Счастье ря­дом!

Я бо­я­лась, что пре­дам память му­жа, ес­ли отве­чу Сер­гею вза­им­но­стью. Но жизнь про­дол­жа­лась, и серд­це хо­те­ло люб­ви

Vdvojem - - Бывает И Так... -

Же­на. Вдо­ва. Же­на. Вдо­ва, — по­вто­ря­ла я, то при­кры­вая ла­до­нью ли­цо му­жа на сов­мест­ном фото, то от­кры­вая. Страш­ная игра не успо­ка­и­ва­ла и уж тем бо­лее не за­бав­ля­ла. Мо­но­тон­ность это­го дей­ствия не тре­бо­ва­ла боль­ших уси­лий, но слу­жи­ла на­по­ми­на­ни­ем, что я есть, я жи­ва. По­ка жи­ва. А Ро­мы уже нет... Пят­на­дцать лет вме­сте и пол­го­да од­на. И все ни­как не при­му эту боль, не осо­знаю по­те­рю. Кро­ме него, у ме­ня ведь ни­ко­го не бы­ло. Я при­вык­ла, что Ром­ка — это вся моя се­мья. Те­перь я со­всем од­на. Ни­ко­го ря­дом. Зво­нок. Ко­го это при­нес­ло? С со­се­дя­ми я по­чти не об­ща­лась, неко­то­рых и во­все не зна­ла. Дру­зья дав­но не за­хо­ди­ли. Бо­я­лись тре­во­жить. Зря. Я ино­гда хо­те­ла, что­бы при­шел кто­то, при­нес живую энер­гию, улыб­ку. Но ме­ня сто­ро­ни­лись, на­зы­вая это де­ли­кат­но­стью. Чув­ство так­та ста­ло си­но­ни­мом рав­но­ду­шия. Лад­но, че­го это я. На­до пой­ти от­крыть. — Здрав­ствуй­те. Я ваш со­сед, — мо­ло­дой муж­чи­на так улы­бал­ся, буд­то пла­ни­ро­вал ме­ня осчаст­ли­вить. — Очень при­ят­но, — ска­за­ла я. — Да? И мне то­же! — его улыб­ка ста­ла еще ши­ре, я же, на­обо­рот, бы­ла са­ма се­рьез­ность. — Я про­сто хо­тел по­зна­ко­мить­ся. С со­сед­кой. Он смот­рел на ме­ня, ожи­дая, что я под­дер­жу раз­го­вор, но мне не хо­те­лось ни­че­го го­во­рить. Пря­мо со зло­рад­ством ка­ким-то мол­ча­ла, ви­дя его нелов­кость. — У вас что-то слу­чи­лось? — вдруг участ­ли­во спро­сил муж­чи­на. Я по­жа­ла пле­ча­ми, вздох­ну­ла. — Слу­чи­лось. Умер муж. Пол­го­да на­зад. Се­год­ня как бы по­лу­го­дов­щи­на. В его ли­це про­мельк­ну­ло ис­крен­нее со­жа­ле­ние, со­чув­ствие. Во­об­ще ми­ми­ка муж­чи­ны бы­ла бо­га­той и яв­ной. Буд­то кни­гу чи­та­ешь. «Кра­си­вый ка­кой. Кто-то лю­бит его, ко­го-то — он», — ни с то­го, ни с се­го про­мельк­ну­ло. — Ме­ня Сер­гей зо­вут. Я ме­шать вам не бу­ду. Про­сто что­бы вы зна­ли. В квар­ти­ре на­про­тив те­перь бу­ду жить я. За­пом­ни­ли? — улыб­нул­ся он. — Юля. За­пом­ни­ла, — улыб­ну­лась я. Мы ча­сто стал­ки­ва­лись утром в лиф­те, и че­рез па­ру ме­ся­цев у ме­ня бы­ло ощу­ще­ние, что мы зна­ко­мы сто лет, не мень­ше. Как-то он ме­ня да­же под­во­зил на ра­бо­ту. — А же­на не про­тив, что вы во­зи­те по­сто­рон­них жен­щин? — спро­си­ла я, опа­са­ясь про­блем. Ну и узнать — же­нат ли он — то­же ведь ин­те­рес­но. — Не про­тив. Она дав­но не про­тив. Мы в раз­во­де. Я по­то­му и жи­ву здесь. — Яс­но, — ре­ши­ла я не про­дол­жать те­му, но ее про­дол­жил Сер­гей.

— Юля... — он сде­лал па­у­зу, увле­чен­но разглядывая до­ро­гу. — Вы очень лю­би­ли му­жа? — Раз­ве это мож­но как-то вы­чис­лить? Очень — не очень. Не знаю. Без него ста­ло невы­но­си­мо жить. — Но жизнь про­дол­жа­ет­ся. Вот встре­ти­те ко­го-ни­будь, полюбите... — Нет! — я сверк­ну­ла гла­за­ми. Внут­ри все кло­ко­та­ло от яро­сти. Сер­гей мол­чал весь оста­ток пу­ти. Да­же не по­про­щал­ся, ко­гда я вы­шла из ма­ши­ны, толь­ко кив­нул и уехал. По­че­му я так разо­зли­лась? Он ведь ни­че­го та­ко­го не ска­зал. Ска­зал... То, о чем не хо­те­ла и бо­я­лась ду­мать. Жен­щине не нуж­но ни­че­го объ­яс­нять. Ин­ту­и­ция! И она дав­но мне под­ска­зы­ва­ла: «Нра­вишь­ся ты ему, нра­вишь­ся...» Са­мое страш­ное, что и он мне... Но до­пу­стить это­го я не мог­ла. Мень­ше го­да на­зад му­жа по­хо­ро­ни­ла —и в но­вые от­но­ше­ния?! По­то­му и зли­лась. На Сер­гея — за то, что так некста­ти по­чув­ство­вал ко мне сим­па­тию. На се­бя — что ме­ня это вол­ну­ет силь­нее, чем долж­но. Мы не ви­де­лись несколь­ко дней. У лиф­та не столк­ну­лись ни ра­зу. А по­том Сер­гей при­шел. С прось­бой. — Юля, мне нуж­на ва­ша помощь. Ма­ма сло­ма­ла но­гу, и я за­брал ее к се­бе. Уко­лы нуж­но де­лать. Вы же мед­сест­ра, не от­ка­же­те? — Нет, ко­неч­но. Идем­те. Ни он, ни я и ви­ду не по­да­ли, что меж­ду на­ми что-то про­изо­шло. Про­сто зна­ко­мые. Про­сто со­се­ди. — Вот, Ма­рия Яко­влев­на, — пред­ста­вил Сер­гей свою ма­му. — А это Юля. Я те­бе рас­ска­зы­вал. — Ах да. Пом­ню. Дей­стви­тель­но, очень ми­лая, как ты и го­во­рил! — Ма­ма! — Сер­гей по­крас­нел. — Я не о том. Я про то, что она мед­сест­ра. — От­лич­но! Еще и мед­сест­ра, — Ма­рия Яко­влев­на лу­ка­во смот­ре­ла на ме­ня, улы­ба­ясь угол­ка­ми рта. Я не вы­дер­жа­ла и ти­хонь­ко хи­хик­ну­ла. Ма­мень­ка бы­ла та еще штуч­ка! Зна­чит, Сер­гей рас­ска­зы­вал обо мне. Все на­мно­го се­рьез­нее... Я ста­ла за­бе­гать к его ма­ме три ра­за в день. А ино­гда и ча­ще, ес­ли она зва­ла ме­ня чаю по­пить. Сдру­жи­лись мы с ней. Я тя­ну­лась к Ма­рии Яко­влевне, как к ма­ме, ко­то­рой не бы­ло. Ино­гда за­бе­га­ла и ее подруга, бой­кая ба­буль­ка Мар­га­ри­та. Она так и про­си­ла се­бя на­зы­вать, без от­че­ства. — Все цве­точ­ком се­бя мнишь? Али ко­ро­ле­вой? Ты ж про­сто Рит­ка! — Ну те­бя! Не завидуй, Маш­ка. Жаба за­ела? Я тут пры­гаю куз­не­чи­ком, а ты вы­нуж­де­на в крес­ле си­деть, пыль со­би­рать. Не по­ра ли те­бя про­те­реть, а то вся уже по­кры­лась? От их сло­вес­ных ба­та­лий я хо­хо­та­ла до слез. Ба­буль­ки за­ме­ча­тель­ные! — Посмот­ри, ка­кая хо­ро­шая де­воч­ка, — вдруг ска­за­ла Мар­га­ри­та, ки­вая на ме­ня. — Ты ж хо­те­ла дочь. — Хо­те­ла, — со­гла­си­лась Ма­рия Яко­влев­на. — Вот и по­лу­чи­ла. — Что? Уже?! — от удив­ле­ния ее подруга да­же с ди­ва­на вско­чи­ла. Я хо­хо­тать пе­ре­ста­ла, но улыб­ка еще не сполз­ла с ли­ца, за­то гла­за округ­ли­лись от удив­ле­ния. О чем это ба­буль­ки го­во­рят? Вро­де обо мне. Дочь? Это в смыс­ле я с ее сы­ном... — Нет, по­ка нет, — про­дол­жа­ла ма­ма мо­е­го со­се­да, по­ка я ме­та­лась мыс­ля­ми. — Они та­кие смеш­ные, са­ми се­бя ду­рят. А смот­рят-то как друг на дру­га! Аж мне жар­ко ста­но­вит­ся, ко­шел­ке ста­рой. И все ни­как. Че­го ждать? Жизнь-то од­на. Я слу­ша­ла их с от­кры­тым ртом. В ка­кой-то мо­мент за­со­мне­ва­лась — не неви­дим­ка ли я? Ко­неч­но, я все по­ня­ла! И со­глас­на бы­ла. Нас влек­ло с Сер­ге­ем друг к дру­гу, но я дер­жа­ла ди­стан­цию, а он не на­ста­и­вал. Но я не ду­ма­ла, что это так за­мет­но! — Глу­пые, прав­да, Рит­ка? — ска­за­ла Ма­рия Яко­влев­на. — Кто-то лю­бовь всю жизнь ищет, а у этих счастье ря­дом, а не поль­зу­ют­ся! — Юля! — услы­ша­ла я. В две­рях, опер­шись о ко­сяк, сто­ял Сер­гей. Ви­ди­мо, сто­ял дав­но и все слы­шал. Мне ста­ло не­лов­ко, буд­то кто-то тай­ну мою рас­крыл. Ведь ба­буль­ки все пра­виль­но под­ме­ти­ли. Мы са­ми не да­ва­ли се­бе шан­са. Но все рав­но бы­ло не­лов­ко... — По­мо­ги мне сде­лать бу­тер­бро­ды. Да­мы же­ла­ют под­кре­пить­ся? — об­ра­тил­ся он уже к ма­ме и ее по­дру­ге. — Не то сло­во! — хо­ром от­ве­ти­ли они. — И по­доль­ше их де­лай­те, — под­миг­ну­ла Ма­рия Яко­влев­на. — По­го­во­ри­те по­ка, то, се... С алы­ми ще­ка­ми я шла за Сер­ге­ем на кух­ню, но не успе­ли мы скрыть­ся с глаз по­жи­лых за­тей­ниц, как он схва­тил ме­ня и при­жал к се­бе. — Юль... Юлеч­ка, не му­чай ме­ня боль­ше. Мы мо­жем быть счаст­ли­вы. — Я знаю, Се­ре­жа. Мо­жем и бу­дем. Мы дол­го сто­я­ли, об­няв­шись, вды­хая за­пах друг дру­га. Оч­ну­лись по­сле окри­ка из ком­на­ты: — Мо­ло­дежь! У вас чай­ник пи­щит! — Ти­хо, Ри­та, — шик­ну­ла ма­ма. — Черт с ним, с чай­ни­ком! Не спуг­ни...

Ба­буль­ки го­во­ри­ли в мо­ем при­сут­ствии все, что ду­ма­ли. Но они бы­ли пра­вы!

Оби­жать­ся нет смыс­ла. Не­уже­ли на­ше чув­ство та­кое

яв­ное? Все его ви­де­ли, кро­ме нас...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.