По­це­луй ме­ня сно­ва

Я вы­хо­жу за­муж! Я бу­ду счаст­ли­ва! Обя­за­тель­но! А свою боль остав­лю там, в про­шлом. То, что бы­ло до него, ни­ко­гда не по­вто­рит­ся!

Vdvojem - - Страсть И Желание -

Ари­ша, Гу­ре­ви­чей по­зо­вем? Я услы­ша­ла Са­шин во­прос, но не от­ве­ти­ла. Не знаю по­че­му. Ино­гда на ме­ня на­хо­дит ка­ка­я­то необъ­яс­ни­мая вред­ность. Па­па го­во­рил, что я как в дет­стве бы­ла вре­ди­ной, так ею и оста­юсь по сей день, и «бед­ный Саш­ка на­му­ча­ет­ся с ней», а ма­ма взды­ха­ла и ти­хо до­бав­ля­ла: «Оба на­му­ча­ют­ся». Я оби­жа­лась на ее сло­ва: — С че­го ты взя­ла?! Мы лю­бим друг дру­га! За­чем бы мы ре­ши­ли по­же­нить­ся? — Дай бог, Ари­ша. Мо­жет, и вый­дет... Я раз­дра­жен­но по­жи­ма­ла пле­ча­ми. Про­дол­жать даль­ше до­ка­зы­вать — ка­кой смысл? Мы обе по­ни­ма­ли, что она име­ла в ви­ду, но по­ка мысль не озву­че­на, ее вро­де как и нет... Ино­гда я жа­ле­ла, что ма­ма зна­ет обо мне слиш­ком мно­го. Что по­де­ла­ешь, са­ма при­зна­лась. Хо­те­лось вы­плес­нуть, пе­ре­ло­жить на чьи-то пле­чи свою боль. Жа­лею... Луч­ше бы не знал ни­кто. Соб­ствен­но, и знать-то осо­бо бы­ло нече­го. Раз­ве у ме­ня од­ной слу­чи­лась несчаст­ная пер­вая лю­бовь? Не ду­маю. И во­об­ще, дав­но это бы­ло, за­бы­лось все. За­бы­лось? Так мне хо­те­лось ду­мать... — Ари­на! Ты слы­шишь? Я спра­ши­ваю, Гу­ре­ви­чей на сва­дьбу при­гла­сим? — на­ста­и­вал Саш­ка на от­ве­те. — Как хо­чешь. Это ведь твои дру­зья. — Но сва­дьба-то на­ша! К то­му же мне по­ка­за­лось, что с Ко­сти­ной же­ной ты хо­ро­шо по­ла­ди­ла... — Саш, — пе­ре­би­ла я его, — а ты про­бо­вал ко­гда-ни­будь виш­ню с со­лью? — Эй, сол­ныш­ко, все в по­ряд­ке? — на­сто­ро­жил­ся мой же­них. — В аб­со­лют­ном по­ряд­ке! Про­сто спро­си­ла. Ин­те­рес­но узнать. — Виш­ня с со­лью... Пер­вый раз слы­шу. Мо­жет, ты хо­те­ла ска­зать с са­ха­ром? — Нет, Саш­ка, с со­лью. — Веч­но у те­бя ка­кие-то фан­та­зии, — он мах­нул ру­кой и скло­нил­ся над спис­ком. — Не оби­жай­ся. Ко­неч­но, зо­ви Гу­ре­ви­чей. Ко­стя и Лю­ся — от­лич­ные ре­бя­та. Я взъеро­ши­ла его во­ло­сы, кри­во улыб­ну­лась. Саш­ка не за­ме­тил мо­ей де­ре­вян­ной улыб­ки, об­ра­до­вал­ся, что мои при­чу­ды за­кон­чи­лись. Он об­нял ме­ня, и ста­ло теп­ло. Слов­но от ба­та­реи. Теп­ло, по­то­му что сна­ру­жи хо­лод­но. Вот и вся на­ша лю­бовь та­кая. Не во­пре­ки все­му, а по­то­му что... И ма­ма об этом зна­ла. Но я все рав­но лю­би­ла сво­е­го бу­ду­ще­го му­жа. Он за­слу­жи­вал это­го. Хо­ро­ший па­рень Алек­сандр Со­ло­вьев. А был еще дру­гой. Пло­хой. Его та­ким счи­та­ли все. Я — нет. Для ме­ня он был и луч­шим, и един­ствен­ным. Та са­мая виш­ня с со­лью, ко­гда при­выч­нее с са­ха­ром... И гу­бы — мяг­кие и све­жие. Ру­ки — об­жи­га­ю­щие. Во­ло­сы жест­кие, ца­ра­па­ли. Пять лет на­зад ца­ра­па­ли, а пом­ню... — Мне по­ра, Са­неч­ка, — за­со­би­ра­лась я до­мой. — Но ведь еще ме­ню нуж­но об­су­дить! — А мо­жет, ты сам? Я те­бе до­ве­ряю. Ка­кой из ме­ня гур­ман? Я же на ди­е­тах по­сто­ян­но, — по­ста­ра­лась раз­ря­дить си­ту­а­цию шут­кой. — Ну хо­ро­шо. — И еще. Я съез­жу зав­тра к ба­буш­ке на па­ру дней. На сва­дьбу она не смо­жет при­е­хать, бо­ле­ет. По­бу­ду у нее. — Так да­вай вме­сте по­едем! — пред­ло­жил он. — От­дох­нем на при­ро­де. — Те­бе ме­ню вы­би­рать. И во­об­ще, я са­ма хо­чу. Нам по­об­щать­ся нуж­но. Са­ша не стал воз­ра­жать, при­нял мое объ­яс­не­ние без оби­ды. Вот и слав­но. Ма­ма каш­ля­ну­ла, ко­гда я ска­за­ла про по­езд­ку к ба­буш­ке: — За­чем, Ариш­ка? Ведь есть Са­ша. — И есть, и бу­дет Са­ша. Не вол­нуй­ся. Нуж­но мне, мам, по­ни­ма­ешь... Да и нет его там. Я знаю, он дав­но уехал от­ту­да. «Он», «его»... Мы с ма­мой по­ни­ма­ли, о ком го­во­ри­ли. Она бо­я­лась то­го, пло­хо­го, ко­то­рый пять лет на­зад за­брал серд­це ее до­че­ри, а она ед­ва вы­ле­чи­ла. «Ма­моч­ка, — хо­те­лось мне ска­зать, — не вы­ле­чи­ла. Бо­лит и кро­во­то­чит до сих пор. Но по­ни­маю, что нель­зя. И не бу­дет уже ни­че­го. Все за­кон­чи­лось, мы про­сти­лись дав­но». Но не ска­за­ла. Опять моя вред­ность... Утром за­свет­ло от­пра­ви­лась на вок­зал. Пять ча­сов элек­трич­кой, ия у ба­бу­ли. Она об­ра­до­ва­лась, всплес­ну­ла ру­ка­ми: — Ари­шеч­ка, а уго­щать чем?! Бли­нов сей­час на­пе­ку! С ме­дом! Я улы­ба­лась. Ба­буш­ка... Взя­ла ве­ло­си­пед, ре­ши­ла про­ехать по тро­пин­кам, зна­ко­мым с дет­ства. Ста­рень­кая техника тя­же­ло по­скри­пы­ва­ла на уха­бах, и столь­ко бы­ло сча­стья в этом зву­ке! Мы с ним так же ка­та­лись, за ру­ки дер­жа­лись, об­ни­ма­лись. Лю­бовь — она тот еще по­эт! По­том роб­кий по­це­луй в пят­на­дцать лет, и обе­ща­ние ждать до сле­ду­ю­ще­го ле­та. И так мно­го лет... — Ты осто­рож­ней с Гош­кой-то! — ру­га­ла ме­ня ба­бу­ля, ко­гда узна­ла. — Там се­мья — не дай бо­же. Не для них те­бя рас­ти­ли! Но раз­ве по­ни­ма­ешь та­кое в юно­сти? Гош­ка... Как мно­го ты мне дал! И как мно­го за­брал. И ночь ту на­шу первую и един­ствен­ную в виш­не­вом са­ду не за­бы­ла. Ты при­нес соль и от­крыл для ме­ня но­вый вкус. Виш­ня с со­лью, и сле­зы со­ле­ные... От сча­стья, что мы вме­сте. Я не ис­ка­ла его по де­ревне, про­сто ка­та- лась, вспо­ми­на­ла. День про­ве­ла с ба­бу­лей в раз­го­во­рах, а ве­че­ром она усну­ла, и я вы­шла на крыль­цо. Не спа­лось. — Аря, — услы­ша­ла я зна­ко­мый го­лос из тем­но­ты. Толь­ко Го­ша ме­ня так на­зы­вал. — Ты за­чем при­е­ха­ла? — Не бой­ся, Гош. Я к ба­бу­ле. Во­ро­шить про­шлое не ста­ну. За­муж че­рез неде­лю вы­хо­жу. А ты как здесь? — Дом продаю, по­том уеду на­со­всем. Слу­чай­ность, что мы встре­ти­лись. За­муж... Я рад за те­бя, Аря. Прав­да. По­мол­ча­ли. Сверч­ки над­ры­ва­лись, листва шу­ме­ла. — Спа­си­бо, Го­шень­ка, — гор­ло сда­вил ко­мок. — Он хо­ро­ший. Толь­ко виш­ню с со­лью ни­ко­гда не ел. Я ти­хо за­сме­я­лась, по­ка не по­чув­ство­ва­ла на спине теп­лую ла­донь. Рез­ко обер­нув­шись, при­жа­лась к ней гу­ба­ми. Он про­вел паль­ца­ми по мо­им гу­бам, и я ед­ва сдер­жа­ла над­рыв­ный стон. «Нет, нет, нель­зя», — уго­ва­ри­ва­ла се­бя ше­по­том, а по­том по­вто­ря­ла сно­ва и сно­ва, ко­гда опу­сти­лась на ко­ле­ни в мяг­кую тра­ву и при­жа­лась к нему... — По­це­луй ме­ня сно­ва. Я хо­чу про­стить­ся. За­пом­нить те­бя... — бор­мо­та­ла бес­связ­но, пре­ры­ви­сто вды­хая. Сверч­ки за­тих­ли. Го­ша ухо­дил, сколь­зя по мок­рой от ро­сы тра­ве. Я смах­ну­ла по­след­нюю со­ле­ную сле­зу и ушла в дом. Боль­ше не бу­дет ни­ка­ких про­ща­ний. Я вый­ду за­муж и проживу счаст­ли­вую жизнь. Ме­ня бу­дет лю­бить муж, как и я его, а на­ши ро­ди­те­ли бу­дут лю­бить нас обо­их. И хо­ро­шо, что есть Са­ша. Го­ша — это боль. Это про­шлое. И этот по­це­луй боль­ше ни­ко­гда не по­вто­рит­ся...

Я не ис­ка­ла его, про­сто ка­та­лась на ве­ло­си­пе­де по зна­ко­мым еще с дет­ства ме­стам. Вспо­ми­на­ла, как мы бы­ли счаст­ли­вы и без­за­бот­ны. Как лю­би­ли, меч­та­ли, но все же от­пу­сти­ли друг дру­га...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.