По ЗО­ВУ КРО­ВИ

Я очень хо­ро­шо пом­ню тот день. Мы шли по пар­ку, сме­я­лись че­му-то, и вдруг Ве­ра стран­но по­блед­не­ла и ухва­ти­лась за бли­жай­шее де­ре­во

Vdvojem - - Родительский День -

Что с то­бой, ма­лень­кая? — Ни­че­го. Что-то го­ло­ва за­кру­жи­лась­за­кру­жи­лась. Мне ста­ло не по се­бе. — При­сядь, — я под­вел ее к ска­мей­ке. — Во­ды хо­чешь? — Да, дай гло­то­чек. Сей­час все прой­дет, ми­ну­ту... Она глот­ну­ла во­ду, по­том ви­но­ва­то по­смот­ре­ла на ме­ня и ска­за­ла: — Ме­ня тош­нит, — а гла­за си­я­ли. Я ока­зал­ся аб­со­лют­ным ту­пи­цей и пред­ло­жил за­ехать в ап­те­ку за ка­ким- ни­будь сна­до­бьем, но Ве­ра ме­ня оста­но­ви­ла: — Юр­ка,Юр­ка нас бу­дет трое.трое Ты что,что не по-по нял? За­держ­ка уже две неде­ли, и вот — тош­но­та, го­ло­во­кру­же­ние… Стран­ная вол­на про­бе­жа­ла по все­му те­лу — за­хо­те­лось за­орать на весь парк, но я толь­ко и смог, что сесть пря­мо на мок­рую зем­лю и по­ло­жить го­ло­ву ей на ко­ле­ни. Джин­сы бы­ли шер­ша­вы­ми и пах­ли ла­ван­дой — Ве­ра лю­би­ла за­пи­хи­вать ее в шкаф. По­чти всю до­ро­гу в трам­вае мы мол­ча- ли, толь­ко­толь креп­ко дер­жа­ли друг дру­га за ру­ки.ру­ки Уже до­ма я за­сел за Ин­тер­нет: ди­е­ты,дие по­лез­ные и бес­по­лез­ные про­дук­ты,про­дукт об­ще­ние с те­ми, кто уже по­пал в «клуб пап», — сре­ди мо­их зна­ко­мы­х­зна­ко­мы та­ких бы­ло не­ма­ло. Бе­ре­мен­но­сть­Бе­ре­мен про­те­ка­ла тя­же­ло. Ток­си­коз,Ток­си­ко го­лов­ные бо­ли, и к то­му же у же­ны «сде­лал­ся со­вер­шен­но невы­но­си­мый­но­си­мы ха­рак­тер». Меж­ду тем врач в кон­суль­та­ции все ча­ще ка­ча­ла­ка го­ло­вой: — Мо­ло­ды­еМо­ло лю­ди, у вас мо­гут быть ре­аль­ны­ере­аль­ны про­бле­мы. От та­ких фраз мы по­на­ча­лу от­ма­хи­ва­лись, но что-то внут­ри сад­ни­ло. Как-то ве­че­ром си­де­ли у мо­ей ма­мы на кухне. Пи­ли чай, я пе­ре­би­рал ста­рые фо­то­гра­фии. Вспо­ми­на­ли папу, ко­то­ро­го не бы­ло уже по­чти 10 лет. — А ведь ты бу­дешь для на­шей доч­ки и па­пой, и ма­мой… — вдруг ска­за­ла Ве­ра. — Что за глу­по­сти, Ве­руш­ка? — ма­ма

при­выч­ны­ми учи­тель­ски­ми ин­то­на­ци­я­ми по­пы­та­лась уве­сти раз­го­вор в при­выч­ное рус­ло, но лю­би­мая толь­ко гля­ну­ла на нее, и та осек­лась. — Оль­га Пет­ров­на, вы ведь бу­де­те за­бот­ли­вой ба­буш­кой, прав­да? Тут уж я не вы­дер­жал: — Пре­кра­ти нести чушь! Все мы ста­нем и хо­ро­ши, и за­бот­ли­вы. И твои па­па с ма­мой ни­ку­да не де­нут­ся — бу­дут баб­кой с де­дом. — Мои? Нет, они ведь из­на­чаль­но про­ти­ви­лись на­шей сва­дьбе… Ча­сы про­би­ли семь раз. Свет­лый июль­ский ве­чер скри­пел ка­че­ля­ми в со­сед­нем дво­ре и гу­дел па­ро­ход­ным гуд­ком в пор­ту. Сту­чал мяч о стен­ку га­ра­жа, и кто-то ста­ра­тель­но мо­ло­тил по кла­ви­шам пи­а­ни­но. — Брось­те этих глу­по­стей, де­ти. У ме­ня оста­не­тесь или по­еде­те до­мой? Ве­ра по­мол­ча­ла, по­том ска­за­ла: — Оста­нем­ся, ехать че­рез весь го­род не хо­чет­ся... В тот ве­чер ма­ма ска­за­ла мне сло­ва, став­шие про­ро­че­ски­ми: — Смот­ри, Юра, про­сто так женщины та­кое не го­во­рят. Будь очень вни­ма­те­лен к жене, лад­но? И по­обе­щай мне, что ста­нешь хо­ро­шим от­цом мо­ей внуч­ке, — то, что бу­дет имен­но внуч­ка, а не внук, мы уже зна­ли. При­бли­жал­ся ав­густ, са­мый жар­кий ме­сяц. Ве­ре бы­ло то пло­хо, то очень пло­хо. Вне­зап­но но­чью она просну­лась и раз­бу­ди­ла ме­ня: — Юр­ка, мне что-то со­всем не по се­бе. Вы­зо­ви-ка «ско­рую»... «Скорая» при­мча­лась на удив­ле­ние быст­ро. Си­ние вспо­ло­хи оза­ри­ли наш двор. Мы вы­шли из до­му в со­про­вож­де­нии двух вра­чей и по­нес­лись в боль­ни­цу. Ма­ши­на пры­га­ла на вы­бо­и­нах, нещад­но гре­мя под­вес­кой. Гро­хот ноч­но­го трам­вая, до­ле­тев­шая му­зы­ка из ка­ко­го-то ба­ра, рев мо­то­ра не пе­ре­кры­ва­ли еле слыш­ные сто­ны мо­ей Ве­ры. В при­ем­ном по­кое нас уже жда­ли. — Во­ды от­хо­дят! — ко­му-то крик­ну­ла де­воч­ка в глу­бине ко­ри­до­ра. Я рва­нул­ся сле­дом, но мне пе­ре­кры­ли до­ро­гу: — Вам ту­да нель­зя. — Но я муж! — Си­ди­те здесь, муж!!! На­ка­пай­те ему ва­ле­рьян­ки! Я сел на пол, про­пах­ший ка­кой-то дез­ин­фек­ци­он­ной дря­нью. Тре­щи­на в бе­лой плит­ке ка­за­лась тре­щи­ной на тон­ком льду. «Я нес­ла свою бе­ду, по ве­сен­не­му по льду, под­ло­мил­ся лед — ду­ша обо­рва­ла­ся…» По­че­му-то в го­ло­ве кру­ти­лась ста­рая пес­ня Вы­соц­ко­го. Го­ло­ва рас­ка­лы­ва­лась, и нестер­пи­мо бо­ле­ло серд­це. Я сжал го­ло­ву ру­ка­ми — мы все­гда чув­ство­ва­ли с Ве­руш­кой друг дру­га так, слов­но бы­ли по­ис­ти­не «дух един и плоть еди­на». Упру­го щел­ка­ли ча­сы на стене. Се­ро­го­лу­бые сте­ны с ду­рац­ки­ми пла­ка­та­ми сли­ва­лись в од­ну пе­ле­ну. Не знаю, сколь­ко я так про­си­дел... Ко мне вы­шел врач. На зе­ле­ном хи­рур­ги­че­ском ко­стю­ме бы­ли бу­рые пят­на. Я да­же не по­ду­мал, что от кро­ви. Ве­ри­ной кро­ви... — Вы муж? — фа­ми­лию он вы­го­во­рить то ли не смог, то ли не за­хо­тел. — Да, я. — У вас доч­ка. Она в ин­ку­ба­то­ре, к ней сей­час нель­зя. Семь ме­ся­цев, но вес ма­лень­кий, и… — Что с Ве­рой? К ней мож­но? Врач мол­чал. На его ли­це бы­ли непо­движ­ны да­же гла­за. — Где моя же­на?! Что с ней?!! — Ее боль­ше нет. Мы сде­ла­ли все, что смог­ли, но... Не пом­ню, что со мной ста­ло… Пом­ню толь­ко, ме­ня дер­жа­ли с двух сто­рон, и кто-то по­чти на­силь­но вли­вал в рот ка­кую-то об­жи­га­ю­щую га­дость. По­том рез­ко за­пах­ло на­ша­ты­рем. Я ока­зал­ся на ска­мей­ке под сте­ной, но ощу­ще­ния бы­ли чу­жи­ми. Спи­на от­дель­но, гла­за от­дель­но, ру­ки от­дель­но… «Ве­ра. Ве­руш­ка. Ве­ра моя…» Че­рез час я смог прой­ти в от­де­ле­ние для недо­но­шен­ных мла­ден­цев. Там, в кро­шеч­ной кро­ват­ке, спа­ла на­ша доч­ка. Смор­щен­ный ку­со­чек че­ло­ве­че­ско­го те­ла, про­дол­же­ние двух лю­бя­щих лю­дей... По­хо­ро­ны, су­хая зем­ля, су­хие гла­за, су­хой стук по крыш­ке гро­ба, су­хой ше­лест вен­ков, су­хие сло­ва со­бо­лез­но­ва­ний. По­до­шли те­ща и тесть. Ра­зом по­ста­рев­шие, но несги­ба­е­мо твер­дые, как и по­ло­же­но се­мей­ной па­ре, про­мо­тав­шей­ся по гар­ни­зо­нам всю жизнь. — Юра, ты отец на­шей внуч­ки. И ты для нас — сын, мы ви­де­ли, что Ве­ра бы­ла… — на сло­ве «бы­ла» Игорь Пет­ро­вич за­пнул­ся, — с то­бой счаст­ли­ва. В об­щем, ты наш сын. А в боль­ни­це ме­ня жда­ла кро­хот­ная Ве­руш­ка. Для ко­то­рой я те­перь и па­па, и ма­ма…

Горе ослеп­ля­ло, но в боль­ни­це ме­ня жда­ла кро­хот­ная до­чур­ка,

Ве­руш­ка. Для ко­то­рой мне те­перь при­дет­ся стать и па­пой, и ма­мой. Что же, бу­дем жить…

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.