Про Маш­ку, хал­ву и Ко­стю-мо­ря Ко­стю-мо­ря­ка

Ма­ма моя – жен­щи­на на гра­ни воз­рас­та. Красота на ме­сте, и во­об­ще пер­вая го­ло­ва на пле­чах...

Vdvojem - - Содержание -

Это слу­чи­лось в Одес­се. И, меж­ду про­чим, не в но­вом рай­оне ти­па Поско­та, а в са­мой одес­ской Одес­се — на Мол­да­ван­ке. В тех са­мых дво­ри­ках, где ко­ты сбе­га­ют­ся по пер­во­му свист­ку, и где де­ти зна­ют все обо всех и мо­гут знать боль­ше ба­бу­шек, а ба­буш­ки зна­ют во­об­ще все. В на­шем дво­ри­ке все бы­ло имен­но так, ис­клю­че­ний не бы­ло ни для ко­го ни­ка­ких. Пре­ста­ре­лая Фи­ра с утра за­ни­ма­ла свой лю­би­мый стул, до­жи­да­лась, по­ка к ней при­дет ее вечная подруга и оп­по­нент­ка Ба­ся из седь­мо­го но­ме­ра — нет, не та Ба­ся, ко­то­рая слу­чай­но ки­пят­ком ошпа­ри­ла ко­та и по­том ле­чи­ла его зе­лен­кой для дез­ин­фек­ции и ва­ле­рьян­кой для ане­сте­зии. Та жи­ла в де­вя­том. А эта, Ба­ся Ль­вов­на, жи­ла и жи­вет в седь­мом. И как ча­сы или как штык… Нет, на штык она по­хо­жа ма­ло. Ско­рее, на кас­ку. При чем это к мо­е­му рас­ска­зу? Ай, не спе­ши­те. Все узна­е­те! Ма­ма моя — жен­щи­на на гра­ни воз­рас­та. Красота на ме­сте, и во­об­ще пер­вая го­ло­ва на пле­чах. Еще не сно­си­ла. Па­пы, жаль, нет уже мно­го лет. Я и Маш­ка рос­ли вме­сте. Маш­ку рас­ти­ла Зи­на­и­да Ан­то­нов­на, ее ба­буш­ка. По­то­му что сын ба­бы Зи­ны та­ки был на­сто­я­щим Ко­стей-мо­ря­ком. Его в са­мом де­ле обо­жа­ли и Мол­да­ван­ка, и

Пе­ре­сыпь. Он ухо­дил в рейс и при­хо­дил с де­фи­ци­том. Он ухо­дил в Син­га­пур и при­хо­дил с при­ем­ни­ком, по ко­то­ро­му мож­но бы­ло слу­шать все — как рас­ска­зы­ва­ли, рань­ше это бы­ло не так про­сто. Он при­хо­дил во двор, и на­чи­нал­ся празд­ник. Его лю­би­ли ко­ты и со­ба­ки, а он лю­бил же­ну и доч­ку. Ко­гда его су­пру­гу сбил ка­кой-то урод на ко­ле­сах, он со­рвал­ся с рей­са и при­ле­тел в боль­ни­цу. Я бы­ла со­всем ма­лень­кой, но пом­ню его сра­зу по­се­дев­шим. А по­том… по­том вра­чи в боль­ни­це раз­ве­ли ру­ка­ми: «Сде­ла­ли все, что мог­ли, но…» Маш­ка оста­лась од­на с ба­буш­ка­ми и де­душ­кой. Она ста­ла от­лич­ни­цей, мне ее ста­ви­ли в при­мер и в пер­пен­ди­ку­ляр. Я сна­ча­ла со­би­ра­лась ее по­ко­ло­тить, а по­том од­на­ж­ды уви­де­ла, как эта за­но­за и за­знай­ка пря­чет в учеб­ни­ке фо­то­гра­фию ма­мы и па­пы... В об­щем, мы по­дру­жи­лись. Не ска­зать, что­бы со­всем на­креп­ко, но врозь нас ни­кто и ни­ко­гда боль­ше не ви­дел доль­ше двух ча­сов. Мы рос­ли по­сте­пен­но. Сна­ча­ла нас ин­те­ре­со­ва­ли кук­лы, по­том маль­чи­ки. Мою ма­му ин­те­ре­со­ва­ла я. Ме­ня учи­ли все по­не­мно­гу: учи­те­ля в шко­ле раз­ным на­у­кам. Двор­ник — чи­сто­те на ули­цах: «Че­го ты сви­нишь? Это что, чу­жой го­род?», Маш­ка — решениям за­ко­вы­ри­стых за­да­чек из се­рии «Как за­ста­вить маль­чи­ка при­гла­сить ме­ня в ки­но так, что­бы я от­ка­зы­ва­лась, а он что­бы все рав­но при­гла­сил». Очень ско­ро мы ста­ли за­ме­чать, что взрос­лые иг­ры опас­ны и не про­хо­дят неза­ме­чен­ны­ми. Так, воз­ве­ща­ли на весь двор: — Фи­ра! Ты ви­де­ла это­го шли­маз­ла? — Ко­то­ро­го из? — То­го, ко­то­рый хо­дит к Ань­ке из тре­тьей квар­ти­ры, ко­гда до­ма толь­ко она! — Так и что? — Так он уже при­шел без цве­тов и без тор­та. Но с кар­тош­кой! — Так это уже се­рьез­но. — Се­рьез­но бу­дет то­гда, ко­гда он утром от нее вый­дет и вы­не­сет му­сор. Ба­буш­ки ока­зы­ва­лись пра­вы — и осе­нью весь двор по­здрав­лял мо­ло­дую па­ру с на­ча­лом се­мей­ной жиз­ни. Прав­да, ко­ляс­кой они об­за­во­ди­лись ино­гда быст­рее, чем по­ло­же­но, но и на это был го­тов от­вет: — Ты посмот­ри на этих ак­се­ле­ра­тов! Мы, ду­ры, по де­вять ме­ся­цев хо­ди­ли, а они пять — и уже усе в по­ряд­ке… Од­на­ж­ды я при­ш­ла до­мой в неуроч­ный час. В тот ве­чер на Одес­су лег ту­ман. Да­же не лег — он во­рвал­ся в го­род, как ди­кий зверь, от ко­то­ро­го нет спа­се­ния, и быст­ро оку­тал буль­вар, про­полз до Де­ри­ба­сов­ской, вы­си­нил горь­кой вла­гой Пуш­кин­скую… Из кух­ни раз­да­ва­лись зву­ки слез. Они бы­ли ти­хие, но их бы­ло дол­го. Я зна­ла, что это пла­чет ма­ма. Ид­ти об­рат­но под дождь мне бы­ло и так мок­ро, а сто­ять в пе­ред­ней — еще и хо­лод­но, и я во­шла в кух­ню. В кухне бы­ло пу­сто, не счи­тая ма­ми­ных слез у сто­ла и раз­би­той па­пи­ной чаш­ки у пли­ты. — Ма­ма, те­бе по­мочь или дать две ми­ну­ты? Ага. Тот слу­чай. Ма­ме — и по­мочь. От­вет по­ра­зил сво­ей ло­ги­кой: — Са­дись обе­дать, ужин сты­нет. — Так обе­дать или ужи­нать? — Те­бе мок­ро? Так что ты мерз­нешь? За­бо­леть нуж­но? Утром сле­ду­ю­ще­го дня Маш­ка при­е­ха­ла си­я­ю­щая, как но­вая туф­ля в вит­рине ста­ро­го ма­га­зи­на. — Па­па при­е­хал! Он до­ма и в мо­ре боль­ше не пой­дет! Бу­дет в пор­ту ра­бо­тать! Ко­му пер­во­му при­ш­ла идея позна­ко­мить на­ших ро­ди­те­лей, не знаю до сих пор. Но за ее ре­а­ли­за­цию мы с Маш­кой взя­лись со всем юным пы­лом и нерас­тра­чен­ной ду­рью. Дни шли за дня­ми, дя­дя Ко­стя ис­прав­но хо­дил на ра­бо­ту, где за­ве­до­вал чем-то по сво­ей спе­ци­аль­но­сти су­до­во­го элек­три­ка. По­пут­но он пе­ре­чи­нил всю про­вод­ку по всем со­се­дям — до­ма-то ста­рые, а для пол­но­го сча­стья нам толь­ко по­жа­ра не хва­та­ло в лет­ний день. Как-то вечная ка­ра­уль­ная па­ра по­про­си­ла ме­ня схо­дить для них в ма­га­зин: — Де­точ­ка, те­бе бу­дет то­же ин­те­рес­но — схо­ди в ма­га­зин­чик, тот, что на уг­лу, воз­ле шко­лы, зна­ешь? — по­про­си­ла пер­вая ба­буль­ка. — Да, ко­неч­но, те­тя Фи­ра. — Так ты там ку­пи хал­ву, толь­ко не обыч­ную — та­хин­ную. Я ее как-то очень люб­лю... — Да, дет­ка, — встря­ла те­тя Ба­ся. — А мне, ес­ли не тя­гость, бу­ты­лоч­ку со­ка — пить хо­чу, сил нет. Ба­буль­ки ко­си­ли гла­за­ми вглубь дво­ра. Нет бы мне за­ду­мать­ся… Утром Маш­ка при­нес­ла на хво­сте свою ге­ни­аль­ную идею: — Да­вай ты вклю­чишь утюг, чай­ник и сти­раль­ную ма­ши­ну. А по­том при­дет мой па­па и все по­чи­нит. Идея мне по­нра­ви­лась. Ска­за­но — сде­ла­но. Очень ско­ро проб­ки по­слуш­но за­во­ня­ли весь этаж. — Ма­ма, ты не вол­нуй­ся, у Маш­ки па­па элек­трик, он сей­час все сде­ла­ет... Дя­дя Ко­стя при­шел быст­ро. Кив­ком по­здо­ро­вал­ся с ма­мой, по­том по­смот­рел на на­ши гряз­ные ру­ки и… мол­ча и быст­ро до­стал из ниж­не­го ящи­ка папины ин­стру­мен­ты. — А от­ку­да вы зна­е­те, что у нас где ле­жит? — обал­де­ла я. Та­ких сму­щен­ных лиц у взрос­лых лю­дей я не ви­де­ла ни до, ни по­сле... — Те­тя Фи­ра, вы не ви­де­ли: Ко­стя­мо­ряк еще не при­но­сил кар­тош­ку в на­шу квар­ти­ру? — по­ин­те­ре­со­ва­лась я не сле­ду­ю­щий день. — Или!!! А ты ду­ма­ла, мне сто лет хал­вы не хва­та­ло? Опоз­да­ли вы ро­ди­те­лей зна­ко­мить, де­воч­ки. Они уже дав­но зна­ко­мы, — и рас­сме­я­лась — мо­ло­до и звон­ко.

По­на­ча­лу я Маш­ку тер­петь не мог­ла, од­на­ко по­сле мы с ней по­дру­жи­лись, и доль­ше двух ча­сов нас врозь не ви­дел ни­кто. А по­том она при­ду­ма­ла идею...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.