень важ­но­го сви­де­те­ля. В до­ме на­про­тив жил ин­ва­лид­ко­ля­соч­ник, ко­то­рый лю­бил раз­гля­ды­вать в би­нокль жизнь за чу­жи­ми ок­на­ми. Ока­за­лось, что муж­чи­на ви­дел, как Бо­г­дан из­би­вал На­та­лью. Ко­гда тот стал ду­шить ее, ин­ва­лид ре­шил вы­звать ми­ли­цию. Ка­кое-то вре­мя ушло, что­бы до­брать­ся до те­ле­фо­на, но до­зво­нить­ся он так и не смог: сколь­ко ни на­би­рал 102, все вре­мя шли ко­рот­кие гуд­ки. Ко­гда че­рез пять ми­нут муж­чи­на вер­нул­ся к ок­ну, ссо­ря­щей­ся па­роч­ки уже не уви­дел. «На­вер­ное, по­ми­ри­лись, – по­ду­мал он то­гда и со спо­кой­ной ду­шой от­пра­вил­ся смот­реть те­ле­ви­зор. Этот сви­де­тель то­же вы­сту­пил в су­де. Ну и я, ска­жу без лож­ной скром­но­сти, блес­нул ора­тор­ским ис­кус­ством. На оправ­да­тель­ный при­го­вор я и не рас­счи­ты­вал, но, со­гла­си­тесь, вме­сто пят­на­дца­ти лет за умыш­лен­ное убий­ство до­бить­ся двух лет ис­пра­ви­тель­ных ра­бот за убий­ство вслед­ствие пре­вы­ше­ния гра­ниц необ­хо­ди­мой са­мо­обо­ро­ны – это то­же что­ни­будь да зна­чит! Ма­ма На­та­ши все по­ры­ва­лась поцеловать мне ру­ку и пе­ре­ста­ла это де­лать толь­ко по­сле то­го, как я на нее при­крик­нул. То­гда она ста­ла по­вто­рять, как ис­пор­чен­ная пла­стин­ка: «Я бу­ду за вас мо­лить­ся… До са­мой смер­ти бу­ду за вас мо­лить­ся…» Ма­ма в тот день жда­ла ме­ня до­ма с празд­нич­ным ужи­ном. – По ка­ко­му по­во­ду хру­сталь и бе­лая ска­терть? – Ну ты же вы­иг­рал де­ло? Вот и от­празд­ну­ем. – От­ку­да ты зна­ешь, что вы­иг­рал? – уди­вил­ся я. – Сы­нок, ты не мог его не вы­иг­рать. – Ма­ма, по­гла­ди­ла ме­ня по го­ло­ве. – По­то­му что ты у ме­ня са­мый луч­ший! У те­бя все бу­дет хо­ро­шо! Ты мне ве­ришь? – Ве­рю, – от­ве­тил я ис­кренне. – Все бу­дет хо­ро­шо.

ИЩИ­ТЕ В ПРО­ДА­ЖЕ!

Об этом де­ле пи­са­ли все мест­ные га­зе­ты: мо­ло­дая жен­щи­на за­ре­за­ла сво­е­го му­жа

Толь­ко ал­ко­голь по­мо­гал об­лег­чить ду­шев­ную боль. Сам не за­ме­тил, как стал пить каж­дый день

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.